Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Москва, «Мосгалантерея»

Я спокойно себе сидел, пока руководство фабрики с завистью изучало достижения отдельно взятого итальянского завода. Над своими делами думал. Было над чем. Пока, вспомнив, наконец, что они не одни в кабинете, директор не сказал обескураженно:

– Павел Тарасович, извините ради бога! Мы совсем про вас забыли! Вы нам такую услугу оказали, а мы… Верочка! Чайку и конфет принеси нашему гостю!

– Ничего страшного, Николай Степанович, – сказал я. – Напротив, рад тому, что вам это все явно нужно. Мне бы еще бумагу получить, что я вам все это передал. Максимально простую – мол, от товарища Ивлева получены материалы, привезенные им из Италии, что могут послужить образцом для планов модернизации фабрики «Мосгалантерея». Столько-то фотографий, столько-то страниц по техническому оснащению цехов.

– Сейчас сразу и сделаем, – сказал директор.

Он был очень доволен тем, как вся эта авантюра завершилась. Я не пропал, а действительно привез важную для него информацию по работе аналогичного зарубежного предприятия, только в отличие от его «Мосгалантереи», оснащенного с иголочки.

– И я очень хочу вам помочь, как и говорил, и с техническим переоснащением импортными станками. – продолжил я. – На всю фабрику поставить не сможем, само собой, но вы определитесь, где они действительно необходимы, и свяжитесь со мной. Что-то авось да и получится для вас выбить, когда начнете программу по модернизации.

В общем, уйти оттуда получилось с трудом. Директор очень хотел меня подольше оставить, стол накрыть и угостить в благодарность и за уже принесенные документы, и за обещание помочь и в будущем с импортными станками.

Спасло меня от излишнего гостеприимства только указание на то, что я только что из Италии вернулся, а завтра в партию принимают, и надо хорошо к этому важному событию в моей жизни подготовиться. К этому со всем пониманием отнеслись.

После завода пообедал в кафешке неподалеку. Мог, конечно, и на заводе угоститься, но там бы мне подумать не дали над своими вопросами. А мне надо было прикинуть, все ли я придумал, что нужно, для успеха в противостоянии с Бляхиным на завтрашнем партсобрании? Или еще какие-то шаги стоит предпринять?

Решил, что вроде бы должно хватить уже и тех шагов, что придумал. Главное, что успеваю все, что задумал. А если что-то еще придет в голову, то завтра до двух часов, когда партсобрание начнется, еще время будет. Вполне может быть, что на утренней встрече еще и Захаров что-то подскажет по этому поводу.

Из кафе поехал в «Труд». День, конечно, очень специфический. Сплошные визиты. Непростые разговоры и сбор документов.

Само собой, как бывает после разговоров на таком высоком уровне, в голове все еще вертелись мысли о том, правильно ли я построил разговор с Громыко. Верные ли аргументы использовал?

Вспомнил, как в двадцать первом веке выдвигались разные теории, почему в СССР крупные заводы ставили, часто совершенно не думая об удобстве подвоза комплектующих и имеются ли для них поблизости природные ресурсы и энергия? Часто говорили, в том числе, что это делалось специально, чтобы связать все советские республики такой экономической зависимостью, чтобы у них и мысли не было выходить из Советского Союза. Мол, решит выйти какая-нибудь Молдавия или Литва из СССР и сразу поймет, что обнищает, потому что все комплектующие и сырье слишком далеко будет из-за рубежа везти. И осознание такой перспективы остановит ее от этого шага…

Когда-то, в двадцать первом веке, такие изречения казались мне не лишены смысла. Не сработало, конечно, все равно СССР развалился, но мало ли такая мудрая задумка действительно была у советского руководства? Но сейчас, когда я в семидесятых постоянно общаюсь с разными людьми, в том числе достаточно серьезными чиновниками, я полностью и безоговорочно убедился, что это полная ерунда. Никто сейчас в советском руководстве вообще не думает о том, что Советский Союз может развалиться. Гитлера сдержали и разбили, не развалившись, так как такое в мирное время вообще может произойти? Даже Андропов, когда я с ним тему распада СССР обсуждал, был категорически изумлен тем, что мне вообще такая мысль в голову пришла. Хотя, видя, что мои прогнозы сбываются, забегал сразу, испугавшись из-за такой перспективы… Я этим вопросом у него такой интерес к себе вызвал, что он теперь меня по-настоящему ценит…

