355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Суханов » Перелом (СИ) » Текст книги (страница 48)
Перелом (СИ)
  • Текст добавлен: 15 октября 2018, 06:00

Текст книги "Перелом (СИ)"


Автор книги: Сергей Суханов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 51 страниц)

Глава 24

Оказывается, с момента нашего первого захода в Полтаву – всего неделю назад! – в городе произошли существенные перемены. Если в тот раз он был напичкан войсками, направлявшимися на север, то сейчас все эти войска были выведены также на север, но значительно ближе – именно эта масса и остановила наше продвижение на юг. А мы-то еще гадали – откуда у немцев тут столько резервов? Да, мы наблюдали колонны, подходившие со стороны Черного моря и от Днепра, но не в таком количестве, поэтому начинали плохо думать о нашей разведке – уж больно много она «прошляпила». Оказывается, нет, прошляпила она не так уж много – точнее, она практически не прошляпила ни одной колонны, что двигалась с юга, но вот по Полтаве отработала на троечку, да и то один балл тут будет авансом.

И теперь вопрос "Что дальше?" был сложен как никогда. С одной стороны – Полтава была крупным городом, перед войной ее население перевалило уже за 130 тысяч, да и сейчас по прикидкам тут было не менее половины от этой цифры. То есть ее освобождение этим лихим наскоком – это большой полюс всем нам. С другой стороны – важно ведь не только захватить, но и удержать. И вот с этим были проблемы – количество немецких войск между нашей территорией и Полтавой было немалым, и мы могли с этим как-то справляться только потому, что они еще не уплотнили свои порядки – собственно, ради разрежения немецких войск мы порой и отступали на каких-то участках, чтобы немцы ломанулись вперед и приоткрыли зазоры, куда мы сможем протиснуть пару десятков танков и малость погромить немецкие тылы и колонны – мы беззастенчиво пользовались своей более высокой подвижностью, но для этого требовалось постоянно ходить по грани, несколько раз наши батальоны и роты оказывались зажаты между крупными силами и требовалось приложить немало усилий, чтобы их вызволить. А уж до этого рейдового батальона, заскочившего в Полтаву, пока было не достать. С третьей стороны, немцы начали укреплять город, и если мы его сейчас оставим, потом его придется штурмовать всерьез и большой кровью – а мы этого старались избегать всю войну. С четвертой стороны, батальону все-равно на север не пробиться, а идти дальше на юг или на восток-запад и там пытаться пройти на север – рискованно, немцы сбегутся со всех сторон крупными силами, зажмут и раздавят, тогда как в крупном городе можно долго трепыхаться. Да и сам батальон еще до входа в Полтаву разросся до половины дивизии, а в городе к нему примкнули восставшие, да еще освобожденные военнопленные, да гетто, в котором еще не всех истребили – помимо гражданских, на круг выходило тридцать, если не пятьдесят тысяч человек, из которых как минимум двадцать – бойцы, пусть и с разной подготовкой. Это целая армия, пусть и недостаточно обученная и физически крепкая. И куда со всеми этим людьми? Транспорта на всех не хватит, да если даже и хватит – с учетом захваченных в городе трофеев – все-равно догонят и убьют, не хватит техники чтобы защитить колонны, которые растянутся на десятки километров. А в городе хотя бы можно завязать затяжные бои. Тем более что немцы старательно набили его склады – там были не только военные склады с оружием, боеприпасами и топливом, но и склады с продовольствием, предназначавшимся не только для питания войск, но и для вывоза в Германию. Пожрать фрицы собрались, ага.

– Остаемся. – припечатал я итог ночного совещания, а про себя добавил – "И будь что будет".

