Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Ну а что делать? Доклад для Межуева сам себя не напишет. Информации вчера в спецхране набрал, надо её теперь обрабатывать, интерпретировать.

Через полчасика Галия тоже встала. Несмотря на то, что мы с ней договаривались, что на Новый год можно пить неограниченно, она вчера несколькими бокалами шампанского обошлась. Даже щёки сильно не покраснели.

Умница. Понимает, что, чтобы удовольствие получить от праздника, этого вполне достаточно. Нечего наносить мощный удар по собственной печени, она ещё в жизни пригодится.

Позавтракали с ней, неспешно подъедая вчерашнюю готовку. Оливье, заправленный вчера, весь съели. К счастью, много незаправленного тоже осталось, приготовили новую порцию. Мяса Диана уйму притащила вчера готового, и с собой категорически отказалась забирать хоть что‑то, так что ещё и мясо добавили. Огурчики, капусту квашеную, помидоров маринованных – тоже Диана привезла. Хвалила мужа, говоря, что у Фирдауса талант на рынке самое лучшее выбирать. Фирдаус млел от ее похвал.

Оливье, кусок запеченного мяса, огурчик, капусты квашеной немного, помидор маринованный – вот и прекрасный завтрак для первого дня нового года…

Дети проснулись. Вышли с ними на улицу, погуляли, вернулись домой.

Были у нас амбициозные планы. С утра, подскочив, бабушек поехать в деревню поздравлять. Но куда там! Вечером снег валил. И с утра сейчас продолжает. Не проедем мы, однозначно, до деревни, застрянем.

Хорошо, что съездили, да поздравили в конце декабря. Как чувствовал, получается.

* * *

Москва, квартира Макаровых

Виктор был очень растерян. Разные у него эмоции бушевали. По-прежнему было очень стыдно, что оказался в одной постели с Быстровой. Дал он себе, конечно, слово, что больше никогда напиваться не будет. Но теперь‑то что с этим поделать?

А потом его ещё одна мысль вдруг пронзила:

– А если Регина пойдёт к его Маше и расскажет, что между ними было?

Он аж головой затряс. Вполне укладывается в его представлении о Регине. Она способна шантажировать его. Ну и на фоне его поступка то, что сотворила Маша на приёме в посольстве, выглядело уже не настолько страшно.

Витька обхватил голову руками. Вот и что ему теперь делать? Бежать к Маше, восстанавливать отношения? Может быть, даже рассказать ей об этой ночи, чтобы, если Регина решит нанести удар, он не возымел никакого эффекта?

Хотя нет. Если он так сделает, явно Регине уже самой делать ничего не понадобится. Маша точно с ним порвёт. Она вроде просто глупость сделала, а он сделал невероятную глупость.

А с другой стороны, он знает много о Регине. То, что она вообще не хочет, чтобы другие узнали. Может быть, она и не осмелится к Маше пойти с разоблачениями? Нет, Регина бессовестная, но умная. Небось тоже догадается, что ему теперь не с руки ее разоблачать, когда они в глазах всех так повязаны…

А в группе что делать? Если на празднике другие видели, как он с Региной уходил, не начнут ли там считать, что они пара? А если Регина специально всем будет говорить, что они пара, что ему делать? Угрожать, что её разоблачит перед всеми? Не поверит она ему, скорее всего…

А если она ему угрожать начнёт, что пойдёт к Маше и всё расскажет, требуя от него что-нибудь? Денег, к примеру, или еще чего…

Витька так тяжело над всем этим думал, что ему уже стало казаться, что голова у него распухать начала.

Наконец его осенила мысль. А почему бы ему с умным человеком не посоветоваться?

Конечно, самым умным человеком, которого он знал, был его собственный отец. Но Витька чуял, что советоваться с ним по этому поводу будет очень плохой идеей.

После его перевода в МГИМО отец как‑то стал гораздо серьёзнее к нему относиться. И ему это очень нравилось, конечно. Но если вдруг он отцу расскажет про эту позорную историю с Быстровой, учитывая то, что он уже рассказывал отцу, кто такая эта Быстрова, то о прежнем отношении, как равного к равному, можно будет надолго забыть. Вон отец как негативно отнёсся к поступку Маши на приёме, а он же гораздо серьезнее налажал.

