Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Гриша сумел, как и учили его в свое время хорошие специалисты, завернуть свой отказ в красивую упаковку. Ну да, в самом деле Эмма, конечно, желает искренне ему добра. Но не понимает, что ему гордость не позволит женщине подчиняться. Да еще такой женщине, с которой он состоит в интимных отношениях. Это уже перебор был бы.

К счастью, учитывая, как он все красиво завернул, Эмма совершенно нормально приняла и это его условие. Улыбнулась, крепко его в щеку поцеловала, а потом сказала:

– Тогда я тебе найду хорошего доктора наук в руководители. Я-то им еще не скоро стану. Наверное, еще год придется подождать, пока докторскую можно будет защищать. А тебе тогда осенью сразу доктора наук найдем, для того, чтобы у тебя все максимально солидно было. Не волнуйся, я умею людей уговаривать, все же я замдекана по науке. Даже доктора наук бывает, что нуждаются в какой-то помощи с моей стороны из-за моей должности. Так что с нужным человеком я этот вопрос согласую.

Найдем мы тебе хорошего доктора наук, который претензий никаких тебе выдвигать не будет и за максимально короткий срок на защиту тебя выведет. А то тут, знаешь ли, тоже есть тонкости. В каждом университете или институте есть доктора наук, которые большинство своих аспирантов на защиту вообще не выводят. Причуды всякие у них бывают. Кто пытается каким-то образом эксплуатировать аспирантов, чтобы они статьи, к примеру, для них писали в соавторстве, и не хотят терять того, у кого хорошо это получается, выпуская его из аспирантуры. Кто просто вздорный и заставляет совершенствовать кандидатскую диссертацию до бесконечности, хотя его самого, когда он кандидатскую писал, его руководитель так вовсе не мучил.

А я тебе подберу нормального совершенно доктора наук, который точно всех своих аспирантов максимально быстро выводит на защиту, не придираясь. Да еще и прослежу, чтобы тебе достался и самый влиятельный, чтобы и в совете по защитам его уважали. И в ВАКе.

Задача не такая простая, как кажется. Но ты уж поверь, ради тебя, Гриша, я как следует постараюсь. Тем более времени у нас еще полно...

– Ну и прекрасно, – улыбнулся Гриша своей женщине.

Ну вот, по крайней мере, теперь уже станет полегче, и эти бесконечные уговоры прекратятся. А они смогут больше времени приятным вещам уделять во время их редких встреч.

Правда, Эмма тут же еще один вопрос подняла. Сказала с удовлетворением:

– Ну вот, ты в аспирантуру пойдешь, и Павла Ивлева, когда он учиться закончит в МГУ, тоже уговоришь в аспирантуру поступать… Поможешь же мне, правда?

Гриша понятия не имел, зачем ему это делать. И нужна ли самому Ивлева эта самая аспирантура. Но он устал уже от умных разговоров со своей женщиной. Так что, не отвечая, накрыл ее рот своим, целуя. И замдекана МГУ моментально забыла, о чем только что его попросила…

Но как же хорошо, что Родька уже так повзрослел. – думал Гриша, когда они спустя полчаса снова сидели на кухне. – Дед теперь, женившись, в деревне безвылазно сидит со своей женой. Еще недавно это означало, что Гриша сразу после работы домой должен был бежать, чтобы убедиться, что с Родькой все в порядке. Покормить его, усадить домашнюю работу делать.

А теперь периодически можно уже и задержаться. Не факт, конечно, что домашку Родька сделает. Но, по крайней мере, он уже достаточно подрос, чтобы не переживать, что сын в какие-то неприятности влезет по дороге домой из школы. А домашку, если он проволынит до прихода отца, он все равно сделает. Просто спать его раньше Гриша положит, и подымет потом в пять утра.

Не так и давно Гриша начал практиковать этот способ. Зато убедился, что это единственный способ, который вообще на Родьку действует, чтобы в его отсутствие заставить его сесть за домашние задания. Просыпаться так рано Родька страсть как не любил. Старался оставаться в постели максимальное время до того, как надо уже в школу собираться и завтракать.