Ненавижу такие моменты, когда на кон поставлены жизни десятков тысяч людей. Но кроме меня такой груз никто на себя не взвалит. Точнее, люди-то найдутся, и не один десяток, но раз я тут самый главный – мне его и тащить. Уходить с поста и перекладывать ответственность на кого-либо другого сейчас, в разгар войны, было политически неправильно. Уж не знаю, насколько надежды и чаяния людей связаны с руководством и персонально со мной, но пока все не утрясется, лучше действовать по принципу "Работает? Не трогай!". Тем более что я вроде бы научился перекладывать ответственность за такие решения с себя на тех, кто такие решения заставляет принимать – в данном случае – на немцев. Они мне за все ответят!

Так что, выбрав наименее плохой вариант, мы начали действовать. Бог не выдаст – свинья не съест. Большие надежды были на транспортную авиацию – ведь в Полтаве находился крупный аэродром, который до войны был базой бомбардировочной авиации СССР. Перед нашим приходом немцы начали организовывать на его основе новый аэроузел взамен разгромленных нами – теперь от него до фронта было всего ничего, а не как раньше – двести километров лета. Соответственно, мы захватили несколько батарей 88-мм зениток, которые тут же начали встраивать в систему ПТО города, распределяя по узлам ПТО. Ну и кучу всякой мелочевки – и 20, и 37 миллиметров – у немцев также наблюдался ренессанс этого калибра, из-за наших штурмовиков и БМП. Нашли на аэродроме и радиолокационную аппаратуру – немцы устанавливали тут два радиолокатора, и три зенитно-ракетные батареи, причем одна уже была введена в строй.

Обнаружился тут и настоящий самолетный зверинец. Про истребители – мессеры, фоккевульфы – можно было бы и не упоминать, как и про бомбардировщики – этого добра мы захватили под сотню штук. Но были тут и невиданные ранее экземпляры. Так, мы нашли звено бомбардировщиков Не-111, оборудованных для пуска крылатых ракет – как раз для борьбы с нашими высотниками. И, хотя мы уже срисовали радиочастоты и готовили средства РЭБ, чтобы глушить канал наведения этих ракет и уводить сигналы их локатора в сторону – это в довесок к противоракетам, но познакомиться с оборудованием вживую лишним точно не будет – заодно и отладим на оригинале. Но это еще не все! Тут был такой зверь, как сдвоенный Не-111! He-111-Z1, представлявший собой два бомбардировщика Не-111, соединенных центропланами. Если оригинальный бомбер имел размах крыльев 22 метра и четыре двигателя по 1000, а последние серии – по 1350 лошадиных сил, то этот уродец имел размах крыльев 35 метров и уже пять двигателей по 1350 лошадей – пятый был прилеплен как раз посередине между фюзеляжами. У нас тоже были такие – двухфюзеляжные, на базе высотных разведчиков. Целых три штуки – отрабатывали как варианты конструкций, так и воздушные пуски тяжелых ракет – будем пулять ими в космос или по кораблям – как получится. При наших технологиях только двухфюзеляжные пока и могли поднимать большие грузы – мы рассчитывали на ракеты весом десять-двадцать тонн, но уже проектировали самолеты под нагрузку тридцать-сорок тонн, хотя это, наверное, пока будет перебором – я смутно помнил, что White Knight от Virgin Galactic имел размах крыльев под сорок метров – как и у нас сейчас – и должен был поднимать где-то пятнадцать тонн на пятнадцать километров. А поднимал он как раз космический корабль, причем уже второй версии, а первая вообще весила менее четырех тонн и взлетала на высоту более сотни километров – космос. Так что по идее мы сможем пулять в космос и с первой версии нашего самолета, разве что, наверное, уже на реактивных, а не поршневых двигателях, но еще посмотрим. Ну – пусть потренируются, более тяжелая платформа потом все-равно потребуется – например, для пилотируемых полетов или вывода на геостационарную орбиту. Пригодится. Так что в этом плане мы шли в общей колее – у нас были двухфюзеляжники, вроде бы у англичан они были, вот и немцы сподобились в дополнение к своей раме, пусть и с одной кабиной, сделать двухфюзеляжный самолет на основе бомбардировщика.

