Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 51 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Москва, квартира Ивлевых

– Да, мы с Машей поссорились. – со вздохом начал рассказывать Витька. – Началось все с того, что она выхватила вдруг у меня приглашение, когда я его достал и хотел протянуть охраннику. Я такого никак не ожидал, сам понимаешь. И увидела она, конечно, что приглашение на твоё имя. И после этого как с цепи сорвалась. Сказала мне уже внутри посольства, что не хочет со мной ходить. Я обиделся, разошлись, короче, в стороны.

А потом от отца узнал, что тот увидел её пьяной в компании какого‑то иностранца, с которым она очень оживлённо болтала. И отправил одного из своих сотрудников, чтобы он её домой завёз. Я не знаю, конечно, что это за иностранец, но мало ли он из этого самого французского посольства? Или из другого, но рассказал потом французским дипломатам об этом разговоре. Я понятия не имею, что именно Маша ему рассказала. Вот я и переживаю, что у тебя с этим посольством теперь проблемы могут быть… Я, наверное, тоже виноват, надо было все же ходить поблизости от Маши, присматривать за ней, чтобы до такого поворота дело не дошло. Но обиделся сильно на нее, и вот так все и вышло… Кто же знал, что такое вообще возможно…

Я, конечно, был шокирован услышанным. Машу мы знали только с лучшей стороны. Кто же мог предполагать, что в ней такие страсти бурлят и она способна настолько сильно завидовать нам? Хотя Галия чувствовала, что она обзавидуется, если узнает, как часто мы по приемам ходим иностранным, но кто бы мог подумать, что настолько, и что на такие вот действия пойти может…

А еще мне очень не нравилось, что все это мы по телефону, который прослушивается КГБ, обсуждаем… Вот же блин! Но теперь уже поздно метаться. Все самое важное, то, о чем КГБ знать бы не стоило, Макаровым уже сказано… Прервать бы у меня его никак не получилось, в комитете тут же поняли бы, что я про прослушку знаю. Да и поразил меня Витька так, что я сразу об этом и не подумал, слушал и ушам не верил… Хотя был вариант все же прервать разговор… Можно же было трубку на рычаг бросить… Типа проблемы со связью. А потом отрубить телефон и к Витьке в гости съездить, не по телефону все это обсудить. Но для этого не надо мне настолько шокирующие новости выкладывать, чтобы я сообразить так поступить успел…

Витя снова начал извиняться, пока я поражённо молчал. И мне пришлось начать его успокаивать:

– Слушай, дружище, ну ты‑то в чём виноват? Ты хотел как лучше все сделать, и делал всё правильно. Кто ж знал, что Маша способна вот так себя повести? Она же из семьи дипломатов. А это обычно означает, что человек прекрасно воспитан и точно знает, что когда можно делать, а что нельзя…

– Я тоже так думал, как ты и говоришь. Кто же мог вот такого ожидать? – вздохнул Витька. – Почему она так разозлилась? Эх, вот думаешь, что знаешь человека, а на самом деле и не знаешь.

Слушал я Витьку, и ясно мне было, что он очень расстроен.

Ну что же, в принципе, логично, конечно. После такого-то странного поступка девушки…

Похоже, зазналась совсем девчонка. Семья дипломатическая – фактически это советская аристократия, хотя формально аристократов в СССР не существует. А уж парень какой у Маши – сын первого заместителя министра иностранных дел. Вот она, видимо, и зазвездилась, решила, что чуть ли не королева. А тут мы из деревни приехали и, вместо того чтобы в лаптях и зипуне ходить и барыне кланяться, начали вдруг по иностранным посольствам шастать, да ещё её парню из такой звездной семьи лишние приглашения одалживать…

Ну, если она так всё рассматривала, то понятно, почему она Витьке нагрубила и в дрова накидалась на посольском приёме. И ведь совсем, похоже, позабыла, что именно мы с Галией ее с Витей Макаровым и познакомили… Похоже, именно парень из такой семьи и заставил прежнюю скромную девушку загордиться собой до неприличной степени, позабыв про все, чему ее бабушка учила… Тот самый случай про чертей, что водятся в тихом омуте…

Витя, конечно, очень расстроенный был, когда мы с ним прощались. Но, к сожалению, поправить его настроение я никак не мог. Что мне, шутить, что ли, начать? Так в такой ситуации ему, конечно же, не до шуток.

