Текст книги "Последнее дело Громова (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12

Мы подъехали к таверне Торбина как раз вовремя. Водитель внедорожника затормозил за полсотни метров от фасада заведения, я распахнул дверь и спрыгнул на брусчатку. Двигаться в громоздком костюме химической защиты было откровенно неудобно, но выбирать не приходилось.

Когда мне оставалось пройти где-то около пятнадцати шагов, дверь таверны со скрипом отворилась и на улицу вышел Торбин. Он закинул двустволку на плечо, поправил лямки видавшего виды рюкзака и бодрым шагом двинулся по улице в противоположную от меня сторону.

Если честно, не скажу, что мне было боязно, но легкое опасение я все же испытывал. Моя проблема заключалась в том, что я сейчас к нему обращусь, а старый дварф на инстинктах выхватит ружье и не глядя шарахнет дуплетом в упор. А на мне ведь костюм химзащиты, а не нормальный армейский бронежилет с керамическими плитами. Даже если бы на мне был броник, то с десяти метров получить жаканом в грудь – удовольствие ниже среднего. В зависимости от материала бронеплиты последствия могут быть разного рода, вплоть до перелома всех ребер и разрыва внутренних органов от заброневой контузии. А если бы он выстрелил картечью, то точно зацепил бы мне ноги или руки, разорвав артерии, и я бы не дожил даже до ближайшего ургентного отделения просто от кровопотери.

– Далеко собрался? – обратился я к дварфу.

Торбин настороженно замер на месте. Я заметил, как его рука рефлекторно сжалась, и ствол двуствольного ружья слегка дернулся, но после этого дварф медленно развернулся через плечо.

– Виктор? – искренне удивился он. Его густые брови поползли вверх. – Ты… ты все равно здесь? Я же сказал тебе, что не возьму тебя в горы! На кой-ляд ты приехал⁈

– На тот, Торбин, что твоя принципиальность не имеет здесь никакой роли. В опасности не только я, ты или люди, а все разумные существа, которые могут ходить по земле. К тому же, – я поднял голову и выразительно посмотрел на небо, с которого прекратила сыпаться мерцающая крошка, – мне кажется, твои предки не просто так говорили про десять дней. Явно что-то знали.

Торбин громко шмыгнул носом, тоже задрав голову и глядя на небосвод.

– Наверное да. Но с собой я тебя все равно не возьму! – упрямо буркнул он, поправляя ружье.

– Торбин, Торбин, Торбин… мой старый друг. Пойми, у нас просто нет выбора. Поехали со мной и тебе не придется добираться пешком, автостопом, который сейчас ходит с трудом или вплавь на лодке самому. В небе уже летают страшные существа, которые едва не разнесли наш самолет, а что творится в открытом океане я даже представить себе боюсь. Мы должны лететь с тобой вместе, чтобы затем говорить со старейшинами. Тем более, что империя уже направила к ним обращение об объединении. Мы же должны прибыть к ним и склонить чашу весов в нужное направление.

Дварф замялся, не зная как ему быть. Перспектива тащиться на своих двоих по охваченному военным положением континенту его явно не прельщала.

– Виктор, это очень древняя беда, с которой земля сталкивается не в первый раз.

– Вот именно, Торбин. Мы просто обязаны объединиться в этот раз, чтобы покончить с этим.

– Да откуда ты знаешь как с этим бороться, а⁈ – взъерепенился дварф, сердито дернув бородой. – Никто не знает!

– Откуда ты знаешь, что никто не знает? – я скрестил руки на груди, глядя на него, а затем, чтобы он лучше видел мое лицо, отщелкнул фиксаторы, снял защитный колпак и взял его под мышку. – Торбин, я уверен, что решение есть, просто оно было найдено так давно, что уже никто и не помнит. Поэтому я и прошу тебя помочь.

Дварф тяжело вздохнул. Кажется, мысль о том, что ему не придется тащиться черт знает куда пешком с неизвестным исходом во время путешествия, а попробовать добраться с силами Империи, нравилась ему больше, нежели первый вариант, к которому он подготовился сегодня утром.