Ну, тогда, значит, остаётся тот, кто в силу возраста, может, не такой и умный, но зато его надёжный друг – Павел Ивлев. Он уж точно умнее его.

Витька никак не мог себе даже представить, чтобы Ивлев попал в такую же историю, как он только что влип с Региной.

Все игры, в которые Регина играла против Ивлева, провалились, а она в результате очень многое потеряла. Живёт вот, боится, что про неё одногруппники узнают, что она творила раньше. А он вот и не играл с ней ни в какие игры. А вон как влип по собственной глупости…

Да, надо ехать к Пашке. По телефону такой вопрос точно не стоит обсуждать… Пашке наверняка время понадобится, чтобы подумать и сказать ему что‑то толковое. Да и мало ли что жена его может услышать при телефонном разговоре. Позориться ещё и перед ней Витька не хотел.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Закончив с докладом для Межуева, тут же сел работать над новой статьёй для «Труда», уже по прогнозам на 1974 год. Написал, что высокие цены на нефть – это надолго. Обосновал это тем, что страны, бывшие долго под игом неоколониализма, пробуждаются, и готовы к намного более самостоятельной политике. Добавил, что и с газом та же самая ситуация.

А учитывая нефтепроводы и газопроводы СССР в Западную Европу, которые возвели, несмотря на сопротивление США, написал, что это означает резкое увеличение иностранной валюты для советской экономики. Отметил, что в 1974 году будет достроен и нефтепровод «Дружба-2», что еще больше увеличит экспортный поток энергоресурсов из СССР. Предрек долгую и успешную работу построенному в 1972 году транзитному газопроводу «СССР – Западная Европа». Написал, что не в следующем 1974 году, но обязательно будут построены и другие газопроводы, по которым советский газ будет поставляться в Западную Европу.

Не стал, конечно, писать о том, что хотелось бы, чтобы на эти деньги покупали не импортные товары, а импортные технологии. Не тот формат.

В «Труде», конечно, с уважением к моим статьям относятся. Но это будет выглядеть так, как будто я пытаюсь дать в этой статье указания Политбюро, что ему делать. Так что в любом случае это вырежут. Да ещё это и подорвёт мои добрые отношения с редакцией газеты «Труд». Начнут думать, что я не полностью себе отдаю отчёт в том, что предлагаю для публикации, в отличие от прежних времён. Начнут гораздо тщательнее каждую новую мою статью анализировать. А к чему мне это надо? Тот режим доверия, который у меня с редакцией установился, меня полностью устраивает.

Заработался так, что, видимо, не услышал, когда в очередной раз телефон зазвонил. Так что Галия ко мне зашла и сказала, что меня Витя к телефону просит.

«Небось всё ещё по поводу того поступка Маши переживает», – сочувственно подумал я, направляясь к телефону.

– Паша, вы у себя сейчас будете? – спросил меня Витька, едва поздоровались.

– Да, в принципе. А что?

– Да хочу подъехать к тебе, посоветоваться надо.

Ну, не самый мой любимый формат – с друзьями их девушек обсуждать. Один Иван сколько у меня крови попил, то со своей Линой, то со своей Ксюшей! Но Витька раньше в этом замечен не был.

Так что без большой радости, конечно, но согласился.

Голос у друга грустный, почти депрессивный. Видимо, ссора с Машей сильно его расстроила. Надо помогать другу, конечно.

А может, ещё и Галию привлечь к обсуждению его сердечных дел? Всё равно она в курсе. Может, даже что‑то и подскажет дельное…

Главное, конечно, чтобы что‑нибудь слишком резкое в адрес Маши не сказала. Зная свою жену, уверен, что она сильно обиделась на такой поступок Маши. Она и сама бы прекрасно время провела на том французском приёме. А тут вместо благодарности – вот такой поступок. Мол, в подачках от нас Шадрина не нуждается! И настолько мы ей не милы, что она и с Витькой не стала вместе на приеме ходить.

Глава 10

Москва, квартира Ивлевых

На всякий случай сразу подошёл к жене и сказал:

– Слушай, там Витька Макаров хочет к нам приехать. Не сказал зачем, но вряд ли поздравлять. Думаю, он хочет про Машу поговорить. Ты, если вдруг в нашем обсуждении участие примешь, помягче постарайся с ним, хорошо? Всё‑таки, я думаю, он её любит.

