Текст книги "Последнее дело Громова (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Мы с Торбиным стояли в дварфийском архивном зале, где на постаменте лежала испещренная рунами скрижаль, а Рудольф Камнебородый только что совершенно будничным тоном сообщил, что Торбин…

Нет, погодите, то есть, получается, что Торбин… Да ну, быть того не может.

Владелец портовой таверны «Морской Еж» прямой потомок одного из дварфов, основавших Торн? Суровый бородач, который протирал тряпкой липкие от пролитого эля столы, подавал дешевое пиво матросам на окраине Империи и ругался с местными поставщиками рыбы? Простой кабатчик с побережья оказался фигурой чуть ли не королевских кровей.

Это просто не укладывалось в голове. Что вообще могло заставить представителя настолько высокого рода бросить свой статус, оставить монументальный подземный город, и уехать к черту на кулички, чтобы открыть питейное заведение среди людей? Загадка чужой души, не иначе.

Торбин, судя по лицу, не испытывал никакой неловкости от своего происхождения. Он спокойно подошел к каменному столу, встал напротив скрижали и опустил на нее тяжелую ладонь. Выставив указательный палец, дварф прищурился и стал медленно водить им по глубоким углублениям рун, всматриваясь в текст.

– Давно я не читал древних рукописей на глиняных табличках, – пробормотал он, щурясь в неровном свете настенных факелов.

Рудольф коротко хохотнул, сложив руки на груди.

– Думаешь, кто-то из нас их читает каждый день? – с усмешкой спросил глава совета старейшин.

Торбин проигнорировал реплику. Он прочел текст про себя, беззвучно шевеля губами, после чего громко откашлялся в кулак и стал повторять написанное уже вслух.

– «И да станет вестимо тем, кто осмелится и решится пойти против Дал’к Толос, что есть управа на напасть эту. Ибо не хватило нам духу и смелости в свое время».

Голос хозяина таверны эхом отразился от каменных стен хранилища.

– «Но создали мы артефакт, из трех частей состоявший и разделенный между тремя предводителями существ разумных. Первый покоится в недрах земли там, где гробница Первого Короля Всех Дварфов, Эмрике Алмазного. Но добыть ее сможет лишь тот, кто достоин и проявит мужество, а всяк, кто полезет просто так – смерть свою сыщет».

Замечательно. Просто великолепно.

Как понять, что мы достойны? Кто вообще выдает сертификаты соответствия стандартам древних дварфийских правителей? Есть какой-то проходной балл по шкале мужества? Я вот, например, умирать совершенно не планирую ни прямо сейчас, ни в ближайшем будущем, и лишний раз рисковать головой ради проверки на пригодность у меня нет никакого желания.

Но комментировать вслух сказочную банальность я не стал, оставив скептические размышления при себе.

– «Вторая часть в густых лесах бережется у древних хранителей леса, коих даже эльфы побаиваются», – продолжил читать Торбин, переводя палец на следующую строку рун.

– Чего? – вот тут я уже не выдержал.

Я сделал шаг вперед. Кого еще могли побаиваться в лесах отмороженные эльфийские радикалы? И как эта часть артефакта вообще там оказалась?

– Дриады, – ровным тоном ответил Рудольф Камнебородый, переведя взгляд на меня. – Прадед говорил, что вторую часть передали эльфам, но те, в свою очередь, передали ее дриадам для охраны.

Я медленно потер переносицу. Дриады. Лесные духи из мифологии. На фоне того, что мы сейчас стоим в подземном городе дварфов и пытаемся остановить конец света, это не казалось чем-то невозможным, но… о чем еще я не знаю в этом мире? Может тут гоблины с орками и троллями обитают где-нибудь на северах или пустынных землях тайги или тундры?

– Могу продолжать? – сухо осведомился Торбин, не отрывая пальца от камня.

Мы с Рудольфом замолчали.

– «Третья же часть у рода людского. И никому не ведомо, куда правитель имперский упрятал осколок».

Торбин убрал руку со скрижали, выпрямился и посмотрел на нас, давая понять, что чтение окончено.