– И что, мы отправимся почти сразу же, куда я скажу? – недоверчиво прищурился хозяин таверны.

– Ну не куда ты скажешь, а в конкретные горы, где находится твой дом.

– Я это и имел ввиду, – уперто сказал дварф.

– Значит туда, куда ты скажешь. Передадим информацию императору, дальше соберем группу и отправимся.

– И сколько это займет времени?

Я хмыкнул.

– Итого вы доберемся явно быстрее, чем ты на своих двух.

Дварф недовольно что-то пробурчал себе под нос, явно переваривая услышанное, после чего перехватил ружье и двинулся в мою сторону.

– Пошли уже, чего встал.

Мы развернулись и направились к ожидающему внедорожнику. Водитель, увидев, что я возвращаюсь не один, а с бородатым субъектом, увешанным оружием, не проронил ни слова. Когда работаешь в тайной полиции Империи, быстро отучаешься задавать лишние вопросы.

Мы загрузились на заднее сиденье, и джип помчался обратно в сторону военного аэродрома Симферополя по пустынным трассам Крыма.

Когда мы прибыли на взлетную полосу, Ан-12 уже стоял готовый. Механики суетились возле фюзеляжа, сворачивая инструменты. Я заметил несколько свежих металлических заплат на правом борту в том месте, где твари его сумели значительно повредить.

Мы поднялись по опущенной аппарели внутрь грузового отсека и ко мне тут же подошел Пилот, находившийся возле кабины.

– Господин Громов, самолет подлатали, баки уже полные, – доложил старший капитан, но в его глазах читалась откровенная нервозность. Он бросил взгляд на заклепанные швы на обшивке. – Но, если честно, мы побаиваемся, что на нас снова нападут. Машина транспортная, защитного вооружения у нас нет. Если эта дрянь опять полезет на высоте, мы долго не протянем.

Я молча кивнул, разделяя опасения.

Мысленно оценив свой энергетический резерв, я понял, что дела обстоят крайне скверно, поскольку запас энергии был истощен до самого дна. Поддержание «Второй Кожи» высосало из меня все соки до того, что в изоляторе, даже не решился смотреть на девочек «взглядом», чтобы просканировать их души. Я банально опасался, что даже такие минимальные траты энергии могут привести к необратимым последствиям. Еще один такой воздушный бой, как по пути сюда, я физически не потяну и значить это могло только одно – мы заведомо в невыигрышном положении.

– А вы докладывали о случившемся? – спросил я пилота, глядя ему прямо в глаза.

– Конечно! – тут же ответил он. – В столичный штаб рапорт ушел сразу после посадки.

– А подмогу не запрашивали? Я уверен, что в запасе есть сейчас пара-тройка истребителей, которые смогут организовать хоть какое-нибудь прикрытие.

– Нет, – замялся старший капитан, переминаясь с ноги на ногу. – Как-то не подумали.

– Кгхм… – я откашлялся. – Свяжитесь со столицей и штабом немедленно, – жестко скомандовал я. – И запросите организовать сопровождение. Можете сказать, что нам удалось договориться с представителем дварфийского общества, который проведет нас на свою родину.

Капитан еще секунду помешкал, явно не желая лишний раз дергать высокое начальство по нестандартным поводам, но затем кивнул и скрылся в кабине пилотов, чтобы выйти на защищенную частоту.

Мы с Торбиным заняли места на откидных скамьях вдоль борта, дварф скинул рюкзак, уложил двустволку на колени и принялся молча разглядывать металлические переборки. Я же просто откинулся на холодную стенку фюзеляжа и закрыл глаза, экономя остатки сил.

Дальше нам оставалось только ждать.

Прошло два часа. За это время я успел написать Шае с просьбой съездить ко мне домой и забрать кое-какие вещи. Когда я писал кое-какие, я выделил эти слова курсивом, чтобы она поняла, о чем конкретно идет речь. И что эти вещи лежат в моей комнате в ящике. Вещей всего две штуки, и она их легко узнает.