Ну да, увы, но всякое случается в отношениях между парнями и девушками. И чем моложе они, тем чаще всякие проблемные ситуации возникают, поскольку молодость сопровождается кучей иллюзий – и о себе, и о других людях. И люди совершают ошибки, потому что не разбираются в элементарных вопросах отношений между полами.

Люди разительно меняются со временем, делают выводы из ранее сделанных ошибок. Но именно в молодости они эти ошибки часто и делают.

Положив трубку, пошёл сразу же Галие рассказать шокирующие новости. И нет, не потому, что посплетничать захотелось. Просто ситуация, когда Галия будет полностью уверена, что Маша – одна из её лучших подруг, если не самая лучшая, а та на самом деле её искренне ненавидит за успех, достаточно опасная. Мало ли что моей жене понадобится от Маши. И она будет уверена, что может полностью ей доверять. А на самом деле получается, что Маше не то что доверять нельзя – её лучше вообще полностью исключить из круга общения, по крайней мере, на какое‑то время. Не насовсем, потому что вполне может быть, что это просто закидон у неё такой по молодости. А со временем он пройдёт, и будет вполне себе нормальная девушка, как и раньше. Но промолчать о том, что я узнал, не сказав об этом жене, я никак не мог.

Вошёл в гостиную, а Галия мне тут же и говорит:

– Это тебе что, Витя Макаров звонил?

– Я сам его набирал и да, я с ним разговаривал, – ответил я.

– А что вы там про Машу обсуждали? – тут же полюбопытствовала жена. – Я услышала, что ты там про Машу говорил. Хорошо, они, кстати, вчера во французском посольстве развлеклись?

– Да, к сожалению, не очень, – сказал я и начал объяснять жене, что узнал от Витьки.

Глаза у неё, конечно, от услышанного стали размером по пять копеек. Молчала, молчала, а потом сказала:

– Вот не зря я опасалась, что она обзавидуется из‑за этих приёмов. Хотя глупость же это несусветная. Мы же не жадные. Мы же поделились, отдали им такое хорошее приглашение, получается. И как нам теперь с ней общаться? Если Витя, к примеру, в гости к нам её приведёт…

– Что‑то мне кажется, что вряд ли Макаров решится привести к нам её теперь в гости в ближайшее время, – покачал головой. – И это плохо, потому что с Макаровым я дружить собираюсь и дальше. А если он с Машей теперь будет постоянно, то у нас это может не получиться. Девушка всё‑таки на своего парня огромное влияние имеет. Пусть мы с тобой ни в чём и не виноваты, но тут уже как она ему на ухо будет нашёптывать.

– Да ладно тебе, – махнула рукой Галия. – Витька‑то твой прямой и честный. Он никогда ни в какую гадость про тебя или меня не поверит. Он хороший парень.

– Ну, милая, ещё недавно мы точно так же думали про Машу… А она вообще, получается, таких вот неожиданных настроений в наш адрес набралась даже не от своего парня, а от каких-то своих подружек, видимо.

Галия и замолчала. А что тут возразить? Думали, что знаем человека хорошо. И человек нам этот очень нравился. Обидно, конечно, очень.

Только к себе в кабинет направился, как телефон снова зазвонил. Подумал, что, может быть, Макаров что‑то вспомнил недосказанное и решил перезвонить.

Снял трубку, а там голос Киры:

– Паша, здравствуй. Всё хорошо у тебя?

– Да, спасибо. А у вас как?

– Спасибо, все здоровы. Готовимся Новый год праздновать. Позови, пожалуйста, Галию к телефону.

Подозвал Галию, пошёл к себе в кабинет. Минут через десять она ко мне прибежала.