Я тяжело вздохнул. Звук получился долгим и откровенно усталым.

– Если честно, складывается ощущение, что это издевательство какое-то, – сказал я, опершись рукой о край постамента. – Мало того, что наши предки нашли способ справиться с этой заразой, но почему-то не смогли, если я правильно расслышал, набраться сил применить его, так еще и распихали артефакт из трех частей по таким дырам, где их уже и нет, наверное. И если ваши предки хотя бы четко указали, где искать свою часть, то вот… дриады? Серьезно⁈ Это точно не выдумка?

– Нет, – покачал головой король дварфов. – Лесные нимфы очень опасны и при этом крайне скрытны. Найти их будет задачей.

– Да? – с явным сарказмом уточнил я. – А найти третий осколок у рода людского, о котором никто ни хрена не знает, не будет задачкой? «Упрятал правитель имперский». Куда упрятал? В какой Империи? Сколько правителей сменилось с тех пор?

Рудольф равнодушно пожал плечами.

– Данный текст всего лишь послание наших предков. Никто не обязывает вас бросаться в пучину этого дела и пытаться справиться в одиночку, – ответил он. – Но раз уж Империя попросила помощи, и мы согласились пойти навстречу, я счел нужным рассказать все, что нам известно.

Я снова выдохнул, гася раздражение. Возмущаться на Рудольфа было бессмысленно, ведь он действительно просто передал то, что оставили предки. Гневаться на древних королей тоже не имело практического толка, потому что им уже все до лампочки.

А вот факт оставался фактом: у нас есть три осколка разбросанные по всему континенту, которые надо собрать. А для того, чтоб собрать, нужно все выяснить и изучить. Мне остро необходимо рассказать об этом Императору. Поиск скрижали на территории империи выглядит как исключительно работа для СБРИ, архивов и министерских бюрократов. Пусть Белозеров перерывает летописи вместе с Шуваловым и Игнатиусом. Последний там, к слову, что-то вроде бы уже нарыл, а значит, что лишней эта информация точно не будет.

Но для начала надо разобраться с тем, что нам известно наверняка.

– Хорошо. И где находится гробница первого короля всех дварфов? – спросил я, переводя взгляд на Торбина.

– В самых высоких горах мира, – ответил Торбин быстрее Рудольфа.

Его тон прозвучал так тяжело и обреченно, словно он уже детально понимал, чего будет стоить просто физически туда добраться.

Я попытался спешно извлечь из памяти остатки курса школьной географии. Самые высокие горы. Значит Гималаи, а значит граница Непала и Китая.

– Вот только не говорите мне, что это треклятый Эверест, – мрачно произнес я.

– Именно он, – с явным подобием национальной гордости подтвердил Рудольф Камнебородый, выпятив широкую грудь. – Гордость дварфийского рода. Самая высокая и самая мощная скала в мире!

Я прикрыл глаза ладонью.

– И какого рожна забыли там ваши предки?

Мы находимся на Кавказе, где скалы прочные, а климат терпимый. Зачем нужно было тащиться на вершину мира, где воздух настолько разрежен, что человек умирает от гипоксии, а температуры опускаются до критических отметок, чтобы построить там гробницу?

– Тебе не понять, Виктор, – хмыкнул Торбин, поправляя ремень на поясе. – Мы всегда тяготели к горам, к их недрам и залежам. Такова наша природа. Это как спросить у человека, чем ему нравится жрать фастфуд.

Я удивленно посмотрел на кабатчика.

– Вкусно и все.

– Ну а нам вот горы нравятся. И все, – закончил мысль Торбин.

– Ладно, справедливо, – сказал я, отрывая руку от каменного стола. – Можем идти отсюда? Или есть еще что-то интересное, что можно было бы узнать про Дал’к Толос в этих хранилищах?

Рудольф окинул взглядом стеллажи со свитками, теряющимися в полумраке, и пожал плечами.

