Текст книги "Последнее дело Громова (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

В дверь снова постучали.

– Войдите.

– Господин Торбин? – прозвучал вежливый женский голос, а затем в дверном проеме образовалась девушка в костюме горничной. – Проследуйте за мной, будьте добры. Ваши апартаменты подготовлены.

Мы переглянулись и, честно говоря, это было почти что спасение. Крайне рад, что для дварфа нашли койко-место отдельно от моего и без того небольшого номера. Не скажу, что мне его компания неприятна, но отдыхать я люблю либо в женской компании в своем номере, либо один.

Торбин подхватил свою двустволку, закинул рюкзак на плечо, кивнул мне и вышел вслед за горничной.

Оставшись в долгожданном одиночестве, я подошел к двери и повернул внутреннюю защелку. Затем подошел к кровати и с наслаждением лег на покрывало, вытянув гудящие ноги.

Некоторое время я просто смотрел в белый потолок, наслаждаясь тишиной, а затем повернул голову в сторону угла, где лежал закрытый рюкзак Шаи.

Время пришло.

– Ну что вы, две злыдни бумажные, уже в курсе всего, что происходит наверху? – негромко спросил я вслух, обращаясь к рюкзаку.

В ту же долю секунды моя черепная коробка едва не треснула по швам от возмущенного ментального крика.

– В курсе ли мы⁈ – гаркнули оба гримуара в абсолютный, идеальный унисон.

– Нет, ты слышал его⁈ – тут же возмущенно продолжил эльфмуар, обращаясь к моему первому букварю. – Он нас на неделю запирает в темном столе, где мы глотаем пыль, пока мир катится в бездну, а теперь лежит на мягкой перине и спрашивает, В КУРСЕ ЛИ МЫ⁈

Глава 14

– Во-первых, здесь ни хрена не перина, а обычная кровать с матрасом, – спокойно, но с расстановкой осадил я этот бумажный хор. – А во-вторых, что за тон? Что вы устроили галдеж, как бабки базарные с первых секунд, а? Я вас спрашиваю! А ну, ша, на полтона ниже. Оба.

Я выждал пару секунд, пока в голове уляжется фантомное возмущенное эхо.

– А теперь давайте начнем с самого начала. Что вам известно?

– Что мир погряз в пучину горя и страданий! – выдал эльфмуар таким напыщенным и трагичным голосом, словно находился не в рюкзаке в углу комнаты, а вещал с подмостков Большого театра. – Небеса рухнули на землю, и теперь всяк, кто вдохнул небесной пыли, станет безумцем.

– Замечательно, – ехидно хмыкнул я. – Значит, раз ты так уверенно и с выражением разглагольствуешь, то прекрасно знаешь, в чем кроется причина и как от этой дряни избавиться. Верно?

В эфире возникла заминка. Вся театральность моментально испарилась из тона древнего артефакта.

– Нет, – буркнул эльфмуар уже более обыденно. – Я понятия не имею, что происходит, кроме того факта, что это похоже на глобальный катаклизм, который хоть и имеет дурные последствия, но явно не станет концом для всех людей в мире. Скорее напоминает…

– Чистку, —подобрал слово гримуар, перехватывая инициативу.

Чистку… Вот как, значит.

Я закинул руки за голову и уставился в белый потолок бункера. То есть планета действительно, когда доходит до какого-то критического предела – скажем, по количеству населения или магов – решает провести генеральную уборку? Очистить саму себя от всяких расплодившихся паразитов? Напоминало чистку собаки от разного рода паразитов.

Как по мне, с точки зрения логики и медицинской науки – это звучало абсолютно дико. Планета всего лишь кусок камня с магмой внутри, а не мыслящий макроорганизм с собственной иммунной системой. Вряд ли это действительно так.

Но… но если задуматься. Почему это треклятое эльфийское предсказание было завязано именно на мне? А то, что оно было связано со мной уже точно стопроцентный и неоспоримый факт. Во всем мире больше нет ни единого человека с «чужой сутью», чей бы родной брат вдруг слезно просил прощения прямо перед тем, как небо изменило цвет и начало сыпать на головы целый ворох проблем в буквальном и переносном смысле. И как ни крути, с какой стороны не рассматривай, а я действительно идеально подходил под описание пророчества.