Так что всего несколько раз Гриша разбудил его в пять утра, когда из-за его позднего появления он домашку не сделал. И к его огромному удовлетворению теперь уже в подавляющем большинстве случаев, когда он поздно дома появлялся, Родька домашку свою исправно делал и результаты отцу, когда он появлялся, тут же предъявлял.

Самое интересное, что способ этот подсказала ему Эмма, у которой собственных детей не было. Но все же вот что значит умница! Ко всему у нее есть научный подход. Прочитала она про этот способ в какой-то кандидатской диссертации по педагогике. Она же много этих кандидатских диссертаций читает, и даже отзывы на них на защиты регулярно пишет.

Как она сказала, это часть работы доцента, кандидата наук. Такие результаты тоже нужно регулярно предъявлять, чтобы заслуживать уважение коллег. А то потеряешь уважение коллег, и из замдеканов тоже могут выгнать со временем...

Эмма вдруг, вздохнув, сказала, прервав его размышления:

– Слушай, Гриша, волнуюсь я, что кто-то интриги затеял в адрес Павла Ивлева. У него же в конце марта, как он в СССР приедет, будет партсобрание, на котором его должны в члены партии принять. Сейчас же он только кандидат. Может ты что подскажешь?

– Понятно, – сказал Гриша, тут же переходя из расслабленного состояния в собранное. – А в чем интриги эти, собственно говоря?

Он внимательно выслушал все, что Эмма Эдуардовна рассказала ему про маневры ассистента и аспиранта Бляхина. Потом решил уточнить:

– Но ассистент – это же самый начальный уровень преподавания. Не говоря уже о том, что аспирант тоже совсем не кандидат наук или доктор по своей значимости. Неужели такой человек, что бы он ни заявил, может быть поддержан на партсобрании в МГУ?

– Так ты вроде верно все говоришь, – согласно кивнула Эмма Эдуардовна, – но не забывай, что за аспирантом, как правило, стоит его научный руководитель.

А научный руководитель у Бляхина достаточно серьезный человек. Доктор наук, профессор старенький, строгий и придирчивый, достаточно раздражительный. Но за аспирантов своих горой стоит.

Так что и этот фактор люди будут учитывать. Даже если самого руководителя на партсобрании не будет, то могут подумать, что это выступление Бляхина с ним согласовано.

А кроме этого важно, что именно он скажет на партсобрании. Мало ли он какую-то грязь про Ивлева раскопал, которая убедит членов партсобрания, что Ивлев в коммунисты не годится. Павел все же мой студент, а не родственник, чтобы я все о нем знала.

– И что ты по этому поводу думаешь делать? – поинтересовался Гриша.

– Да вот, разные варианты обдумываю. Но, скорее всего, просто вызову Бляхина к себе и строго с ним поговорю, чтобы он от этой идеи отказался, если не хочет со мной неприятностей. Я все же замдекана по науке, а он – всего лишь аспирант.

Гриша с сомнением покачал головой, и сказал:

– Слушай, не уверен я, что это поможет.

– Почему? – удивилась Эмма.

– А с чего ты вдруг решила, что Бляхин сам все это затеял? Тут, скорее всего, кто-то серьезный его попросил. С чего вдруг обычный аспирант и ассистент начнет суетиться по такому поводу? И вряд ли он не знает, что у Ивлева серьезные покровители есть. Поручители-то в партию у Ивлева, если я правильно помню, самые что ни на есть серьезные. Тебе не кажется странным, что Бляхина это не волнует? С его очень низкой должностью и предстоящей сложной защитой…

Эмма широко раскрыла глаза. Подумав несколько секунд, она кивнула.