Шая ответила, что она постарается сделать все, что в ее силах, поскольку наверх еще спокойно всех не выпускают и надо согласовывать.

Я ответил, что это не проблема, но в наших общих интересах эти ВЕЩИ доставить поближе ко мне, чтобы была связь.

Наконец, из кабины вышел пилот.

– Пришел ответ, – сообщил капитан с облегченным выдохом. – К нам выдвинулись истребители. Сказали, можно начинать готовиться ко взлету, они подхватят нас на ходу, в заданном квадрате над материком.

Через двадцать минут мы оторвались от земли, пробили нижний слой облаков и легли на заданный курс. Я сидел в наушниках, чтобы не оглохнуть от шума турбин, и изредка поглядывал в небольшой иллюминатор, а Торбин дремал, надвинув кепку на самые глаза, словно его этот шум совершенно не смущал.

Видимо, жизнь под землей, где день и ночь долбят руду, учит спать при любом шуме.

Где-то на одной трети пути, когда мы вошли в воздушное пространство центральных губерний Империи, снаружи раздался нарастающий рев, заставивший выглянуть в стекло.

По левому и правому бортам нашего транспортника, рассекая разреженный воздух, пристроились два армейских истребителя. Они держали дистанцию, шли ровно и стабильно, а под их крыльями виднелись подвешенные ракеты класса «воздух-воздух».

Что ж, что не говори, а при виде хотя бы такого сопровождения, я стал чувствовать себя немного спокойнее. Хотя, если так задуматься, сомневаюсь, что наши истребители смогут составить конкуренцию тем тварям…

Но проверять не хотелось.

В этот раз перелет обошелся на удивление без приключений.

Мы начали снижение, когда время близилось к утру. Шасси жестко ударились о бетонную полосу аэродрома, самолет вырулил на стоянку и замер, после чего нам подали сигнал о разрешении двигаться к выходу.

Я отстегнул ремни и пошел к выходу. Торбин же, зевая и потирая затекшую шею, шагал следом.

Небо над столицей было абсолютно ясным, лишенное чернильной бездны, багровых всполохов и красных молний. Над горизонтом поднималось обычное осеннее солнце, окрашивая редкие перистые облака в нежно-розовый цвет. Дул свежий утренний ветер. Осевшая на здания и асфальт пыльца утратила зловещее мерцание и теперь напоминала простую песчаную пыль, которую дворники смели бы за пару часов.

Все выглядело так, словно и не было никакого апокалипсиса, словно мир проснулся после страшного сна, стряхнул его с себя и продолжил жить дальше, как ни в чем не бывало. Десять дней прошли, как и обещали дварфийские легенды, а значит, дальше будет происходить следующий этап «выброса тьмы». И что он принесет – остается только гадать.

Стоило пройти несколько десятков метров, как возле нас затормозил джип СБРИ, двери которого открылись.

– Граф Громов, – обратился к нам офицер, выглянувший из салона. – Прошу в машину.

Мы молча сели на заднее сиденье и покинули территорию аэродрома.

Я смотрел в окно на светлое небо, на пробивающееся солнце, освещавшее улицы, и заметил, что машина даже не думала ехать в сторону центральных жилых кварталов или правительственных зданий на поверхности. Джип свернул на трассу, которая привела к уже мне знакомому ангару с лифтом, что опускался под землю.

Торбин, едва над нами закрылся люк, мгновенно преобразился и стал внимательно рассматривать бетонные перекрытия в шахте, качество подгонки металлических стыков и слушал мерный гул гидравлики с таким видом, словно прямо сейчас в уме прикидывал подробную смету на постройку всего этого скрытого комплекса, хотя сам-то он уже много лет занимался исключительно содержанием таверны.

Двери открылись на нижнем уровне, где охранники проводили нас в комнату ожидания.

Торбин опустил на пол тяжелый рюкзак, но двустволку из рук выпускать не стал. Окинув комнату взглядом, он повернулся ко мне.

