Текст книги "Последнее дело Громова (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

И Алисе внезапно захотелось спать. Так сильно, что она до неприличия громко зевнула. Мышцы рук обмякли, голова показалась неподъемной, словно она несколько дней не спала и вот наконец-то нашла место, где можно передохнуть.

Наверное, во всем виновато вино, пронеслась в сознании вялая мысль. Алкоголь на свежем воздухе после переизбытка эмоций, длительной поездки из столицы и нервного истощения часто дает подобный эффект. Ничего же не случится, если она сейчас прикроет один глаз, правда? Всего на минуту, пока Лидия пошла за бутылкой на кухню. Не будет же ничего страшн…

Мысль так и осталась незаконченной. Мышцы шеи окончательно расслабились, перестав удерживать череп. Подбородок опустился на грудь, а веки сомкнулись. Бокал с остатками вина, который она все еще удерживала в пальцах, выскользнул из рук и упал на пожухлую траву у основания кресла, глухо звякнув.

– Алиса! – воскликнула Лидия, увидев обмякшую в кресле подругу, выходя из дома.

Она резко подалась вперед, бутылка выскользнула из руки, рухнув прямо на серые ступени, разлетевшись на сотни зеленых осколков, но Морозова даже не посмотрела под ноги. Она в несколько быстрых шагов преодолела расстояние до кресла.

– Алиса, что с тобой⁈ – Лидия упала рядом с подругой на колени, не обращая внимания на испорченную ткань брюк. – Алиса! Алиса, очнись! – Лидия повысила голос, встряхнув ее еще раз за отвороты кардигана, но результат оставался нулевым.

Лидия потянулась к лежащему на коленях у Алисы телефону, схватила аппарат и нажала кнопку разблокировки, чтобы вызвать скорую…

…но картинка перед глазами поплыла.

Дисплей телефона стал напоминать светящееся пятно без контуров, будто Лидия выпила не пару бокалов, а целую бутылку.

– Что… происходит? – произнесла девушка, с трудом ворочая пересохшим языком.

Она ощутила, как пальцы самовольно разжимаются, смартфон выскользнул из руки и упал на бетонную плиту рядом с бокалом Алисы.

Но Лидия этого уже не видела, растянувшись на коленях у подруги в сладком сне.

Над двором особняка, искрясь в багровых зарницах небесной аномалии, продолжала бесшумно кружиться и опускаться светящаяся звездная пыль, укрывая фигуры спящих девушек едва заметным покрывалом, будто заботясь, чтобы они не простыли.

Глава 5

Все присутствующие в переговорной неотрывно смотрели на огромный экран. Кадры с наружных камер наблюдения транслировали картину. Прямо в атмосфере белые светящиеся сферы начали взрываться, распадаясь на мириады сияющих частиц. Звездная пыль медленно оседала вниз, укрывая город мерцающим пеленой.

Но проблема заключалась в другом. Мелкая крошка была лишь побочным эффектом. Отчетливо виднелось, как особо крупные, не успевшие полностью рассыпаться куски этих сфер, сохраняя плотность и скорость, стремительно летят к земле.

– Они же… они упадут, – приглушенно произнес граф Шувалов. Министр внутренних дел подался вперед, вцепившись пальцами в край столешницы. На его лице отразилось откровенное оцепенение. – Нужно экстренно объявить, чтобы население спускалось в метро, шло в бомбоубежища!

Император отреагировал мгновенно. Не тратя ни секунды на лишние обсуждения или панику, Федор II нажал тумблер селектора внутренней связи.

– Говорит Император, – жестким голосом произнес монарх. – Немедленно запустить протокол гражданской обороны высшего уровня. По всем центральным телеканалам, радиостанциям, через операторов сотовой связи и системы уличного оповещения – донести информацию об экстренной необходимости спуститься в укрытия, станции метрополитена и подвалы. Тем, у кого такой возможности нет – категорически оставаться в домах. Окна закрыть, заклеить все щели скотчем, влажной тканью и любыми подручными средствами. Систему вентиляции в зданиях отключить. Всю дальнейшую информацию будем предоставлять по правительственным каналам связи. Выполнять!