И предназначался этот зверь для буксировки другого зверя – тяжелого планера Ме-321. При сухом весе в 11 тонн и размахе крыльев аж 55 метров он мог брать 20 тонн грузов, ну или 130 десантников. Его разрабатывали для высадки в Англию, но не срослось, поэтому использовали в Африке, а теперь вот и у нас. На его базе был построен и нормальный самолет – Ме-323, с шестью моторами по 950 лошадиных сил и грузоподъемностью в 11 тонн. Длина "слоненка" была под тридцать метров, высота – почти десять. Эдакий бочонок, скорее даже головастик – скошенный нос, высота, ширина и длина самого корпуса почти одинаковы, и сзади сужающийся сравнительно тонкий хвост. Причем конструкция была довольно современной даже для моего времени – многоколесное шасси, приподнятая кабина и раскрывающийся в носу грузовой люк.

Наш новый транспортник, правда, был гораздо красивее и еще "современнее", ну так это и понятно – идеи-то шли от меня. Кабина была также поднята, но как у Боинга-747, горбом, шасси было многоколесным, но мы такое использовали еще на старых транспортниках, за счет чего они могли садиться чуть ли не в грязь, да и со взлетом было меньше проблем, чем у самолетов с одной стойкой на борт. А вот грузовой отсек был уже сквозным, с откидывающимся носом и открывающейся кормой, с пандусами, грузовыми направляющими и лебедками – при полезной нагрузке в десять тонн он сам весил всего восемнадцать тонн, причем две трети – это двигатели и топливо – широкое применение стеклопластика с направленными волокнами делало наши самолеты очень легкими – ведь даже этот Ме-323, хотя и был обшит фанерой и полотном, но имел стальной каркас, причем с довольно густой вязкой труб. Да и двигателей у нас было всего четыре, мощностью по 1200 лошадиных сил, но весом каждый даже меньше чем французский Гном-Рон с Ме-323 – газотермическое напыление металлических и керамических покрытий, турбонаддув – вот и прибавка удельной мощности, причем немалая.

Мы уже обкатывали первый полк таких транспортников, и как раз в Полтаву и начали ими забрасывать по пехотной роте за раз, тогда как трехтонные "старички", которым всего год-полтора максимум, забрасывали только взвод. Растем. Хотя некоторые пилоты из начинающих были недовольны – "Это же потребуется в три раза меньше рейсов, соответственно, у нас налет будет расти медленнее!", на что им советовали не расстраиваться – "Просто рейсов станет больше, успеете еще повоевать" – мы-то, напомню, переводили в боевую авиацию только после определенного налета, в том числе в транспортной, вот народ и переживал, что не получится набить фрица хотя бы на стальной значок. А транспортная авиация у нас становилась уже стратегическим фактором в планировании операций, который мы также учитывали, когда решили остаться в Полтаве. А по мне так это был решающий фактор – как еще мы сможем поддержать окруженцев? Хотя я-то помнил про фиаско люфтваффе под Сталинградом – ну так там немцам надо было лететь над вражеской территорией минимум сто километров, тогда как у нас – двадцать. Это плюс к нашему превосходству в воздухе. И пусть танки мы пока перевозить не могли, но новые транспортники вполне могут подбросить за один рейс БМП или пехотную роту с тяжелым вооружением. При скорости в 250 километров в час – это открывает новые возможности, которые еще следовало осмыслить. Мы и со старыми-то транспортниками все больше наглели, так как могли быстро забрасывать немало войск на сравнительно большие расстояния, а тут… так что сейчас авиазаводы, снова в ущерб производству истребителей и штурмовиков, производили по два десятитонника в сутки, и нацелились на десять таких самолетов – приближающаяся распутица станет для нас еще меньшим препятствием.

