Текст книги "Личный аптекарь императора. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

В общем, день прошёл продуктивно, однако к вечеру пришлось выпить зелье «Силы», так как опустившись на скамейку возле одной мастерской и не смог встать. Ноги стали ватными, а мышцы дрожали от напряжения.

Вернувшись в дом старика, я поставил на стол перед ним корзину с орехами и сухофруктами.

– Это вам, Ахмед Ага, из нашей лавки. Брат передаёт привет и благодарит за то, что приютили меня, – дружелюбно улыбнулся я.

– Не стоит благодарностей. Мы, османы, должны помогать друг другу.

Я кивнул и улыбнулся. Эх, знал бы ты кого приютил в своём доме, так бы не радовался.

Глава 23

На следующее утро я, не вылезая из-под одеяла, откупорил вторую пробирку с зельем «Превращения» и залпом выпил. За ночь эффект зелья прошёл, поэтому если бы старик заглянул в мою комнату, то вместо худощавого османа лет тридцати увидел бы меня настоящего.

Зелье начало действовать мгновенно, поэтому вскоре я встал и, умывшись, вышел на кухню. Старик Ахмед уже сварил кофе и теперь понемногу пил горячий ароматный напиток, закусывая щербетом.

– Доброе утро, Мехмед эфенди. Присядь, попей со мной кофейку, – предложил он и засуетился, поставив на стол небольшую разноцветную пиалу и вытащив из шкафа лепешки, посыпанные кунжутом. – Сегодня опять будешь работать до позднего вечера?

Я сел за стол и отпил ароматный кофе. М-м-м, неплохо, очень даже.

– Да, Ахмед Ага, надо работать. У брата семья большая… Очень вкусный кофе.

– Угадай, что я туда добавил? – лукаво прищурился он.

– Кардамон, корицу, шафран и гвоздику, – ответил я, вдохнув аромат.

– Как ты так быстро отгадал? – брови старика поползли вверх, и он засунул свой длинный нос в свою чашку, активно вдыхая.

– У меня очень чувствительное обоняние, – ответил я.

– Да? – оживился он. – Тогда ты сможешь мне помочь.

Ахмед поднялся на ноги и бодро вышел из кухни. Я же угостился лепёшкой, щербетом и засобирался на улицу.

– Погоди-погоди, Мехмед, скажи, что это за запах? – он протянул мне небольшой стеклянный флакон, на дне которого была всего одна капля жидкости.

Втянув носом, я быстро разложил эфиры и озвучил состав:

– Розовое масло, мята, анис, мелисса и можжевельник. А что это такое? Благовония?

– Этим маслом пользовалась моя любимая жена, – тяжело вздохнув, ответил он и прижал стекляшку к груди. – Уже три года, как я её похоронил, но, когда вдыхаю аромат из этого флакона, она будто появляется рядом со мной. Я больше не чувствую себя одиноким и мысленно разговариваю с ней. Я много раз пытался найти точную копию этого масла, но безрезультатно. Боюсь, что когда запах полностью улетучится, то даже в мыслях Зульфия больше не явится.

По морщинистой щеке старика побежала слеза. Мне стало жаль этого одинокого человека с большим добрым сердцем, который не испугался пустить в дом незнакомца и всячески пытается мне угодить.

– Ахмед Ага, родные и любимые всегда в нашем сердце. Но я постараюсь найти такое масло, – пообещал я и двинулся к выходу.

– Возьми с собой флакон. Как же без него ты найдёшь нужное? – крикнул он мне вслед.

– Флакон мне не нужен. До встречи, – кивнул я и уже взялся за ручку двери, но тут старик снова позвал меня.

– Мехмед, возьми мою машину. Я всё равно весь день дома просижу, а тебе нужнее, – он вытащил из комода ключи и протянул мне.

Он вот так вот просто отдаёт ключ мужчине, у которого даже документы не проверил. Удивительный человек.

– Спасибо, Ахмед Ага. Не волнуйтесь, я буду очень осторожен, – я с поклоном забрал ключи.

– А и не волнуюсь. Не знаю, почему, но у меня душа лежит к тебе, Мехмед. Ты будто мой сын, которого нам с женой не подарили боги, – он тепло улыбнулся мне. – Хорошего тебе дня. Вечером буду ждать тебя с ужином.