Но почему? Этот вопрос сверлил череп и не давал мне покоя. Как бы я ни пытался прикинуть хоть какие-то причинно-следственные связи, я их в упор не находил. Ну нет ни единой логической зацепки между переселением души убитого судмедэксперта в тело провинциального аристократа, родственными конфликтами семьи Громовых и глобальной атмосферной аномалией!

Однако если это предсказание существует, поскольку я сам слышал его из уст лесного эльфа Сундраила, значит, кто-то его придумал. А если придумал, то этот кто-то ясно видел взаимосвязь еще многие сотни, а то и тысячи лет назад. Тот, кто создал эти строки, знал механику процесса.

Что ж… Надеюсь, рано или поздно я смогу добраться до первоисточника и разузнать детали, потому что я в таком случае до конца жизни спокойно спать не смогу.

– Ладно, мыслители, сидите тихо и не отсвечивайте. Я скоро, – бросил я книгам в рюкзак, прерывая связь.

Сил вести с ними дальнейшие философские дискуссии у меня просто не осталось. Поднявшись с кровати, я вышел из комнаты и направился по коридорам комплекса в сторону столовой.

Желудок уже давно напоминал о себе приглушенным урчанием. Дежурный ужин прошел без изысков, но оказался сытным: суп, кусок запеченного мяса и кружка горячего чая. В просторном зале было немноголюдно. Редкие офицеры и технические сотрудники, что попадались на глаза, ели молча, уткнувшись в свои подносы и явно переваривали каждый свои новые рабочие задачи.

На мгновение я задумался о том, а как там мои крымские коллеги? Что стало с Викторией, с Димкой Дубовым и Марией Елизаровой? Поддавшись порыву, я вытащил телефон и открыл наш чат, в котором… не было ни единого сообщения.

С тех пор, как я уехал из санатория, а ребята купили билеты, дождавшись выписки Виктории, уехали домой.

Я написал: «ребят, вы как там? Вы не дышали этой дрянью? Успели спрятаться?».

Глянув на профили, увидел, что у каждого был статус «офлайн», но, увы, не указано время последнего визита приложения. Занервничал ли я? Немного да, но что я сейчас мог сделать? Снова напрягать имперские власти, чтобы они кинулись искать «моих добрых крымских приятелей»? Я и без того уже, мягко говоря, наглею, так что лишний раз провоцировать не буду. Да и что изменится? Если они уже надышались, то я лишь получу узнаю, что они заражены, а если нет, то… то очень хотелось бы верить, что они не попали под поражение и теперь смогут спокойно передвигаться.

И в голове возник второй вопрос: я отдохнул, а значит мог бы попробовать разобраться с заразой при помощи своей силы. Ведь мог бы? Да конечно бы мог! С девушками не стал, потому что я был после боя и ничего серьезного бы не вышло изменить или очистить. Я когда Лизавету спасал от банальной аллергической реакции, едва ласты не склеил, а тут нечто неизвестное.

Надо будет озвучить эту мысль императору, пока мы не улетели и получить хотя бы одного подопытного, чтобы глянуть на заразу. Хотя внутри все равно было глубокое убеждение, что даже такой человек как я, без преуменьшения, уникальный в своем роде, будет тут бессилен.

Покончив с едой, я быстрым шагом направился в санитарный блок, где принял душ и затем, вернувшись в комнату, просто упал на подушку и мгновенно потерял сознание.

Утром я проснулся за полчаса до будильника. Глаза открылись сами собой, и мозг мгновенно перешел в рабочий режим. Организм за эти дни, кажется, адаптировался к постоянному фоновому стрессу и научился выжимать максимум восстановления за минимальное время.

Ясное дело, что это лишь временный эффект, потому что при таком постоянном стрессе и нагрузке я могу ощущать себя, как это говорится «в целом норм», но как медик я прекрасно отдавал себе отчет, что ни к чему хорошему это не приведет.

Бывали у меня «пациенты», которые в сорок лет схлопотали инсульт, потому что работали на износ, считая, что у них все «норм».