– Кира поблагодарить звонила. Были они вчера с Тарасом в «Ромэне». И правда, говорят, Миронов там был, сидел на третьем ряду по центру. Они успели автограф у него взять.

– Понятно, – улыбнулся я. – Кстати говоря, моя какая‑то помощь по подаркам нужна на Новый год?

– Нужна, конечно, – сказала жена. – Я вроде все, что нужно было, купила. Но нам надо с тобой сесть и посоветоваться: достаточно этих подарков или нет? Ну а как решим, что достаточно, по пакетам всё разложить. Кстати говоря, а ты Диану с Фирдаусом не хочешь к нам на Новый год домой пригласить? С кем ещё им Новый год‑то праздновать?

– А ты знаешь, хорошая идея, – сказал я жене. – Пойду, наверное, позвоню, да и приглашу их к нам.

Была у нас, конечно, идея с Галией и детьми к бабушкам в деревню съездить отпраздновать на природе Новый год. Но погода сильно к этому не располагала: очередной снежный буран по прогнозу 31 декабря начнется в Москве. Обещают синоптики, что улицы неплохо так засыплет. Можно себе представить, что будет за окружной. Не факт, что проедем.

Тут же набрал квартиру Дианы, но трубку никто не снял. «Наверное, поехали куда‑нибудь в ресторан ужинать. Для них это дело привычное», – подумал я. – «Ну ничего, завтра перезвоню. С утра рестораны закрыты, должны быть дома».

Сразу после этого пошёл ёлку устанавливать. Крестовина у меня ещё с прошлого года сохранилась. Всего‑то и надо было взять топорик да ствол подрубить таким образом, чтобы он устойчиво в крестовину вставал.

Решили, что в этом году ёлку в спальне поставим, в уголке. Дети всё же там только спят, и Тузик тут же сообщает, когда они просыпаются. Так что не успеют они слезть с кровати и набедокурить, пока кто‑нибудь из взрослых не прибежит на лай собаки. А остальное время они в гостиной проводят, так что елка будет в безопасности.

Самая плохая была бы идея – это в гостиной ёлку поставить. Там они, конечно, её постоянно будут пытаться атаковать. Сладу с ними никакого не будет. Вот в следующем году уже будут относительно разумными, тогда уже, по идее, можно будет с ними договориться, чтобы елку не пытались разобрать, и в гостиной тогда ее и поставить…

Начали ёлку наряжать, пустив детей в спальню. Я позволяю смотреть, но не позволяю слишком близко к ней подойти, а Галия наряжает ее в красивые игрушки.

Пока наряжали, вспомнили про то, что надо же отдариваться теперь перед Махачкалой. Начали обсуждать, что отправить в ответ на присланную ёлку Андрею и Наташе.

И тут Галия возьми и предложи:

– Слушай, а может, нам этот тяжеленный телефон, что тебе Тарек подарил, отправить им в подарок? Как считаешь? Всё равно толку с него особого нет. Вряд ли мы когда‑нибудь им будем пользоваться. Какой‑то дурак придумал этот аппарат. Трубка такая тяжёлая, что долго разговаривать невозможно. Как будто специально так сделано, чтобы по этому аппарату нельзя долго было болтать.

Услышав Галию, я тут же понял, что телефон дома уже оставлять нельзя. Галия о нём, к сожалению, всё ещё помнит и считает совершенно никчёмной вещью, которую можно в обмен на ёлку отправить куда‑то. Или просто подарить…

«Ну‑ну, полтора килограмма золота за ёлку – дороговато, думаю, будет». А уж что будет, если она его подарит кому-то, кто догадается, из чего сделан полученный в подарок аппарат? Решит человек наверняка, что это какая‑то провокация с нашей стороны в его адрес, и побежит, конечно же, в правоохранительные органы. Нет, не стоит мне рисковать, что Галия как‑то в моё отсутствие от телефона избавится. Надо срочно придумывать, куда его пристроить в более надёжное место.