– Да, пожалуй, ты прав. Наверное, только тот, кто вообще ничем в жизни не интересуется, не слышал о том, кто именно у Ивлева является поручителями в партию. Захаров и Межуев – люди серьезные. Так что да, соглашусь с тобой. Вряд ли ассистент и аспирант сам мог решиться на такое…

– Так что ты лучше, – посоветовал Гриша, – пойди другим путем. Не давай узнать этому Бляхину, что ты в курсе. А хорошо подготовься и людей надежных подготовь, чтобы, когда он свою идею решит осуществить, они тут же дружно выступили. И очень положительно охарактеризовали Ивлева.

Поскольку ты не знаешь, в чем его будут упрекать, то, конечно, контраргументы заранее не подготовишь. Но, тем не менее, вполне может быть, что хватит и выступлений достаточно серьезных, весомых на факультете людей, чтобы парторганизация Бляхина не поддержала. Ивлев все же прилежный семьянин. По бабам не бегает. Водку с сомнительными личностями в кабаках не пьет. В драках однозначно не участвует. Трудолюбив. Так что, что бы там этот Бляхин не раскопал, вряд ли это что-то серьёзное.

– Забыла тебе сказать, – вдруг спохватилась Эмма. – Ивлев же сейчас поехал в частную поездку в Италию. Хотя я ему и не рекомендовала этого делать. Может быть, Бляхин это хочет использовать?

– Ну а что, вполне может быть, что и так. Италия всё же страна НАТО, – согласно кивнул Гриша. – Такой поворот вполне возможен. Но, к сожалению, заранее мы этого знать не можем.

– Верно, не можем, – вздохнула Эмма.

– И еще ты кое-что можешь сделать. А именно – устроить диверсию в ответ на диверсию Бляхина.

– Каким это образом? – спросила Эмма Эдуардовна.

– Да у меня сразу же пара вариантов наклёвывается. Первый вариант: раздобудь про него какой-то компромат, чтобы после его выступления тут же с ним выступить. И Бляхина так охарактеризовать, чтобы его словам никакой веры ни у кого не было. Разузнай, любовница у него, может быть, есть. Или работу свою он недобросовестно выполняет. Собери информацию по поводу него, наверняка есть же у кого про него спросить... Тем более что ты должностное лицо, он тебе, как аспирант, подотчётен. Имеешь право про него расспрашивать.

– Это хорошая идея, – закивала Эмма, оживившись, – тем более заведомо перспективная. Паршивый из Бляхина аспирант, должна я тебе сказать. Недовольны им и руководитель, и члены кафедры.

Гриша, улыбнувшись в ответ на ее энтузиазм, продолжил ее наставлять:

– Ну а второй момент: сделай так, чтобы Бляхину поступила какая-нибудь заведомо фальшивая информация про Ивлева. Которую легко было бы очень опровергнуть на партсобрании. Чтобы он её, изложив там, опозорился перед всеми… Он же не случайно к этому доценту пришел, правильно? Информацию он собирает. Значит, не удивится, если кто-нибудь к нему подойдет и скажет, что до него слухи дошли, что он информацию про Ивлева ищет. Пусть человек этот скажет, что тоже Ивлева недолюбливает и готов поделиться компрометирующей его информацией. Сам не готов с ней выступать на партсобрании, потому что опасается. Мол, у Ивлева слишком сильные покровители. Но если кто-то ее поднимет на партсобрании, то это было бы очень неплохо. Не все же Ивлеву процветать и преуспевать.

Услышав это, Эмма Эдуардовна обрадовалась...

Глава 3

Италия, Больцано

В офисе мы больше решили ничего не обсуждать. Я и так уже слишком много всего на Тарека вывалил. Пусть это обдумает, а я потом продолжу новые идеи выкладывать. Есть кое-что еще в запасе…

Ну и время на ужин отправляться в особняк Эль-Хажжей пришло. Нуралайн что-то серьезное хочет там устроить, по ее словам, в честь нашего возвращения в Больцано.

Всего-то несколько дней в поездке были, а именно вот такие у нее грандиозные планы. Но я ее прекрасно понимал – если ты домохозяйка, то надо же тебе чем-то заниматься? А когда у тебя много слуг в распоряжении, то особые вечеринки устраивать гораздо легче, чем без них. Да и денег полно. Ей надо только решение принять, и все тут же забегают.