– Может, и есть. Но для этого надо звать Гримли Архивариуса. А он сейчас наверняка пьян вдрызг, – буднично констатировал король дварфов. – Праздник в разгаре. Он либо валяется где-то под столом, пуская слюни, либо горланит похабные песни. А завтра у него будет так болеть голова, что его из дома и лебедкой не вытащить.

– Замечательно, – ровно прокомментировал я. – Что ж, тогда давайте вернемся. Ваше Величество, а мне могут выделить какую-нибудь комнату и доступ к интернету? Хочу срочно связаться со столицей и передать всю обретенную информацию.

– Конечно. Пойдемте, – Рудольф кивнул в сторону выхода из архива. – Я распоряжусь, чтобы вас разместили в гостевом крыле, там есть все необходимое, чтобы выйти в интернет. Мы ж не в каменном веке живем-то в конце концов.

– Правда? – хохотнул я, оглядываясь, и видя БУКВАЛЬНО ВСЕ каменное вокруг себя. – А с виду как-то и не скажешь!

Рудольф широко улыбнулся, грозя мне пальцев.

– Остер на язык, да?

Я пожал плечами.

Мы направились обратно к винтовой лестнице, где я остановился и посмотрел на бесконечно уходящие вверх ступени.

– А лифта у вас тут нет? – устало уточнил я.

* * *

К концу подъема по бесконечной кишке ноги у меня отваливались. Широкие, но низкие ступени явно проектировались под физиологию местных обитателей таким, от чего с моим ростом приходилось семенить, сбивая ритм шага. По каждой ступеньке шагать неудобно, а через две уже много, в итоге икроножные мышцы быстро забились молочной кислотой и начали ныть.

Когда мы наконец вынырнули из пролета обратно в зал, меня оглушило. Гуляние продолжалось и за то время, которое мы провели в подвалах архива, ситуация за столами, кажется, ни на каплю не изменилась. Тот же уровень шума, та же интенсивность движения.

Либо дварфийский метаболизм работает так, что они пьянеют в три раза медленнее человека, либо местный эль подают крайне малыми дозами. Однако вторя теория тут же была отброшена в сторону.

Прямо у прохода к дальней стене двое бородачей лихо раскупорили пузатый бочонок и один из них, подхватив тяжелую емкость двумя руками, начал хлестать темное пиво из горловины, расплескивая пену на кожаный жилет и бороду под одобрительный рев толпы.

Рудольф Камнебородый остановился у дверей.

– Господин Громов, вам следует связаться с вашим правителем, – перекрывая гул застолья, пробасил король Торна. – Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату для гостей, там есть вся нужная техника. А мы с Торбиным пока присоединимся к совету, и обсудим логистику отправки мастеров наверх.

Он подозвал одного из суетящихся рядом стражников и отдал короткую команду. Дварф в легкой кольчуге кивнул мне и жестом попросил следовать за ним.

Меня провели через боковую арку, уводя подальше от шума главного зала. Мы прошли по нескольким освещенным коридорам, пока не оказались в жилом крыле. Стражник остановился перед одной из дверей, после чего вытянул ключи, протянул их мне и через секунду растворился восвояси.

Я зашел внутрь, закрыл за собой дверь и огляделся.

На подкорке, сформированной популярной культурой, я ожидал увидеть каменную кровать, вырубленный из цельного куска гранита комод и жесткие шерстяные шкуры вместо одеял. Ничего подобного. Абсолютно нормальная и современная комната. Да, мебель была сделана из плотного ДВП, но кто-то заморочился и покрыл ее качественной ламинацией под фактуру серого камня, сохраняя национальный колорит без ущерба комфорту.

На стене напротив нормальной двуспальной кровати висел широкоформатный телевизор. Небольшой рабочий стол в углу с ноутбуком, а рядом мерцал роутер.

Я не стал тратить время на отдых, хотя ноги по-прежнему гудели. Пододвинув стул, я сел за стол и открыл крышку ноутбука. Система загрузилась быстро. Я подключился к интернету, открыл интерфейс защищенного мессенджера СБРИ, ключи от которого мне выдали еще в столице, и отправил запрос на экстренный видеозвонок по протоколу связи с бункером Императора.