Может быть, в сейф засунуть, куда Галия доступа не имеет? Она как посмотрела, как я все эти круги верчу, чтобы сейф открыть, так сразу рукой махнула и сказала, что не будет со всем этим связываться. Меня это более чем устраивало, учитывая, что я там храню уже прилично золотых и серебряных монет, помимо тех, что по тайникам стола рассованы. Трудно было бы объяснить Галие, откуда я их столько взял, учитывая, что там много и наличных денег лежит. Но нет, если засунешь в сейф телефон, и какой-нибудь обыск вдруг будет, то тогда сразу же заподозрят, что он из золота сделан. Так-то, если он просто на полке где-то стоит, то могут решить, что это чугун, и оставить его в покое. Нет, ни сейф, ни полка в шкафу больше не вариант…

Бабушке, что ли, в деревню отвезти, где‑нибудь на чердаке пристроить?'

Кстати говоря, по чердаку там в целом стоит полазить. Второй золотой телефон я, конечно, там вряд ли найду, но чердаки старых домов – место очень интересное с точки зрения неожиданных находок. Заодно и гляну, что там есть. Вон чердак бабушки в прежнем доме тоже мне различные интересные находки принёс.

Ну ладно, надо думать, куда его девать, пока хранилище в строй не введём…

Но Галие ответил, что негоже дарить в подарок то, что сами не собираемся использовать по причине неудобства. Ну и телефон не трогаем ни в коем случае, потому что это подарок от Тарека, хоть и очень странный. А вдруг он в гости приедет? Еще обидится, если увидит, что мы его аппаратом не пользуемся.

Так что в итоге пришли к выводу, что надо собрать какой‑нибудь набор из всяких импортных консервов, которых у нас дома полно, докупить ещё килограмм каких‑нибудь конфет московских и сверху ими всё это засыпать, как сейчас принято. И такую посылку и отправить в Махачкалу.

Посвятили много времени подготовке подарков, как и предлагала недавно Галия. Она действительно, как и говорила мне, много всего накупила за декабрь: и наборы детских игрушек, причём даже несколько гэдээровских нашла.

Хотя, с моей точки зрения, наши советские игрушки – одни из самых лучших и никаким импортным абсолютно не уступают.

Для знакомых по женской линии Галия накупила всяких помад да кремов из тех, которые ей самой нравятся. Для мужиков – одеколоны и галстуки.

* * *

Италия, Сицилия

Консильери их семьи предложил Джино встретиться сегодня в ресторане. Джино это несколько удивило. Они как бы не были особенно дружны.

В принципе, на этом настаивал и сам крёстный отец, который не желал, чтобы у его консильери были слишком тесные отношения с капореджиме семьи. Он опасался, видимо, что в результате какой‑нибудь заговор появится, в ходе которого его сместят.

Но, конечно, Джино заинтересовался: с чего вдруг консильери изменил свою привычную тактику? Да еще и встретиться он предложил не в Катании, а в небольшом городке Маскалючии по дороге на Этну.

Значит, скорее всего, хочет скрыть эту встречу от крёстного отца, да и вообще от всех, кто мог бы о ней тому рассказать… Если, конечно, он проводит эту встречу с ним не по прямому поручению самого крестного отца. Может быть, раз по его поручению, но тот приказал провести ее так, чтобы никто о ней не узнал? В общем, ничего не понятно, но очень интересно…

Джино ещё раз дополнительно убедился в том, что ситуация необычная, когда увидел, что консильери приехал на встречу один, даже без шофёра – сам сидел за рулём. И после этого у него сразу же пропали мысли, что эта встреча проходит с ведома крестного отца. В этом случае шофер-то уж точно бы был… Хотя бы для солидности…

Поздоровавшись, они присели за стол. Раз консильери был один, то Джино отослал своих телохранителей ко входу в ресторан.

Учитывая, что сейчас было десять утра, ресторан был практически пуст. Только какие‑то пожилые туристы – судя по виду, британцы или американцы – сидели в другом углу зала, и общались степенно, как и полагается людям в возрасте.