Еды, в итоге, еще больше было на столе, и она была разнообразней, чем обычно. К своему удивлению, и пиццу на столе увидел, и пасту.

– Сегодня наняли повара из традиционного итальянского ресторана, чтобы он представил нам свои лучшие блюда, – радостно пояснила Нуралайн, заметив мое удивление.

Я даже, чтобы ее порадовать, попробовал одну из пицц, с колбасой и сыром. Не очень полезная еда, конечно, но сделал ее повар вкусно, надо признать. Тесто пышное, мягкое, ничего лишнего в пицце нет, гармония вкуса.

Пока ели, думал много о семье. Как-то неудачно я уехал. У Поли день рождения семнадцатого числа был. Даже подумывал позвонить и поздравить, но все же не решился. Ахмад все же теперь важный чиновник, вряд ли его обрадует, если особисты в его министерстве получат информацию от КГБ, что ему домой из Италии звонили. Так-то вроде как я свой визит с КГБ согласовал, но далек от мысли, что каждый сотрудник в КГБ теперь знает, что звонки от меня из Италии – это совершенно нормально, и никого кошмарить по этому поводу не надо. Более того, я очень надеюсь, что число тех, кто в курсе о нашем общении с Андроповым и наших с ним договоренностей очень невелико…

У Лехи Сандалова день рождения был девятнадцатого марта. Ну тут вообще без вариантов… Приеду уже когда, тогда и поздравлять буду.

И словно этого мало, двадцатого марта у Инны день рождения был…

Очень густо дни рождения легли, что есть, то есть…

Ну ничего, главное, что все подарки уже куплены. Мы же по Риму не только в целях ознакомления с архитектурой и культурой бегали. В одежные магазинчики то и дело заскакивали, а они в той части города все жутко дорогие и пафосные. Диана намётанным взглядом определяла, что брать, и про моем согласии все тут же и приобреталось.

После торжественного ужина, отбросив мысли о семье, решил я с Тареком обсудить еще одну идею, которая мне в голову еще в Советском Союзе пришла незадолго до отъезда в Италию. Мысль достаточно простая. Кулаков остался главным куратором сельского хозяйства. И министра назначили такого, что вряд ли он поперек Кулакова решится идти.

А это значит, что и дальше, к сожалению, сельское хозяйство СССР ожидают непростые времена. И что это означает? То, что СССР будет как и прежде огромное количество за рубежом зерна закупать. Причем за твердую иностранную валюту, само собой. И вот тут возникает один хороший вопрос. А почему бы во всем этом бизнесе Тареку свой процент не получить? Кто бы ни продавал пшеницу в Советский Союз, он делает это себе не в убыток.

Ну а что касается интересов самого СССР, то ему чем больше разных продавцов, тем лучше. Даже тех, что просто перекупщиками являются. Чем больший процент импортного зерна, что идет в СССР, не контролируется американскими и канадскими властями, тем сложнее нашим врагам какие-то особые политические условия при продаже выставить.

Так что, исходя из этих соображений, я Тареку и сказал, когда мы вышли в сад прогуляться:

– Как вы смотрите на то, чтобы еще одно направление бизнеса развить? Тоже через швейцарскую фирму-прокладку, чтобы вас с ним никто напрямую не связывал.

– А чем нужно будет заниматься, Павел? – тут же с заинтересованным видом спросил Тарек и достал из кармана небольшой блокнот. Не тот, с которым я его в офисе видел. Тот солидный такой, размером с ученическую тетрадь. А этот похож на тот, с которым я сам на посольские приемы хожу, разве что чуть побольше и в кожаной обложке. И карандашик, что он вслед за блокнотом достал, у него не самодельный, как у меня, а фирменный, и как бы не золотом окантованный… Так что первая мысль себе с Галией такие же попросить, тут же пропала – ни к чему нам с золотыми карандашами по приемам ходить. Лучше Фирдауса попрошу – тот постарается не уважить меня как можно более дорогим подарком, как Тарек привык, а просто подскажет, где раздобыть приличного вида небольшие карандашики, не самостоятельно напиленные, как у меня, а так сразу миниатюрными и изготовленные.