Я сбросил одеяло, быстро оделся в предоставленный темно-синий костюм, который успел оценить еще вчера, и плеснул в лицо холодной водой у раковины. До запланированного старта оставалось еще прилично времени, в комнате сидеть не хотелось, да и мои «бумажные сожители» в рюкзаке пока благоразумно помалкивали, не требуя внимания.

Решив немного размять ноги и прояснить мысли, я вышел в коридор. Бункер в этот ранний час казался вымершим и только где-негде было слышно чьи-то отдаленные одинокие шаги.

Я свернул за угол, направляясь в сторону технического сектора, когда заметил идущего навстречу человека.

В пустом коридоре, с папкой каких-то бумаг в руках, шел Император Федор II. Один. Без взвода личной охраны, без суетящихся секретарей и адъютантов с планшетами. Он шагал размеренно, о чем-то напряженно размышляя, и выглядел сейчас не как самодержец необъятной Империи, а как уставший руководитель крупной корпорации, который задержался в офисе до утра.

Мой внутренний параноик на секунду поднял голову. Увидеть первое лицо государства – вот так, просто прогуливающимся по коридору в полном одиночестве… что-то странное и непривычно, должен признаться.

С другой стороны, если логически рассудить, мы находимся в объекте с наивысшим уровнем допуска. Случайных людей здесь нет по определению, каждый техник и связист проверен безопасниками Белозерова до седьмого колена. И, видимо, поскольку здесь все «свои», Федор Годунов прекрасно это понимая, позволял себе хотя бы под землей обходиться без неотступного конвоя.

– Доброе утро, Ваше Величество, – произнес я, когда мы поравнялись.

Император остановился, чуть моргнул, выныривая из своих мыслей, и перевел на меня взгляд.

– А, Виктор Андреевич. Доброе утро, – он кивнул. – Не спится?

– Организм уже перестроился, – я чуть пожал плечами. – Раз уж мы встретились, Ваше Величество, я бы хотел озвучить одну мысль.

Федор II слегка повернулся ко мне корпусом, показывая, что готов слушать.

– Я хочу попробовать применить свои силы, чтобы проанализировать эту «болезнь», – прямо сказал я, глядя ему в глаза. – Медицина говорит о разрушении нейронных связей, но поскольку мы с вами понимаем, что любое физическое проявление болезни отражается на душе заболевшего, то я могу с этим что-то сделать. Что если я смогу заглянуть внутрь пораженного человека и изучить каналы психеи в динамике? Быть может, я пойму механику процесса и это станет полезно как для врачей, так и остальных! Мне нужен подопытный.

Император выслушал меня, не перебивая, но на его лице не появилось энтузиазма.

– Идея здравая, граф, и мы обязательно ее реализуем, – ответил монарх, не меняясь в лице. – Но прямо сейчас у нас поблизости нет ни одного зараженного в нужной стадии. Те изоляторы, куда доставляют буйных, находятся на поверхности, вне периметра этого объекта. А вытаскивать вас сейчас наружу ради одного эксперимента, когда логистика отправления уже запущена, поймите меня правильно, нерационально.

Он посмотрел на часы.

– Вам уже готовят самолет. Вылетите в сторону Кавказа, там пересядете на вертолет и отправитесь к дварфийской крепости. График плотный, Виктор Андреевич, – отметил он

Ну… я как бы и не говорил, что мне он нужен прямо сейчас, однако спорить не стал.

– Ясно, – кивнул я. – Тогда прошу, чтобы у меня была возможность после нашего возвращения из дварфийской крепости посмотреть на кого-нибудь из пораженных. Если мы собираемся лечить это, мне нужно понимать, с чем я имею дело на своем уровне.

Федор II коротко усмехнулся.

– Добро, граф. Я распоряжусь, – ответил Император. – Постараюсь подобрать вам кого-нибудь адекватного, чтобы вам ухо не откусили или глаза не выцарапали, пока вы там будете «колдовать».

– Премного благодарен, Ваше Величество.

– Потихоньку собирайтесь, завтракайте, – Император сделал шаг дальше по коридору. – И вместе с Торбиным отправляйтесь в сторону выхода из бункера. Удачи вам на Кавказе, Виктор.