Минут за пятнадцать обсудили местные столичные новости. Общая точка зрения была единодушной: римские бюрократы всех замучили! И чего они постоянно лезут в сицилийские дела, ничего в них не понимая.

А уж затем консильери перешёл к той теме, ради которой, что сразу стало капореджиме очевидно, и назначил эту встречу.

– Джино, хотел тебе сообщить, что Коста не успокоился. Впрочем, ты и сам, наверное, должен это понимать. Не тот это человек по характеру. На завтра он назначил через меня встречу у крёстного отца. А это значит… – консильери сделал паузу.

– Что он что‑то нарыл против меня? – удивлённо поднял брови Джино.

– Получается, что так. К сожалению, я не знаю, что именно. Вряд ли он к крёстному отцу идёт по другому поводу. Скорее всего, снова будет что‑то про завод говорить. Так что я тебя предупредил. Будь готов завтра к неожиданным сюрпризам, в том числе со стороны крёстного отца.

Джино, конечно, поблагодарил консильери. Оба они прекрасно понимали также, что он ему задолжал, и ни у одного из них не было сомнений, что долг этот Джино вернёт. В его интересах с этим долго не тянуть: на Сицилии чем дольше ты не возвращаешь свои долги, тем больше они возрастают…

* * *

Москва, Резидентура службы внешней документации и контрразведки Франции

Резидент службы внешней документации и контрразведки, конечно же, тоже присутствовал на том совете, во время которого обсуждали инцидент, связанный с двумя гостями, пришедшими по чужому приглашению.

Само собой, что он пометил все имена и фамилии действующих лиц: и тех, на которых было выдано это приглашение, и тех, которые оказались по нему на приёме.

Посол совершенно правильно сказал: Франции очень интересен человек, вместо которого на приём приходит друг – сын первого заместителя министра иностранных дел СССР.

Журналист значит, молодой и яркий, – как характеризовал его второй секретарь посольства. Для молодого журналиста у него чертовски хорошие связи. Это же в каких он кругах вертится, что пренебрегает таким приглашением, вместо себя присылая другого человека?

Или причина была в том, что он пытался укрепить свои связи с этим Виктором Макаровым, одолжив ему это приглашение. Это было бы разумно в любой стране мира. Сына такой важной персоны все будут хотеть видеть в качестве друга, а ещё лучше – обязанного тебе друга.

Габриэль Дюмонт, конечно, решил собрать побольше информации и по этому Павлу Ивлеву, и по Виктору Макарову. Мало ли пригодится каким‑то образом. Может быть, даже удастся из одного из них агента сделать, который будет поставлять ценную информацию для Франции. А то и из обоих. Редко когда сразу знаешь, что два потенциальных объекта для вербовки точно никак не связаны с КГБ… А эти точно никак с советской разведкой не связаны.

Вот, к примеру, этот Павел Ивлев. Будь он связан с КГБ, то, несомненно, сам бы пошёл на этот приём. Франция всё же – страна с арсеналом ядерного оружия. И если советского разведчика пригласили на такой приём, он, конечно же, не сможет удержаться от того, чтобы не посетить его, рассчитывая на то, что ему удастся разузнать что‑нибудь ценное, за что его похвалит его руководство. А то и наградит.

Ну и то же самое касается этого Виктора Макарова. Тот, кто работает с КГБ или на КГБ, никогда не пойдёт на приём в такое важное посольство, как французское, с девушкой, которая тут же напьётся и начнёт выдавать все его секреты.

Да, получается, что можно рассматривать их обоих с точки зрения вербовки совершенно безбоязненно. Ивлева – как человека с очень ценными связями, а Макарова – как сына очень серьёзного советского дипломата.

Пожалуй, эта информация в целом – самая полезная из всего того, что удалось добыть за время всего вчерашнего приёма.

Было у него и его сотрудников, что тоже были на приеме, конечно, несколько разговоров с советскими гражданами. Но именно, что просто разговоров. Какой‑то важной информации для начальства в Париже раздобыть не удалось.