Я кивнул и вышел на улицу. Город уже проснулся. По дорогам сновали машины, жители торопливо шли на работу.

Вчера я приметил места, где могут держать Бориса, но сегодня надо точно выяснить и продумать, как перехватить его у османов. Наши враги наверняка тщательно его охраняют, и дело не только в том, что кто-то может за ним прийти. Вообще-то он довольно сильный маг. Не удивлюсь, если его, кроме магов-стихийников, окружают сильные ведьмаки, блокирующие его магию своими заклинаниями.

А может, я не прав, и Борис добровольно остаётся с османами и поддерживает их во всём. Тогда ему и охрана не нужна, ведь сбегать он не собирается. В таком случае я неправильно его ищу. Он может жить в гостевом доме или в самой городской резиденции. Эх, жаль нет его личной вещи, чтобы воспользоваться способностью Тайгана. Следопыт быстро бы нашёл и показал предателя, но сейчас придётся действовать самостоятельно. Так, как умею.

Первым делом поехал к хорошо охраняемому зданию и, припарковавшись неподалеку, купил выпечку с мясной начинкой в ближайшей лавке и опустился на скамейку, на которой уже сидели трое мужчин и что-то с жаром обсуждали.

– Слышали, что вновь хотят налоги поднять? – громким шепотом сказал мужчина в круглой шапке и в накидке с меховым воротником. – Султан ввязался в эту войну и, как оказалось, что мы её не тянем. Он-то рассчитывал быстро победить, но сами видите, что вышло.

– Если налоги поднимут, я закрою лавку и поеду на берег моря. Моих сбережений хватит на оставшуюся жизнь, – махнул рукой второй, в шапке из войлока, расшитой традиционными узорами.

– У нашего султана вечно так, – поддержал третий, но еле слышно и с подозрением оглянувшись на меня. А я делал вид, что любуюсь замерзшим фонтаном и с наслаждением ем. – Он сначала делает, а потом думает. Вот его отец – Абдул Меджид, никогда бы не допустил такого. Толковый был правитель, а этот… – он махнул рукой.

– И ведь ещё призывает добровольно деньги на его убыточные дела собирать. Вот наглости-то! Лучше бы разобрался с кофе из Йемена. Привезли целый вагон, а он дрянь оказался. Куда его теперь девать? Или самому давиться и пить? – возмутился осман в меховом воротнике.

– Могу посоветовать, как кофе исправить, – подал я голос, доедая выпечку.

Все трое удивленно обернулись ко мне.

– И как же? – настороженно спросил мужчина и поправил меховой воротник.

– Помол нужно крупнее сделать и не варить, а кипятком заваривать. Так горечи меньше будет. А те, кто любит ещё мягче, могут сливок добавить, – пояснил я и продолжил как ни в чем не бывало. – Я вот вчера одну новость услышал.

Все прислушались, а я не торопился продолжать.

– Что за новость? – не выдержал осман в войлочной шапке.

– Говорят, у султана гостит младший брат российского императора, а сейчас его сюда привезли. К нам, в Гюлькант, – наклонившись вперёд, заговорщически прошептал я.

– Гостит? Скорее он пленник, – пояснил тот, в меховом воротнике. – Лично я бы на него много не ставил. Если уж он собственного брата предал, то и нас предаст.

– А зачем его сюда привезли? Неужели на нашего Омана бин Эртугрул ибн Сулейман аль Газзави аль Османи хотят обменять? – оживился второй. – Лучше воина и сераскера у нас давно не было. Очень жаль, что он так подставился. И ведь надо же было самому лезть. Сидел бы себе во дворце, как остальные военачальники.

– Много ты понимаешь, – съязвил третий. – Если сам будешь отсиживаться, то и других не заставишь выполнять задачу на все сто. Правильно он всё делал. Только думаю я, что предал его кто-то из своих, потому и схватили.

Мужчины всё продолжали рассуждать, а я внимательно слушал и подбрасывал темы и вопросы:

– Интересно, куда же братца российского императора поселили? – я сделал задумчивый вид и огляделся, будто пытался увидеть. – Ведь наверняка под охраной держат.

– А как же. Конечно под охраной. Моя бы воля – отрубил голову и русскому императору подарочек отправил. Пусть боится нас.