Рассказал Тареку про то, что СССР каждый год теперь миллионы тонн зерна на Западе покупает. В основном американского и канадского. Но, с другой стороны, если серьезную партию зерна прикупить, да в качестве независимого поставщика на СССР выйти, и цена будет устраивать, то купят и у такого поставщика без проблем. В особенности, если выразить готовность делать это на регулярной основе.

Тарек понятия не имел, что СССР этим занимается. Удивился, узнав. Сказал, что видел на карте, какая большая территория у СССР, и не понимает, почему такая огромная страна не может сама себя зерном обеспечить. Вкратце описав причины, я вернулся к основному вопросу, почему в СССР таким предложением от него могут заинтересоваться.

Сказал, что с политической точки зрения СССР выгодно как можно больше зерна из тех закупок, что он вынужден делать, получать от независимых поставщиков, не связанных напрямую с правительством США или Канады. Потому что чем больше зерна идет при посредничестве американского или канадского правительства, тем выше шансы политических требований и даже политического шантажа со стороны этих стран.

Детали уже не стал разъяснять. В том числе и то, что сейчас как бы разрядка с американцами, а следовательно, и с канадцами. Но если афганской авантюры не удастся избежать, то разрядка достаточно быстро закончится.

И вот тогда точно при продаже зерна американцы будут политические требования выставлять в адрес Советского Союза. Не смогут удержаться от этого, зная, что это зерно СССР объективно нужно.

В советском правительстве прекрасно понимают все риски массовых закупок при посредничестве правительственных структур стран НАТО и их союзников. И ниша для Тарека определенно имеется.

Выслушав меня, ливанец понятливо кивнул и сказал:

– Да, действительно, заинтересованность вашего советского правительства по этому поводу должна иметься. Но проблема в том, что у нас не так много свободных денег.

– Деньги на эти закупки понадобятся только на первое время, пока в СССР не поймут, что ваша компания надежный поставщик зерна. Первые партии еще можно поставить без предоплаты, чтобы видели, что имеют дело с солидным предприятием.

А вот после этого надо уже достигнуть договоренности о предоплате со стороны СССР. И лучше всего, чтобы это были наличные, которые будут передаваться где-нибудь на территории Ближнего Востока. По той же схеме, что сейчас идет по обмену плитки на лекарства.

На Ближнем Востоке у вас, Тарек, огромное количество друзей, и вы сможете без проблем эти наличные и безопасно получить, и в Италию к себе перевезти. Так что после того, как вы эти поставки и сделки поставите на широкую ногу, вам нужно будет просто получить, к примеру, миллион долларов от СССР, взять свой процент прибыли, на оставшуюся сумму купить зерно, зафрахтовать пароход, застраховать перевозку и отправить его в один из портов Советского Союза.

С долларами сейчас у СССР никаких проблем не имеется, учитывая, как подорожали нефть и газ на мировом рынке. И долго не будет иметься, поскольку газ и нефть, по моим прогнозам, еще долго будут дорогими. Это, кстати, еще одна из положительных сторон этого бизнеса.

Главное найти надежного человека, который болтать не будет. И чтобы только он один и знал, кто владелец этой фирмы на самом деле. Пусть все думают, что это он осуществляет все эти поставки в СССР.

Лучше всего также, чтобы он был гражданином Швейцарии. Мало ли, те же самые американские спецслужбы заинтересуются, кто это зерно без их контроля Москве поставляет. Но в отношении швейцарца они каких-то глупостей делать не рискнут.

Все же это не оружие или высокотехнологичные станки, или двойные технологии. Всего лишь зерно. А швейцарское правительство никогда не одобрит, если кто-то какие-то жесткие меры из-за поставок зерна к гражданину Швейцарии решит применить. И американцы тоже прекрасно это знают.