Мы разошлись. Я зашел в столовую, которая только начала наполняться ранними пташками из ночных смен. Есть особо не хотелось, но я заставил себя проглотить омлет с ветчиной и кофе, потому что путь предстоял долгий, а вот пустят ли нас к себе дварфы и дадут ли еды – вопрос открытый.

Вернувшись в комнату, я проверил телефон, в котором не было ни одного нового сообщения, застегнул куртку и двинулся к выходу. В коридоре меня уже ждал Торбин. Дварф выглядел мрачнее грозовой тучи, свой брезентовый рюкзак он перекинул через одно плечо, а двустволку зачехлил, но держал так, чтобы при необходимости смог достать оружие за пару секунд.

– Идем? – спросил он.

– А куда ж нам деваться-то с подводной лодки? – ответил я.

Мы молча прошли по длинным переходам комплекса к зоне транспортных шлюзов. Там, у ворот, отделяющих жилые сектора от лифтов на поверхность, нас встретила Шая.

Эльфийка стояла, опираясь спиной на стену. Она была одета в стандартный черный костюм с белой рубахой и держала планшет в руках, явно намекая на то, что от работы она оторвалась буквально на пару минут.

Заметив нас, Шая отлипла от стены и шагнула навстречу. Ее лицо было серьезным, но во взгляде читалась легкая тревога, которую она мастерски пыталась скрывать. Но за столько-то времени нашего общения… меня уже просто так не проведешь.

– Выдвигаетесь? – спросила она.

– Да, транспорт уже ждет, – ответил я, останавливаясь напротив.

Она кивнула, переведя взгляд на дварфа.

– Желаю удачи, Торбин. Надеюсь, ваши старейшины окажутся благоразумнее моих лесных сородичей.

– А уж я-то как надеюсь… – буркнул хозяин таверны, крепко пожимая протянутую ею руку.

Шая снова посмотрела на меня.

– Я буду на связи, – сказала она. – Как только войдете в их радиус или если что-то пойдет не так, сразу дай знать. Хотела бы я поехать с вами, подстраховать, но у меня и без того куча работы здесь. Каналы с западными военными округами трещат по швам, нужно координировать вывоз выживших.

Я внимательно посмотрел на нее, и тут в голове щелкнула одна деталь.

– А где Нандор, к слову? – удивился я. – Я его с момента нашего возвращения в Москву ни разу не видел.

Шая повела плечом, и этот жест показался мне немного наигранным.

– Сказал, что Шувалов с Императором ему дали особое поручение.

Я скрестил руки на груди, слегка нахмурившись.

– И что, даже никаких деталей сестре не рассказал?

Она усмехнулась.

– Мы часто так делаем для общего блага. Специфика службы, Виктор. Меньше знаешь – крепче спишь. Ладно, в добрый путь.

Шая сделала шаг вперед. Не обращая внимания на переминающегося рядом Торбина и дежуривших у шлюза охранников, она положила ладони мне на грудь, поднялась на носочки и коротко, но крепко поцеловала меня в губы.

– Разрули там все, – прошептала она, отстраняясь.

– Постараюсь, – ответил я.

Створки шлюза разъехались в стороны, и мы с Торбиным зашли в кабину грузового лифта. Нажав на кнопку, стали подниматься.

В гараже нас уже ждал неприметный черный микроавтобус с тонированными стеклами. Водитель из СБРИ молча завел двигатель, и мы покатили по пустынным улицам столицы в сторону частного правительственного аэродрома.

Москва за окном выглядела сюрреалистично. Небо уже вернуло свой нормальный осенний цвет, никаких чернильных бездн и красных молний, но последствия были налицо. Редкие патрули жандармерии в респираторах проверяли документы у не менее редких прохожих; брошенная техника стояла у обочин, а фасады зданий были покрыты слоем серой пыли, потерявшей свое опасное свечение, но не потерявшей свойств.

На аэродроме нас пересадили в компактный бизнес-джет. В отличие от тряского транспортника АН-12, этот полет прошел в абсолютной тишине и комфорте. Торбин почти сразу откинул спинку кресла и захрапел, надвинув кепку на лицо, а я просто смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу облака, стараясь ни о чем не думать.