Связь сухо щелкнула, подтверждая принятие приказа. Буквально через минуту Москва, а следом и вся Империя, должна была услышать завывание сирен.

А я продолжал неотрывно смотреть на экран.

Взрывы в верхних слоях атмосферы продолжались. Камеры переключались, демонстрируя другие регионы, но картинка везде оставалась идентичной. Сияющая крошка оседала на мир. Что это такое? Космическая радиация? Неизвестная магическая аномалия, вызванная эльфийским пророчеством? Пыльца гигантских инопланетных растений? Не хватало нам тут локального «Дня Триффидов» еще, чтобы после этого восстал укроп, петрушка и черемша, разросшись до размеров лошадей и поедая население.

Но главный вопрос до сих пор стучался прямо в центре мозга: что случится с теми, на кого она осядет?

С самого первого момента перерождения все сложности, с которыми приходилось сталкиваться, казались мне преодолимыми, какими бы жуткими они ни были. С вооруженными наемниками можно договориться. Пристали поехавшие фанатики из культа? Не беда, выследим и уничтожим. Даже с доппельгангером получилось совладать, потому что у него были физическая оболочка, и именно поэтому, «если оно кровоточит, значит это можно устранить». С представителями иных рас всегда можно попытаться найти компромисс или сыграть на взаимной выгоде.

Но теперь… теперь я впервые ощутил себя по-настоящему неуверенно. Как поступать с чем-то неодушевленным, что сыплется прямо с неба, и чему неведомы никакие магические ранги и абсолютно побоку всякие уговоры и условия.

– Ваше величество, здесь есть связь с внешним миром? Мне срочно нужно позвонить, – нарушил я повисшую тишину, повернувшись к монарху.

Трое сановников оторвались от экранов и посмотрели на меня так, словно только что услышали откровенную несуразицу. Посреди конца света человек просит позвонить. Но для меня это было принципиально важно. Требовалось убедиться, что Лидия и Алиса находятся в безопасности. Все здесь присутствующие тоже люди, и они же должны меня понять, ведь так? У них же есть семьи, близкие люди…

Но через мгновение все стало ясно как божий день: родственники и семьи находящихся в этой комнате шишек наверняка давным-давно упакованы в аналогичные правительственные бункеры с автономной системой жизнеобеспечения.

– Есть, – немного озадаченно отозвался Федор, слегка нахмурившись. – Зачем тебе?

– Две вещи. Хочу убедиться, что с двумя моими подчиненными все в порядке, и поговорить с одним дварфом.

– Дварфом? – тут же прогремел Белозеров, резко разворачиваясь ко мне. Начальник тайной полиции скривил губы. – На кой ляд нам сейчас сдались дварфы?

– Я не знаю, читали ли вы новости, граф Белозеров, но буквально пару часов назад всем дварфам мира от их гильдий было официально велено «вернуться в родные пенаты», – объяснил я чуть резче, чем позволял регламент общения в подобной компании. – Что, подозреваю, означает только одно – немедленно вернуться в горы, под землю, чтобы уйти на максимальную глубину. А значит, что они что-то знают!

Внутри закипало раздражение и выбивало из равновесия, что простая логическая цепочка дошла до меня быстрее, чем до тех, кто руководит колоссальными структурами целой Империи.

– Была такая информация в оперативных сводках, – сухо парировал Шувалов, ожидаемо вставая на защиту коллеги по силовому блоку. Он поправил очки, блеснув стеклами в свете ламп. – Но с чего вы вообще взяли, что ваша догадка имеет реальное основание?