Так что на первые сделки можно взять кредит под «Розу Россу». С таким прицелом, чтобы выплачивать его с доходов от самого предприятия. Деньги закинуть в Швейцарию и перевести на счет созданной фирмы. Принять все меры, чтобы нельзя было проследить, откуда они поступили.

– Понятно, Паша, – сказал Тарек. – Займусь этим вопросом. Выглядит очень перспективно. Если хотя бы пять процентов прибыли иметь с каждой сделки, но реализовывать их по десять-двенадцать в год на крупную сумму, то это же миллионы долларов прибыли выходят… Каждый год!

– Миллионы на первых порах. Когда СССР станет больше доверять, то можно будет и на большие объемы зерна перейти. И тогда это уже будет десятки миллионов долларов прибыли в год.

Тарек только головой покачал от открывающихся перспектив. Ну таки можно его понять – он два года самоотверженно развитием фабричного производства чемоданов занимался и акциями торговал. И сумел за два года два миллиона в шесть с лишним превратить. Но если зерновые сделки действительно до больших объемов удастся раскрутить, то все эти успехи, которыми он так гордится и вполне заслуженно, мелочью покажутся.

– Говоришь, Павел, СССР еще долго будет зерно за рубежом покупать?

– Увы, – вздохнул я, – если ничего не изменится с кадрами, что за сельское хозяйство в СССР отвечает, то очень долго. Десятки лет…

– О! – восторженно сказал Тарек. – Так мы тогда с тобой мультимиллионерами, Павел, станем! Единственный момент – ты уверен, что после нескольких сделок, что мы на кредитные деньги провернем, советское правительство будет готово выдавать нам серьезные суммы авансом на закупку зерна?

– Уверен, что это вполне возможно. Опасность зависимости от крупных продавцов зерна с Запада в Москве прекрасно понимают. Главное – безукоризненно поработать над первыми сделками. Чтобы и зерно нужного качества поступало, и все сроки соблюдались.

– Ну, Павел, давай тогда вернемся в дом и выпьем за то, чтобы в СССР за сельское хозяйство еще долго отвечали те же самые люди!

Восторгов Тарека я не разделял, я бы лично предпочел Машерова увидеть на посту министра сельского хозяйства, и чтобы он проблему с нехваткой зерна у СССР за несколько лет разрешил. По придуманной мной схеме мы с Тареком очень много сможем заработать, если она сработает. Но я знаю и десятки других способов кучу денег заработать…

Но выпить с Тареком за успех моей задумки все же пришлось.

Не стал ему говорить, что не все, что я ему сказал, является правдой. В обычной ситуации черта с два кто ему даст в Москве деньги вперед на закупку зерна. Но у меня-то ситуация необычная. У меня выход прямо на Андропова имеется. А председатель КГБ и сам прекрасно понимает, как опасно СССР закупать нужное нам зерно напрямую у американцев и канадцев. Просто скажу ему, что решил не откладывать на восьмидесятые годы более близкое знакомство Тарека с экономикой СССР…

***

Москва

Погода сегодня была изумительна. По-настоящему весенняя. Снега уже нигде практически не осталось. Воздух прогрелся градусов до десяти. Валентина Никаноровна даже пожаловалась Галие, когда та вернулась с работы, что не знала, в чем сегодня детей на улицу вести.

Тепло оденешь, вспотеют. Легко оденешь, мало ли, поскольку все еще земля холодная, простынут.

Вот и Галия тоже, когда решила в половину восьмого с детьми на улицу сходить, насладиться еще раз настолько чудесной весенней погодой, некоторое время в растерянности стояла, прикидывая, во что именно малышей лучше одеть.

Но потом все же решила, что привезенные Дианой комбезы из Италии, наверное, достаточно теплые для того, чтобы детей на улицу вывести. И жарко в них детям тоже не будет.