Через два часа самолет пошел на снижение. Мы приземлились на частной взлетно-посадочной полосе где-то в предгорьях Кавказа, вокруг возвышались покрытые густым лесом склоны.

У самого края бетонки, поднимая тучи сухой хвои и пыли, уже вращал лопастями тяжелый армейский вертолет, напоминавший мне Ми-8.

Мы забрались в десантный отсек, надели звукоизолирующие наушники с микрофонами, и машина, тяжело оторвавшись от земли, легла на курс.

Горы Кавказа с высоты птичьего полета выглядели величественно. Острые скалистые пики прорезали серые облака, внизу тянулись глубокие ущелья, покрытые реликтовым лесом. Вертолет шел довольно низко, огибая склоны и придерживаясь русел высохших рек.

– Долго еще? – спросил я в микрофон, глядя на сидящего напротив дварфа.

Торбин смотрел в круглый иллюминатор, оценивая рельеф.

– Подлетаем, – ответил дварф. – Вон за тем хребтом начинается ущелье. Врата Торна в самом конце, у подножия Багровой скалы. Отсюда минут десять лету.

Вертолет заложил крутой вираж, переваливая через каменный гребень, и начал плавно снижаться, входя в широкое каменное ущелье. Склоны здесь были отвесными, почти лишенными растительности.

Я придвинулся к иллюминатору, пытаясь разглядеть, как выглядит вход в легендарный подземный город, ожидал увидеть колоссальные каменные створки с выбитыми на них рунами, статуи стражей или что-то в этом духе.

Пилот вертолета сбросил скорость, машина зависла, медленно продвигаясь вперед.

Торбин, не отрывая взгляда от стекла, внезапно напрягся, а его пальцы с силой сжали пластиковый край иллюминатора.

Я проследил за его взглядом, направленным вниз, на небольшое каменное плато перед основанием горы, где, по идее, должен был находиться вход в Торн.

Там не было никаких торжественных встреч.

На сером камне мельтешили десятки десятков перемещающихся точек.

Торбин припал к окну вертолета и смотрел вниз.

– Каменная борода… – вымолвил он. – Да что ж там такое творится-то…

Глава 15

Я перегнулся через сиденье, чтобы посмотреть вниз. На первый взгляд казалось, что у подножия отвесной скалы копошатся муравьи, но стоило пилоту заложить вираж и сбросить высоту, как мы увидели то, чего явно не хотелось бы.

Врата в подземный город Торн представляли собой исполинские створки, вытесанные из камня, которые сейчас были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропускать внутрь бегущих со стороны леса отставших, а на самом каменистом плато перед ними кипела жесточайшая рубка.

Дварфы, закованные в кольчуги и тяжелые пластинчатые доспехи, выстроили перед входом плотный заслон, орудуя ростовыми щитами, двуручными секирами и короткими топорами.

Чего-чего я не ожидал увидеть, так это оружие средневековой эпохи в нашей современности, когда отряд из ста таких наемников смогли бы разнести десяток солдат с пулеметами.

Но последующим для меня шоком стало то, что черные твари, с которыми я успел познакомиться у эльфийских лесов, добрались до Торна и теперь лезли из предгорных лесов в сторону ворот, нагоняя бегущих коротышек.

Диссонанс, возникший в голове от увиденного в бою, мгновенно меня ввел в ступор. Я отчетливо помнил, как пули имперского спецназа просто прошивали созданий насквозь, не нанося никакого урона. Разорванный туман мгновенно срастался, пока я не начал выбивать из них дух концентрированными зарядами психеи. Но здесь…

Дварфский топор с размаху врезался в черную тварь, отсекая ей конечность. Существо беззвучно взвилось и осыпалось на камни хлопьями пепла. Удар щитом сминал другого монстра, заставляя его отшатнуться, словно тот получил физический урон, а в следующую секунду другой дварф двуручной секирой переполовинил тварь, да так, что в земле там, куда приземлился топор, остался ров.

– Торбин, что это значит? – обратился я к дварфу, не скрывая недоумения. – Почему твари не срастаются обратно от удара обычным топором?