Так что всю эту кунсткамеру мы сейчас паковали и перевозили к себе. Трофейные самолеты новых моделей, понятное дело, шли своим ходом, для чего сюда привезли летчиков-испытателей, и те, сделав пару взлетов-посадок, отправлялись на нашу территорию – будут изучать новую авиатехнику. А немецкие боевые самолеты прямо с этого аэродрома шли работать по немцам – снова, как и до этого, мы старались воспользоваться промежутком, когда у нас есть немецкие самолеты, но не все немцы про это знают – на сутки-другие эффект неприятной неожиданности кое-кому будет обеспечен.

И, пока была возможность, мы перебросили на полеты в Полтаву три четверти нашей транспортной авиации – самолеты садились на аэродром каждые пять минут. В воздушный конвейер включились даже Аисты, для которых были выделены отдельные ВПП, чтобы не мешали своим более тяжелым собратьям – около семидесяти самолетиков каждый час завозили по триста-пятьсот килограммов грузов – прежде всего боеприпасов и топлива для наших танков – хотя немцы нам и "подарили" дизельное топливо, которое использовалось в грузовиках, но бензина тут было гораздо больше – как автомобильного, так и авиационного, так что дополнительное топливо для бронетехники не помешает. На волне логистического творчества мы даже придумали было разбирать танки – снимать башню, двигатели, гусеницы – и перевозить в таком виде по воздуху на двух-трех десятитонниках – как раз голый корпус с колесами потянет на десять тонн, и остальное – еще на двадцать. К счастью, вовремя сообразили, что будет проще пробить временный коридор и по земле протащить через него в город все что нужно – как это делают все нормальные люди.

Я бы не назвал нас нормальными, но так все и вышло. Нагнали на пару дней полторы сотни штурмовиков, пробили немецкую оборону – все пять линий окопов и опорных пунктов – и протащили по коридору в город более сотни танков и самоходок, временно оголив сектор. Ну и несколько батальонов пехоты – на подходе были новые. Причем народ воспринял эту операцию как само-собой разумеющееся – ну да, после наглых захватов Минска, Кенигсберга и других городов – к немцу относились немного презрительно, хотя и с опаской – как бешеной собаке – все-равно забьем, но может укусить с неприятными последствиями. Но я-то помнил из своей истории о суровых боях, проходивших вплоть до мая сорок пятого и даже чуть дальше, и меня поразила та непосредственность, с которой мы решили эту задачу. Не знаю, манипулировал ли кто немцами с такой наглой легкостью? И нет ли тут каких-то подводных камней? Наверняка были, только я их пока не видел, да и расчеты показывали, что операция была осуществима. В общем, пока прет – надо пользоваться моментом. Тем более что немцы все-таки тоже не пальцем деланы – они отследили передвижение крупных сил на юг, поднапряглись – и отрезали нас уже к северу от Диканьки – наши резервы не успели. Получилась эдакая рокировка – мы перещелкнули Диканьку к Полтаве, и уже эти два города оказались отрезанными от основной территории. Но для нас так было даже лучше – с севера аэродром оказался полностью защищенным территорией от артиллерийских обстрелов.