– Ну и что это за место? – требовательно спросил дварф, нахмурив густые брови. – Где мы вообще находимся, Виктор? И на кой-хрен тебе сдалась какая-то там горная подземная крепость, когда у вас тут, как я погляжу, своя собственная имеется, и ничем не хуже! Сухо, тепло, бетоном залито на совесть, вентиляция работает. Сидели бы здесь, раз уж приехали.

Я тяжело выдохнул и опустился на кожаный диван, вытянув уставшие ноги.

– Просто отсиживаться не вариант, Торбин, – ответил я, глядя на его хмурое лицо. – Проблема никуда не исчезнет, если мы просто закроем глаза и подождем, пока наверху все утихнет само собой. Чтобы попытаться разобраться с этой катастрофой и удержать страну от полного краха, было принято решение в первый же день, когда случился «выброс тьмы», срочно спустить руководство сюда. Из бункера самые мудрые головы продолжают раздавать поручения и пытаются организовать порядок на поверхности.

А как оказалось на практике, на такой огромной территории, охваченной паникой и неизвестной аномалией, удержать этот самый порядок очень и очень тяжело.

Дварф недовольно пожевал губами, обдумывая мои слова, но ответить не успел, поскольку на пороге появилась секретарша. Молодая женщина в строгой блузке и юбке-карандаше, с которой я уже успел познакомиться ранее, когда она провожала меня к узлу спецсвязи. Она учтиво кивнула мне, затем бросила быстрый и слегка озадаченный взгляд на заросшего бородой Торбина с охотничьим ружьем наперевес, но профессиональная выучка взяла верх, и она быстро справилась с удивлением.

– Господин Громов, прошу следовать за мной, —произнесла она, отступая на шаг в коридор.

Я молча кивнул, поднялся с дивана и последовал за женщиной.

Торбин, перехватив двустволку поудобнее, удивленно посмотрел на меня снизу вверх.

– Куда мы? – пробасил он, не сдвинувшись с места.

– Пошли, нас уже ждут.

– Да кто ждет, Виктор? – возмутился дварф, упирая свободную руку в бок. Его голос отразился от стен небольшой комнаты. – Ты ж сказал, мы быстро соберем народ и сразу в горы поедем!

– Сказал, – спокойно согласился я, делая шаг к открытой двери. – А чтобы собрать нужный нам народ, подготовить транспорт и вообще начать двигаться, нам с тобой сначала надо прояснить ситуацию и понять, куда именно мы будем ехать, правильно? Я же, кроме того факта, что ты где-то в горах живешь… жил раньше, вернее, больше ничего не знаю. Ни места, ни где находится твоя крепость, ни как туда добираться. Ничего.

Торбин поскреб свободными пальцами окладистую бороду, взвешивая аргументы, а затем нехотя закинул лямку рюкзака на плечо.

– Хум… ладно… – проворчал он под нос, направляясь следом за мной и переступая порог комнаты ожидания.

Мы прошли за секретаршей по лабиринту коридоров, пока наконец она не остановилась у двустворчатых дверей, приложила магнитный пропуск к считывателю и распахнула их, пропуская внутрь.

Переговорная комната не изменилась с момента моего прошлого визита. Тот же массивный стол прямоугольной формы, те же панели звукоизоляции на стенах, те же потухшие экраны мониторов. И те же люди сидели на своих местах.

Мы с Торбиным вошли внутрь.

– Добрый день, Павел Олегович, Евгений Степанович, – произнес я, коротко кивнув министру внутренних дел Шувалову и главе Службы Безопасности Белозерову. Затем перевел взгляд во главу стола. – Добрый день, Ваше Величество.

Торбин, шедший на полшага позади меня, застыл на месте. Он буквально врос подошвами в пол переговорной, а его глаза расширились. Видеть немого императора на портретах это дело привычное, а вот оказаться с живым самодержцем необъятной Российской Империи в одном закрытом помещении, на расстоянии каких-то трех метров, для портового кабатчика из Феодосии оказалось не чем-то непостижимым, но абсолютно неожиданным и даже немного неправильным.

Император Федор II сохранял привычное спокойствие. Он перевел взгляд с меня на застывшего дварфа.