А раз никто об этом не думает, то и втыкают эти заводы часто просто туда, где есть необходимость рабочие места создавать. Конечно, в планах все красиво и другими причинами тоже обосновывая. Без плана в СССР ничего не делается, само собой, другое дело, что план не гарантирует от глупостей…

Но я считаю, что правильно поступил, начав с Громыко прежде всего про экономику говорить. Как чувствовал, что это станет для меня серьезным аргументом для отказа от перевода в МГИМО. Он так сразу увидел мою настоящую направленность. А начал бы я с ним разговор с проблем международных отношений, выглядело бы странно потом. Мол, в этом деле разбираюсь хорошо, а в МГИМО не пойду, и дипломатом быть не хочу.

Вышло это, конечно, больше на уровне интуиции. Все же опыт переговоров за несколько десятилетий помог почувствовать, что мне выгоднее. Но все же, с моей точки зрения, получилось неплохо. Кто сказал, что решение, принятое на основе интуиции, а не расчета, обязательно провальное? Иногда только оно единственно верное…

Любопытно стало, когда мне бумаги все оформят для работы в МИД? Когда необходимо будет уже участвовать в первом совещании с МИДовцами? Интересно, не попадет ли в эту группу, с которой я буду обсуждать эти вопросы, однажды тот самый Семен Сидорович, которого я встретил около приемной Громыко?

Пока думал обо всем этом, уже и до редакции «Труда» доехал. В столовой, где я обедал, булочки прикупил для Веры. Так что не с пустыми руками к ней пришел. Но это не считая подарка, что я принес. Увидел красивую желтую кофточку в одном из магазинов Больцано, вроде бы на размер Веры, и купил. Решил ей подарить. Пусть обновит свой гардероб. А то создается впечатление, что она вся в трудах и заботах и ей уже и не до модных обновок. А кольца-то обручального на пальце нет. Надо ей работать и по этому направлению тоже.

Булочки были восприняты Верой, как всегда, очень благожелательно. А когда я достал блузку, она просто ахнула, когда поняла, что это за подарок.

– Паша, ты же понимаешь, что после такого тебе на мне жениться придется! – выдала Вера.

Вот же талант у человека. Даже меня, с моим истинным возрастом, умудрилась шокировать. Хотя каких только женщин я за свою прошлую жизнь не видел! Думал, уже ни одна не сможет меня удивить. Но у Веры получается.

Рассмеялась, правда, тут же.

– Паша, ты бы лицо сейчас свое видел. Ладно, передавай привет своей супруге. Мы, конечно, с ней шапочно знакомы. Но девочка она у тебя красивая и, главное, смотрит на тебя влюбленными глазами. Спасибо большое за подарок!

Достал статью по миланским коммунистам. Вера повертелась у зеркала с подаренной блузкой, прикладывая ее к себе, отложила ее в сторону и села читать. И почему-то даже булочки не взяла. Посмотрела на блузку, потом на булочки, и стала статью просто так читать. Не хомяча булку, как обычно делает.

– Что же, Паша, прекрасная статья. Очень хорошо нам подойдет, – сказала она.

– Я бы еще хотел справку получить о том, что она будет в «Труде» напечатана. Понимаю, что никогда раньше о таком не просил, но у меня партсобрание завтра, на котором меня в коммунисты должны принять.

– Правильно, Паша, делаешь, – одобрительно кивнула Вера. – Ответственный момент у тебя. Вовсе не помешает дополнительный документ. Ты посиди у меня тут. Сейчас я быстренько сбегаю и сделаю тебе справку. У нас такие многие просят, формат давно освоен. Это тебе просто первый раз понадобилось.