Окно загрузки висело около минуты, но наконец-то экран моргнул, и на дисплее появилось изображение. Картинка была поделена на сектора. Я увидел знакомую правительственную переговорную с серыми акустическими панелями на стенах. В кадре находился Император Федор II. Чуть позади и по бокам от него сидели Шувалов и Белозеров.

– Судя по тому, что вы звоните из какой-то комнаты, а не из вертолета или посреди поля, смею предположить, что старейшины Торна приняли наше предложение, – сказал Император без длинных приветствий.

– Приняли, Ваше Величество, – ответил я. – Рудольф Камнебородый поддержал инициативу. Дварфы будут сотрудничать.

Лицо Шувалова в кадре слегка расслабилось. Белозеров удовлетворенно кивнул.

– Это отличные новости, – сказал Федор II. – Что от нас требуется на данном этапе? Мы готовы выслать транспорт за их техническими специалистами.

– Боюсь, технические специалисты пока могут подождать. Вскрылась гораздо более серьезная информация, – я оперся локтями о стол и подался ближе к экрану. – Нам показали древнюю дварфийскую скрижаль. Их предки оставили инструкцию на случай возвращения «выброса тьмы».

Трое по ту сторону экрана переглянулись.

Я начал пересказывать недавний визит в архив и объяснил, что алгоритм остановки катаклизма завязан на древнем артефакте. Артефакт этот в свое время был разделен на три части между расами: людьми, эльфами и дварфами.

– Первая часть находится у лесных дриад, к которым нам предстоит найти подход, – перечислял я. – Вторая часть скрыта в гробнице Первого Короля Всех Дварфов. А третья часть, как гласит скрижаль, была передана роду людскому, но «никому не ведомо, куда правитель имперский упрятал осколок». Такая вот петрушка. Мне кажется, что это задача для аналитиков МВД, архивариусов Инквизиции и историков. Придется перерыть все доступные и недоступные летописи, строительные планы старых храмов и дворцов, дневники правителей за последние пару сотен лет, может тысячу, чтобы найти, куда именно предшественники могли замуровать этот кусок камня, потому что без него вся остальная затея теряет смысл.

Шувалов стянул очки и начал нервно протирать их платком, переваривая объем предстоящей архивной работы в условиях мирового кризиса.

– Что скажете, Ваше Величество? – обратился он к Императору.

– А что я могу сказать? Надо значит надо. Не думаю, что мы хотим сидеть с вами в подвалах до конца дней.

– Это не все, – продолжил я. – По уточненной у дварфов информации, дварфийская скрижаль находится в Гималаях.

Федор II медленно моргнул.

– Вы хотите сказать, – тихо произнес монарх, – что для добычи одного из осколков мы должны отправить экспедицию на высочайшую точку планеты?

– Именно так, – подтвердил я. – Но так как Эверест находится вне имперских территорий и насколько я помню географию, является границей между Непалом и Китаем, то мы будем вынуждены просить помощи у соседей.

Император, Шувалов и Белозеров, находившиеся на видеосвязи, молчали.

Секунда. Две. Пять.

На экране ничего не происходило.

Я нахмурился, решив, что сигнал завис.

– Алло? Меня слышно? – переспросил я, подвинув ноутбук поближе и помахав рукой перед камерой.

На экране произошло движение. Император Федор II медленно выдохнул.

– Да, Виктор, слышно, – ответил монарх. – В целом положение дел ясно. Можете выдвигаться домой, а мы пока займемся вопросом с соседями.

– Понял, Ваше Величество. Конец связи.

* * *

Экран коммуникатора погас, оставив лишь серый фон ждущего режима с гербом Империи по центру.

Трое влиятельных людей государства остались наедине с информацией, которую только что озвучил Виктор Громов.

Глава Службы Безопасности Евгений Степанович Белозеров тяжело выдохнул. Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда платок. Развернув ткань, генерал поднял руку и промакнул лысину, на которой от нервного напряжения выступила блестящая испарина.

Граф Шувалов сидел рядом совершенно неподвижно, сцепив пальцы перед собой и смотрел на поверхность стола.