– Хотел бы я хоть глазком на этого русского посмотреть, – я продолжал свою «песню». – Знаете, может, где это можно?

– Кто ж знает, куда его поселили, – пожал плечами тот, в меховом воротнике. – Город большой.

Остальные согласно закивали. Я тут же потерял интерес к разговору. Придется искать в другом месте. Попрощавшись, я вернулся к машине.

Придётся действовать по-другому.

Я подошёл к высокому забору, за которым виднелись стражники в высоких шапках. От них исходила магическая аура, поэтому сомнений не было, что охраняют что-то ценное.

– Эй, служивые⁈ – крикнул я и, приподнявшись на носочки, махнул им рукой.

– Кто такой? – грозно спросил один и вышел за ворота.

Он с подозрением оглядел меня и вопросительно уставился.

– Меня зовут Мехмед Челеби, эфенди. Я владелец пекарни и хочу угостить доблестных воинов, свежими лепёшками, – я подошел к нему поближе, чтобы летучий состав сыворотки «Правды», которую я откупорил в кармане, точно достиг его носа.

– Лепешки? А чего посытнее нет? – вмиг заинтересовался он.

– Есть самса, чурчхела, халва… Кстати, не у вас содержится Борис – брат российского императора? – как бы между прочим спросил я, когда удостоверился, что голубой дымок уже оказывает влияние на османа.

– Какой ещё брат? – нахмурил брови страж. – Нет здесь русских. Только наместник с дочерью.

– А дочь красивая? – подмигнул я.

– Не твоё дело, – грубо оборвал он.

– Ясно, ухожу, – я примирительно поднял руки, развернулся и пошёл прочь.

– Эй, постой! А как же лепешки? – крикнул мне вслед осман.

– Скоро принесу. Жди! – махнул рукой.

Конечно же, ни о каких лепешках и речи не шло. Я просто придумал способ вывести его на разговор.

Сев в машину, поехал к ещё одному подозрительному дому, в котором могли содержать Борьку-предателя. Однако и на этот раз я ошибся. Прикинувшись сапожником, проверил набойки у охраны и заодно поинтересовался, кого охраняют. Оказалось, что в доме живёт ученый-изобретатель, который терпеть не может людей и отгораживается от них высокой стеной и суровой охраной.

Последовательно я проверил всё, что заприметил вчера, и каждый раз промахивался. Борьки не было. А вдруг его уже увезли отсюда? Если до завтрашнего вечера не найду, то пойду навстречу Орлову и сделаю всё, чтобы отменить задание. Не стоит понапрасну рисковать жизнью.

Остановившись у небольшой площади, купил сладкий горячий напиток и небольшие булочки с пряностями, и сел на лавочку. Всё меньше и меньше мест оставалось, где может прятаться Борис. Ну не в обычном же доме он сидит? Хм… а почему, собственно, нет? Может, это такая уловка – разместить такого ценного пленника в неприметном месте? Тогда мне придётся потратить на поиски не одну неделю. Как же мне его найти?

Пока размышлял, осматривал мимо проходящих людей. Вообще, здесь жили довольно «разношерстные» люди. Только что мимо меня прошёл целый караван, состоящий из пяти мохнатых верблюдов и десятка ослов. Навьюченные явно тяжелым грузом, они друг за другом следовали за погонщиком. Погонщик выглядел карикатурно: в шароварах, в шерстяной накидке, подпоясанной разноцветным шарфом, на голове тюрбан, на ногах сапоги с изогнутыми вверх носками.

Увидел также двух мужчин в длиннополых кафтанах, чалмах и в сапогах из дорогой кожи. На их пальцах сверкали перстни, из-за кафтана выглядывали кинжалы с драгоценными камнями на рукоятках. Явно богатые гости, только не совсем понятна их национальная принадлежность. Может, албанцы или боснийцы. Чёрт его знает.

В большинстве своём османы одевались довольно современно, но куда ни глянь, попадались странные персонажи. Когда я уже доедал булочки, издали увидел толпу в черных одеждах. Когда толпа приблизилась, казалось, что это женщины, облаченные с головы до ног в черные балахоны. Даже лиц не видно – одни глаза сверкают. Интересно, почему они так прячутся от людей? Может, монахини? Или это у османов наказание такое – заставлять провинившихся женщин облачаться в бесформенные наряды, из-за которых их невозможно отличить друг от друга?