– Ну, не знаю, – сказала Галия. – Давайте лучше вы, парни, тогда между собой всё это обсудите. Я не буду к вам приставать, а то мало ли, в самом деле, что‑нибудь скажу не то. Маша меня, конечно, этим поступком сильно выбесила. Не готова я ее еще прощать, честно тебе скажу… С одной стороны, вроде бы и должна ей много, приютили они меня тогда с бабушкой, когда в общежитии больше был не вариант оставаться. Но такая надменность с ее стороны… Словно я не должна выше вахтера общежития никогда подняться, чтобы ее радовать, какая она успешная, что в богатой семье родилась… Сильно меня перетряхивает, когда об этом думаю…

– Милая, ты никого и не обязана сразу прощать, кто себя вот так показал. Имеешь право возмущаться в такой вот ситуации. Ты же Машу подругой хорошей считала, а она вот так себя показала, эгоистичной и надменной по отношению к нам. – попытался успокоить я Галию. – Если она не извинится искренне, я бы с ней на твоем месте дружбу и не возобновлял бы вообще.

Так, с женой договорились. Я снова в свою статью погрузился, торопясь её доделать хоть в общих чертах до приезда Витьки. Статья всё же непростая, не обычная, когда какие‑то факты можно быстро описать. Это же прогноз. С прогнозами всегда гораздо сложнее. Я что-то помню про экономику в семидесятые, но не все же, к моему огромному сожалению… Не хотелось бы попасть пальцем в небо с чем-то, что на пару лет позже на самом деле произойдёт, а не в 1974 году…

Учитывая тот факт, что дети после прогулки утомились и спать завалились, я дверь кабинета приоткрыл, чтобы сразу услышать, как Витька придёт, и открыть побыстрее, пока детей не разбудил, трезвоня в дверь. В квартире тихо было, Галия книгу читала. Я так погрузился в работу, что даже не понял, сколько конкретно времени прошло, как этот самый звонок в двери услышал.

Галия поближе к двери сидела, с той же мыслью, что и я, чтобы гость детей не разбудил, так что успела к двери подскочить первой и Витьке её открыть. Весь он был какой-то помятый и взъерошенный. Похоже, что Новый год встретил по полной программе, нетрудно было догадаться… Но форма лица грустная, как и ожидалось.

Повёл друга тут же на кухню угощать. Увидел, что он даже обрадовался, когда Галия за нами не пошла, а я дверь на кухню прикрыл за нами.

Сам я Витьке никаких вопросов не задавал в робкой надежде, что, может быть, всё же обойдётся. И он просто приехал, чтобы поздравить меня с Новым годом, поболтать о жизни, да и уехать спокойно после этого к следующему адресату, которого хочет поздравить с праздником. Не то, чтобы все сейчас таким вот обходом друзей и родственников занимаются первого января, но традиция вполне себе распространенная…

Вот к чему мне самому напрашиваться на такого рода беседы? Нет у меня диплома психотерапевта и не ожидается. Так что молчу про всяких девушек, и надеюсь, надеюсь…

Минут пять мы сидели, говорили о всяких пустяках, звенели кружками о блюдца, пили чай с остатками тортика после новогоднего праздника, который моя мама приготовила. «Наполеон» – её сильная сторона. И все было хорошо. Никаких вопросов ко мне о том, что делать с его девушкой…

И тут внезапно Витька все испортил, сказав:

– Паш, я случайно с Региной Быстровой переспал этой ночью…

И конечно, я, услышав это, тут же подавился чаем. Я максимум что ожидал услышать, так это его сожаления о том, что Маша так себя повела на том приеме. Мол, кто же мог знать? И что же мне теперь, Паша, делать? А тут – вот тебе и на, совершенно неожиданный сюжет.

Витька мне, конечно, помог в себя прийти. Даже по спине мне постучал, помогая откашляться.

Отдышавшись, я его спросил. Может быть, даже несколько зло:

– Вить, как можно случайно переспать с Региной Быстровой? Случайно можно в собачье дерьмо наступить. Это я понимаю. Идёшь себе по какой‑нибудь лесной тропинке с густой травой, и раз – бац! Чувствуешь, что какие‑то не те уже ощущения в левой туфле. И запахи специфические… И обрати внимание вообще, кстати, какую я аналогию подобрал по поводу твоего сообщения. То есть для меня это примерно одинаковые вещи.