Белозеров опустил руку и убрал платок обратно в карман, после чего медленно повернул голову к главе государства.

– Думаете китайцы согласятся помогать, если мы им скажем для чего конкретно нужна экспедиция? – спросил генерал.

Император Федор II не ответил сразу. Монарх молчал, глядя перед собой на погасший экран.

Пальцы медленно отстукивали по столешнице. Тук. Тук. Тук.

С одной стороны рассказать Китаю о том, что нужен доступ к их территории, чтобы закончить глобальные проблемы, это то, что нужно сделать, чтобы спасти мир, но с другой стороны… где гарантии, что азиатский брат не решится первым захватить артефакт для собственных целей? Каких конкретно? Только и будет известно.

Наконец, пальцы монарха замерли и Федор II, громко цыкнув языком, посмотрел на начальника тайной полиции.

– Понятия не имею.

Глава 18

Я сидел перед ноутбуком еще несколько минут, глядя в пустой монитор.

Разговор с Императором и руководством силовых структур завершился, но легче от этого не стал, поскольку впереди маячила дипломатическая возня, которая может затянуться. Если китайская сторона упрется, то экспедиция на Эверест закончится, не успев начаться. А пробираться туда тайком будет огромной проблемой, не используя воздушную технику, которую смогут засечь за несколько десятков километров от границы.

Ладно, решать проблемы чужих границ – забота правителей и министров. Моя задача на текущий момент состояла в том, чтобы просто выжить и сохранить способность соображать.

Поднявшись со стула, я прошел к кровати, собираясь прилечь и отдохнуть хотя бы до утра. Перелеты, переезды, марш-бросок по лесу, стычка с радикалами, а затем спуск в подземный город и участие в местной политической игре выжали из меня последние остатки сил. Хотелось просто снять ботинки, лечь на матрас и провалиться в сон хотя бы на пару часов, пока нас не позовут обратно к вертолету.

Я наклонился, чтобы развязать шнурки, но в дверь коротко постучали.

– Войдите, – ровно произнес я.

Дверная ручка повернулась и в комнату шагнул Даграль. Старый одноглазый дварф остановился на пороге, окинул помещение здоровым глазом, после чего плотно прикрыл за собой дверь. Он двигался тяжело, припадая на правую ногу, и каждый шаг сопровождался характерным стуком.

Не спрашивая разрешения, Даграль прошел к свободному стулу у стены, развернул его, тяжело опустился на сиденье и положил покрытые шрамами ладони на колени.

– Рад, что вам удалось склонить чашу весов в эту сторону, – произнес он без лишних вступлений, глядя на меня. – С Дал’к Толос давно надо было покончить.

Фраза прозвучала так, словно старик давно ждал этого момента.

– Вы что-то знаете? – спросил я прямо, не упуская возможности вытянуть полезную информацию из бывшего старейшины Торна.

Даграль пренебрежительно отмахнулся мозолистой рукой.

– А, – выдохнул он. – Как и все, по крохам. Ногу потерял как раз из-за последствий предыдущего выброса.

Услышав это, я удивленно вскинул брови. Я знал, что эльфы долгожители. Я знал, что дварфы тоже живут дольше людей. Но слова Рудольфа Камнебородого и самого Торбина указывали на то, что последний катаклизм происходил несколько веков назад.

– Это ж как давно-то он был? – я слегка подался вперед, пытаясь сопоставить факты. – И, простите, сколько вам тогда лет?

Даграль коротко хмыкнул. Он прикрыл свой единственный глаз, словно на секунду возвращаясь в прошлое, о котором я только что спросил.

– Не так много, как бывает эльфам в этом мире, – ответил старик, снова открыв глаз. – Но утолю твою любознательность. Мне триста пятьдесят лет.

Триста пятьдесят. Охренеть. Передо мной сидел живой свидетель истории, переживший десяток человеческих поколений и наблюдавших за сменой имперских эпох.