– А как еще можно трактовать фразу «вернуться в родные пенаты» в контексте того, что прямо сейчас висит у нас над головами? – вскинул я брови от искреннего удивления и скрестил руки на груди. – Народ, чья физиология и история неразрывно связаны с глубокими подземными бункерами и шахтами, внезапно бросает все наземные контракты, призывая вернуться домой. Думаете, они решили массово провести фестиваль шахтерской песни?

Белозеров набрал в грудь воздуха, собираясь выдать очередную отповедь, но его остановил властный жест правителя.

– Достаточно, – пресек спор Император. Спорить дальше никто не осмелился. – Связь здесь есть. Сейчас попрошу, чтобы вас проводили к узлу.

Федор II нажал кнопку на селекторном аппарате, встроенном в столешницу, и вызвал дежурную секретаршу. Распоряжение было отдано коротко: предоставить графу Громову полный доступ к закрытой телефонной линии.

Поблагодарив Императора легким кивком, я вышел из переговорной. За дверью уже переминалась с ноги на ногу молодая женщина в строгой юбке и светлой блузке. Бейджик на груди выдавал в ней секретаршу, которую и вызывали. Выглядела она бледной, руки нервно теребили край планшета. Сотрудница выглядела испуганной не меньше всех остальных.

– Прошу за мной, господин Громов, – тихо произнесла она, и мы зашагали по коридору.

Гул мощных вентиляционных установок, перегоняющих фильтрованный воздух, эхом отдавался от бетонных стен. Женщина шла чуть впереди, постоянно оглядываясь и бросая на меня быстрые взгляды.

Где-то на середине пути она немного сбавила шаг, повернув голову вбок, и едва слышно спросила:

– Вы знаете, что происходит?

– Без понятия, – ответил я прямо, не видя смысла юлить или строить из себя всеведающего оракула.

Секретарша судорожно сглотнула, замедлив шаг еще сильнее.

– Это какая-то катастрофа… – продолжила она шептать, словно боясь, что громкий звук может спровоцировать обрушение потолка или что ее услышит кто-то посторонний. – Небо вдруг взяло и свалилось нам на головы, просто уму непостижимо. Как такое вообще возможно? Звезды же не могут падать днем… Я… я так боюсь. У меня… у меня же дети…

Голос женщины дрогнул.

– Они здесь? – уточнил я.

– Что?.. – переспросила она, растерянно моргнув, словно вопрос вырвал ее из начинающейся панической атаки. – А, да. Да, нас забрали всей семье. Муж и дочки в жилом секторе на нижнем уровне. Но все равно, мне так страшно…

– Всем страшно, – ответил ровным тоном. – Я бы мог сказать вам привычные банальности. Вроде «не переживайте», «Империя держит руку на пульсе» или «лучшие умы уже во всем разбираются». Но не хочу вам врать. Пока что, насколько мне известно, никто в целом мире не может найти объяснения происходящему.

Она замолчала, обдумывая сказанное. Мы повернули за угол и остановились перед массивной металлической дверью с электронным замком. Девушка приложила магнитный пропуск к считывателю, который тут же пискнул, моргнув зеленой лампочкой.

– Спасибо, – произнесла секретарша, нажимая на ручку.

– За что? – искренне удивился я.

– За честность, – отозвалась девушка, поднимая взгляд. Страх в ее глазах никуда не делся, но паника явно отступила. – Верите или нет, но от правды все равно стало немного спокойнее.

– Да не за что, – хмыкнул в ответ, проходя внутрь небольшого узла связи. – Покажете, как пользоваться местным аппаратом?

– Ой, – она встрепенулась, – да-да, конечно.

Комната оказалась тесной и уставленной стойками с серверным оборудованием. На небольшом металлическом столике покоился нужный прибор. На первый взгляд – почти обычный стационарный телефонный аппарат: тяжелая пластиковая трубка на витом шнуре, классическая кнопочная панель набора. Главное отличие заключалось во встроенном сенсорном дисплее над кнопками.