Хорошая погода не одну только Галию на улицу выманила. С большим удовольствием она увидела Женьку Брагину с Ларчонком. Ларочка, конечно, побежала на более взрослую часть площадки. Песочница, в которой дети Галии возились, сегодня ее не заинтересовала. Галия этому была рада. Играла Лара с другими детьми в песочнице не очень хорошо, часто песком в глаза кидалась. По крайней мере, прошлой осенью это было серьезной проблемой. И не сказать, что со зла, просто ей почему-то казалось это смешным. И пока что переубедить ее, что так не стоит делать, никому не удавалось.

Галие иногда хотелось, когда она это делала, ремень взять и так вопрос решить, но она прекрасно понимала, что Женька сделать это не даст. Только поссоришься с Брагиными насмерть.

Площадка была хорошая. Детей на ней пока что было мало. Так что Женька, совершенно не волнуясь за свою приемную дочь, остановилась рядом с Галией поболтать. Галия, понятное дело, далеко от своих парней не отходила. Они сосредоточенно возились в песочнице, где только недавно промерзший за зиму песок, растопленный весенним солнцем, стал немного поддаваться их лопаточкам.

Начали болтать о том о сем. Женька сказала, что волнует ее то, что Ларочка у нее какая-то неуклюжая. То стукнется об угол шкафа или ручку дивана. То на ровном месте споткнется и навернется. Сплошь в синяках ребенок. Стыдно в детский садик водить, подумают там еще, что они ее бьют.

Галия, подумав немного, вспомнила, как недавно Павел при ней с Захаровым разговаривал и расхваливал теннис как самый лучший спорт, которым чуть ли не с самого детства можно заниматься, и который координацию движений развивает. Ларчонок, конечно, постарше Аришки была, но и Аришка сейчас с ракеткой пока что не будет заниматься, насколько она поняла.

Так что Галия тут же оживленно и со знанием дела взяла и пересказала Женьке все то, что про пользу тенниса, в том числе и малую травматичность, она от Павла тогда услышала. И добавила:

– Так что ты просто Ларчонка на какую-то спортивную секцию отдай.

– Не совсем поняла, – удивленно спросила Женька. – Ты что хочешь сказать, что ты своих детей на теннис отдаешь? Им же всего полтора года с небольшим. Они же только ходить недавно начали.

– Да нет, что ты, какой теннис, – рассмеялась Галия. – То, что я тебе рассказала, это я от Павла услышала. А он разузнавал все для своей сестры Инны. У нее дочке три с половиной года. Она ее в Школу олимпийского резерва на теннис пристроила. К тренеру, у которого настоящий чемпион СССР есть. А какой-то его известный спортсмен, которого он тренировал, даже что-то там во Франции, говорят, выиграл. Нет, второе место занял, – тут же уточнила она, припомнив. – Павел говорит, что теннисистки по всему миру ездят на различные турниры, особенно много по Европе. А во Франции вообще очень много теннисных турниров, представляешь! Победителям там огромные суммы платят в долларах США.

– Ого. – сказала Женька, слегка раскрыв рот от удивления. – Школа олимпийского резерва… Надо же, как все серьезно. Слушай, ты не могла бы за моей Ларочкой посмотреть минут пять? Я сейчас приду.

Несколько удивленная тем, что вроде бы нормально с подругой разговаривали, а тут Женька вдруг раз – и убегает, Галия, конечно, согласилась.

***

Москва, квартира Брагиных

Женька ворвалась в квартиру. Так хлопнула дверью, что Костя Брагин, который сидел на кухне и мирно читал «Советский спорт», аж вздрогнул.

– Случилось чего? – крикнул он жене, со стула не вставая. Квартира-то у них крохотная. Можно и так разговаривать, даже спиной к двери.

– Костя, я сейчас во дворе с Ларой вышла поиграть, – тут же возбужденно начала говорить Женька, вбежав на кухню. – На Галию Ивлеву наткнулась с детьми. Так она такое мне рассказала! Представляешь, Пашкина сестра своего ребенка в Школу олимпийского резерва по теннису пристроила. К очень известному тренеру, который много чемпионов воспитал.

– Ну и? – удивленно спросил Костян.