Разве что получилось немного продвинуться в уровне доверительности с одним известным художником, и ректором одного из московских вузов. Они оба без ума от французской культуры, и как всегда, его служба использует это, чтобы сблизиться с перспективными агентами. Боже, благослови Александра Дюма, Ги де Мопассана и Жюля Верна! Они делают для вербовки шпионов по всему миру больше, чем совокупные усилия всей французской разведки. Но вряд ли, конечно, и художник, и ректор имеют доступ к секретной информации, чтобы рассчитывать на то, что эти хорошие отношения в будущем помогут ему раздобыть что‑то важное для Франции.

Итак, Виктор Макаров и Павел Ивлев… Скорее всего, конечно, раньше у него может получиться познакомиться именно с этим Павлом Ивлевым.

Всё же остаётся надеяться, что в следующий раз, когда его пригласят на очередной приём во французское посольство, он всё же придёт сам.

Надо будет сказать французским дипломатам в посольстве, чтобы если кто‑то познакомится с ним первым на одном из очередных приемов, то показали ему его тоже. Все же знают, чем он тут занимается, и как это важно для национальных интересов Франции…

Ну, а до этого Виктора Макарова добраться будет посложнее. Тут уже придётся подумать как следует…

Глава 6

Москва

Диана совсем не рвалась встречаться с Артамоновой, но понимала, что деваться некуда. Придётся с ней повидаться и рассказать ей о том, что на неё вышла французская разведка.

Так что в понедельник с самого утра она позвонила по оставленному ей Артамоновой телефону. Назвала фальшивую фамилию, придуманную именно на такой случай, и попросила, чтобы майор Артамонова ей перезвонила.

Мужчина, с которым она разговаривала, записал всё без всяких лишних вопросов – собственно говоря, как и ожидалось. А уже через двадцать минут Мария её набрала.

– Рада, что ты вернулась в Москву, Диана, – сказала Артамонова. И действительно, по её голосу было слышно, что она вроде бы и не врёт. – Можем мы с тобой сегодня встретиться?

Диана посмотрела на кухню, в которой завтракал Фирдаус, и сказала:

– Да, через пару часиков, если будет удобно, я могу встретиться.

Тут же уговорились, где и как.

А Фирдаусу эту встречу Диана подала как поход с подарками по своим преподавателям. А его отправила на рынок купить хорошего мяса и всяких фруктов, потому что потом на рынке будет вообще столпотворение. А им же надо наготовить всего, чтобы не с пустыми руками к Ивлевым прийти. Можно, конечно, в ресторане еду заказать, но это не то. Новый год – это семейный праздник, и Диана сама хотела приготовить что-то вкусное.

Может, какой другой мужчина удивился бы, что жена его на рынок отправляет закупаться. Но только не Фирдаус. Они уже с ним установили опытным путём, что он всегда самое свежее мясо покупает и фрукты самые лучшие выбирает – в силу своего богатого опыта проживания в стране, где этих фруктов навалом. И, кстати говоря, Фирдаус этим очень гордился.

Диана вообще подкалывала его иногда, что им фрукты приходится на базаре брать, в то время как он в Москве руководит торгпредством из Ливана, которое фруктами торгует. Отец его, правда, компанию почти целиком продал своему коллеге, но пять процентов в ней все же оставил, и договорился, что Фирдаус будет в этом торгпредстве работать столько, сколько захочет.

Диана, посмеиваясь, говорила, что он как сапожник без сапог, фруктами торгует, а сам их вынужден на базаре покупать. Первое время Фирдаус еще объяснял, в отчаянии разводя руками, что СССР очень сложная страна – все, что поступает из Ливана, тут же развозят на государственные склады, и его могут вызвать к пароходу с фруктами только в том случае, если есть претензии к качеству продукции. Но и в этом случае ничего с парохода взять не разрешат, поскольку каждый фрукт на борту уже государственная собственность СССР. Ему даже не говорили, где и когда эти фрукты поступят на реализацию, не его это было дело. А так, конечно, практически никогда и не вызывали его – потому что качество поставок они обеспечивали отменное.