– Сначала нужно нажать сюда, – секретарша потянулась к экрану, демонстрируя интерфейс. – Выбираете округ, губернию или зону покрытия, в которую собираетесь совершить звонок. Система автоматически маршрутизирует сигнал через защищенные каналы связи, минуя гражданские ретрансляторы, которые сейчас могут быть перегружены или выведены из строя. А затем просто набираете номер с клавиатуры.

Кивнув, дождался, пока девушка отойдет на шаг назад, и занял место перед аппаратом. Палец коснулся сенсорного дисплея, пролистав список до нужной буквы. Крымский полуостров. Город Феодосия.

Подняв трубку, быстро вбил по памяти мобильный номер Лидии.

Динамик выдал короткий щелчок коммутации, за которым последовала тишина. А затем пошли длинные, тягучие гудки.

Раз. Два. Три.

Каждый гудок отдавался в висках. Обычно Лидия почти всегда отвечала сразу и за ней не водилось тенденции не брать с неизвестных номеров.

Четыре. Пять.

Автоответчик. Система механическим голосом сообщила, что абонент временно не может принять вызов.

Сбросив вызов, заново инициировал соединение, на этот раз набирая номер Алисы. С рыжей было еще проще, потому что она практически никогда не расставалась с телефоном, то скролля ленту, то после возвращения верфи общаясь с поставщиками, клиентами и налаживая связи.

Снова щелчок. Снова гудки.

Раз. Два.

В груди начал туго затягиваться ледяной узел. Только не говорите мне, что эта пыльца до них добралась. Только не они. Они только-только получили свободу, только начали жить для себя, вырвавшись из паутины проклятия и интриг.

Пять. Шесть. Сброс. Абонент не отвечает.

– Да твою ж мать, – сквозь сцепленные зубы выругался себе под нос, с силой опуская слуховой аппарат.

Тяжело выдохнув, поднял голову и посмотрел на стоявшую рядом секретаршу. Женщина тактично молчала, не влезая с утешениями.

– А выход в интернет тут есть? – спросил я, указав подбородком на дисплей терминала.

– М-м-м-м… кажется, да. Дайте попробовать, – она шагнула ближе, встала рядом и быстро застучала пальцами по сенсорному экрану, словно она не первый день дежурила в этом узле связи и досконально знала прошивки местных устройств. На дисплее моргнуло меню скрытых настроек, и появилось окно браузера с гербовой подложкой спецслужб. – Вот, пожалуйста. А что вы хотите найти? Мне вообще-то дали указание предоставить вам доступ только к телефону…

– Чтобы у вас не возникло лишних проблем с начальством, вбейте в поисковике запрос сами, пожалуйста, – попросил, отодвигаясь в сторону. – Феодосия. Таверна «Морской Еж».

– Таверна?.. – озадаченно переспросила секретарша. На ее лице крупным шрифтом читалось глубочайшее непонимание. Каким образом заштатный кабак на другом краю Империи мог быть взаимосвязан с творящимся апокалипсисом?

– Да. Просто вбейте. Там должен быть сайт-визитка с контактным номером, – пояснил коротко, не желая вдаваться в подробности. – Заведующий этим заведением – мой очень хороший друг. Он дварф, и это единственный стационарный телефон, который у него имеется.

Девушка послушно, хотя и с явным сомнением, вывела на виртуальной клавиатуре запрос.

– Да, действительно есть, – констатировала она, прокручивая страницу. На экране появилась знакомая эмблема с шипастым обитателем морского дна и коротким городским номером. Секретарша сделала шаг в сторону. – Вот, вводите.

Я тут же снял трубку, перевел маршрутизацию обратно на Крымский округ и набрал шесть цифр с экрана.

В динамике раздался щелчок. Соединение пошло.

Я стоял, вцепившись пальцами в край металлического столика, и слушал, нервно стуча носком туфли по полу.

Ну же, ответь, старый упрямый бородач. Просто подними эту чертову трубку.