– Ну так случайно вышло, Паш, потому что не специально же я к ней в постель полез, – вздохнул Витька и сел на своё место, убедившись, что я спасён и помирать не собираюсь от удушья.

Тут я уже решил дальше помолчать. Надо же узнать всю степень его безумия… И Витька неохотно, без особого желания, начал бубнить:

– У нас же вчера в «Праге» весь курс отмечал Новый год. Ну как весь – те, кто москвичи, и те, кто не разъехались по своим городам с родителями отмечать. Ну и часть провинциалов, которым слишком дорого и далеко домой добираться. У нас экзамен уже третьего января. В какой‑нибудь Владивосток на несколько дней дороговато будет лететь…

Я слушал все эти рассуждения, но Витьку не перебивал. Прекрасно понимал, что ему самому тяжело принять то, что с ним произошло. Вот он и тянет с объяснением, поясняя мне детали, которые вообще не имеют никакого отношения к случившемуся.

Но наконец он всё же добрался до сути:

– В общем, похоже, я водочки перебрал впервые в жизни. И сегодня утром проснулся в кровати в чужой квартире. И тут Регинка заходит вся голая, только рубашка на ней моя накинута, и предлагает продолжить то, что мы вчера делали.

Сказав это, Витька горестно замолк, жалобно глядя на меня. Ну один в один щеночек, который напакостил и смотрит теперь на хозяина в надежде, что тот его простит.

Только щеночку этому уже двадцатник вот-вот стукнет. И пора бы как‑то уже быть не настолько наивным.

Хотя чего там… Альфредо, вон, на несколько лет старше, а в ту историю с липовой беременностью умудрился встрять по шею. Эх, некоторые мужики – дети лет до тридцати – тридцати пяти. И чем более комфортная у них жизнь, тем медленнее они взрослеют.

Ну так времена сейчас спокойные, трудно чего‑то другого ожидать. Тем более от молодых парней и девчат, которые лихо никогда не хлебали, выросли в богатых семьях, и любые их проблемы тут же решаются родителями. Думал, стройка сделает Витьку повзрослее, но нет, он только мускулы там развил, похоже. Работай он с профессиональными строителями, быстро бы повзрослел. Но когда в бригаде все свои, студенты…

Эти мои размышления тут же натолкнули меня на определённые вопросы, которые я и начал задавать Витьке один за другим:

– А ты в постели, когда проснулся, голый был?

Витька, явно стесняясь, ответил:

– Ага, вообще даже без трусов.

– Я почему задал этот вопрос, – тут же пояснил я ему, – вовсе не потому, что мне это любопытно. А с той точки зрения, что, может быть, не было у тебя ничего вчера с Регинкой Быстровой, если ты набрался в дрова. Не факт, что ты вообще был способен на какие‑то подвиги. Вполне может быть, что она тебя дотащила, раздела и в постель засунула, а утром тебя просто‑напросто обманула. Так что с этой точки зрения ты молодец, что не стал требовать никакого продолжения. Ты же не стал?

– Да ты что, какое продолжение! – Витьку аж подбросило на его стуле. Он замахал руками. – Не с Регинкой же Быстровой! Лучше в монастырь на всю жизнь уйти, чем с ней любовью заниматься.

– Монастырь звучит, конечно, романтично, но это не наши пути-дороги. Не забывай, что мы с тобой – советская молодёжь, – улыбнулся я.

Витька тем временем вдохновился моей подсказкой и спросил меня с робкой надеждой:

– Значит, есть шанс, что вообще ничего и не было у меня с ней? Я слишком пьян был для этого?

– Есть шанс, но, к сожалению, только Регина об этом знает – было что‑то или не было, – вздохнул я. – Так, теперь давай подумаем о том, что может произойти, если всё же что‑то было. Самый плохой вариант, конечно, если она забеременеет.

Сразу понял, что Витька об этом вообще не думал, потому как у него от ужаса аж лицо перекосилось.

– Чтобы я когда‑нибудь снова напился! – простонал он и схватился руками за голову.

– Ну, это самый худший вариант, конечно, но его нужно иметь в виду, чтобы сразу прикинуть, что делать в этом случае надо будет. Я надеюсь, ты не собираешься на ней жениться в этом случае, чтобы растить вместе с ней своего ребёнка?