Знаешь же, где у меня кипятильник лежит? Так сделай себе пока чайку и съешь одну из тех булочек, что мне привез. А то я так с твоими подношениями растолстею, что в новую блузку не влезу.

– Если бы я каждый день к тебе с булочками приезжал, таки да, такой шанс был бы, – сказал я. – А раз в несколько недель, думаю, угоститься сдобой ничего страшного.

Погрозив мне пальцем, Вера схватила мою статью и тут же умчалась.

Чай я погрел действительно, надо же чем-то заниматься. А булочку, конечно, есть не стал. Вот еще, я женщин и детей не объедаю. Подарил – так уже все. На подарок претендовать не буду.

К моему удивлению, Вера примчалась обратно всего через десять минут. Она за это время умудрилась и подпись заместителя главного редактора получить, и печать проставить. Вот же действительно женщина-ураган. Более чем уверен, что, если бы я сам пошел по этим коридорам, то у меня это заняло бы минут двадцать-двадцать пять, как минимум. Но такие бумаги лучше, конечно, через местных работников брать, которые все ходы-выходы знают и которым все тут же сделают, никуда не откладывая, и не заставляя ждать.

Из «Труда» уже домой поехал. С чувством выполненного долга.

Пришел домой, Валентина Никаноровна сразу и говорит:

– Павел, вас очень искал Румянцев Олег Петрович! Просил немедленно перезвонить, как появитесь!

Поблагодарил ее за информацию и тут же позвонил Румянцеву.

– Паша, поздравляю тебя с возвращением. Хорошо все прошло? – спросил он после того, как поздоровались.

– Да, спасибо, Олег Петрович, хорошо съездил, – сказал я.

– В пятницу в шесть десять утра за тобой приедет «Волга». Сам понимаешь, куда тебя повезут.

– Да, конечно, Олег Петрович. Буду на обычном месте.

Больше мы, само собой, ни о чем не говорили. А я, положив трубку, улыбнулся из-за того, как обыденно у меня прозвучало: «Буду на обычном месте». Вот оно, мое обычное место у соседского подъезда, чтобы выезжать на «обычный» разговор с председателем КГБ Андроповым. Забавно, как жизнь повернулась.

Но что удобно, председатель КГБ эти встречи назначает в такое время, когда они точно ни с какими другими больше не пересекутся. В шесть сорок утра в пятницу я никому, кроме Андропова, и не нужен, что очень удобно.

***

Москва, квартира Демьяновых

Семён Сидорович, придя домой, сразу в коридоре перешёл к тому вопросу, который весь день волновал его после того, как он встретил Павла Ивлева у себя на работе.

– Эля, ты представить себе не можешь, кого я сегодня увидел выходящим из кабинета министра иностранных дел!

– Ты так говоришь, Семён, что я должна предположить, что я лично знаю этого человека? – с интересом глядя на него, ответила супруга.

– Вот именно, Эля. Ты права, ты его знаешь.

– Не томи же меня, ответь мне, кого ты там встретил-то! А то я вся изведусь от любопытства! – сказала Элеонора.

– Павла Ивлева, супруга той самой Галии, что с тобой работает на одном этаже.

– Да ладно! – не поверила Элеонора.

– Вот ты не веришь… А моё изумление представь, когда я, проходя мимо этого кабинета, этого молодого парня увидел? Я уже и заслуженный сотрудник МИД, и начальником серьезного отдела являюсь несколько лет. А в кабинете у министра ни разу не побывал. А тут какой-то сопляк выходит из него, да с таким видом, как будто он туда по два раза на день заходит. Нет, Эля, ты можешь представить мои чувства после этого?

– И почему ты так возмущаешься, Семён? – удивлённо спросила жена. – Поразительно, конечно, но мы же с самого начала почувствовали, что этот парень совсем не так прост, исходя из того, что он на Кубе творил. Это же просто ещё одно доказательство, что мы с тобой не ошиблись, и правильно сделали, что в гости его с женой пригласили. Так что тут не возмущаться надо, а радоваться, Семён!

