Текст книги "Последнее дело Громова (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Подземная крепость Торн представляла собой нечто невообразимое странное. Город, где случилось смешение дварфийского стиля из фэнтезийных книжек и современных технологий двадцать первого века.

Мы вышли на широкий мост, перекинутый через пропасть, дна которой даже не было видно. Вдоль стен пещеры возвышались статуи древних королей и кузнецов, вытесанные прямо в монолитной горной породе с невероятной точностью.

Но прямо между ног одного из таких каменных исполинов тянулась линия местного монорельса. По потолку свода шли связки силовых кабелей и вентиляционных труб, а рядом с древними рунами, выбитыми на базальтовых колоннах, ярко мигали современные рекламные вывески: «Лучший эль в секторе Д-4!», «Заточка инструмента. Лазерная гравировка».

Это был самый настоящий мегаполис локального масштаба, где на разных ярусах, соединенных широкими пандусами и лифтами, кипела жизнь. Дварфы сновали туда-сюда, работали, сидели за столиками уличных (если можно так сказать под землей) кафе и перевозили грузы на небольших электрокарах.

Полноценный город под горой.

– Так с чем прибыли конкретно? – нарушил мое созерцание хромающий дварф, не сбавляя шага и стуча тяжелым сапогом по решетке моста.

– Мой друг прибыл домой, – сказал я спокойно, кивнув в сторону шагающего рядом хозяина таверны. – Его зовут Торбин Камнерук.

Одноглазый остановился. Он медленно повернулся к нам и окинул Торбина долгим взглядом с ног до головы.

– Гм-м-м-м… – задумчиво протянул хромой. – А не тот ли это Торбин Камнерук, что сын Дробина Камнерука, чей дед Штробин Камнерук прокладывал левый штрек в северной шахте, где нашли потом огромадные залежи малахита, что еще сотню лет вырабатывали?

Торбин переступил с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Тот, – буркнул он так глухо, словно ему совершенно не нравилось вспоминать свои родовые регалии.

– М-м-мг-м-м-м, – снова потянул хромой, явно найдя нужную полку в архивах своей памяти. – Я, к слову, Даграль.

– Да помню я, – ответил Торбин, и голос его прозвучал не менее кисло.

– Дык я и не к тебе обращаюсь, малец! – резко осадил его одноглазый, даже не удостоив взглядом. – Я к твоему другу. Мы-то с ним незнакомы.

Вот как. Выходит, Торбин и Даграль не просто знали друг друга, а были неплохо знакомы еще до отбытия первого на поверхность. И, судя по тому, что этот покалеченный воин назвал хозяина таверны «мальцом», разница в возрасте между ними была весьма существенной.

Хотя это бросалось в глаза даже чисто визуально. Даграль обладал бородой, которая доставала почти до пола, и добрая половина этой растительности уже покрылась сединой цвета молока.

– Рад знакомству, господин Даграль, – вежливо ответил я, слегка кивнув.

Старый дварф скривился и пренебрежительно отмахнулся рукой.

– А, ни в какой жопе я не господин. Просто старик Даграль, – отрезал он. – Сюда идемте. Тут за поворотом как раз зал совещаний старейшин. Они там в очередной раз что-то никак договориться не могут, глотки друг другу рвут, но вроде как должны принять важное решение сегодня.

Мы повернули в широкий боковой коридор, стены которого были отделаны отполированным до зеркального блеска камнем. Даграль шел впереди, хромая, но при этом задавая такой темп, что нам приходилось идти довольно быстро.

– Нам точно следует заходить к ним прямо в процессе совещания? – аккуратно уточнил я. Как бывший аристократ (да и как просто здравомыслящий человек), я прекрасно понимал, что врываться на закрытое заседание верховного органа власти, мягко говоря, не лучшая затея.

– Думаю, что это лучшая идея, – безапелляционно выжал Даграль через плечо. – Потому что они уже неделю договориться не могут. Может, хоть вы уже этому соплежуйству и переливанию из пустого в порожнее положите какой-нибудь конец.

Ндэ… а старик Даграль в выражениях не сильно стеснялся. Не удивлюсь, если со мной он еще культурно разговаривает.

Мы подошли к массивным, окованным бронзой двойным дверям. Из-за толстого дуба отчетливо доносились приглушенные, но крайне агрессивные крики нескольких голосов. Старейшины Торна, судя по звукам, действительно находились в стадии жестких дебатов, грозивших перерасти в потасовку.

Даграль даже не подумал постучать. Он просто подошел к дверям, поднял свой тяжелый, подбитый железом сапог и с размаху нанес удар прямо в центр створок.

БАМ!

Двери распахнулись настежь с такой силой, что срикошетили от внутренних стен.

Ругань в просторном зале, уставленном резными креслами вокруг огромного круглого стола из цельного камня, оборвалась в ту же долю секунды. Десяток дварфов застыли на своих местах, разинув рты и уставившись на нарушителя спокойствия.

Даграль, ничуть не смутившись такой аудитории, сделал шаг внутрь.

– К вам тут гости, уважаемые старейшины! – гаркнул он на весь зал. Причем, я почему-то слышал такое колоссальное пренебрежение в его словах, что мне даже неловко стало. – От Императора Русского прибыли, орду тварей перекосили и попросились к вам на огонек! Вот и принимайте теперь.

Глава 16

Моему удивлению не было предела. Мы с Торбиным стояли у входа в зал старейшин, где за вытесанным куска гранита круглым столом восседало одиннадцать дварфов. Они таращились на нас во все широко распахнутые глаза, словно Даграль только что привел им на веревке живого динозавра, а не двух посланников с поверхности.

– Что это за херня, Даграль⁈ – возмутился один из бородачей, сидевший по левую руку от центра. Он с грохотом опустил тяжелые ладони на каменную столешницу. – Мы решаем судьбу города, а ты заявляешься сюда так, словно тебе до этого нет никакого дела!

– Как раз мне до этого есть дела побольше вашего, – огрызнулся старик.

Опираясь на ногу, Даграль медленно развернулся к нам и по выражению лица стало ясно, что он не испытывал ни капли почтения к собравшейся власти.

– Поведайте им, с какой вы прибыли целью, – бросил он нам с Торбиным и двинулся на выход. Поравнявшись, он на мгновение остановился, смерил меня тяжелым взглядом и процедил: – Не разочаруйте.

Даграль вышел, плотно закрыв за собой створки, но эхо скрипучих хромающих шагов еще какое-то время доносилось до зала.

– Кто-нибудь уже может ему объяснить, что-то, что он раньше входил в совет старейшин еще при наших дедах, не дает ему права теперь врываться сюда, как к себе домой? – буркнул все тот же недовольный дварф, нервно теребя край расшитого жилета.

– Имей уважение, – осадил его сосед, чей камзол был украшен тяжелой серебряной цепью. – Он, все же, был старейшиной до нас и что-то понимает в этом мире.

Говоривший умолк, после чего тяжело вздохнул.

Так вот оно что… Выходит, покалеченный Даграль когда-то был одним из старейшин Торна? Это ж сколько ему лет-то на самом деле? И если он заседал здесь еще при дедах нынешних управленцев, то почему сидящие за столом мужчины выглядят значительно моложе? К понятию «старейшины» большинство из них имело посредственное отношение. Да даже у Торбина, который сейчас мялся рядом со мной, в бороде и то седины было больше. Политическая верхушка Торна явно омолодилась, но старые авторитеты все еще имели вес, способный вышибать двери пинком.

– Что вас привело сюда? – обратился к нам дварф, сидевший во главе стола. У него была широкая грудная клетка и невероятно густая, угольно-черная борода, перехваченная металлическими кольцами.

Я сделал шаг вперед.

– Меня зовут Виктор Громов, – представился я. – Император Федор ІІ попросил меня передать вам лично письмо в руки и слова с просьбой присоединиться к Империи в поисках решения проблемы, которая зовется «выбросом тьмы».

– Кому это «вам»⁈ – тут же взъерепенился дварф, который до этого ругался на Даграля.

Он аж подскочил со своего места. Упершись кулаками в столешницу, он подался вперед, прищурив глаза.

– Ты хоть понимаешь, с кем сейчас говоришь, Виктор Громов? – он едва ли не выплюнул мое имя вместе с фамилией. – Перед тобой король Торна Рудольф Камнебородый и действующий глава круга старейшин! Прояви уважение!

Король и действующий глава круга старейшин? У них тут что, подобие парламентско-президентской системы правления что ли? Ограниченная монархия?

Я спокойно выдержал взгляд, готовясь ответить, но внезапно ситуацию перехватил тот, от кого я этого ожидал меньше всего.

– А разве он каким-то образом нагрубил Его Величеству? – подал голос Торбин.

До этого момента хозяин таверны стоял тише воды и ниже травы, но сейчас выпрямился.

– По-моему, молодой граф никоим образом не уязвил честь старейшин. А вот твой едкий нрав, который тебе достался от твоего отца, Карнил, выставляет весь круг не в лучшем свете.

Я скосил взгляд на Торбина. Неплохо. Очень неплохо.

– А ты еще кто такой⁈ – гаркнул Карнил. Он еще сильнее наклонился над столом, рассматривая фигуру в походной куртке. Его лицо вытянулось. – А-а-а… Торбин Камнерук. Вернулся домой, значит.

– Моя бы воля, моей ноги бы здесь не было, – ровно ответил Торбин. – Но раз уж снаружи случился «выброс», а указания предков требуют вернуться домой, я, в отличие от многих, чту память и соблюдаю традиции.

– Чтишь? Соблюдаешь⁈ – голос Карнила сорвался на рык. – ТЫ СВАЛИЛ ИЗ ДОМА И БОЛЬШЕ СОТНИ ЛЕТ НЕ ПОЯВЛЯЛСЯ В ТОРНЕ!

– А ты следил за мной и знаешь, как я соблюдал устои? – Торбин скрестил руки на груди и чуть вздернул подбородок. В этот момент в нем не осталось ничего от услужливого портового кабатчика. Передо мной стоял представитель старой породы. – Мой род разрабатывал здесь породу еще до того, как твой вообще получил имя. Так что не тебе меня поучать, Карнил.

Бородач за столом пошел красными пятнами. Его медная борода, казалось, через секунду вспыхнет, как промасленный факел. Он открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но его прервали.

– Хватит, – жестко подал голос Рудольф Камнебородый. – Объясните мне, – Рудольф обвел тяжелым взглядом присутствующих, – почему каждый раз, когда в этом зале оказывается одиннадцать дварфов, то вместо единого решения здесь постоянно возникает срач?

Ситуация до боли напоминала мне земные врачебные консилиумы, где профессура могла часами спорить из-за запятой в анамнезе, забывая о пациенте.

– Не ты ли, Рудольф, в прошлый раз на таком же совещании взял паузу, шобы обмозговать все? – включился в диалог третий дварф. У него была странноватая манера речи, будто он бубнил и плевался одновременно.

– Я глава совета старейшин. И так как в прошлый раз голоса поделились поровну, естественно, что мне требовалось время на подумать. И я подумал, – отрезал Рудольф.

– И шо же ты надумал? – прошамкал дварф.

– То, что я свой выбор сделал. Но в первую очередь я хочу выслушать представителей, которые пришли от Императора и помогли нашему городу и воинам в трудный час, как сказал Даграль. А его слову я склонен верить, потому что старик маразмом еще не страдает и не любитель языком чесать всякую херь.

Рудольф сделал паузу, многозначительно посмотрев на Карнила.

– От него в хороший час доброго слова не дождешься, а здесь мало того, что он их в город пустил, так еще и лично сопроводил к нам, – закончил глава совета, после чего медленно повернулся ко мне и Торбину.

– Итак, дорогие гости, – продолжил он, игнорируя начавшееся за столом недовольное шушуканье. – Вы сказали, что пришли с письмом и вестью. Смею предположить, что Император просит объединиться и не консервировать город от внешнего мира?

– Все верно, – я утвердительно кивнул.

– Император присылал мне письмо на электронную почту, но мне интересно узнать, что же он написал от руки, – Рудольф протянул раскрытую ладонь.

Я расстегнул куртку, вытащил из внутреннего кармана плотный конверт с императорским гербом и передал его Торбину. Дварф сделал шаг вперед, исполнил почтительный полупоклон и вложил письмо, запечатанное сургучом, прямо в руку короля.

Рудольф Камнебородый сломал красную печать и развернул плотный лист бумаги.

В зале повисла тишина. Глава молча читал.

Дочитав, Рудольф аккуратно сложил бумагу по сгибам и вернул ее обратно в конверт, а затем положил его перед собой на стол.

– Итак, – громко произнес он, обращаясь к совету. – Поскольку уже многие годы мы сотрудничаем с Российской Империей, а в частности с Императором Федором ІІ Годуновым, с которым нам удалось добиться огромного количества успехов как на экономическом, так и на технологическом фронте; поскольку нам удалось развить многие отрасли в различных средах бизнеса и занять немало финансово выгодных ниш, от чего наш клан и город никогда не были в убытке…

Он сделал паузу, обведя взглядом хмурые лица консерваторов.

– Я считаю, что Торн просто обязан помочь Империи в этот трудный час. Мы должны бороться с Дал’к Толосом вместе, чтобы раз и навсегда положить конец этой проблеме, которая испортила жизнь не одному поколению наших предков.

– Но протоколы… – попытался вставить Карнил.

– Разве вы хотите, чтобы мы снова заперлись под землей и потратили впустую сотни лет прогресса⁈ – Рудольф повысил голос, не дав ему договорить. – Разве вы хотите, чтобы наверху после того, как мы снимем карантин, если и остались другие расы, то в огромном меньшинстве? А по земле бродили черные твари, с которыми еще нашим прапрадедам приходилось бороться огнем и мечом?

Рудольф уперся кулаками в стол.

– А я напомню, что оружие, которое мы храним на этот случай, досталось нам из древних времен. Технология пускай и не утрачена окончательно, но скажите мне – у кого сейчас хватит навыков его сделать вновь? А?

Он вперился взглядом в рыжего старейшину.

– Может быть у тебя, Карнил?

Тот промолчал, отведя глаза.

– Или у тебя, Шмек? – Рудольф посмотрел на дварфа с дефектом речи. Тот лишь недовольно засопел.

Я слушал политическую тираду с нескрываемым уважением, поскольку Рудольф старался не просто «давить авторитетом», а приводил какие-никакие аргументы в выборе сотрудничества с империей.

– Хорош ужой трепацца, – все-таки огрызнулся Шмек. – Нам ясно, какую ты сторону занял.

– Трепался твой дед, когда сивухи переброженной перебирал каждый вечер и шатался по Торну, распевая всяческую похабщину! – внезапно вставил другой дварф, сидевший по правую руку от Рудольфа. Судя по всему, он принадлежал к фракции прогрессистов.

– Это решение большинства, – жестко подытожил Рудольф Камнебородый, игнорируя начавшуюся перепалку, – а не мое личное.

– Но ты отдал последний голос! – не унимался Карнил, стукнув по столу.

– Да, – коротко отрезал Рудольф. – Принял. И решение все еще принимается пятьюдесятью процентами плюс одним голосом. Таков закон. Мы станем помогать Империи и протянем им руку помощи, как и они протянули нам свою, когда предложили сотрудничество, финансирование и много чего еще, когда мир был значительно спокойнее.

Король Торна выпрямился и повернулся к нам с Торбиным.

– Поэтому, – его тон смягчился. – Я напишу Императору сам. Но раз вы уже здесь, то располагайтесь. А по возвращению домой передайте от меня Федору Годунову самые теплые пожелания. И скажите, что город Торн вместе с вами.

В зале старейшин грянули аплодисменты. Те пятеро дварфов, что поддерживали объединение, хлопали от всей души, открыто выражая одобрение. Консерваторы во главе с Карнилом, как им и подобает, хлопали вяло, просто соблюдая протокол, с абсолютно кислыми минами. Их можно было понять. Проигрывать никто не любит, а тем более, когда привычный изоляционный уклад жизни ломается в одночасье. Но закон Торна был суров: если решение принято кругом, ему подчиняются все.

– А что до других городов? – внезапно спросил Торбин довольно громко, перекрывая звук аплодисментов.

– За другие города мы ручаться не можем, – ответил Рудольф, опускаясь обратно в кресло. – Но, думаю, когда они узнают, что наш дом пошел вам навстречу, они поступят так же.

Старейшины вновь начали перешептываться.

– Во-первых, потому что дварфы своих никогда не бросают в беде, – Рудольф многозначительно посмотрел на своих собратьев за столом. – А во-вторых… когда другие кланы узнают, что Торн может получить от Империи что-то такое, чего нет у них…

Король хмыкнул, прикрыв глаза.

– В общем, у них будет достаточно стимула, чтобы присоединиться к нашей кампании, не сомневайтесь. На этом я объявляю совещание закрытым, а решение единогласно принятым.

– И что дальше? – обратился один из старейшин-консерваторов к Рудольфу в возникшей паузе.

И как вы думаете, что же было дальше?

Я, как человек со стороны, ожидал чего угодно. Подписания договоров, экстренных сборов, обсуждения логистики отправки войск или магических артефактов на поверхность. Но старые байки из моего родного мира, где в книгах писали, что дварф без выпивки – это не дварф, оказались правдой.

– Дальше? – удивленно вскинул кустистые брови Рудольф Камнебородый, словно у него спросили самую очевидную глупость на свете. – Конечно же пир!

* * *

Торжественная часть перетекла в банкет настолько стремительно, что я даже не успел толком осознать смену обстановки. Нас просто вывели из зала совещаний и по широким внутренним галереям привели в место, масштабы которого поражали.

Огромный старый каменный зал, чьи своды уходили так высоко во тьму вырубленной горы, что потолка попросту не было видно. Сверху на мощных цепях свисали старомодные хрустальные люстры, дающие желтоватый свет. Вдоль стен тянулись длинные выцветшие гобелены и стояли вытесанные из камня фигуры старых дварфов. Суровые бородатые лица давно умерших героев или правителей строго взирали на суету своих потомков.

Длинные столы ломились от жареного мяса, рыбы, хлеба и бесконечных рядов деревянных кружек. Я сидел с краю одного из таких столов, пил обычную воду и молча наблюдал за происходящим.

Признаться честно, как человек, выросший в мире, где дварфы существовали только на страницах фэнтези, я имел определенные устоявшиеся стереотипы. Например, про женщин этого народа. В книгах писали, что их трудно отличить от мужчин из-за наличия бород.

На практике это оказалось абсолютной чушью. Никакой растительности на лицах дварфийских женщин не было и в помине. Это были невысокие, очень крупнокостные женщины с широкими тазами и плотными фигурами. И, как врач, я не мог не отметить их физиологическую особенность: почти все они обладали крайне пышной грудью, что в целом гармонично соответствовало их общим, весьма крепким габаритам.

Праздник тем временем набирал обороты. Дварфы пили из деревянных кружек, стучали по столешницам так, что посуда подпрыгивала, и без остановки разливали темное пиво прямо из пузатых бочонков. Стоял оглушительный гул голосов, хохота и застольных песен.

В какой-то момент на другом конце зала ожидаемо вспыхнула ссора. Двое бородачей что-то не поделили, вскочили с мест и принялись охаживать друг друга пудовыми кулаками. Я напрягся, ожидая, что сейчас вмешается охрана или конфликт перерастет в массовое побоище. Но нет. Окружающие просто отодвинули тарелки, чтобы те не разбились, и продолжили жевать, изредка подбадривая дерущихся. Это вообще никого не волновало, словно хороший мордобой являлся обязательным пунктом развлекательной программы любого местного пира.

Выдержав около получаса этого акустического и визуального хаоса, я понял, что у меня начинает пульсировать в висках.

Я поднялся со скамьи, прошел вдоль стены, стараясь никого не зацепить, и толкнул двустворчатые ворота, ведущие наружу.

Происходящее казалось немного бредовым, ведь там наверху происходит сущий ад и вакханалия, люди и эльфы по всей планете дурнеют из-за болезни, а мы тут пьем до беспамятства.

Ну… как мы. Новые союзники.

Выйдя на широкий каменный балкон, я вдохнул прохладный воздух и подошел к ограждению. Глянув за перила, я замер.

Далеко внизу, на самом дне колоссального природного разлома, текла река. Вода имела насыщенный бирюзово-хрустальный цвет, и казалось, что сияние исходит из самой ее толщи. Откуда именно брался свет в этом подземном мраке, оставалось неясным, но все огромное пространство внизу было действительно освещено пульсирующим бирюзовым свечением, отражающимся от мокрых скальных стен.

Я стоял, заворожено глядя на игру света на воде.

– Чудесное место, не правда ли? – внезапно раздался голос совсем рядом.

Я слегка вздрогнул от неожиданности, резко повернув голову и машинально схватившись руками за каменную балюстраду, чтобы не потерять равновесие. Рядом со мной стоял Рудольф Камнебородый. В шуме застолья за спиной я совершенно не услышал, как король Торна открыл двери и вышел на балкон.

– Прекрасное, – согласился я, расслабляя хватку на перилах. – Это магия?

Рудольф оперся локтями о камень и хмыкнул, глядя вниз на светящийся поток.

– Под землей очень много чудес, которые можно называть магией, – выдал он с долей философии в голосе. – Внизу протекают подземные воды Торна, где прорастают бехелитовые кристаллы. И именно они и придают воде этот прекрасный бирюзовый цвет и сияние.

Я присмотрелся, пытаясь разглядеть источник свечения на дне.

– Но… как? – спросил я, привыкший искать физическое или химическое обоснование любым процессам.

– Да хрен его знает, – добродушно хмыкнул Рудольф. – Мы пытались их добывать и исследовать. Но как только откалываешь кусок от породы – он тут же рассыпается в пыль и прекращает сиять. Приглашали в мирное время даже ваших ученых с поверхности, но только все руками разводят. Такая вот загадка природы.

Король дварфов замолчал на несколько секунд, слушая далекий рокот воды.

– Но место чудесное, – продолжил он тише. – Я сюда часто прихожу просто подумать и побыть в тишине. Жаль только, что сейчас тут отнюдь не тихо.

Я отлично понимал дварфа. Место действительно было завораживающим. Тут можно было просто бесконечно стоять, курить, опираясь на холодный камень, и смотреть, как бежит вода, как переливаются блики, забыв о всех проблемах на свете.

Рудольф оторвался от перил и поправил тяжелый камзол.

– Пойдем, покажу тебе кое-что.

Он оттолкнулся от ограждения и пошел обратно к дверям зала. Я, бросив последний взгляд на бирюзовую реку, последовал за ним.

Мы вернулись в гудящий зал. Рудольф уверенно лавировал между столами, пока мы не добрались до места, где сидел Торбин. Кабатчик как раз увлеченно рассказывал двум своим соседям какую-то историю, активно размахивая кружкой. Король тронул его за плечо и мотнул головой в сторону выхода. Торбин моментально свернул рассказ, поставил недопитое пиво на стол и двинулся за нами, дожевывая куриную ножку на ходу.

Мы покинули пиршество и пошли куда-то по длинным и запутанным коридорам старого дворца.

Шум праздника быстро стих, сменившись глухим эхом наших шагов. Мы свернули в неприметную арку и оказались перед узкой винтовой лестницей, уходящей круто вниз.

Привычного освещения здесь не было и поэтому Рудольф, шедший первым, достав из кармана огниво. Посыпались искры, и он зажег настенный факел, пропитанный смолой, после чего снял его с крепления и осветил ступени.

Мы начали долгий спуск. Лестница казалась бесконечной, витки уходили все глубже в недра горы, а король поджигал факелы в настенных кольцах один за другим, постепенно освещая путь.

– Не обращайте внимания на старье, – пояснил король Торна, услышав, как скрипят ступени под нашими ботинками. – Все руки тут не доходят протянуть электрику. А с другой стороны…

Он остановился на небольшом пролете и обернулся к нам, улыбаясь в неровном свете огня.

– Чем не дань старине, а? Где еще можно увидеть такие вот постройки, если не у нас?

И ведь действительно. Тут в каждом камне пряталась тысячелетняя история.

Через какое-то время спуск наконец-то закончился и я с ужасом представил какой подъем нас ждет впереди.

Свет факелов выхватил из мрака ряды высоких, вырубленных прямо в скале стеллажей. Это была какая-то старая-старая библиотека или архив, где на каменных полках лежали свернутые свитки в металлических тубусах, каменные таблички и стопки потемневших от времени кожаных фолиантов. Воздух здесь был абсолютно сухим, что, видимо, и сохраняло эти артефакты в первозданном виде.

Рудольф уверенно прошел мимо стеллажей в самый конец зала.

Там, на небольшом постаменте, стоял металлический сундук, покрытый зеленоватой патиной. На его крышке висело три сложных механических замка.

Король достал из-под камзола связку необычных перфорированных ключей и принялся отпирать замки.

Щелк. Щелк. Щелк.

Рудольф с усилием откинул крышку сундука. Заглянув в него втроем, мы увидела лежавший на ложе из истлевшего бархата плоский каменный прямоугольник, испещренный мелкими рунами.

Рудольф аккуратно, обхватив плитку обеими руками, вытянул артефакт из сундука и положил на пустой каменный стол неподалеку от постамента.

Король дварфов провел широкой ладонью по неровной поверхности камня.

– Прадед говорил моему деду, – Рудольф понизил голос. – А тот моему отцу, который затем это сказал мне: если когда-нибудь Дал’к Толос вернется и кто-то решится начать с ним борьбу, тогда придите же сюда и прочтите, что написано на скрижали.

Мы с Торбиным стояли напротив стола, практически замерев. Услышать из уст главы целого народа прямую отсылку на инструкцию к спасению мира – это вам не новости в браузере прочитать. Торбин так и вовсе едва не разинул рот, во все глаза глядя на древний артефакт своего клана.

Рудольф Камнебородый отступил на полшага, освобождая доступ к столу, и посмотрел на владельца портовой таверны.

– Ну что, потомок одного из дварфов, что основал этот город, – сказал король. – Не прочтешь нам, что же там сказано?