– Точно нет! – яростно замотал головой Витька. – С такой змеёй я никого растить не буду. Может быть, она аборт сделает просто…

Тут уже я усмехнулся:

– Витя, только не будь наивным. Заполучить ребёнка от сына первого заместителя министра иностранных дел СССР – это голубая мечта Регины. Во‑первых, она может надеяться, что вас твои родители всё же поженят, чтобы их внук или внучка не жил непонятно где и непонятно с кем. И поскольку она уверена, что твои родители тебя очень хорошо пристроят, то вот уже у Регинки и жизнь удалась. Программа‑максимум, можно сказать, за одну ночь выполнена: будет с тобой по посольствам различным зарубежным разъезжать, кататься как сыр в масле. Ну, в общем, ты должен быть готов к тому, что однажды Регинка к тебе может заявиться и заявить, что она беременна. И спросить, потупив взор, что ты теперь, как честный человек, собираешься сделать?

Витька сидел бледный и несчастный. Так что я сжалился над ним и продолжил:

– Правда, может оказаться, как и в случае Альфредо, что это всего лишь блеф и шантаж.

Про случай с Альфредо Витька, конечно, помнил – вся наша тесная компания о нём знала. Альфредо – человек экспрессивный, настоящий итальянец. Когда кризис с этой ложной беременностью благополучно разрешился, он тут же пошёл всем рассказывать, кого знал, как его едва не обманули и как он благодарен мне за то, что я разоблачил эту мошенницу, которая так хотела стать женой иностранного гражданина…

– Ну, в этом случае сделаем то же самое, что и с Альфредо: отправим её к надёжному специалисту, который точно скажет, фальшивая это беременность или настоящая. У нас уже и адресок даже есть, по которому можно её отправить, спасибо Альфредо. Так что просто сразу сообщи мне, если вдруг такое требование от Регинки появится. Мало ли, она жениться и не потребует. Если поймёт, что замуж за тебя выскочить невозможно, просто какую‑то кругленькую сумму денег потребует от тебя или твоих родителей. Подскажи мне: твои родители способны сунуть несколько тысяч рублей девушке, которая придёт и заявит, что беременна от тебя, не проинформировав тебя об этом, чисто, чтобы побыстрее погасить возможный скандал? Потому как тогда тебе нужно обязательно рассказать хотя бы твоему отцу про возможность вот такого появления Регины на вашем пороге…

Немного подумав, Витька замотал головой:

– Нет, что ты! Папа с мамой сначала со мной будут беседовать. Не будут никому они совать денег. Да мы и не держим дома столько наличных.

– Ну вот и хорошо, – сказал я. – Знаешь ли, люди разные встречаются. В особенности когда семья совсем не бедная и для неё пара тысяч рублей – вообще не деньги.

Витька согласно кивнул головой, не став протестовать. Он и сам прекрасно понимал, что с должностью его отца пара тысяч рублей для его семьи – не деньги.

– Паш, про Регину ты правильно всё говоришь. Спасибо тебе за это, – поблагодарил меня Витька, пока я в тишине размышлял о том, что ещё от Регины может последовать, какой неожиданный шаг. – Но меня ещё один вопрос очень волнует. А что же мне теперь с Машей‑то делать? В любой момент Регина может к ней прийти и рассказать про этот случай. А ведь если мы с Машей останемся, то она, узнав о таком, точно меня бросит. Она, конечно, тоже накосячила, но я этой ночью…

– Ну да, в этом тупом соревновании ты однозначно победил, – согласился я с другом. – Тебе, кстати, неплохо было бы и к венерологу зайти через недельку. Регина наша, судя по имеющейся у меня информации, не очень разборчива. Кто его знает, сколько мужиков уже в её постели побывало? И заботились ли они о своем здоровье?

Тут Витька совсем побледнел.

– Но если я туда пойду, и у меня найдут какую-то болезнь, то по месту учёбы сообщат же немедленно… И все, скандал после этого будет неимоверный…

– Но если ты реально заболел, то и сгнить заживо можно без лечения. – пожал я плечами. – Да и кто тебя заставляет обязательно идти официально? Надо поискать вариант, при котором никто никого не будет информировать. Я думаю, если ты своего отца попросишь об этом, он немедленно тебе такой вариант и подыщет.