– Да всё я понимаю, милая, – махнул рукой дипломат. – Просто всё ещё никак у меня в голове всё это устаканиться не может.

Вот как так? Два десятка лет стране отдал. На высоких должностях за рубежом в посольствах работал. Государственную награду имею. А шансов попасть на личную аудиенцию к министру у меня меньше, чем у какого-то студента.

Жена только молча в стороны руки развела – мол, не о том, ты, Семен, думаешь!

– Ладно, ты права. Жизнь несправедлива, надо исходить из этого. Главное – стараться использовать возможности для того, чтобы у нас с тобой всё было не просто хорошо, а очень хорошо. – поспешно сказал дипломат.

– Так что, может быть, мне снова к этой Галии подойти, пообщаться с ней? Может быть, снова в гости к нам их пригласить? – тут же предложила жена.

– Нет, пожалуй, это будет слишком нарочито, – покачал головой Семён Сидорович. – Ивлев же не дурак, догадается, что мы о них вспомнили, только потому, что я его у дверей кабинета Громыко увидел. Для нас это слабая позиция. Давай так сделаем: обожди недельку – другую. А вот потом уже снова навести Галию и пригласи их снова к нам домой или в ресторан, хорошо?

– Ладно, тебе виднее, – ответила ему супруга. – А рассказать мне хоть кому на работе можно про то, что муж Галии такие высокие кабинеты посещает?

– Не стоит, милая, – сказал Семен Сидорович, – сама понимаешь, информация эта быстро до жены Ивлева дойдет, она ему расскажет. А ведь он меня тоже там видел. Подумает, что трепло я, тут же все супруге своей разбалтываю. Не самый лучший старт для прочных отношений, что мне надо с ним наладить.

– Эх! Ну ладно! – с явной неохотой сказала Элеонора.

***

Москва, квартира Ивлевых

Дома уже получилось расслабиться. С детьми много играл, с женой общались на самые разные темы. Соскучились друг по другу! Сатчан еще позвонил, попросил меня не завтра с утра к нему подойти, а уже в пятницу. Мол, зашивается на работе, столько дел!

Поработал тоже, конечно. Захаров мне все же конкретное поручение дал по товарам на экспорт. Я вообще халтурить не люблю, а тут еще и задание, что появилось только благодаря моей же инициативе, продвинутой Кастро на уровень Политбюро.

Тут прежде всего концепция нужна была, что именно нужно капиталистам из СССР продавать. И она у меня появилась. Осталось только на бумаге ее воплотить.

Утром сразу после привычных процедур к Захарову на прием поехал.

У Захарова в приемной, само собой, были люди, аж четыре человека. Но я, не обращая на них внимания, тут же к секретарше подошел и сказал, что мне Виктором Павловичем на это время назначено. Услышав мою фамилию, она кивнула и сказала, чтобы я следующим зашел после того, как нынешние посетители кабинет освободят. Однозначно Захаров по поводу меня ее предупредил.

Занял одно из свободных мест, игнорируя любопытствующие взгляды мужиков, что до меня еще тут сидели. Они, скорее всего, какие-то подчиненные Захарова по линии горкома. И ясно, что им любопытно, почему такого молодого пацана Захаров вперед них принимает. Но пусть уж сами над этим голову ломают.

Так что я просто достал новую книжку Майн Рида, что положил в мой портфель сразу после приезда, и углубился в чтение.

На меня сразу же обрушился тропический африканский зной, горы из слоновьих бивней, опасные пигмеи, атакующие белых отравленными стрелами. И следующие десять минут я провел очень неплохо. И только открывшиеся двери кабинета Захарова вырвали меня из африканских приключений героев Майн Рида.

Написать самому что-нибудь, что ли, вот такое же, только с более правильными героями, которых одобрит партия и советское правительство? – подумал я, пряча книгу в портфель.