Несмотря на то, что с большой землей была связь – по воздуху, а, пока не отрезали Диканьку – и по земле, комбат, командовавший прорывом своего батальона и последующим захватом Полтавы, так и продолжал руководить – получалось у него неплохо, и мы решили посмотреть как он будет действовать дальше. Он и до этого показал себя неплохо – прорыв, последующий рейд – действия были грамотными, без суеты и по делу. Вот и с освобождением Полтавы он выдернул из находившихся в концлагере пленных высших и средних офицеров, и, невзирая на звания и принадлежность к РККА или нашей армии, организовал из них штаб. Вдобавок он провел мобилизацию жителей города и окрестностей – в итоге под его командованием оказалось уже более двадцати пяти тысяч человек, да еще мы подкинули – самолетами и по земле – пять тысяч. По сути, это была уже армия, ну, как минимум – корпус, и комбат исполнял обязанности командарма или комкора. Этот недо-командарм нарезал сектора обороны, поставил над каждым командиров, чтобы те набрали себе подчиненных – кто отряжался на оборудование позиций, шли на работы, кто шел в комендантские службы – сразу заступал на дежурство, ну а кого предполагалось ставить непосредственно в оборону – проходили курс молодого бойца – сколько успеют. Не забыл и про медицину – если военнопленные находились в лагере сравнительно недолго, то есть еще не успели сильно оголодать, то многие оставшиеся в живых обитатели гетто требовали осторожного откармливания – несмотря на подполье и черный рынок, людям пришлось долго голодать – вот командарм и пустил на бульон тысячи куриц, а заодно организовал, точнее – восстановил из местных жителей городские команды, которые занялись восстановлением водопровода и канализации, снабжением населения продуктами, централизованным питанием, водой и так далее.

По городу и за его пределы протянулись десятки километров проводов, и вскоре он был стянут в единый организм потоками сообщений и докладов. А командарм еще запросил две сотни радиостанций – от города на расстояниях до пятидесяти километров он раскинул завесу из танковых засад и мобильных ДРГ на грузовиках, БМП и вездеходах, которые сдерживали подходивших немцев на дальних подступах, пока город окапывался. Благо внезапное освобождение крупного города вызвало у немцев шок, настолько сильный, что они начали бездумно бросать на город любые части, оказавшиеся под рукой – вплоть до рот и даже взводов. С такими мелкими подразделениями справлялись даже свежеиспеченные ДРГ, тем более что в них было много местных партизан, хорошо знавших местность, к тому же в этих группах было как минимум половина и наших бойцов. Так что несколько дней относительно спокойной жизни у нас были – основную проблему представляла танковая дивизия, что преследовала батальон до того, как он вошел в город, но после освобождения Полтавы мы организовали небольшое наступление с основного фронта, так что пока немецкие танкисты были заняты его отражением – ну тут день-два – и они поймут, что наступление было фикцией.

Нам еще помогало то, что немцы уже начинали готовить город к обороне, поэтому работали мы не совсем уж на пустом месте, особенно на северном фасе, который немцы начали оборудовать первым в расчете что прежде всего оттуда и последует удар, хотя и на остальных направлениях ими начали сооружаться опорные пункты – город готовили к круговой обороне. Ну и мы продолжили это дело, разве что дополняли уже созданные оборонительные сооружения новыми элементами, а то вдруг где у немцев все-таки еще есть план их обороны, помимо того, что мы обнаружили в городе.

Сам город тоже готовили к обороне – немцы начали, мы продолжили – закладывали кирпичом проемы дверей и окон, делали амбразуры, ставили доты, чтобы простреливать улицы – ведь не каждый дом еще и подойдет для обороны, надо, чтобы от него просматривался хоть какой-то кусок улицы, площади, сквера, а то бывает идет улица шириной метров десять-пятнадцать, дома стоят сплошняком, окнами друг в друга, и стрелять по тем, кто продвигается по улицам, можно только когда они проходят мимо дома – а это обычно уже поздно, это уже летят в окна гранаты, выламываются двери – для таких-то улиц и надо делать выносные доты и баррикады, из которых можно будет простреливать вдоль, ну а оборона в самих домах – это только для того, чтобы через них не обошли саму точку обороны.

За городом же шла еще более грандиозная работа. Чтобы обезопасить город от обстрелов, надо держать немецкие орудия на расстоянии минимум десять километров, а лучше пятнадцать – тогда и самые дальнобойные орудия до него не достанут, ну если только приблизятся к фронту менее чем на пять километров – так там их и минометами можно давить. На такие дистанции мы и ориентировались.