– А последствия – не то же самое, что и сам Дал’к Толос, – продолжил дварф, поясняя свою мысль. – В возрасте пятидесяти лет я наравне со своими собратьями сражался плечом к плечу против расплодившихся тварей. К тому времени, благо, их популяция уже перестала расти, но оставшиеся рыскали по землям и лезли в горы. Мы их вычищали. Там я ногу и оставил.

– Выходит, что вы знаете, почему это происходит? – спросил я, надеясь, что его возраст и опыт кроют в себе ключ к причинам катаклизма.

Даграль отрицательно покачал головой. Седые пряди густой бороды качнулись по грубой ткани жилета.

– Нет. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь знает точно причину Дал’к Толос. У эльфов была какая-то присказка и суеверие, что с этим связан «избранный», однако ничего сказать про это не могу. Но могу сказать наверняка, что решение проблемы есть.

Он сделал короткую паузу, упершись взглядом в пол.

– К сожалению, триста лет назад у правителей не хватило смелости свершить то, что нужно было.

Я нахмурился.

– Почему? – искренне поинтересовался я.

Мне взаправду было непонятно, какие могли быть мотивы у людей или представителей других рас того времени. Если у них на руках имелось готовое решение проблемы, грозящей уничтожением всего разумного населения, то почему они пошли на попятную? Что могло заставить правителей отложить спасение мира в долгий ящик, обрекая будущие поколения на повторение катастрофы? Интриги? Потеря власти? Распределение ресурсов?

– Причиной тому было тяжелое решение, на которое у них не хватило духу, – ровным тоном ответил Даграль, глядя мне в глаза своим глазом, внутри которого плескалась многовековая усталость. – И я молю всех дварфийских богов и Мировую Энергию, чтобы в этот раз его хватило вам.

Я скрестил руки на груди, пытаясь найти в словах дварфа хоть какое-то подобие конкретики, но снова получались только абстрактные фразы, как в эльфийских преданиях.

– Вы говорите загадками, господин Даграль, – сказал я.

Дварф снова глухо хмыкнул, едва заметно улыбнувшись.

– Так и было задумано, – ответил он. – И раз уж вы собираетесь на Эверест за скрижалью, то, надеюсь, не будешь возражать, если я составлю вам компанию?

Вопрос прозвучал настолько обыденно, словно речь шла о поездке в соседнюю губернию в гости к дедушке, а не о экспедиции на самую высокую точку мира в условиях закрытых границ и наступившего апокалипсиса.

На мгновение я растерялся.

– Да я… эм… кто я такой, чтобы запрещать вам?

– Ну как это… – Даграль коротко хохотнул. Смех перешел в кашель, который он быстро подавил. – Я всего лишь старик, который когда-то возглавлял совет старейшин в Торне. А ты человек, что собирается противостоять огромной беде.

– Ну, не я один, – резонно поправил я, не собираясь присваивать себе лавры единственного спасителя. – Нас много. Империя в этом заинтересована, спецслужбы работают. И многие мировые лидеры в том числе пытаются найти выход.

– Ага, – протянул дварф с откровенным скептицизмом. Он поскреб ногтями жесткую щетину на щеке. – Но почему-то в самое пекло все эти мировые лидеры не шибко торопятся лезть. Сидят себе за толстыми стенами. А вот ты… ты суешь голову в петлю так резво, словно уверен, что ничего не случится.

Он оперся руками о подлокотники и медленно поднялся со стула, выпрямляя больную ногу.

– Поэтому я намерен пойти с вами, чтобы в нужный момент помочь, – твердо заявил Даграль. – Да и к тому же, кому как не мне знать тайные тропы в Эвересте? Сомневаюсь, что хоть кто-то из этих молокососов, заседающих нынче в совете, бывал там так часто, как я.

Услышав про «тайные тропы», я понял, что старик сейчас предложил нам не просто свои седины, а опыт, информацию и знания, которые сложно переоценить. Если на Эвересте есть скрытые проходы, известные только дварфам старой закалки, это кардинально меняет дело.

– Я не стану вам мешать, господин Даграль, – серьезно ответил я, принимая его предложение. – А если учесть, что вы обладаете тонной информации и огромным опытом, то это будет только к лучшему. Мы не откажемся от проводника вашего уровня.