– А вы, стоит полагать, и есть господин Торбин, верно? – спросил монарх.

Торбин крупно вздрогнул, словно очнувшись от оцепенения.

– Да, все верно… э… Ваше Величество! – выпалил дварф, слегка склонив голову в неуклюжем полупоклоне, явно забыв все правила придворного этикета, если вообще когда-либо их знал.

Пока Торбин приходил в себя, я окинул взглядом присутствующих за столом и заметил одну существенную деталь, которая сразу бросилась в глаза.

– Прошу прощения, а где архиепископ? – искренне удивился я. Старик Игнатиус всегда присутствовал на совещаниях, и его пустующее кресло по правую руку от монарха выглядело непривычно.

– В макулатуре роется, – буркнул главный силовик, даже не пытаясь скрыть своего раздражения и скептицизма в отношении методов Инквизиции в условиях глобального кризиса.

– Архиепископ Игнатиус продолжает заниматься изучением «выброса тьмы» в старых библиотеках. По информации, которую он передал, ему удалось найти зацепку, и он продолжает искать, – спокойно поправил Белозерова Император, пресекая любые дальнейшие колкости в адрес отсутствующего коллеги.

После этого Федор II выпрямился в кресле, сцепил пальцы, положив руки перед собой, и перевел все свое внимание обратно на дварфа, дав понять, что время приветствий закончено.

– Итак, – произнес Император. – Господин Торбин, расскажите, пожалуйста, поподробнее о том, что вам известно про «выброс тьмы» и куда конкретно вам нужно отправиться домой, чтобы мы могли направить вас туда, как нашего представителя и посредника?

Глава 13

Торбин рассказал Императору и министрам все то же самое, что уже рассказывал мне по телефону. Говорил он без лишних прикрас, четко и по делу, изредка поглядывая на гладкие стены переговорной. Иногда Император переспрашивал его, уточняя какие-то интересовавшие его детали, но в большей степени просто внимательно слушал.

Министры слушали вообще молча и не встревали. Я, признаться, ожидал совершенно обратного: думал, что как раз они сейчас начнут душить Торбина разного рода скептическими утверждениями, требовать доказательств или ставить под сомнение компетентность портового кабатчика в вопросах глобальных катаклизмов, но силовики превзошли мои ожидания, храня молчание.

Видимо, когда на города осыпается токсичная пыль, сводящая людей с ума, а привычная картина мира трещит по швам, любая полезная информация становится крайне полезной независимо от того, кто ее озвучивает.

Торбин рассказал, что сам он родом из крепости, что находится глубоко под Кавказскими горами, что зовется Торном. Однако таких подземных поселений еще много по всему континенту, хоть и не так много, как человеческих городов на поверхности.

Император уточнил более детально местоположение главного входа в Торн, сверившись с какими-то своими мыслями, после чего повернулся к подчиненным и распорядился Шувалову и Белозерову готовить бригаду, которая будет сопровождать Торбина и меня с официальным письмом от короны.

Министр внутренних дел Шувалов слегка поправил очки.

– Прошу прощения, Ваше Императорское Величество, но почему Громов? – он повернулся ко мне, – без обид граф, – затем снова повернулся к императору. – У нас же достаточно дипломированных представителей, которым мы можем отправить туда от лица имперской канцелярии.

– К сожалению, все остальные опытные дипломаты сейчас плотно заняты тем, что собирают городских эльфов по всей Империи и всеми правдами и неправдами убеждают их помочь государству справиться с кризисом, а не прятаться по щелям. Ресурс переговорщиков исчерпан, Павел Олегович. К тому же, Громов хорошо знаком с господином Торбиным, что немало важно.

Пожав плечами, словно больше аргументов и не нужно было, Шувалов встал из-за стола. Белозеров поднялся следом, и оба министра покинули переговорную, отправившись исполнять поручения.

Мы остались втроем.

– Скажите, господин Торбин, какова вероятность, что ваши сородичи согласятся с нами сотрудничать? – спросил Федор II, глядя на дварфа.

Торбин переступил с ноги на ногу и почесал бороду.