Приключенческих книг не так и много. Все, кто классику прочел, вынуждены ее снова и снова перечитывать. А отечественные писатели не сильно балуют советскую аудиторию этим жанром. Нет, кое-что я вспомнил, конечно. Но все же сейчас самые яркие представители советской художественной литературы – это фантасты и детективщики. Из лучших – Юлиан Семенов, Иван Ефремов, братья Стругацкие. В общем, не так и много, что есть почитать.

Но нет. Будет свободное время, лучше учебник по маркетингу написать, как как-то и планировал. Помогу Фирдаусу, как соавтору, свой авторитет поднять на переговорах с серьезными людьми. Учебник будет невероятно инновационный, его точно оценят.

Зашел к Захарову. Поздоровались, сел перед его столом на стул.

Как и с Гусевым, разговор наш начался с бутыли. Достал бутылку мартини в подарок.

– Я тут еще на листочке два варианта самых популярных коктейлей с мартини написал, – сказал я, протягивая помимо бутылки еще и листик.

Озаботился этими рецептами еще в Италии, когда мартини это покупал. Мне прямо в магазине все продиктовали. На таможне когда меня досматривали, этот листочек тоже нашли. Но цепляться к нему не стали.

Захаров глянул, одобрительно кивнул. Тут же спрятал, встав с места, мартини и инструкцию к нему в один из ящиков своего шкафа. Вернувшись на место, спросил, как там погода в Италии.

– Шикарная погода. На севере Италии пятнадцать – шестнадцать градусов, на юге двадцать два – двадцать три. Это в самой Сицилии, куда меня тоже занесло.

– О как буржуи живут, – покачал головой Захаров. – Не доработали мы после войны. Надо было Италию тоже в СЭВ включать и компартию к власти ставить. Ездили бы сейчас жарой насладиться.

– Что сказать, достаточно большая часть итальянцев тоже была бы не против. Но разве американцы дали бы им эту возможность? – развел я руками.

Ну а затем мы все же перешли к серьезным вопросам.

Глава 15

Москва, кабинет второго секретаря московского горкома партии Захарова

– Ну что, Павел, по той задаче, что я тебе дал по экспорту московских товаров в зарубежные страны, появились у тебя идеи? А то у нас сейчас главная проблема вырисовывается, вполне, я думаю, тебе понятная.

Если на экспорт отправлять самое лучшее, то это же тот самый дефицит, которого в стране хронически не хватает. Его и так с руками отрывают у предприятий, что его производят. А если мы его за рубеж отправим, то проблем с товарами в стране будет только больше.

– И решат их классическим путем, – дополнил я Захарова. – Привезут этот товар из-за рубежа, оплатив инвалютой. Да еще и заплатят, возможно, больше, чем мы за проданный свой товар выручили.

– Круговорот валюты в природе, – сказал Захаров, кивнув. – Совершенно правильное понимание сути проблемы. Но начальство что нам говорит? Что все, что мы в эти магазины будем поставлять, должно с полок улетать тут же. Иностранцы должны расхватывать. Иначе позору не оберемся, если на полках то, что мы представим, лежать будет, а у чехов, к примеру, или у кубинцев все с полок выметать будут. Тогда насмешки нам со стороны коллег из СЭВ гарантированы практически. А Политбюро точно будет сбыт товаров в этих магазинах тщательно отслеживать. Новая инициатива, все же, да еще на международном уровне. Влетит за невостребованные товары на полках виновным по самое не балуй!

– Согласен, Виктор Павлович, – сказал я. – Я и сам не считаю необходимым совсем уж дефицитом разбрасываться. У нас есть множество товаров, которые на Западе будут гораздо более популярны, чем в нашей собственной стране. И с полок действительно будут улетать. Хотя по некоторым, конечно, понадобится дополнительная реклама.

– Паша, давай. Излагай. Я внимательно тебя слушаю. С большим интересом, – сказал Захаров.