– Нет, Паша, отцу я об этом вообще ни слова не хочу говорить. Хочу, чтобы он вообще ничего об этом не знал, – категорически ответил мне Витька.

Я вздохнув, понял, что мне самому придётся этим заниматься. Ну ладно. Я ему за Кубу должен, так что хоть таким способом буду долг отдавать.

– Ладно, – сказал я. – Думаю, через свою сестричку я смогу тебе организовать такой тайный визит и полностью анонимное обследование.

– Спасибо, Паша! – воскликнул Витька. – Так а что мне с Машей делать? Я ей сказал, когда она звонила, что нам нужно какое-то время отдельно друг от друга провести. Но теперь, когда я так сам оскандалился… Если я ей сегодня позвоню и предложу встретиться, она не посчитает, что я слишком рано сдался?

Я молчал, не желая в это лезть. Но Витька не сдавался:

– Паша, ты умный человек… Один из самых умных, что я в своей жизни видел. Сам ты как считаешь, мы пара с Машей вообще? Может, я просто заблуждаюсь? Может, она себя на том приеме настоящую показала?

Я вздохнул и сказал:

– Пойми, друг, ты должен сам это решить, и больше никто не имеет права тебе что‑нибудь советовать…

Ну вот, к примеру, скажу сейчас я тебе, к примеру, что‑нибудь категоричное, типа: «Брось Машу, она тебе не пара». А ты возьмёшь и так и сделаешь. А потом вдруг через полгода или год сообразишь, что больше никого никогда в жизни не полюбишь, кроме этой твоей Маши. А она, может, к тому времени уже и замуж выскочит за другого. Вот оно мне надо, чтоб ты после этого всю жизнь меня ненавидел из‑за этого моего совета? Так что давай с Машей и своими чувствами к ней ты разбирайся сугубо самостоятельно. Попытайся сам понять, насколько она тебе дорога и нужна.

Решай сам, было ли то, что произошло на французском приёме закономерностью, или просто случайностью, каким‑то глупым капризом, который никогда больше не повторится? И такое тоже бывает, девушка же совсем молодая еще…

Просто пойми, что жених ты для многих девушек желанный. Вон, видишь, стоило тебе едва напиться – и Регинка Быстрова тут же тебя под руку утащила с этого вечера, чтобы использовать тебя в своих хитрых комбинациях.

Вполне может быть, что Маша просто не на шутку загордилась из‑за того, что ходит с сыном такого важного человека, как твой отец. Вот и начала такие необычные для неё ранее коленца выкидывать. Может быть, она сейчас поймёт на горьком опыте, что это глупость была полная, присмиреет, и станет той прежней Машей, которую ты когда‑то полюбил. И всё у вас ещё может и сложиться.

Но ты ж пойми: ты сам должен это понять, сам должен сделать выводы о том, может ли у вас что‑то ещё в будущем получиться. А я в это лезть абсолютно не собираюсь. Я даже знаю-то твою Машу не очень-то и хорошо, как недавно выяснил…

Витька посидел, подумал немного, а потом сказал мне:

– Справедливо, Паш. Ты сейчас очень хорошо сказал. Действительно, больше по этому вопросу я к тебе соваться не буду. Это мое дело, тебе его не решить…

Видно было при этом, что слова эти не с обидой сказаны, что он действительно благодарен мне за то, что я ему сказал. Ну и слава Богу. Пора ему становиться мужиком, в особенности, раз уж у него такие приключения с девушками начались…

Впрочем, на этом мы это обсуждение с Витькой не закончили, потому что он задал неожиданно для меня следующий вопрос:

– Ну хоть посоветуй: рассказывать мне Маше про эту историю с Региной или нет?

Посмотрел на него как на ненормального:

– Если ты точно хочешь оборвать с ней все отношения, то обязательно расскажи. Вот прямо сейчас поезжай и расскажи.

– Понял, – сказал Витька. – Так что, мне рисковать, что Регинка ей рассказать все может?