– Не знаю, Ваше Величество. Я не был дома очень давно. Боюсь предположить, что вас еще на свете не было, а Империей правил ваш прадедушка, когда это случилось.

Император скосил взгляд на меня. Я лишь едва заметно пожал плечами, не зная, что ответить. Если Торбин покинул Торн во времена прадеда Федора II, то его социальные связи внутри клана могли давно устареть, а сам он воспринимался бы сородичами как чужак.

С другой стороны, возможно как раз сейчас советом заправлял какой-нибудь друг детства Торбина, что могло сыграть на руку…

Ох уж эти расы долгожители… длительность их жизней всегда сбивала с толку.

– Но одно могу сказать точно, – продолжил дварф, упирая руки в бока. – Просто так дварфы в крепость к себе никого не пускают. Для этого должны быть веские причины.

– То есть, предположительный конец света не является веской причиной? – Император удивленно поднял брови.

– Не хочу грубить, Ваше Величество, но для моего народа, который привык много лет жить под землей, проблемы сверху это лишь временные трудности…

В этот раз я посмотрел на Императора, мягко удивившись такому подходу. Монарх молча посмотрел на меня в ответ, видимо, тоже открывая для себя новые грани психологии подземного народа.

Что ж, в какой-то степени их нельзя было винить за подобный прагматичный подход. Своя рубашка всегда ближе к телу, как ни крути. Если ты живешь под километровой толщей монолитной скалы, имеешь собственные гидропонные фермы, подземные источники и автономную энергетику, то токсичная пыль на поверхности действительно воспринимается как плохая погода, которую нужно просто переждать за закрытыми бронедверями. И если бы у людей была возможность отсидеться молча в сторонке и спокойно переждать беду, то, что-то мне подсказывало, мы бы поступили точно так же. Закрыли бы бункеры и не пускали чужаков, экономя ресурсы.

Однако именно наш вид, который плотно заселял поверхность планеты, оказался под ударом больше остальных и бежать нам просто было некуда.

Как пел Гребенщиков: «этот поезд в огне, и нам некуда больше бежать».

– Что ж, в любом случае, если вам нужно отправляться домой, то, господин Торбин, Империя вам в этом поможет, – сказал Император, прерывая возникшую паузу. – Граф Громов отправится вместе с вами в качестве нашего представителя и вашего товарища. Я очень надеюсь, что если вы его представите, то в крепости ему уделят хотя бы пару минут внимания.

– Я не могу обещать, Ваше Величество… – слегка потупился дварф, явно не желая брать на себя ответственность за решения старейшин своего клана.

– Я и не прошу, господин Торбин, – ровно произнес Федор II. – Просто акцентируйте внимание на том, что ваш народ и наша Империя имеют очень много совместных бизнес-проектов, и уже очень долгое время наши народы активно сотрудничают на одной земле. За все это время ни один дварф не был никоим образом ущемлен в правах на нашей территории. Мы не расистское государство, а напротив, стремимся наладить отношения со всеми народами, что здесь обитают. Нам есть что терять вместе.

– Я это прекрасно понимаю, Ваше Величество, и искренне надеюсь, что мои сородичи это тоже поймут и не станут отрицать, – ответил Торбин уже более уверенно. Дварфы уважали деловой подход и выполнение контрактов.

Император удовлетворенно покивал.

– Что ж, можете быть свободны. Отдохните перед вылетом, поскольку подготовка займет немного времени. Логистика в нынешних условиях требует аккуратности.

Федор II поднялся из-за стола. Отринув формальности, монарх лично проводил нас до выхода из переговорной, после чего мы с Торбиным направились по коридорам в жилой сектор, где располагалась выделенная мне комната.

Шли мы молча. Торбин хмуро осматривал обстановку бункера, прижимая к себе рюкзак с двустволкой, а я мысленно прокручивал предстоящую задачу. Дипломатическая миссия в закрытую подземную крепость дварфов – это не рейд по лесу. Здесь нельзя выхватить пистолет или применить магию душ, чтобы заставить собеседника слушать. Если старейшины Торна упрутся, мы просто потеряем время, а его у нас почти не осталось.