– Нам нужно сделать очень большой упор на алкогольные изделия. Никто не может сказать, что у нас водка дефицитом в стране является. А история с «Пепси-колой», что взяла эксклюзив на торговлю водкой в США в обмен на строительство своего завода в СССР, свидетельствует о том, что интерес к нашей водке у капиталистических стран имеется.

Кроме того, кто нам мешает реализовывать и другую алкогольную продукцию? Главное, чтобы, когда в капиталистических странах распробуют нашу продукцию, зауважали качество и поняли, что это не хуже, чем водка.

А в рекламе надо делать упор на то, что это оригинальное русское качество. Сделано в Москве.

– Так и что ты предлагаешь кроме водки продавать? – спросил Захаров. – Вина, небось, или коньяки?

– С винами сложно. Если Европу брать, то там перепроизводство и жесткая конкуренция, в том числе ценовая. Ничего мы на них не заработаем. В Италии, к примеру, когда в крупный магазин заходишь, то там сотни сортов вина на выбор, и на самые дешевые цены намного ниже, чем в СССР. Коньяки можно продавать, но тоже конкуренция будет очень жесткая. Вряд ли мы много на этом заработаем. Нужен эксклюзивный продукт. Самогон, к примеру.

– Самогон? – удивленно переспросил Захаров.

– Да. Слово звонкое, запоминающееся. В большинстве западных стран слово это произнесут без больших проблем. Не сложнее, чем «спутник» запомнить и воспроизвести.

– Думаешь, Паша, наш самогон кому-то будет интересен на Западе? – все еще не мог поверить мне Захаров.

– Виктор Павлович, если вы пили американский виски, то, наверное, заметили, что наш домашний самогон часто повкуснее будет этого виски. Это тот же самогон у них продается, только часто хуже очищенный, чем у наших доморощенных специалистов. И кто мешает дополнить продукт разными оттенками, чтобы, к примеру, на привычный им виски было больше похоже?

Меня однажды таким самогоном шестидесятиградусным угощали, что я такой чистой водки никогда не пил… А вкус! Просто фантастический!

Я причмокнул, и у Захарова глаза загорелись.

Это я правдивую историю рассказал. Правда, само собой, не стал говорить, что было это в двадцать первом веке на губернаторском приеме. Губернатору хотелось сделать мероприятие эксклюзивным, поразить гостей, и у него получилось это сделать за счет именно этого самогона. Нашел умельца, порадовал гостей. М-да, скажи я такое вслух, и Захаров лично для меня санитаров из психушки вызовет…

Тут я сообразил, что надо срочно дальше что-то говорить, иначе Захаров точно меня спросит, где же такой самогон раздобыть можно, чтобы угоститься. А где я его возьму? Тот умелец, что тогда для губернатора продукт этот гнал, сейчас, небось еще в пионерах ходит. И о таком странном изгибе в своей будущей судьбе и не помышляет.

– На бутылках можно писать степень очистки. Пусть, к примеру, самогон будет трех степеней очистки. Самый примитивный, на виски или ром похожий, третьей степени. Самогон с более серьезными мерами по очистке – второй степени. А первой степени будет самый чистый самогон.

– Так может, лучше три – четыре этих самых марок новых придумать? Вместо одного самогона? – предложил Захаров.

– Вряд ли в одной рекламе кто-то будет способен запомнить, что у русских сразу появилось четыре новых вида алкоголя. Только запутаются. А на каждую отдельную марку отдельную рекламу запускать – дорого будет. – сказал я, отрицательно качая головой. – А так будет самогон рекламироваться, просто различных степеней очистки и выдержки.

Можно даже по их пути пойти. Самое простое изделие – маркировка VS. Получше – VSOP. Самый лучший вариант – XO.

Разные вариации делать: с медом, с лимоном, с кедровыми шишками. Как вариант, один из видов напитка, чтобы кедровая шишка прямо внутри бутылки плавала. Правда, нужно изучить, какой вкус она даст, если, например, год или полтора года будет плавать в бутылке. Но вид у бутылки будет, если все в порядке, согласитесь, очень специфический.