Как бы то ни было, но я считал это недопустимым, и мне почему-то стало их жаль. Женщины в любых мирах хотят быть единственными и неповторимыми, а сейчас они как черная колышущаяся масса. Хотя, возможно, я чего-то не знаю или не понимаю.

Объехав весь город и поговорив не с одним десятком людей, я вконец упал духом. Похоже, Бориса здесь нет. Кстати! А кто сказал, что он здесь? Один из османских офицеров? А если он соврал? Намерено отправил в ловушку, ведь город буквально кишел османскими янычарами. Я то и дело натыкался на отряды, которые ровными рядами следовали к военному гарнизону. Там я тоже был, и охрана под действием сыворотки выдала, что никакого русского к ним не привозили.

Под вечер, когда бензина в машине осталось только для того, чтобы доехать до дому, а у меня язык устал так много разговаривать, решил вернуться в дом старика Ахмеда и, отдохнув, хорошенько поразмыслить. Будет обидно, если Борька здесь, а я его не нашёл. Обязательно нужно продолжить поиски, но пока это выглядело словно я искатьл иголку в стоге сена. К тому же я не был уверен, что кому-то известно, где проживает Борька, ведь его личность могли скрыть, чтобы никто не проболтался.

Прежде чем ехать домой, я остановился возле городского базара и пошёл на запах благовоний. Когда нашёл ряды лавок с различной косметикой и парфюмерией, двинулся по нему, вдыхая ароматы. Я искал то самое сочетание эфиров, которое унюхал из флакона старика.

Запахов было огромное разнообразие: амбра со сладковато-тёплым, дымным запахом, древесные с глубокими пряными землистыми нотками, пряные с черным перцем и мускатным орехом. А также бальзамические, мускусные, цветочные, фруктовые и даже табачные и кожаные, но именно тех самых духов нигде не было. Теперь понятно, почему старик не мог их найти – таких духов не существует, по крайней мере на базаре.

Тут я заприметил небольшой магазинчик, в котором продавались все запахи по отдельности. Я понял, что легче будет самому создать эти духи, а не искать их.

Перечислив продавцу всё, что мне надо, расплатился и прямо там, за небольшим столиком начал творить нужный аромат: одна капля одного масла, две капли другого, пол пипетки третьего и так далее. Продавец с интересом наблюдал за мной, но не отвлекал и шугал остальных посетителей, которые подходили ко мне и задавали вопросы. Через пятнадцать минут я взболтал получившуюся жидкость и, открыв крышку флакона понюхал. Точь-в-точь, как тот аромат из флакона старика.

– Вы позволите? – продавец подошёл и протянул руку.

– Да, конечно, – я отдал ему стеклянный сосуд с желтой масляной смесью.

– М-м-м, как необычно получилось. Для кого вы их создали? Для матери или жены?

– Для друга, – ответил я и вышел из лавки.

Странное дело: кажется, я стал привязываться к старому осману. Добравшись до своего временного дома, обнаружил Ахмеда на кухне. Он наготовил целый стол разной еды.

– А вот и ты, Мехмед эфенди, – обрадовался он. – Сегодня пораньше пришёл. Всё хорошо в лавке?

– Да, всё хорошо. А это вам. По-моему, именно этими духами пользовалась ваша супруга, – я поставил на стол небольшой флакон.

Старик удивленно вскинул кустистые брови, взял флакон, откупорил крышку и вдохнул аромат.

– Но… как тебе удалось их найти? – еле слышно спросил он, раз за разом вдыхая знакомый запах.

– Если честно – пришлось потрудиться, – кивнул я.

– Это просто чудо какое-то. Спасибо тебе, Мехмед, – он благодарно приобнял меня. – А теперь мой руки и садись за стол. Будем ужинать.

Во время ужина я решил посоветоваться со стариком, ведь он, как никто знает город, в котором прожил всю жизнь.

– Сегодня слышал, как двое обсуждали, что к нам привезли родню императора. Как думаете, где его могут прятать? А то так посмотреть на этого русского хочется – вдруг повезет, – как бы между прочим спросил, уплетая тушеное мясо, щедро сдобренное томатным соусом и приправами.

– Знаю одно такое место, – кивнул старик, отламывая кусок лепешки.

– И где же это? – напрягся я.