Дварф оторвался от стекла и посмотрел на меня с не меньшим замешательством.

– Без понятия, Виктор, – ответил он. – Я знаю не больше твоего.

В наушниках раздался голос вперемешку с треском статики связи.

– Крепость, прием. Вызывает борт «Ястреб», – заговорил капитан вертолета. – Запрашиваю разрешение на посадку, прием.

Сквозь помехи прорвались отдаленные звуки лязга металла, надрывные крики и тяжелое дыхание.

– ДА КАКАЯ В КАМЕННЫЙ УДЪ ПОСАДКА, ГА⁈ – рявкнул говоривший в динамиках так, словно не сидел в аппаратной, а стоял в первом ряду обороны. – У НАС ТУТ КУРВИНЫ СЫНЫ ЛЕЗУТ СО ВСЕХ ЩЕЛЕЙ, А НАМ СВОИХ ЕЩЕ ПРИНИМАТЬ НАДОСТЬ! ОТВАЛИ!

– Посадка не подтверждена, кружим над квадратом, – спокойно констатировал пилот, привыкший к нештатным ситуациям, и потянул ручку на себя, уводя тяжелую машину в безопасный вираж над плато.

Я продолжал смотреть вниз, где шеренга защитников медленно, но неумолимо пятилась к вратам под натиском черной волны. Если дело пойдет так и дальше, их просто задавят числом, не позволив закрыть створки.

– Капитан, – я нажал тангенту микрофона. – Задай вопрос, почему их топоры режут тварей.

Пилот, до этого спокойно управлявший вертолетом, на секунду повернул ко мне голову и сквозь стекло гермошлема на его лице виднелось неподдельное непонимание.

– Не совсем понял, – ответил он.

– Обратись к крепости и спроси, почему их оружие убивает тварей! – повторил я снова. – Скажи, что мы хотим помочь! Или выведи меня на их частоту, я сам задам вопросы!

Капитан слегка флегматично пожал плечами, словно слушать требования всяких графей с их идиотскими запросами ему также привычно и настолько лень уточнять, что проще сделать и не вникать, чем вникнуть и пожалеть.

Снова щелчок.

– Крепость, ответьте борту…

– ДА! АЛЁ⁈ ГОВОРИТЕ КТО ТАМ! – снова ворвался в эфир разъяренный бас.

– Говорит Громов, – перехватил я канал, опустив все лишние регалии и титулы. Графское достоинство сейчас было бы воспринято как издевательство. – Я маг ранга S, владею магией душ и управлением психеей. Объясните, как работает ваше холодное оружие, я хочу помочь! Я знаю, что обычный свинец этих тварей не берет, но вижу, что ваши топоры отлично с этим справляются!

Говоривший на секунду замолк.

– ИХ КОВАЛИ СТАРЫЕ МАСТЕРА! – наконец крикнул дварф, стараясь перекричать фоновый шум. – КАЖДЫЙ ТОПОР ИМЕЕТ ГРАВИРОВКУ С РУНАМИ И СИГИЛЯМИ!

Обрывистыми фразами он выдал суть, что старые кузнецы вместе с дварфийскими магами душ в процессе ковки вбивали частицу психеи в структуру металла, запирая энергию в рунических печатях. Такое оружие никогда не ржавело, весило больше обычного и предназначалось сугубо для защиты крепости от аномалий.

– У вас все, Громов⁈ – рявкнул он напоследок.

– Да. Если мы поможем отбить атаку, вы нас впустите?

– Ха! – зло гаркнул диспетчер. – Хотел бы я это видеть!

Больше он ничего говорить не стал, просто оборвав связь.

Я откинулся на спинку сиденья. Значит оружие дварфов работало как носитель, где металл выступал проводником для запертой внутри энергии души, и именно эта энергия при контакте разрушала структуру тварей.

Словно серебряный клинок у Геральта, который предназначался только для чудовищ. Стальной сердечник, но серебряная окантовка.

Значит, мне нужно напитать пули нашей огневой поддержки.