– Мне лично захотелось бы попробовать, какой вкус у такого напитка. – сказал Захаров задумчиво.

– Это еще одно преимущество, если будем запускать такое производство на экспорт. Поможете экспертам с дегустацией вариантов на экспорт, Виктор Павлович.

Еще вот такое есть предложение. По пиву. На Западе практически не знают нашего пива. А это очень плохо.

Надо нам постараться придумать марку со словом «экспортное» в названии, чтобы её начали узнавать за рубежом и были готовы покупать за валюту. И тоже рекламой заняться её.

А уж представьте, как она будет у нас на территории СССР востребована! У нас же все, к чему есть приставка «экспортное», улетает тут же влет.

Надо только придумать какие-нибудь особые симпатичные бутылочки, а также какую-то интересную упаковку, яркую и привлекающую внимание. Что касается вкуса, то тут, наверное, можно обратиться к нашим дипломатам, которые много поездили по миру. Предложить им, к примеру, провести дегустацию десятка вариантов. И какое пиво выберут, то и можно запускать на экспорт.

Да, и не только пиво. Сидр тоже вариант! Я в нем не разбираюсь, правда, особенно, но технически продукция несложная, как я знаю.

Захаров аж головой тряхнул, когда я все это расписывал. Чувствую, как домой придет, тут же в бар полезет свой, чтобы что-нибудь выпить. Он-то, в отличие от меня, вполне себе пьющий, это я и по нашим совещаниям в бане «Полета» прекрасно помню.

– Ладно, – сказал он, – с алкогольным направлением все понятно. Еще, Паша, какие у тебя есть идеи?

– Ювелирная школа у нас мощная. А уж по полудрагоценным камням вообще выбор сумасшедший месторождений. Надо из того же самого малахита и ряда других минералов, которых у нас достаточно много, наладить достаточно широкую линейку товаров – от сувениров, пепельниц каких-нибудь, часов настенных, и всего такого прочего до вполне пристойных наборов на стол начальнику. Кстати говоря, у вас же из малахита набор на столе канцелярский?

Захаров опустил глаза перед собой.

Набор у него был знатный. Полметра длиной, сорок сантиметров шириной. С фигурками медведя на краях и часами по центру. Вроде как часами, с моего места точно не было видно.

– Да, вроде бы из малахита. Товарищи, что приехали из-за Урала и подарили, что-то такое говорили. – согласился он.

– Вот такого рода наборы и делать в разных вариациях. Минералов полно, школы у нас с богатыми традициями, умельцев много. Пусть теперь эту продукцию делают и на Запад гонят за валюту.

Золото поменьше лучше использовать, правда, в декоре. Золото нам самим пригодится. Но чуток можно. А с серебром вообще проблем нет, оно тоже свое, и его не так жалко на экспорт гнать. Всякие поделки из серебра и минералов можно в сотнях разных вариантов делать.

И покупать вполне будут.

Из серебра, кстати, можно отдельную линию для хиппи сделать. Они его уважают. Изделия подешевле. Но, учитывая, что не самая платежеспособная аудитория, – такого соблазнительного вида, чтобы все-таки деньги находили. Знаки зодиака, к примеру, клепать.

– Нет, так-то понятно, – сказал Захаров. – Главное, ни в коем случае у нас тут не упоминать, что часть наших товаров будет на хиппи нацелена. Не поймут у нас.

– Это верно, – улыбнувшись, кивнул я. – Что дальше? А дальше у нас имеется абсолютно шикарный пласт культуры, в том числе и западноевропейской, помимо своей. Если наших полиграфических мощностей не хватит, то надо иностранцев привлекать и массово штамповать альбомы из Третьяковки и других наших выдающихся музеев. Вы только представьте, сколько сотен факультетов на Западе в области искусства работает. И там же настоящие фанатики обучают, и настоящие фанатики обучаются!

Только они уже растащат всю эту продукцию, едва на глаза она им попадется. Да и библиотеки все серьезные западные по экземпляру себе купят. А если еще делать ограниченные тиражи и высокие цены ставить, то валюта хлынет просто потоком.