– Что ты нукаешь? – недовольно топнула ножкой Женька. – Ларчонок наша неуклюжая, как медвежонок. Постоянно то споткнется и упадет, то синяк себе посадит об мебель какую-нибудь. Думаю, на спорт ее нужно отдать. На тот же самый теннис в Школу олимпийского резерва. Представляешь, наша дочка будет известный чемпионкой. По всему миру будет ездить, на турнирах кучу денег выигрывать. Отдавать их государству, чтобы оно те же детские дома получше обустраивало, и мы ей гордиться будем очень. Давай, одевайся, пойдешь. Пусть Галия тебе тоже расскажет. Послушаешь, что да как.

– Может, ты просто ее еще дополнительно расспросишь и мне сама просто все расскажешь, что она еще тебе об этом скажет? – недовольно спросил Костян. Перспектива одеваться и идти на улицу после того, как он недавно со стройки пришел, его вовсе не привлекала.

– Да, я могу рассказать. Но ты же потом через своего папу хлопотать будешь, чтобы Ларчонка в эту Школу олимпийского резерва пристроили, правильно? Мой папа такой уровень не потянет. Значит, тебе и нужно все детали у Галии выспросить. Мало ли, я что не так пойму. Я же спортом этим вообще никогда не занималась, в отличие от тебя. Да и вот ты сидишь, «Советский спорт» читаешь, а не «Правду». Значит, знаешь, какие именно вопросы надо задавать Галие. А я вообще без всякого понятия.

Костян посмотрел на газету в своих руках, на жену, вздохнул и пошел одеваться. Он прекрасно понимал, что никакого шанса спокойно посидеть и отдохнуть, почитав газету, у него не имеется. Неважно, есть в том, что говорит жена, логика, или ее нет. Когда она с такими горящими глазами побуждает его что-нибудь делать, ей отказать в этом просто невозможно. А если все же рискнешь это сделать, то несколько дней потом домой лучше не приходить. Женька с ним просто разговаривать не будет из-за того, что он ее так разочаровал, не послушавшись.

Пока он одевался, Женька не замолкала:

– Послушай, когда твой папа договорится по поводу Школы олимпийского резерва, нам надо будет с сестрой Павла обязательно встретиться. И договориться с ней, что будем по очереди наших девочек возить в Школу олимпийского резерва. Так же удобнее. Один раз я повезу их. Другой раз она повезет. Так же выгодно, правильно?

– Может, и выгодно, – сказал с сомнением Брагин. – Все зависит от того, где она живет. Если на другом конце Москвы, то не факт, что выгодно так объединять усилия.

– Да ладно. – махнула рукой Женька. – В любом случае нам это на пользу будет. Забыл, что ли, что Инна врачом работает. Познакомимся с ней поближе. Консультироваться будем по Ларчонку, если возникнет какой-либо вопрос. Знакомый врач, с которым тесно общаемся, это очень даже неплохо. У меня постоянно возникают вопросы, на которые ни твоя мама, ни моя мама ответить не в состоянии. Правда, твоя мама вообще не очень с моей точки зрения разбирается в воспитании детей. Как она тебя вырастила здоровым, я, честно говоря, вообще не представляю.

– Я просто не болел особенно в детстве. – с гордостью за свое крепкое здоровье ответил Костян.

– Тогда да, понятно, почему она вообще в детском здоровье никак не разбирается. – вздохнула Женька. – Давай же, поторопись. Я ж там Ларчонка оставила. А Галие за своими парнями следить тоже надо.

Костян поторопился, и они пошли на улицу обсуждать вопрос о становлении его приемной дочери знаменитой спортсменкой. Хотя еще несколько минут назад он об этом ничего не знал.

Но был уверен, что если Женька решила, что Ларчонок станет знаменитой теннисисткой, то у приемной дочки других вариантов уже не будет. Женька вряд ли откажется от своей затеи.

В принципе, не так все и страшно, как могло быть. Женька родила неплохую идею, что сама будет на паях с сестрой Ивлева детей на занятия возить. А ведь могла сказать, что он должен подработку на стройке бросить, и на «Волге» ребенка на занятия в секцию возить.