Ну а затем это стало чем-то вроде семейной шутки. Диана укоряла Фирдауса, что ливанских фруктов неплохо бы поесть, а он разводил руками и говорил, что все без остатка советские граждане съели…

Позавтракав, Фирдаус уехал на базар. А через час Диана уже садилась в машину подъехавшей Артамоновой.

Начала, конечно, с того, что поздравила офицера КГБ с наступающим Новым годом и вручила ей пакет с дорогим набором французской косметики и шёлковой кофточкой от одного из известнейших французских дизайнеров.

Артамонова, как увидела, что за подарки ей вручили, тут же рассыпалась в благодарностях. Диана, собственно говоря, на такую реакцию и рассчитывала.

Ну да, сейчас же ей такое придётся рассказать… Так что важно заранее подарить хороший подарок.

Больше всего Диана боялась, что КГБ запретит ей за рубеж выезжать. Но как построить разговор правильно, чтобы этого избежать, не знала. Поэтому сразу, с бухты‑барахты, и выложила:

– Мария, а за мной французская разведка в Париже следить начала.

Вся прежняя радость после получения таких щедрых подарков тут же из глаз Артамоновой исчезла. Отложив в сторону пакет, она взяла блокнот и ручку и стала расспрашивать о деталях.

К удивлению Дианы, она ей сразу и не поверила. Мол, мало ли тебе показалось, что твой номер обыскивали? Пришлось ей вдобавок рассказывать про нанятых Фирдаусом при посредстве его друга из Ливана телохранителей, которые и перехватили французика со специфическим удостоверением французской разведки…

И только тогда Артамонова ей поверила, что никакой ошибки нет.

Как и ожидала Диана, Артамонова тут же упрекнула её, что она сразу в СССР не вернулась. Но Диана сразу выдвинула контраргумент:

– Это могло быть воспринято в Париже как признание моей вины. А так я после того неприятного эпизода почти полтора месяца по разным своим делам проездила по миру, в СССР не возвращаясь. И только на Новый год сюда приехала. Тут уже придраться невозможно – почему бы мне такой важный праздник дома не отпраздновать?

К удовольствию Дианы, Артамонова согласилась с её рассуждениями и больше никаких упрёков в том, что она сразу же не приехала в Москву докладывать, не выдвигала.

Диана, вдохновившись первым успехом, тут же ей сказала:

– Ну вот видите, французы уже полтора месяца догадываются, что я из ваших, а поделать ничего не могут. А почему ничего не могут поделать? Потому что я с самого начала отказалась по всем этим вашим резидентам бегать и всякие посылки им из Москвы передавать. А представьте, что было бы, если бы я не отказалась? Они бы меня перехватили с одной из таких посылок, и арестовали на месте с уликами. И вашего нелегала бы тоже арестовали. Так что зря вы меня упрекали. В итоге всё хорошо и закончилось. Я на свободе, а у французской спецслужбы ничего против меня абсолютно нету.

– Ну, ничего ещё и не закончилось, собственно, – возразила ей Артамонова, но как‑то неуверенно.

Задала ей ещё десяток самых разных вопросов в разъяснение – как Диана, в принципе, и ожидала. Всё же не рядовой, конечно, случай, когда за тобой за рубежом начинает французская разведка бегать, да твой номер обыскивать.

Но, к полному её удовлетворению, всё же разговор этот, пока они не попрощались, проходил очень хорошо и полностью на её условиях. Артамонова ей никаких ультиматумов не выдвигала по запретам выезда за рубеж, как она опасалась больше всего… Правда, Диана иллюзий не имела. Она, конечно, понимала, что Артамонова сама такие вопросы не решает и явно сейчас побежит советоваться к своему руководству.

Оставалось только надеяться, что руководство у нее достаточно разумное и не будет выдвигать ей каких‑то невозможных условий, которым Диана не будет готова следовать.

За возможность выезда за рубеж Диана была готова сражаться при необходимости, как львица. Она не забывала о том, что у неё есть ливанский паспорт и вид на жительство в Италии.