Главное, конечно, – качество печати. Только высокое и даже выдающееся обеспечить. Чтобы никаких претензий у покупателей по этому поводу точно не было.

***

Италия, Рим, офис главы Службы общей информации и внутренней безопасности

Голова итальянской контрразведки Винченцо Конти сидел и работал с бумагами. Не все знают, какую долю составляет возня с бумагами в работе разведки и контрразведки. В представлении общественности, люди этих мужественных профессий, которых, кстати, путают между собой обыватели, основное время проводят, бегая с пистолетом за шпионами и террористами. Это та самая ситуация, когда реальность очень далека от общей точки зрения.

Сам Винченцо стал главой контрразведки два года назад. Но и до этого за двадцать пять лет службы пришлось доставать оружие всего трижды. И только один раз он его использовал, но ни в кого тогда не попал.

Так что в людей он стрелял, только когда был на войне. Но об этом периоде своей жизни он не любил вспоминать.

Война, которую вела Италия, была полной глупостью. Сначала воевали фактически за Гитлера. Он сам лично был под Сталинградом, и от восьмой итальянской армии русские ставили жалкие ошметки. Винченцо чудом не был ранен или убит. А потом, когда свергли Муссолини, воевать ему уже пришлось на Балканах против Гитлера. И вот там ему уже удача изменила, и он дважды был ранен.

Такая ситуация, когда в ходе одной войны пришлось сражаться и за немцев, и против немцев, оставила в душе большинства солдат и офицеров осадок. Гитлера оснований любить ни у кого не было, но было бы намного лучше сразу сражаться против него…

К счастью, время лечит старые раны. Он вспоминал о войне все меньше и меньше. А последние лет десять даже кошмары перестали сниться, связанные с военным временем.

Написав резолюцию на бумагах по очередному донесению, которое он изучал, он, вздохнув, взял в руки другое.

Но тут его потревожил помощник, зайдя к нему в кабинет. Это означало, что у него был к нему какой-то разговор. Иначе бы он обратился к нему по селектору.

– Синьор Конти, – сказал он, – тут к вам на встречу пытается попасть один миллионер.

– Тоже мне событие, – фыркнул глава контрразведки, – я тоже миллионер.

– Но, шеф, это настоящий миллионер, долларовый. – продолжил помощник, – В отличие от нас с вами, он считает свое состояние вовсе не в лирах. Но что именно он хочет, сказать не могу. Пока что все туманно. Мол, нужно ему с вами переговорить по важному вопросу для страны.

– Кто такой? Что про него известно?

– Информации удалось собрать не так уж много. Тарек Эль-Хажж, араб, приехал из Ливана пару лет назад. Привез с собой кучу денег и развил здесь у нас в Больцано большую активность. В данный момент у него уже два предприятия. Его компания называется «Роза Росса» и производит чемоданы на колёсиках с телескопической ручкой. Они закрыли патентами свои права на это изобретение и активно борются со всеми, кто пытается подражать, как легально, так и нелегально. Судя по информации в прессе, уже выиграли пару судов против предпринимателей, которые пытались нарушать их патенты. В Великобритании и Франции.

– Ливан. Это интересно, – прищурился Винченцо. – Известно что-нибудь о его политических взглядах?

– Учитывая, что он приехал к нам из страны, про которую мы мало знаем, практически ничего не известно. Если дадите поручение, направлю людей, чтобы копали глубже. Наверняка у нас найдутся связи в Ливане, чтобы что-то о нем выяснить. Какой дать ему ответ?

– Раз в страну мы его впустили, значит, ни к каким радикалам он, скорее всего, по крайней мере открыто, не принадлежал, – начал рассуждать Винченцо. – Что же, не вижу ничего страшного в том, чтобы переговорить с долларовым миллионером, который активно создает рабочие места в нашей стране. Без таких инвесторов у нас бы тут все было печально. Назначь ему встречу на понедельник.