– К чему рисковать? Ты с Регинкой встреться как можно быстрее – не тяни с этим. Напомни ей на всякий случай, если она вдруг подзабыла, что ты тоже многое про неё рассказать можешь, что ей не понравится. Чтобы она видела и понимала, что ты не тюфяк, которым она легко манипулировать сможет. Начнет тебе что-то говорить с намеками и улыбочками про эту ночь, сразу же скажи напрямую ей, что ты не считаешь, что ты находишься в какой‑то уязвимой позиции. Это сразу же тебя предохранит от многих глупостей с её стороны. Будь твёрд, будь решителен. Напомни ей, что если она начнёт болтать что‑то по этому поводу или какие‑то глупости делать, так и ты не будешь считать нужным молчать о том, чем она в МГУ занималась до перевода в МГИМО.

– Ясно, – сосредоточено кивал Витька. – Найти Регинку, жестко с ней поговорить. Не выглядеть тюфяком при этом…

– Вот именно. Ну а если она начнёт сразу же права качать каким‑то образом, то напомни ей, что у меня с ней определённая договорённость была о том, что она глупости в МГИМО не будет делать. И только на этом условии я тоже молчу о том, что в МГУ было. И скажи, что я достаточно широко могу рассматривать, что такое глупости в её исполнении… Думаю, вот это её точно должно притормозить, потому что я‑то перед ней никак не накосячил. Ей некому сообщать какие‑то нехорошие факты обо мне, чтобы меня шантажировать. Это у тебя теперь с ней патовая ситуация, когда вы знаете тайны друг друга, которые не хотели бы, чтобы другие люди узнали. А у меня с ней по‑прежнему всё, как и было. У меня сильная позиция, у неё откровенно слабая. Ну и, кроме того, я уверен, что она прекрасно понимает, что я блефовать не буду и мямлить что‑то. Что если она перейдёт определённые границы, то я тут же ударю в ответ без всяких колебаний.

Витька молча кивал, стараясь запомнить сказанное мной.

– И ты, Витя, кстати, учти тоже на будущее… Пора тебе жёстче становиться. Жёстких мужчин далеко не все, конечно, любят – кто‑то и ненавидит. Но главное, что их все уважают… И глупости в отношении них стараются не делать. Хуже всего тебе быть интеллигентной размазнёй, когда каждый прохиндей будет воображать, что он тебе любую гадость может сделать, а ты в ответ что-то промямлишь только нерешительно, да может быть ещё потом с горя на скрипочке часик поиграешь, чтобы забыть этот неприятный момент. Будь мужиком, хорошо? Но помни, где проходит грань между жёсткостью и жестокость. Жестоким быть не надо, а жёстким нормальный мужик просто быть обязан.

Витька даже как-то вдохновился после этих слов. Взгляд потверже стал. Перестал растекаться на стуле и выглядеть полной бестолочью. Я себя сэнсэем почувствовал из восточных фильмов, который непутевого ученика вразумляет и учит жизни. В принципе, так оно и есть, что его годы значат против моего жизненного опыта?

Отправив Витьку домой, задумался о том, что этот разговор, конечно, нам стоило бы провести не под запись КГБ…

Уверен, что на кухне прослушка точно стоит. Кому, как не КГБ, совершенно точно знать, что именно на кухнях большинство щекотливых вопросов люди, подвыпив, и обсуждают?

Ну, правда, моя кухня знала не очень много пьяных разговоров, учитывая, что я практически не пью, но общее правило же таково. Так что очень вряд ли, что мою кухню обошли, не оборудовав её прослушкой.

Если бы Витька хоть как‑то намекнул, что у него какая‑то новая щекотливая ситуация, а не та самая с Машей и приемом, которую мы с ним по телефону уже обсудили детально, и она КГБ уже известна, то я, конечно, лучше бы предложил по улице прогуляться. И Тузик бы совсем не возражал – он такой формат моих прогулок полностью поддерживает. Но кто бы знал, что этот тихоня вот такое вот коленце вдруг выкинет…

И сам Витька, конечно, сейчас вообще не задумывается о возможности какой‑то прослушки где бы то ни было – в силу наивности юного возраста. Вот он даже и не догадался мне хоть как‑то намекнуть, что разговор сугубо приватный и связан с совершенно новыми обстоятельствами его крайне энергичной молодой жизни.

Хотя дело молодое и вполне понятное: поссорился со своей девушкой, накидался на новогоднем вечере, меры не зная, в силу того, что раньше особенно не пил, да и оказался совсем не в той постели, в которой стоило оказываться…