Так что собиралась пригрозить, если КГБ зайдёт слишком далеко, что просто откажется от советского гражданства. Да и поедет себе за рубеж как ливанская гражданка.

Ливанский паспорт сейчас за рубежом очень хорошо котируется. Ливан вполне себе зажиточная, преуспевающая страна. Ее даже называют ближневосточной Швейцарией. Подавляющая часть богатых стран мира охотно пускает обладателей ливанского паспорта к себе без всяких виз – на короткие сроки, конечно, до месяца обычно.

Ну, не считая социалистической и небогатой Кубы: туда визу Фирдаусу делать всё же пришлось, а Диана без визы съездила по советскому паспорту. А вот в Японию, во Францию, в Великобританию Диана ездила без всяких визовых проблем по ливанскому паспорту.

А ещё Диана очень гордилась собой, а также своим братом. Всё же хватило ей ума понять, что надо к брату прислушиваться, а не к куратору своему из КГБ.

Всё правильно ей Пашка сказал про то, как надо за рубежом беречься – спас её, фактически, получается. А слушала бы она Артамонову, то сидела бы сейчас и куковала в полном отчаянии во французской тюрьме в ожидании суда.

То‑то Артамонова так притихла после того, как она ей сказала, что совершенно правильно отказывалась от всех этих странных поручений. Знает она, получается, прекрасно, насколько всё это опасно. Но вот готова была, значит, позволить так ей рисковать…

Они её в КГБ что, как расходный материал, что ли, воспринимают? Поймают Дианку французы с поличным – и ничего страшного, другая дурочка найдётся на её место. Хреново, если так и есть…

А ещё она молодец, что ей хватило тогда ума пойти и с Пашкой по всем этим вопросам посоветоваться. Родной брат не подвёл её.

А ведь она тогда ещё не знала, что и Тарек с Фирдаусом полностью прислушиваются к мнению Пашки по коммерческим делам.

Чутье её всё же не подвело. Поверила она брату, и в точности, как он сказал ей, всё и сделала. И теперь в шоколаде.

А французы бегали за ней, бегали – и утёрлись, ни с чем остались.

Ну, главное теперь, чтобы начальники Артамоновой что‑нибудь глупое не сделали. Иначе придётся ей расставаться со всей этой разведывательной деятельностью. Ну и ничего страшного, найдется у нее чем заняться. У семейного предприятия уже два крупных завода и несколько побочных производств. Возможно, ей стоит удвоить свои усилия по развитию семейного бизнеса, вместо того, чтобы свободой рисковать. Это не факт вообще, что в КГБ ценят… А для Тарека все, что ни сделаешь, тот все воспринимает с восторгом и благодарностью. На семью приятно работать при таком отношении.

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Понедельник, 31 декабря – день рабочий. Так что я, конечно, начал действовать.

Дозвонился с утра до Дианы с Фирдаусом, пригласил их к нам Новый год праздновать. Диана охотно согласилась.

Договорились, что они часов в десять вечера к нам приедут. Строго предупредил её, что никаких подарков больше везти не надо. И так подарками завалили. А то практически уверен, что Фирдаус сказал бы Диане, что неудобно без подарков, и начали бы ещё очередные презенты нам покупать. Нет уж, теперь наша очередь отдариваться.

Вначале завёз статью с отчётом за главными событиями уходящего 1973 года в газету «Труд» Вере Ганиной. Естественно, по старой нашей традиции, прикупив по дороге сдобы.

Да, я рассчитывал, конечно, что статья в этом году выйдет. Ну, как‑то не рассчитал из-за всей этой беготни с кураторами. В теории надо было в четверг вечером статью отдавать, чтобы в понедельник 31 декабря вышла. Но Вера меня успокоила, сказав, что ничего страшного: людям и в январе будет интересно почитать про главные события прошлого года.

Год‑то в целом был хороший, с прошлым не сравнить. Достаточно хотя бы вспомнить те пожары и ужасный воздух в столице прошлым летом 1972 года. На этом фоне погода в 1973‑м была чудесной.