Идея вспыхнула мгновенно, но тут же столкнулась с математикой. Бортовой пулемет вертолета имеет скорострельность около шестисот пятидесяти выстрелов в минуту. Это почти одиннадцать пуль в секунду. Пытаться ухватить и пропитать психеей каждый вылетающий кусок свинца на такой скорости равносильно самоубийству. Мозг вскипит от потери концентрации, а резерв, который и без того находился не в лучшем состоянии после боя в стратосфере, обнулится за десяток секунд.

Мне нужно было выдумать что-нибудь малозатратное и простое. Как там говорится? Все гениальное просто? Вот и сейчас нужно было именно такое решение.

Достаточно просто смазать пулю, нанеся микроскопический слой энергии на поверхность, словно яд на острие дротика.

Мой взгляд упал на длинный ствол пулемета, закрепленного на поворотной турели в проеме боковой двери. Бортстрелок стоял рядом, контролируя сектор, но без приказа огонь не открывал.

Как…

Как что⁈

Что мне это напоминает, раздери его черти.

Как мыльный пузырь.

Точно!

Если натянуть на самый край дульного тормоза-компенсатора тончайшую энергетическую мембрану из психеи, то пуля, проходя сквозь эту плоскость, сама будет собирать на себя необходимый заряд. Минимальный расход энергии при максимальной скорострельности.

Но сработает ли это на практике?

– Капитан, – скомандовал я. – Снижаемся до бреющего полета. Зайдем вдоль кромки леса, будем прореживать тварей.

– Принято, снижаемся, – без лишних вопросов отозвался пилот, меняя шаг винта. Вертолет накренился и пошел вниз.

Я отстегнул ремни и подошел к проему двери, встав рядом с бортстрелком. Ветер хлестал в лицо, трепля волосы и одежду.

Положив руку на безопасное место на пулемете, где мне не откусил несколько пальцев затвором и не обожжет, я закрыл глаза и потянулся к источнику. В отличие от тяжеловесной «Второй Кожи», которой я окутывал самолет, сейчас требовалась ювелирная точность.

Сконцентрировав волю, я выпустил тонкий луч психеи и закрепил его прямо на металле дульного среза, затем выровнял по краям, создавая невидимую для обычного глаза пленку.

– Готов, – коротко бросил я.

– Боевой курс, – подтвердил пилот.

Вертолет пронесся всего в паре десятков метров над полем боя. Черная волна тварей, выливающаяся из леса, оказалась прямо по курсу.

– Огонь! – скомандовал я бортстрелку.

Др-др-др-др-др!

Тяжелый пулемет затарахтел, выплевывая длинную очередь. Трассеры яркими пунктирами понеслись вниз.

Свинец, проходя через мембрану, пробивал тела теней не насквозь и каждое попадание сопровождалось вспышкой. Черные создания, получившие порцию психеи, разрывались на куски и видя, что их тела не срастаются, либо начинали ретироваться, либо разорванные в клочья, осыпались пеплом.

Длинная очередь прошила наступающие ряды, как коса, сметая тварей одну за другой.

Я чувствовал, как с каждым выстрелом пулемет вытягивает из меня крошечную каплю энергии. Что ж, вполне сносно. Контролировать процесс удавалось, но я вновь задумался о том, что мне катастрофически не хватает какой-нибудь дополнительной «батарейки», от которой в особый час нужды я мог бы запитаться.

– Разворот, заходим на второй круг! – крикнул пилот, закладывая вираж над ущельем.

Мы сделали еще один заход. Пулемет продолжал тарахтеть, отправляя в толпу монстров десятки заряженных пуль. Твари, осознав, что угроза сверху уничтожает их быстрее, чем они успевают наступать, кинулись обратно под сень густых деревьев, укрываясь от губительного свинца.

Дварфы внизу, опираясь на щиты и секиры, поднимали оружие вверх. Сквозь рокот винтов доносились одобрительные крики, свист и улюлюканье. Бой с нашим участием длился не дольше пяти минут, но этого хватило, чтобы полностью переломить ситуацию на плато.

Бортстрелок отпустил гашетки, а я втянул остатки энергетической мембраны обратно. Руки слегка дрожали от напряжения, а в висках пульсировала тупая боль, но задача была выполнена.

– Крепость, это борт «Ястреб», – голос пилота в наушниках звучал куда более бодро. – Повторяю запрос на посадку.