При радиусе обороны 10–15 километров общий обвод обороны составлял 60 километров. Тридцать тысяч человек, взяв лопаты, за три часа выкопали и оборудовали по два погонных метра окопов каждый. Затем отошли на сто-двести метров – как военные провесили колышками линии окопов – и оборудовали следующую линию – небольшое удаление второй линии от первой позволяло вести из нее стрельбу по немцам, которые приблизятся к первой линии. К вечеру – еще одну, отстоящую также на двести метров, и ночью – еще одну, на таком же удалении – эти траншеи предназначались прежде всего для размещения резервов и их скрытого маневра при бое за две первые траншеи – на таких дистанциях можно быстро подойти в первые траншеи, поддержать огнем вторую. При этом вторая и последующие траншеи уже гарантированно не попадают в эллипс рассеивания артогня по первой траншее – немцам придется менять прицел и вести пристрелку на новую дальность, но, вместе с тем, удаление траншей не позволяет немцам вести артиллерийский огонь по следующей траншее без риска задеть свою пехоту, наступающую на предыдущую траншею или уже ведущую за нее бой, так что следующая траншея может безопасно поддержать огнем предыдущую.

На следующий день все повторилось. И на следующий. И на следующий.

Разве что начиная со второго дня половина работников стала навешивать на прокопанные сплошные линии траншей взводные опорные пункты, куда будут отходить взводы в случае прорыва немцев через их позиции, увязывать их траншеями в ротные опорные пункты, и уже их – в батальонные узлы обороны – немцы только начинали эту работу, особенно на западных и восточных обводах, а с юга даже не приступали.

Повсюду готовились позиции для минометов и пулеметов – мы захватили в Полтаве более трех сотен минометов и десятки тысяч мин, так что пострелять было из чего – около сотни минометов мы приспосабливали к обороне – практически в каждом пехотном взводе был миномет калибра 81 миллиметр. И еще по шесть пулеметов – половина наших, половина – немецких. Ух, постреляем…! Наблюдательные пункты, пункты управления секторов, тыловой пункт управления – комбат и его подчиненные шпарили по методичке, составленной для командиров среднего и высшего звена. Хорошо хоть не предполагалось наступать, поэтому можно было не заботиться о последовательности перемещения наблюдательных и командных пунктов – запасные-то, как и порядок отхода на них в случае прорыва немцев – это мы, конечно же, готовили.

И в дальнейшем уже войска дополняли эту систему траншей выносными позициями для флангового огня, ступеньками и лестницами для быстрого выхода наверх, перекидными мостиками для пропуска поверху контратакующих подразделений, плетнями, которые бы максировали отдельные участки и амбразуры от наблюдения – боец защищает не свой окоп, а местность вокруг, соответственно, ее надо как следует оборудовать, чтобы по ней скрытно перемещаться, и окоп – лишь часть этого оборудования, пусть и основная.

В итоге от внешнего обвода к городу шли пять оборонительных линий по три-четыре сплошные траншеи каждая, и на первых двух были оборудованы взводные и ротные опорные пункты, а на первой они были уже увязаны в батальонные узлы обороны, так что работ еще хватало, но нам было где встретить врага. Правда, удаление между первой и второй линиями позволяло части немецкой артиллерии вести огонь без перемещения на новые позиции – они бы доставали, пусть и на пределе возможностей. Но как минимум половине артиллерии все-равно пришлось бы переместиться вперед – а это минимум три часа потерянного времени. А уж о необходимости тратить время на наблюдение и разведку последующих линий обороны и говорить не приходится – а это снова потеря времени. Причем все эти траншеи соединялись ходами сообщения, пересекались отсечными и дополнялись ложными траншеями, которые отличить с воздуха от настоящих было очень сложно, так что немцам придется учитывать и их в своих расчетах атак – тратить снаряды, бомбы, выделять наряд сил на их захват – "легким" движением лопат немецкие усилия распыляются на большее количество объектов, чем требуется на самом деле. Отсечные траншеи рылись наискосок относительно основных линий обороны и предназначались для того, чтобы остановить распространение прорвавшегося противника вбок, а также для флангового огня либо контратак – в них можно быстро перебросить подразделения, которые и охватят фланг наступающих – не только сбоку, и но и спереди-сзади.