Дварф довольно хмыкнул, одобрительно кивнув.

– Тогда договорились. Твои имперские уже решили, когда будем выдвигаться?

Я потер переносицу, вспоминая недавний доклад перед Федором II.

– Пока еще нет. Завтра выдвигаемся обратно в столицу, в правительственный бункер. А там уже будем решать, как поступать дальше. Наши чиновники хотят попытаться договориться с Китаем или Непалом, чтобы мы смогли добраться до горы вертолетами через их воздушное пространство и, в идеале, получили логистическую поддержку с их стороны.

Даграль громко шмыгнул носом, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к человеческой дипломатии.

– Воздухом – не лучшая идея, – отрезал старик.

– А что… есть другой вариант? – удивленно спросил я.

Я, конечно, помнил, как нас потрепали твари на высоте восьми тысяч метров во время полета в Крым. Лезть в небо сейчас действительно было опасным занятием. Но как еще можно быстро преодолеть несколько тысяч километров через чужие закрытые границы, минуя военные кордоны и таможню?

– Эхе-хе-хе-хе… – Даграль рассмеялся, обнажив крепкие желтоватые зубы. Он покачал головой, глядя на меня как на несмышленого юнца. – Как же вы, люди, мало знаете о наших изобретениях и способах передвижения.

Он сделал шаг в сторону двери, тяжело ступая по ровному полу.

– Думаете, мы по соседским территориям пешком передвигаемся? Или по поверхности трясемся в ваших железных повозках? – Даграль презрительно махнул рукой. – Да на кой-ляд оно нам надо! Да еще и от китайцев там разрешение какое-то ждать, бумаги подписывать, кланяться? Тьху! Мир катится в гузно, а они там договоры договаривают.

Старик взялся за дверную ручку и обернулся ко мне.

– Завтра тогда летим в вашу столицу, – произнес он, – и я покажу одно место Императору. И оттуда мы до Эвереста за пару часов доберемся. Без всяких китайцев, радаров и вертолетов.

Мои глаза расширились. Я быстро прикинул в уме расстояние от Москвы до Гималаев. Это больше пяти тысяч километров по прямой.

– Пару… часов?.. – недоверчиво переспросил я.

– А ты думал? – он усмехнулся в бороду и пригладил ее грубыми пальцами. – Я же говорю, мало вы, люди, знаете про нас и наши технологии. Отдыхай пока. До завтра, Виктор Громов.

Утром сборы не отняли много времени. Собственно, собирать было практически нечего.

На каменном плато перед вратами Торна, где вчера мы отбивали атаку черных тварей, уже ждали. Небо над ущельем вновь затянуло серыми тучами, ветер гнал по камням мелкую крошку, а лопасти вертолета рассекали воздух, готовясь ко взлету.

Подойдя ближе, я остановился.

Рядом с открытой боковой дверью десантного отсека стоял Даграль. Старый дварф разительно отличался от того хромого старика в гражданском жилете, которого я видел вчера в коридорах архива. Сейчас он был одет в подогнанную по фигуре кольчугу мелкого плетения. На голове сидел шлем, а в руках он непринужденно, словно легкую трость, держал массивную секиру. Лезвие оружия было покрыто глубокой вязью рун, в которых, если присмотреться, угадывался запечатанный энергетический контур.

– Старомодно, – тихо, но отчетливо отметил один из бойцов нашего сопровождения, стоявший неподалеку. Оперативник в современной кевларовой броне и с автоматической винтовкой скептически окинул взглядом тяжелое вооружение дварфа.

Даграль даже не повернул головы. Он лишь слегка скосил глаз на солдата.

– Зато работает против тварей, в отличие от твоей цацки бесполезной, – сухо цыкнул зубом дварф.

Боец СБРИ тут же умолк. Вчера мы все наглядно убедились, что современный свинец без магической мембраны против существ из Разломов неэффективен. И эту проблему еще предстояло решать.

В стороне от машины переминался с ноги на ногу Торбин. Я подошел к нему.