* * *

– Заклейте о-о-о-кна, спуститесь в бу-у-ункер… – хриплым голосом передразнил Торбин, с силой проводя широкой ладонью по стыку оконной рамы. – Еще бы на вторые сутки сообщили, грамотеи.

Липкая лента с противным треском разматывалась с рулона. Дварф миллиметр за миллиметром герметизировал главное окно своей таверны. Заведение, обычно гудящее пьяными голосами портовых работяг, звоном кружек и заливистым смехом портовых девок, сейчас напоминало склеп. Дубовые столы были сдвинуты в угол, стулья перевернуты сиденьями вниз, а воздух пропитался запахом клея, застарелой табачной гари и разлитого эля, но Торбин уже не обращал на это внимания.

Он оторвал кусок ленты зубами, прилепил конец к дереву и пригладил большим пальцем.

Правительственное экстренное сообщение, монотонно бубнящее из старенького радиоприемника на барной стойке, раздражало неимоверно. Империя спохватилась слишком поздно. Для людей, может быть, это внезапное потемнение небес и мерцающая пыль стали полной неожиданностью, но только не для тех, чей народ веками жил под толщей горной породы.

Сам Торбин тех далеких времен, когда на мир в прошлый раз обрушивался так называемый «Дал’к Толос», что означало «выброс тьмы», не застал. Для него, как и для многих его ровесников, это всегда было чем-то вроде мрачного фольклора. Обычно в повседневной суете об этом никто не вспоминал. Дварфы предпочитали обсуждать цены на руду, стоимость фрахта торговых судов, качество солода или тонкости кузнечного дела.

Но раз в году все менялось.

Память подкинула картинки из глубокого детства. Дварфийский Йуле – праздник зимнего солнцестояния. Огромные пещерные залы родного клана, освещенные тысячами факелов и пылающими очагами. Длинные каменные столы, ломящиеся от жареного мяса, пирогов и бочонков с лучшим темным пивом. Шум, гам, песни, стук кубков.

А потом, когда время переваливало за полночь, а молодежь разбредалась по спальным ярусам, наступал черед стариков. Деды и прадеды, чьи бороды давно стали абсолютно белыми, собирались в тесные круги у остывающих каминов, они раскуривали трубки, опрокидывали по кружке эля, а то и вскрывали отдельный бочонок крепкого спиртного. И тогда их голоса опускались до полушепота и предавались воспоминаниям.

Торбин, будучи еще совсем несмышленым мальцом, часто прятался за каменными колоннами, вслушиваясь в их приглушенные разговоры. Старики рассказывали жуткие вещи. Они говорили о том, как целыми годами сидели запертыми в глубинных недрах гор, перекрыв тяжелыми вратами все выходы на поверхность. Рассказывали, как экономили провизию, как выращивали грибы в темноте и как боялись лишний раз приблизиться к вентиляционным шахтам. Они пережидали «Дал’к Толос»

Каждый раз, когда мелкий Торбин набирался храбрости, вылезал из своего укрытия и пытался разузнать у седобородых вояк, что же это за напасть такая, он натыкался на глухую стену.

«Звезды упали на землю и принесли беду, малыш», – говорил какой-нибудь родственник, пряча взгляд в кружке.

Это было единственное толковое объяснение. Но свод строгих правил вбивался в голову каждого молодого дварфа намертво. Не выходи на улицу. Сиди под землей. А если уж так вышло, что катастрофа застала тебя на поверхности вдали от клана – закупорь все щели, пережди ровно десять дней, не высовывая носа, а после этого как можно скорее отправляйся домой. Потому что с каждым следующим днем ситуация на поверхности будет становиться хуже прежнего.

– Но почему? – спрашивал тогда малец Торбин, дергая за рукав суконной рубахи самого старого члена гильдии. – Что там такого на поверхности⁈ Почему нельзя просто уйти домой сразу?