Добравшись до нужной двери, я приложил магнитную карту к считывателю, и мы вошли внутрь.

Торбин сразу же скинул тяжелый рюкзак на пол у шкафа, прислонил ружье к стене и с облегченным вздохом опустился на край застеленной кровати.

– Ох, ну и денек, – пробасил он, потирая широкими ладонями колени.

Я закрыл дверь, бросил взгляд на дварфа и сел на стул у небольшого столика. Нам предстоял очень серьезный разговор до того, как за нами придут военные.

– Торбин, – начал я без долгих вступлений. – Я знаю, что ты не хотел в это ввязываться и я ценю, что ты не стал возражать Императору. Но теперь давай начистоту. Мы оба понимаем, что твое слово для стражи у врат – это наш единственный пропуск внутрь. Что мне нужно знать о Торне и ваших старейшинах до того, как мы туда прилетим, чтобы нас не развернули еще на подходе?

– Да особо-то и нечего знать, Виктор, – ответил Торбин, тяжело вздохнув и оперев локти о колени. – Вся их хваленая безопасность строится на педантичности и паранойе. Когда мы прибудем к вратам, стража в первую очередь остановит нас, наставит пушки и спросит, кто я таков. Затем уточнят, к какой фамилии принадлежу, спросят, как звали отца и мать, когда я покинул Торн и зачем вернулся.

Дварф загнул толстый палец.

– После этого они закроют амбразуру и начнут проверку по своим внутренним базам данных. По крайней мере, так было давным-давно, когда я уходил на поверхность, но вряд ли там что-то сильно изменилось. Разве что картотеки теперь электронные. Это займет немного времени, прежде чем нам дадут ответ и только тогда впустят. В моем-то случае все прозрачно, я местный. А вот что будет с тобой… – Торбин сомнительно покачал головой. – Тут мне трудно предположить. Искренне надеюсь, что если я скажу, что ты прибыл от самого Императора с личным письмом, то это сыграет немалую роль и тебя пропустят вместе со мной без лишнего шума.

Я промолчал, задумчиво разглядывая мыски своих туфель.

Возразить или предложить альтернативу было попросту невозможно, потому что на этом все тактические рассуждения действительно заканчивались. Никаких фокусов, никаких секретных троп или обходных путей. Дварфийская крепость – это не усадьба проворовавшегося чиновника и не шалаш лесных радикалов. Не вышибать же многотонную дверь в каменную крепость внутри горы тараном? Придется играть по их правилам, стоять у ворот и уповать на то, что бумага с имперской печатью окажется достойным аргуметом.

В этот момент в дверь комнаты коротко, но настойчиво постучали.

– Войдите, – сказал я, поднимая голову.

Ручка повернулась, и на пороге появилась Шая. На плечах эльфийки висел рюкзак, который заметно оттягивал лямки. Заметив сидящего на кровати бородатого дварфа с ружьем, она на секунду замерла в дверном проеме, и ее тонкие брови удивленно поползли вверх. Увидеть представителя горного народа в личном бункере Императора – зрелище явно не из частых.

Тем не менее, профессионализм взял верх. Она шагнула внутрь и подошла к нему, первой протягивая руку.

– Шая, – представилась она ровным голосом.

– Торбин, – ответил дварф, поднявшись с матраса.

Они обменялись короткими рукопожатиями.

Эльфийка повернулась ко мне, сняла с плеч рюкзак и аккуратно поставила его в угол комнаты, подальше от двери. Раздался характерный глухой стук тяжелых кожаных переплетов.

– То, что ты просил, – сказала она. – Но лучше не доставай, общайся так. Не думаю, что Игнатиус будет доволен, если их здесь увидит.

Я покосился на закрытый рюкзак.

– А магическая слежка?

Шая лишь пренебрежительно повела плечом.

– Этот бункер готовился для выживания руководства в случае глобального катаклизма, а не для спасения от еретиков. Здесь глухие свинцовые перекрытия и защита от радиации. На магический мониторинг тут упор не делали.