Динамик снова затрещал. Но в этот раз вместо ругани в эфир ворвался искренний хохот.

– А как же! Ха-ха-ха! – прогремел голос диспетчера, в котором теперь отчетливо слышалось уважение. – Даю добро, садитесь, имперский вертолет!

Шасси вертолета коснулись каменного плато, слегка спружинив на амортизаторах. Рев турбин начал плавно сходить на нет, а лопасти, замедляясь, продолжали гнать по камням сухую пыль и черный пепел, оставшийся от уничтоженных тварей.

Бортстрелок откинул боковую дверь, и мы с Торбиным, сопровождаемые пилотом и остальным экипажем, ступили на твердую землю.

Я ожидал чего угодно. Тяжелых взглядов, сухой воинской благодарности, подозрений или сдержанных кивков. В конце концов, мы чужаки, которые только что приземлились у самого порога их закрытого мира.

Но я совершенно забыл, с кем имею дело.

Стоило нам только оказаться снаружи, как толпа закованных в железо, израненных, перепачканных копотью и кровью дварфов взорвалась оглушительным приветствием.

Они заулюлюкали, начали бить обухами секир и топоров по краям щитов, а в следующую секунду передние ряды просто сомкнулись вокруг нас и чьи-то крепкие руки схватили меня за пояс и ноги. Земля внезапно ушла из-под ботинок. Меня, пилотов и даже Торбина с восторженным ором подкинули в воздух.

– Славься! – ревели они, подбрасывая нас вверх. – За Каменный Свод!

Я взлетел на пару метров, машинально раскинув руки, сжался, готовясь к жесткому падению, но внизу меня бережно поймал рук, чтобы тут же подбросить снова.

Скажу честно: я был обескуражен. Больше того – я чувствовал себя откровенным самозванцем. Я летал вверх-вниз над толпой бородатых вояк, которые только что стояли насмерть, плечом к плечу, принимая на себя удары тварей из разломов. Это они рубили монстров в капусту, это они рисковали жизнями и истекали кровью на камнях. А я? Я просто посидел в безопасной кабине вертолета сверху, накинул на ствол пулемета энергетическую мембрану и посмотрел, как свинец делает свое дело. С моей стороны это был абсолютный минимум усилий. Но эти коротышки радовались нашему прибытию так искренне, словно я был самым настоящим героем из древних легенд, который спустился с небес и собственноручно свернул шею дракону.

Наконец, всеобщее ликование немного поутихло и нас аккуратно поставили обратно на каменные плиты. Я поправил съехавший пиджак, отряхиваясь и пытаясь вернуть себе невозмутимый вид, что давалось с трудом.

Толпа дварфов почтительно расступилась, образуя коридор.

От створок крепости, тяжело припадая на правую ногу, к нам направлялся дварф. На его лице красовалась грубая кожаная повязка, скрывающая левый глаз, а правым он буравил нас, что говорится, насквозь.

И стоило ему только приблизиться, как я безошибочно узнал его. Это был именно тот дварф, который совсем недавно отчитывал нашего пилота и посылал куда подальше.

– С какой целью прибыли? – без лишних расшаркиваний спросил одноглазый, остановившись в паре метров от меня.

– Мы с посланием от Императора, – ответил я спокойно, выдерживая его взгляд.

Дварф обвел взглядом нашу делегацию, затем посмотрел на черные пепельные разводы на плато, оставшиеся после пулеметной очереди и, шумно втянув воздух, сказал:

– Пойдемте уж, – он махнул мозолистой рукой в сторону зияющего проема врат. – После такого я просто не имею права вам отказать.

Дварфы-воины быстро закончили оттаскивать своих раненых и собирать брошенное оружие, после чего створки Торна с оглушительным скрежетом поползли навстречу друг другу.

Нас провели внутрь. Пилотов и бортстрелков сразу же отделили в сторону: несколько воинов жестами пригласили их проследовать в боковые коридоры, где, по заверениям хромого, их ждал отдых и горячая еда.

А нас с Торбиным повели в самое чрево горы.

То, что открылось моему взору, заставило на несколько минут забыть обо всех надвигающихся апокалипсисах.