– Лучше тебе не знать, Торбин, – отрезал дед, и в его выцветших глазах мелькало нечто такое, от чего по спине пробегал неприятный холодок. – И пусть тебя берегут Меднобородые от этой участи.

Вот и весь ответ. Из года в год одно и то же. Пока однажды, на очередной Йуле, один из дальних родственников, будучи уже почти вусмерть пьяным и окончательно потерявшим контроль над языком, не разоткровенничался. Он грубо усадил подростка на колено, дохнул на него кислым перегаром и прохрипел прямо в лицо:

«Черные твари будут ходить по земле, малец. Они полезут из разломов в самой тверди земной, прямиком из бездны. А воздух… воздух станет таким, что все разумные существа, вдохнувшие его, начнут терять рассудок».

Тогда, вырвавшись из крепкой хватки пьяного старика, Торбин решил, что дед просто несет околесицу, пытаясь запугать молодежь. Сказки для того, чтобы дети не убегали по ночам из крепости. Он быстро забыл об этом разговоре и выкинул из головы, списав на старческий маразм.

Торбин оторвал кусок ленты и наглухо залепил вентиляционную вытяжку на кухне.

Сегодня ночью, когда он стоял на пороге «Морского Ежа» и смотрел, как иссиня-черное небо осыпается на портовый город мерцающей трухой, эти сказки перестали казаться выдумкой.

Паниковать было поздно. Уведомление от гильдии «вернуться в родные пенаты» пришло вовремя, но исполнить его не представлялось возможным. До ближайших родных гор было не меньше месяца пешим ходом. На транспорте, если поезда еще не отменили, а дороги не забили толпы обезумевших беженцев – четыре-пять дней пути.

– Десять дней, – пробурчал дворф снова. – Значит будем ждать.

А ждать Торбин умел. Тем более, когда условия позволяли.

Он окинул взглядом барную стойку и проход на кухню. Подвал таверны представлял собой отличное укрытие. Сухое мясо висело под потолком, мешки с мукой, крупой и соленой рыбой стояли вдоль стен. Эль и темное пиво в кегах обеспечат влагой на месяц вперед. Да и для поднятия боевого духа найдется пара ящиков отличного выдержанного скотча.

А для непрошеных гостей имелся аргумент повесомее.

Торбин подошел к стойке, где на затертой деревянной поверхности лежало двуствольное ружье, готовое разнести в клочья любого мародера, что решит к нему сунуться за пожитками.

Закончив проверку периметра и заклеив абсолютно все стыки входной двери так, что теперь внутрь не просочится даже комар, Торбин позволил себе выдохнуть.

Он отодвинул от стойки колченогий табурет, который жалобно скрипнул, и тяжело уселся.

Сунув руку в карман фартука, дварф достал трубку и кисет с табаком, после чего забил трубку, чиркнул спичкой и «попыхтел», распаляя табак. Сизый дым повис в помещении, не имя возможности улетучиться.

Торбин потянулся к пузатой бутылке виски, стоявшей неподалеку, снял пробку зубами и щедро плеснул в граненый стакан. Рука поднялась да так и замерла на полпути к губам.

Торбин нахмурился.

Телефонная трель от старого дискового аппарата, прикрученного к стене прямо за кассовым аппаратом, перебила все настроение.

– Да чтоб тебя леший разодрал, – пробурчал он сквозь зубы, зажав мундштук трубки в углу рта.

Звук был настолько неожиданным в условиях начинающегося конца света, что казался какой-то злой шуткой. Кому, во имя всех горных духов, пришло в голову звонить в портовый кабак, когда по улицам запрещено ходить, а небо падает на землю?

Он громко со стуком опустил стакан на столешницу и встал с табурета, затем подошел к аппарату, сорвал трубку с рычага и прижал к уху.

– Да⁈ Чего надо⁈ – ворчливо начал дварф, не скрывая раздражения. – Вы не видите, что за окном творится? Заказы не принимаем, закрыто!

– Торбин. Это Виктор.