– Ну что, Торбин. Мы выдвигаемся, – сказал я.

– И правильно делаете, Виктор, – кивнул кабатчик. Он посмотрел на вертолет, затем на меня. – Я с вами не полечу. Не вижу ни единого смысла в своем присутствии. Обузой в пути быть не хочу, я не боец для таких походов. Толку с меня там будет, как с козла молока, только прикрывать придется. Мое дело сделано, я вас к совету привел.

– Правильно, – раздался густой бас Даграля. Одноглазый оперся на древко секиры и посмотрел на соплеменника. – И вообще, зря ты из Торна в свое время ушел. Тебе место здесь, в совете, как одному из самых главных наследников города. Мог бы влиять на дела клана, а не пиво разбавлять на поверхности.

– Да в гузно это все! – раздраженно отмахнулся Торбин, поморщившись так, словно ему предложили съесть лимон целиком. – Я кабаком хочу заправлять, Даграль. Морским воздухом дышать, рыбу ловить и с матросами байки травить. А не пререкаться каждый божий день за круглым столом на тему того, что в цеху С-3 упала добыча на полпроцента, потому что, видите ли, цеху В-10 выделили двадцать новых бурильных сверл в обход очереди. Или какие еще там у них бывают аргументы, я уже и не помню. Не-е, в сраку это все. Точно не мое.

Даграль слушал его возмущенную тираду и вдруг громко и искренне хохотнул.

– Сотня лет прошла, а ты все такой же, – сказал бывший старейшина, качая головой.

– А каким мне еще быть? – развел руками Торбин, явно довольный тем, что смог отстоять свою позицию.

– Граф, вылетаем. Все готово, – подал голос капитан, высунувшись из кабины и махнув нам рукой. Двигатели начали набирать обороты, заглушая слова.

– Прощай, Торбин, – я подошел к дварфу, наклонился, крепко обнял его и похлопал по широкой спине.

– Береги себя, Виктор, – ответил он. – И с девчонками разберись, как вернешься. Не дело им болеть.

– Разберусь, – пообещал я.

Затем Торбин подошел к Дагралю. Они обнялись, тоже хлопая друг друга по спинам.

– И ты себя береги, упрямый старик, – сказал Торбин, отстраняясь.

Даграль снова рассмеялся, перехватывая секиру в левую руку.

– Яйца курицу не учат, – он опустил тяжелую ладонь, закованную в кольчужную перчатку, Торбину на макушку и слегка потрепал его по волосам, как маленького пацана.

Времени на долгие проводы больше не оставалось. Мы с Дагралем поднялись на борт, боковая дверь с лязгом закрылась. Вертолет тяжело оторвался от каменного плато, развернулся над ущельем и взял курс на север, оставляя позади врата Торна.

Обратный путь прошел строго по расписанию и без малейших инцидентов. Тварей в небе мы не встретили, небо оставалось чистым. Вертолет доставил нас на ту же взлетно-посадочную полосу в предгорьях, где нас уже дожидался прогретый бизнес-джет.

Даграль, оказавшись в салоне реактивного самолета, не выказал ни капли удивления или восторга перед человеческими технологиями. Он просто сел в кожаное кресло, поставил секиру между коленей, уперся подбородком в скрещенные на рукояти руки и закрыл глаз. За весь полет до столицы он не проронил ни слова. Я последовал его примеру, экономя силы перед предстоящим разговором в бункере.

По прибытию в Москву алгоритм повторился с точностью до минуты. Закрытый аэродром, бронированный микроавтобус, безлюдные улицы, присыпанные серой золой, и спуск в правительственный бункер на автомобильном лифте.

Когда мы вышли в подземные коридоры, на Даграля, естественно, косились. Местный персонал, привыкший к строгим костюмам чиновников и черной униформе спецназа, явно не был готов увидеть закованного в кольчугу низкорослого бородача с двуручным оружием.

Нас быстро провели через блок санитарной обработки. Даграля процедура дезинфекции слегка раздосадовала, он что-то недовольно пробурчал себе под нос про «человеческую паранойю», но возражать не стал.