– Как же так? – съерничал я, откинувшись на спинку стула. – Недоработка.

– Для защиты от еретиков созданы другие места, – ехидно парировала эльфийка, не оставшись в долгу. – Ладно. Мне надо бежать. Как у нас в целом дела?

– Паршиво, – ответил я, не пытаясь приукрасить действительность.

– Это и так ясно по тому, что мы все сидим под землей, а не пьем кофе на веранде. А подробнее?

– Тебе же бежать надо, – снова не удержался я от подколки, наблюдая, как она нетерпеливо переступает с ноги на ногу.

– Громов, быстрее, не тяни кота за хвост, – она строго свела брови.

Я хмыкнул, возвращаясь к серьезному тону.

– Отправляемся в Торн, на родину Торбина. Будем договариваться с дварфами о сотрудничестве. Это пока Империя собирает всех мало-мальски могущественных эльфов, что разбрелись по всему континенту и осели внутри страны.

Шая тяжело вздохнула, закатив глаза, и недовольно цыкнула языком.

– Замечательно, – протянула она с откровенным скепсисом. – Чтобы их всех собрать и привезти в одно место, уйдут месяцы.

– Ну-у-у… – протянул я, вспоминая недавний разговор в переговорной. – Судя по тому, как Император настроен и какие ресурсы он задействовал, он явно ожидает, что их доставят сюда максимум через пару дней. А с силовиками спорить сейчас себе дороже.

– Хотела бы я в это верить, – она быстро зыркнула на наручные часы. – Ладно, побежала, действительно работы невпроворот. Нужно координировать каналы связи с западными округами.

Шая шагнула ко мне и на ходу быстро, но тепло чмокнула в щеку, после чего развернулась и еще раз пожала руку дварфу.

– Рада знакомству, жаль, что при таких обстоятельствах и так быстро.

– Взаимно, красавица, – басовито и с легкой улыбкой отозвался Торбин.

Эльфийка мило улыбнулась ему в ответ и испарилась в дверях, плотно прикрыв за собой створку.

Как только шаги в коридоре стихли, Торбин повернулся ко мне. Его густая борода топорщилась от широкой ухмылки, обнажая крепкие зубы.

– Твоя подружка? – спросил дварф с нескрываемым интересом.

– Можно и так сказать, – ответил я многозначительно, не вдаваясь в подробности наших весьма специфических отношений.

– Хороша, – одобрительно кивнул кабатчик, почесав живот. – Худовата правда на мой вкус, кости да кожа, но все равно хороша. Глаз радует.

Я едва удержался, чтобы не расхохотаться в голос. Поглядите-ка, старый дварф, который только что рассуждал о глухих бронедверях и горных крепостях, заглядывается на эльфиек и оценивает их формы. А говорят еще в различных околонаучных трудах, что межрасовая симпатия в этом мире – это миф, социальная выдумка и полный бред.

А оно вон как оказывается на практике. Мужчина – он и в Африке, и в Москве, и даже глубоко под землей в горах остается мужчиной. Природа берет свое.

– А это… что у тебя там? – Торбин кивнул головой в сторону угла, переключая внимание на оставленный эльфийкой презент.

– А… это? – я тоже посмотрел на баул. – Кое-какие книжки. Специфическая литература. Хочу у них узнать кое-что, пока мы тут с тобой прохлаждаемся и ждем отправки.

Я перевел взгляд на единственную двуспальную кровать в комнате, оценивая ее габариты, и добавил:

– Хотя как мы с тобой вдвоем будем на одной койке спать, если ожидание затянется, я не представляю.

Торбин искренне удивился моей проблеме, пожав мощными плечами.

– Как-как… валетом, что ли, не спал никогда? Один головой туда, другой сюда. В шахтах и не так ютились.

Я попытался живо представить себе эту картину: я пытаюсь заснуть, а в тридцати сантиметрах от моего лица мирно покоятся тяжелые, пропитанные дорожной пылью и запахом портового кабака ботинки дварфа. Я едва не скривился от одной только мысли. Увольте, я лучше в кресле пересижу.