Сооружались укрытия и для техники. Были оборудованы километры путей скрытного прохода – прежде всего прячась за скатами холмов, перелесками, по дну балок, загаченных жердями и бревнами. Две тысячи подготовленных площадок для пулеметов и СПГ, десятки окопов для техники, минометных позиций. И дополнительно – прежде всего на танкоопасных направлениях – копались противотанковые ямы, рвы, контрэскарпы – все, чтобы заставить немецкие танки начать поиски обходных путей, повернуть борт к позициям артиллерии и самоходок, танков и БМП. И получить свое.

Жратвы было море, поэтому кормили работников на убой – все-равно не прокормим всю ту скотину, что немцы согнали для отправки в Германию и своим войскам, да и с округи местные жители пригнали еще столько же – "Чем отдавать немцу, лучше пусть Мир поест досыта". Котлов для готовки не хватало – их вертели на местных заводах из листового железа, еду и воду развозили по позициям в деревянных бочках, обложенных соломой, чтобы дольше были горячими. Одну такую "бочку" раздолбал незадачливый немецкий летчик, его сбили зениткой, а работники почти до смерти забили черенками от лопат – подоспевшие дружинники вытащили уже полуживое тело, которое сдали медикам – может, вытянут, а нет – так хоть потренируются, пока есть время. Посуды не хватало – ели по очереди.

А пока копали следующие линии, в первых уже обживались бойцы – обустраивали бойницы, брустверы, обкладывали их дерном и масксетью, делали ниши для боеприпасов, лисьи норы, чтобы пережидать обстрелы и бомбежки, ямы дзотов обшивали бревнами и досками, клали несколько накатов бревен. Ставили километры колючки, закапывали десятки тысяч мин – спасибо немцу. Уже на четвертый день на расстоянии в пять-десять километров от города вся местность начинала представлять собой сплошную оборонительную позицию.

В оборону помимо нашей техники встраивали также трофеи – как немецкие зенитки, так и десяток Тигров, что немцы начали сгружать с железнодорожных платформ да так и не успели – спустили пока только два Тигра и на одном начали менять транспортные – более узкие – гусеницы на нормальные, более широкие, на которых этой махине можно хоть как-то передвигаться по бездорожью. Так что более тридцати дополнительных стволов калибра 88 миллиметров теперь будут стрелять по своим создателям – с учетом этих стволов плотность ПТО выходила как раз по два-три ствола на километр обороны вокруг города. И это только "нормальной" ПТО, к ней еще добавлялись по шесть орудий БМП и почти двадцать гранатометов и СПГ. Так что была надежда не допустить немецкие танки до города и аэродрома, причем от последнего надо бы держать фронт километров на пять минимум, чтобы немцы, установив свои гаубицы даже на пару километров вглубь своей территории, стреляли бы на приличных для большинства орудий дальности – тут важен прежде всего повышающийся разброс. А если еще удастся не прощелкать арткорректировщиков – что наземных, что воздушных – они будут стрелять к тому же вслепую, по квадратам. Конечно, что-то повредят, но ущерб будет гораздо меньше. На всякий случай мы начали готовить еще одну полосу, ближе к городу – без авиатранспорта нас задавят.

Немец не шел. Ну а тогда может вон тама немного выдвинем вперед…? как при Петре… – и стали выдвигаться вперед новые позиции, которые, как зубья, расчленяли слитный фронт на ряд отдельных участков для атаки. Даже назвали их не опорными пунктами, чем они по факту и были, а редутами. А историки позднее окрестят эти события "Вторая Полтавская битва".


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю