Текст книги "Последнее дело Громова (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Слово «столовая» подходило этому месту с большой натяжкой. Помещение больше напоминало скромный, но весьма просторный ресторан корпоративного типа. Ряды аккуратных столиков, рассчитанных на четырех человек каждый, тянулись вдоль помещения. Зона раздачи с металлическими направляющими для подносов находилась в дальней части зала, скрывая за собой вход на кухню.

Я прикинул на глаз площадь и количество посадочных мест. Зал легко мог вместить минимум сто человек одновременно. А если учесть, что в условиях закрытого объекта прием пищи всегда разбивается на смены, чтобы избежать толкучки и оптимизировать работу пищеблока, то можно было сделать смелый вывод: этот бункер рассчитан на весьма солидное количество обитателей. Служба безопасности, технический персонал, врачи, повара, чиновники и их семьи – настоящий подземный муравейник.

В зале сейчас было пусто, только пара работников в униформе протирали столы и расставляли чистые приборы, явно готовясь к наплыву людей.

– Завтрак, обед и ужин подаются строго по расписанию, о котором оповещают по внутренней трансляции, – пояснила секретарша. – Вне расписания всегда доступны горячие напитки, вода и легкие перекусы в буфетной зоне справа, – она тактично указала рукой.

– Ясно. А теперь самое главное, – я посмотрел на нее с надеждой. – Покажите мне, где здесь можно принять душ. Желательно так, чтобы вода была не по талонам.

Она понимающе кивнула, но улыбку сдержать не смогла. Окинув взглядом мою одежду, которую я не менял с момента отбытия из гарнизона, нетрудно было догадаться, что горячая вода сейчас интересовала меня гораздо больше, чем расписание ужинов или список блюд.

Санитарный блок располагался на этом же этаже и, что очень оказалось удобно, в двух минутах от моей комнаты.

Как и полагается, помещения были разделены: мужская часть находилась по правую сторону коридора, женская, естественно, по левую. Девушка довела меня до дверей с соответствующей табличкой и остановилась.

– Дальше, думаю, вы разберетесь сами, – сказала она. – Температура воды регулируется внутри при помощи смесителя. Полотенца и средства гигиены уже должен быть подготовлен в вашей комнате дежурным персоналом.

– Благодарю за экскурсию. Вы очень помогли, – искренне сказал я, тепло улыбнувшись.

Девушка улыбнулась в ответ.

– Это моя работа. Если вам что-то понадобится, можете связаться с секретариатом по внутреннему телефону из вашего номера, – она коротко кивнула и поспешила обратно по своим делам, которых у внутреннего персонала в текущих условиях наверняка была полна коробочка.

Я толкнул дверь в душевую. И снова реальность приятно разошлась с ожиданиями.

Учитывая военную специфику объекта и большое количество людей, я подсознательно готовился увидеть здесь классическую постсоветскую душевую: унылый кафель на стенах, сырой пол с уклоном к центральному сливу и длинный ряд торчащих из труб леек, где люди моются все вместе, отделенные друг от друга в лучшем случае символическими пластиковыми перегородочками, не достающими ни до пола, ни до потолка. Обычная армейская или заводская помывочная, где о личном пространстве можно только мечтать.

Но бункер Императора в очередной раз доказал, что его проектировали люди, понимающие важность психологического комфорта.

Вместо общего зала передо мной предстал широкий проход, по обеим сторонам которого располагались закрытые кабинки.

Я открыл одну из них ради интереса. Пространство внутри было разделено на две зоны. Первая – сухая. Здесь находилась небольшая лавочка, крючки для верхней одежды, вешалки для полотенец и чистых вещей, а также встроенная корзина, куда можно было бросить грязное белье. Вторая зона, отделенная плотной матовой шторкой – непосредственно сам душевой отсек с современной сантехникой и изоляцией от сухой зоны.

Человек зашел, закрылся на внутреннюю щеколду, спокойно разделся, принял душ, вытерся, переоделся в чистое и вышел в коридор уже полностью приведенным в порядок. Никакой необходимости взирать на чужие причиндалы или светить своими, делая равнодушное лицо.

В замкнутом пространстве, где люди вынуждены жить бок о бок долгое время, такие детали, сохраняющие личное достоинство, дорогого стоят.

Оставшись довольным от увиденного, я развернулся и двинулся в сторону своей новой комнаты.

Тело ныло. Марш-бросок по бурелому, напряженная перепалка с эльфами в лесу, эвакуация, перелет, нервное напряжение в переговорной – весь этот накопившийся стресс сейчас навалился на плечи тяжелющим мешком. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это содрать с себя грязную форму, встать под воду часа эдак на пол, а затем еще час просто лежать на кровати в форме звезды.

Эх, мечты-мечты…

Достав из кармана выданную мне магнитную карточку, я приложил ее к замку и толкнул дверь. В комнате было все так же тихо и спокойно. Мягкий свет светильников создавал уютную атмосферу. Закрыв за собой дверь, я прошел к кровати и остановился.

На покрывале лежал подготовленный комплект для новоприбывшего постояльца. Как и обещала секретарша, там лежало большое белое полотенца, а рядом находился прозрачный несессер с одноразовыми душевыми принадлежностями: флаконы с гелем для душа и шампунем, зубная щетка, маленький тюбик пасты и даже одноразовый бритвенный станок.

Но мое внимание привлекло не это.

Рядом с полотенцем, аккуратно разложенный поверх одеяла, покоился прозрачный пластиковый кофр, внутри которого на вешалке висел костюм.

Я подошел ближе, бросил взгляд на вещь, а затем потянулся и взял кофр в руки. Обычный, повседневный темно-синего цвета. Ткань выглядела качественной, без лишнего блеска, швы ровные. В комплекте к нему, упакованная в отдельный пакет, лежала чистая белая рубашка и даже пара свежих носков, заправленных в упаковку с нижним бельем.

Но поразило меня не наличие сменной одежды, а то, что, оценив навскидку ширину плеч пиджака, длину рукавов и объем брюк сквозь прозрачную пленку, я понял, что этот размер должен мне подойти тютелька в тютельку.

– Во дела…

* * *

Черный микроавтобус остановился у ворот особняка Громова, боковая дверь плавно отъехала в сторону, и из него один за другим бесшумно спрыгнули четверо оперативников.

Согласно прямому приказу из столицы, группа была экипирована в изолирующие костюмы высшего класса защиты.

Командир группы поднял голову, глядя как иссиня-черное небо над Феодосией мерцало. Светящаяся пыльца медленно планировала вниз, оседая на крышу, кованый забор особняка и на гладкий материал защитных костюмов. В свете уличных фонарей это выглядело как снегопад, только хлопья даже близко не собирались таять.

Командир поднял кулак, затем указательным пальцем отдал немой приказ.

Замок калитки поддался после без усилий, потому что дверь не была заперта. Группа зашла на территорию участка и, взяв оружие на изготовку, двинулась по малой аллее, вымощенной камнем, прямо к фасаду двухэтажного дома.

Во дворе стояла абсолютная тишина. Лучи тактических фонарей скользнули по кустам и газону, выхватывая из темноты только зеленые шары самшитов и тропинку ведущую ко входу.

У крыльца командир сделал жест рукой, разбивая группу. Двое оперативников остались контролировать главный вход, а сам он с замыкающим двинулся в обход здания, чтобы проверить задний двор.

Резина костюмов тихо скрипела при каждом шаге. Они обогнули кирпичную стену и вышли к задней террасе. Луч фонаря выхватил из темноты два пустых плетеных кресла, затем в темноте что-то блеснуло. Командир перевел винтовку, направив луч света и увидел на ступенях, что вели к дому, осколки разбитой бутылки из-под вина и подсыхающее содержимое. На столике же лежал забытый телефон, а в пожухлой траве блестел опрокинутый бокал.

Все эти предметы уже успел покрыть тонкий слой странной пыли.

– Терраса чисто. Гражданских нет, – доложил командир в микрофон.

– Принял. Заходим внутрь, – отозвался боец у главной двери.

Командир и второй оперативник быстро вернулись к парадному крыльцу. Тихо потрогав ручку, один из бойцов жестом руки дал знать, что дверь открыта и можно входить.

Тихий скрип, створка плавно подалась в помещение. Топ-топ-топ. Берцы солдат один за другим стали заходить внутрь, даже не думая о том, что могут нарушить внутреннею герметизацию, потому что ее фактически и не было. Командир успел заметить, что ни окна, ни двери не была запечатаны, как было сказано по всем каналам связи.

Внутри было тепло и тихо. Бойцы оказались в просторном холле первого этажа. Командир быстро оценил планировку: прямо по курсу находился зал с большим каменным камином. По правую руку виднелись две закрытые двери, ведущие в гостевые комнаты. Слева располагалась лестница на второй этаж, где, согласно имеющимся поэтажным планам, находились личный кабинет и спальня владельца особняка.

Но проверять второй этаж и гостевые комнаты не потребовалось.

В зале с камином горел приглушенный свет торшера. Четверо людей в массивных изолирующих костюмах шагнули в освещенную зону и синхронно опустили винтовки.

Цель была обнаружена. И она совершенно не соответствовала тем мрачным ожиданиям, к которым готовился спецназ по дороге сюда.

На диване сидели две девушки. Рыжеволосая, в вязаном кардигане, сидела, поджав под себя ноги, а вторая, с русыми волосами и идеальной осанкой, расположилась рядом. На столике перед ними стоял заварочный чайник и две полупустые кружки.

Обе девушки были в полном сознании, если не считать шока на лицах от того, что к ним почти беззвучно вошли маски-шоу. Если отбросить этот момент, то они выглядели так, словно просто зашли с улицы в дом и решили выпить чаю перед сном, чтобы согреться от вечерней прохлады.

Ни безумия, о котором предупреждали из диспетчерской, ни иных признаков враждебности.

Зависла неловкая пауза. Оперативники молча смотрели на девушек через панорамные стекла масок, ожидая хоть каких-то признаков неадекватности, а девушки во все глаза смотрели на незваных гостей.

– Ой, – воскликнула рыжеволосая девушка, рефлекторно вжавшись в спинку дивана и хлопнув ресницами. – Кто вы⁈ Что вы здесь делаете?

– К вашему сведению, – подала голос Лидия, – вы нарушаете закон, вторгаясь в частную собственность.

Глава 8

Душевые кабинки оказались действительно удобными. Никуда не спеша, я отмылся как следует, убрав с себя въевшуюся грязь и пот.

Достоялся под водой до того, что фактически устроил полноценную баню вокруг себя. Пар стоял такой густой, что хоть топор вешай – вытянутую руку было видно с трудом. Не знаю, установили ли инженеры в этом комплексе огромные резервуары с горячей водой или здесь работала система автономных водонагревателей, но, если это были обычные бойлеры, я нормально так выплескал им лимиты.

Терзали ли меня муки совести за подобный перерасход ресурсов? Не особо. Разве что совсем чуть-чуть, да и то это была лишь минутная слабость, которая быстро растворилась в чувстве комфорта.

Вытеревшись насухо, я накинул предоставленную одежду и тут же удивился в очередной раз. Брюки не жали, плечи пиджака оказались на месте и даже рукава опускались как подобает, то есть аккурат до костяшки мизинца. Одернув рукава и поправив ворот рубахи, я покинул душевую и двинулся обратно к своей комнате.

Однако дойти до дверей не успел, потому что из-за поворота показалась девушка в строгой корпоративной форме. Она отличалась от секретарши, что сопровождала меня от Императора к узлу связи и обратно. Увидев меня, она ускорила шаг из чего я тут же сделал вывод, что это за мной.

Остановившись рядом, девушка без лишних предисловий доложила, что Андрея Ивановича и Григория Палыча уже доставили в карантинную зону комплекса. И самое главное – найдены они были прямо в особняке, в полном сознании, а все окна и двери дома оказались герметично (ну насколько это было возможно) заклеены скотчем и пленкой.

Эта новость не могла не радовать. Отец сработал грамотно, не поддался панике и четко выполнил директивы гражданской обороны. Старик показал, что старая бизнес-закалка никуда не делась.

– Но есть и другая новость, – произнесла девушка, слегка замявшись.

– Та-а-а-ак, – напрягся я.

– Девушек тоже нашли. В полном сознании.

– Ну так это же хорошо, – ответил я, искренне не понимая, почему лицо у посыльной при этих словах стало таким смурным. – Или?..

Девушка нервно сцепила пальцы.

– Дом не был опечатан. А сами девушки, с их же собственных показаний, когда все началось, находились на улице. Они ненадолго уснули прямо там, а после проснулись и, продрогнув, зашли внутрь, где и развели камин, чтобы сделать чай.

Дерьмо. Проклятье. Зараза. Триждыматьегосраноепеклосифилисчумаипроказа!

Нехитрая матерная тирада пронеслась быстрее, чем я успел осмыслить услышанное. Значит, они все-таки попали под этот «звездопад» и находились на открытом воздухе именно в тот момент, когда мерцающая дрянь начала оседать на землю. И если верить легендам дварфов, любой, кто контактировал с воздухом в этот период, должен был потерять рассудок.

Но погодите… Стоп. Врачебная логика, привыкшая цепляться за симптоматику, мгновенно выхватила из ее отчета явную нестыковку.

Они уснули. Проснулись от холода. Пошли в дом. Разожгли камин и сели пить чай.

Люди, пораженные нейротоксином, вызывающим острое безумие и одичание, не действуют столь рационально. Сумасшедшие не мерзнут так, чтобы затем зайти в дом, разводить огонь в камине и греть воду для чаепития. Умалишенные скорее разнесут гостиную на куски или бросятся на спасателей, а девчонки, судя по всему, вели себя более чем адекватно.

– Вы сказали, они в сознании и все помнят? – спросил я у девушки, сделав шаг ближе.

– Да. Мне передали, что они просто очнулись и… – она замялась.

– И⁈ – не выдержал я.

– И пошли в дом, – закончила она неуверенно.

Просто зашли в дом? Вот это новости, конечно.

– Я могу с ними связаться? – спросил я. – Или увидеться?

Она покачала головой, опустив взгляд.

– Ну, не знаю насчет увидеться… они же в карантинной зоне, сами понимаете, а протокол изоляции нарушать нельзя. Но созвониться точно можете! Мне сказали, что вам дали доступ к узлу связи в любое время, когда он не занят правительственными переговорами.

Слава мирозданию. Это уже был серьезный шанс разобраться в происходящем из первых рук, а не через рапорты военных.

– А брат? С ним что? – спросил я, вспомнив про Дмитрия, которого мы оставили в расположении западного гарнизона.

– Он с группой на военной базе. Пока что они полностью закрыты там и не выходят. С ним тоже все в порядке, – торопливо отчиталась девушка. – Ему сейчас оказывают медицинскую помощь после истощения, кормят и помогают по мере возможности. Штатных реабилитологов там, конечно, не так много, так что…

– Это все ясно, – отрезал я. Ситуация с Димкой волновала меня сейчас в последнюю очередь, потому что он находился под присмотром врачей и не попал под «звездопад». Раз сидит под крылом Пелевина за бетонными стенами, да еще и под охраной отряда СБРИ, значит, никуда не денется. – Хорошо. Тогда можете меня проводить к узлу связи? Я хочу поговорить с девушками, а доступа к помещению у меня нет.

– Да, конечно! – девушка с готовностью развернулась и зашагала по коридору.

Я двинулся следом, прогоняя прочь желание прилечь и расслабиться, а по пути в голове все время крутились десятки вопросов. Почему Лидия и Алиса не пострадали от воздействия аномалии? Сработала ли их природная сопротивляемость, или, возможно, виной всему было то, что их души недавно избавились от мощнейшего чернокнижного проклятия, и энергетика как-то по-иному отреагировала на внешнюю среду? Или же сказки дварфов оказались преувеличением, и эта дрянь бьет не по всем?

Чудеса, да и только, чтоб их собаки погрызли. В любом случае я хочу с ними поговорить и убедиться хотя бы визуально хоть по монитору в их состоянии.

Девушка довела меня до массивной двери аппаратной, приложила магнитную карту и пропустила внутрь. Тот самый стол. Тот же самый телефонный терминал с сенсорным экраном.

Она тактично осталась стоять снаружи, прикрыв за собой дверь.

Я подошел к столику, поднял тяжелую пластиковую трубку и быстро пробежался пальцами по экрану маршрутизации, ровно как в прошлый раз.

Система издала короткий щелчок коммутации, следом пошли длинные гудки. На третьем звонке трубку сняли.

– Изолятор номер четыре, дежурный врач, слушаю, – раздался мужской голос, фонящий эхом, словно человек говорил через респиратор.

– Говорит граф Громов, – представился я. – У вас находятся Лидия Морозова и Алиса Бенуа. Мне нужно поговорить с ними. Передайте трубку.

* * *

За десять минут девушек без малейшего намека на физическое насилие, но предельно жестко и слаженно сопроводили в специальный автомобиль. Кузов фургона изнутри был обшит гладкими панелями, типичными для транспорта карантинных служб.

Старший группы захвата, сидевший напротив, не спускал с пассажирок пристального взгляда через стекло герметичного шлема. На коленях он открыто держал массивный пневматический пистолет, заряженный толстыми дротиками с мощнейшим транквилизатором. И Лидия, и Алиса прекрасно понимали: дернись они в сторону дверей – получат дозу препарата, способную свалить с ног взрослого слона.

Спали бы после такого выстрела как убитые, вот только последствия применения подобных нейролептиков редко проходили бесследно. Подобные химические коктейли грубо вторгаются в работу центральной нервной системы, искусственно обрывая синаптические связи. Когда препарат прекращает действие, рецепторы, изголодавшиеся по нейромедиаторам, реагируют мощнейшим спазмом.

Те, кому доводилось приходить в себя после такой дозы, сравнивали пробуждение с самым жутким похмельем, помноженным на тяжелую мигрень. Голова раскалывается на части, сосуды пульсируют от нарушенного артериального давления. Светочувствительность возрастает настолько, что тусклая лампа режет глаза, как прожектор, а любой шорох отдается в висках ударом кувалды. Слизистые пересыхают до трещин из-за подавления работы секреторных желез, вызывая дикую жажду. Жертве хочется лишь забиться в темный чулан, накрыться с головой и лежать неподвижно, пока химия окончательно не покинет кровоток.

Разумеется, проверять эти побочные эффекты на собственном организме ни одна из девушек не собиралась. Они сидели молча, держась за поручни, пока фургон маневрировал по улицам.

Вскоре автомобиль остановился. Задние двери распахнулись и люди в костюмах приказали выходить.

Девушек провели на территорию спешно развернутой карантинной зоны и направили в изолированный модульный блок. Палата была собрана из плотного светлого полимера, напоминающего армированный брезент, с герметичными шлюзами вместо обычных дверей.

Процедура очистки оказалась изматывающей. Вместе с конвоем в костюмах биозащиты они прошли четыре последовательных этапа обеззараживания, где в каждом из шлюзов с потолка и стен обдавали раствором густой пены, затем подавался следующий раствор, смывавший предыдущий слой, следом шла горячая вода, а последний этап мучений завершался мощным потоком воздуха, сушившим одежду и кожу.

Лидия, прикрывая лицо от бьющих струй, хладнокровно анализировала происходящее, но, тем не менее, не могла не отметить, как она крайне недовольна происходящим. На протяжении всех четырех циклов им так и не выдали респираторы или защитные маски. Они дышали обычным воздухом, пропитанным запахом дезинфектантов, но не чувствовали удушья или жжения в легких. Из этого следовал простой и логичный вывод: химикаты, используемые для обработки, не несли токсичной угрозы для дыхательных путей человека, а значит смывали что-то поверхностное.

Наконец, створки последнего шлюза разъехались. Девушек впустили внутрь просторного бокса и тяжелые двери за спиной закрылись. Они остались вдвоем.

– Чистая одежда на вешалках. Переоденьтесь, – раздался мужской приглушенный голос откуда-то из-под потолка, где скрывались динамики.

Обстановка палаты не отличалась разнообразием: две застеленные жесткие койки, металлический столик и стул, да вешалка с двумя парами свежих вещей.

– Что все это значит? – возмутилась Алиса, оглядывая голые стены. Она провела руками по влажным волосам, откидывая их за спину. – Неужели эта падающая с неба ерунда оказалась токсична или заразна? Тогда почему сюда поместили только нас?

Лидия молча подошла к вешалке с серыми вещами, которые скорее напоминали одежду для людей в местах не столь отдаленных, чем для людей на карантине, сняла одну и повертела в руках.

– Не видишь взаимосвязи? – хмыкнула она, отходя за небольшую ширму, которую им поставили для того, чтобы сменить белье.

– М-м-м-м… – задумчиво потянула рыжая, садясь на соседнюю кровать. – Есть догадка…

– Громов. Вот тебе и все объяснение, – безапелляционно перебила ее Морозова.

– Могла бы дать договорить, – буркнула Алиса, недовольно скрестив руки на груди. – Но это же, наверное, хорошо, раз за нами приехали целенаправленно? Значит, он о нас позаботился.

Лидия неопределенно повела плечами за ширмой и вряд ли Алиса это видела, не спеша разделять оптимизм подруги.

– Иди переодевайся, – сказала она, выходя в серой рубашке без фасона.

Внутри все еще стояла неприятная тревога. В памяти все еще были свежи события часовой давности: терраса; мерцающие хлопья, кружащиеся в воздухе, словно снег; разбитая бутылка на холодных бетонных ступенях.

Лидия ясно вспомнила ужас, когда увидела безвольно обмякшую в кресле Алису. Как она бросилась к ней, упала на колени, трясла за плечи, пытаясь привести подругу в чувство.

От воспоминания, как в одно мгновение сознание заволокло густым туманом, а тело отказалось подчиняться стало не по себе, а по позвоночнику поползли мурашки. Вроде бы просто хотелось спать, но то, с какой силой ее тогда утянуло на дно, что она даже не смогла этого заметить – пугало до дрожи.

Примерно через пятнадцать минут наваждение рассеялось. Вернее, Лидия очнулась от того, что Алиса теперь сама испуганно тормошила ее за плечи. Они обе пришли в себя прямо на улице, покрытые тонким слоем сверкающей пыльцы. Продрогшие до костей от ночной прохлады и совершенно не понимающие, что произошло, девушки спешно зашли в дом, заперли двери, разожгли камин, поставили чайник и попытались разобраться в ситуации.

Не нужно иметь докторскую степень, чтобы быстро прийти к выводу, что просто так заснуть на свежем воздухе практически одновременно физически невозможно. Объяснение было только одно: неизвестная небесная пыльца, которую они неосторожно вдохнули на террасе, оказала на них прямое воздействие.

В доме они сразу же провели первичный осмотр: измерили температуру; термометр показал ровно тридцать шесть и шесть, как по учебнику. Затем внимательно осмотрели белки глаз друг друга в поисках лопнувших сосудов или желтизны. Проверили реакцию зрачков на свет от фонарика телефона. Никаких отклонений, сыпи на коже или затрудненного дыхания.

На данный момент обе чувствовали себя абсолютно нормально.

Конечно, оставался риск долгого инкубационного периода, но до появления вооруженного отряда СБРИ причин для паники они не находили.

И вот теперь они оказались изолированы в карантинной зоне.

Ожидание продлилось недолго. Примерно через пять минут замок шлюза снова зашипел и в палату вошли трое людей в полной биозащите. В руках они несли медицинские кейсы.

Без лишних слов врачи приступили к осмотру, действуя тактично, но совершенно бесцеремонно, как бы это не звучало. На предплечьях у девушек затянули жгуты, вогнали иглы, наполняя пробирки кровью для анализа, после чего приступили к визуальному осмотру.

Узким лучом отоскопа заглянули в ушные раковины, медицинским фонариком посветили в глаза, заставляя зрачки сужаться, плоским шпателем прижали языки, осматривая слизистую гортани.

Один из специалистов достал неврологический молоточек и девушек попросили закинуть ногу на ногу. Удары по сухожилию четырехглавой мышцы бедра вызвали стандартный коленный рефлекс. Затем последовали удары по пяточному сухожилию для проверки ахиллова рефлекса и простукивание лучезапястных нервных узлов на руках. Врачи фиксировали каждое вздрагивание мышц, коротко занося показатели в планшеты.

Закончив процедуры, медицинская бригада развернулась и покинула бокс, так и не проронив ни слова, которое должно было объяснить девушкам хоть что-то.

– Что это было, как думаешь? – озадачилась рыжая, потирая место укола на локтевом сгибе.

– Не знаю, – хмуро отозвалась Лидия. – Но есть стойкое ощущение, что они уже что-то знают, только нам ничего объяснять не торопятся.

Предчувствие Морозову не обмануло. Вскоре двери вновь открылись. Те же глухие комбинезоны, но тон стал более жестким.

– На выход. Прямо по коридору.

Их повели в диагностическое крыло карантинной зоны. Сначала уложили на выдвижной стол аппарата компьютерной томографии. Бесшумное вращение кольца томографа просветило грудные клетки и головы. Затем перевели в соседнее экранированное помещение, где заставили лечь в узкую трубу МРТ. Громкие щелчки и гудение магнитно-резонансного сканера давили на психику, пока электроника послойно сканировала мозговую активность и внутренние органы.

По завершении всех аппаратных исследований конвой снова сопроводил их в брезентовую палату.

– Может, вы нам скажете хоть что-нибудь⁈ – не выдержала Алиса, резко развернувшись к сопровождающим, когда те переступили порог шлюза.

Мужчина просто посмотрел на рыжую через костюм, но ответа не последовало. Врачи безразлично развернулись и вышли, заперев за собой гермодвери.

Они просидели в неизвестности еще минут двадцать перед тем, как в палату вошел высокий человек в комбинезоне. В руках он нес по виду тяжелый черный аппарат, отдаленно напоминающий полевую радиостанцию или огромный стационарный телефон старого образца. У устройства имелась широкая панель с кнопками, массивная трубка на толстом витом шнуре, а в верхней части располагался плоский экран с интегрированным глазком видеокамеры.

Человек поставил оборудование на металлический столик между койками, щелкнул тумблером питания и, не произнеся ни звука, сделал приглашающий жест рукой, подзывая девушек.

Лидия и Алиса подошли ближе.

Экран над кнопочной панелью моргнул и выдал четкое цветное изображение.

На мониторе, в каком-то слабоосвещенном, судя по серым стенам, бункерном помещении, сидел Виктор Громов. Выглядел он уставшим, напряженным и предельно сосредоточенным, а в руке он сжимал точно такую же пластиковую трубку спецсвязи.

Алиса даже не стала дожидаться приглашения. Она подалась вперед и почти мгновенно, с жадностью подхватила тяжелую трубку с рычага аппарата, поднося ее к уху.

– Виктор! Привет!