– В…

Глава 24

Старик обмакнул кусок лепешки в томатный соус и отправил в рот, я же с нетерпением ждал продолжения.

– Когда-то давно, лет тридцать назад, я служил одному санжак-бею. Тогда мы боролись с венгерскими хусарами и привозили часть ценных пленных сюда, в Гюлькант, – он снова отломил кусок лепешки и на этот раз макнул в мёд. – Чтобы не тратить военные силы на охрану пленных, мы нашли для них подходящее место. Требовался лишь один тюремщик, который кормил и поил пленных. А также два стража на входе.

Он положил лепешку с медом в рот и принялся неспеша с наслаждением пережёвывать.

– И где же это место? – не сдержался я.

– Ну и любопытный же ты, Мехмед эфенди, – усмехнулся Ахмед.

Я понял, что нужно быть сдержаннее иначе выдам себя.

– Просто вы так интересно рассказываете, что я не могу дождаться продолжения, – изобразил смущенную улыбку.

– Понимаю, – кивнул он. – По молодости я тоже был довольно прытким и просто не мог усидеть на месте. По этой причине меня носило по всей империи в поисках приключений.

Он привалился спиной к стене, на которой висел ковер и, облизав сладкие от меда пальцы, продолжил:

– Это катакомбы. Много столетий назад, когда только строили этот город, под ним проложили катакомбы. Раньше там проводили тайные богослужения, затем начали хоронить умерших, отделяя целые залы для всех членов своего рода. А потом вовсе позабыли о них. А мы нашли и использовали в качестве тюрьмы. Очень удобно. Мы всего лишь поставили двери на огороженные помещения и всё.

– То есть пленники содержались вместе с останками умерших людей? – удивился я.

– Да. Трупы давно истлели. Остались только кости. Чтобы пленники не задохнулись, мы каждый день на несколько часов открывали входную дверь настежь. А потом просто сделали воздуховоды, убрав несколько камней, которыми выложены туннели.

– Где находится вход в катакомбы? – как можно более безразлично спросил я, хотя сам весь напрягся, ожидая ответа.

– Долго объяснять. Я тебе лучше покажу.

– Прямо сейчас? – с надеждой спросил я.

– Зачем «сейчас»? Сейчас – уже поздно, а вот завтра утром покажу. А потом мы съездим к тебе в лавку. Хочу посмотреть, как и чем вы с братом торгуете. Заодно прикуплю что-нибудь. Сладости я люблю.

– Хорошо, Ахмед Ага. Буду рад угостить вас, – кивнул я.

Понятное дело, что словоохотливый старик ни в какую лавку не поедет. Как только он покажет вход в катакомбы, придётся избавиться от него. Нет, не убить, а просто на время оглушить или применить зелье.

После ужина мы разошлись по своим комнатам, и я приступил к подготовке. Не знаю почему, но я был уверен, что Ахмед прав и пленника держат в катакомбах. Однако я должен удостовериться в этом, поэтому, как только старик покажет вход в катакомбы, я попытаюсь проникнуть внутрь.

Я принялся пересматривать пробирки с зельями и пытаться понять, что мне может пригодится, чтобы держать наготове в кармане. В это время в дверь постучали, и раздался голос Ахмеда.

– Мехмед эфенди, ко мне пришёл мой друг лавочник со своим сыном. Он хочет с тобой познакомиться. Присоединись к нам. Как раз свежий кофе сварился.

– Хорошо! Сейчас подойду, – быстро ответил я, накрыв покрывалом разложенные пробирки на кровати.

Этого только не хватало. А если он начнёт всё вынюхивать? Наверняка все лавочники знают друг друга. А если лично не знают, то слышали. Как же это не вовремя.

Прихватив пару пробирок, убрал их в карман и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Из кухни доносились голоса.

– А вот и Мехмед, – Ахмед указал на меня двум мужчинам, сидящим за столом.

Один был пожилой и одет в цветастый кафтан. Второй… янычар. Я сразу узнал его по одежде: белый войлочный колпак, темно-синий кафтан и шаровары. Но самое главное оружие – на поясе висел изогнутый меч, который здесь именовали ятаганом.

– Здравствуй, Мехмед эфенди, – подал голос пожилой. – Ахмед рассказал нам о новом постояльце, вот мы с сыном решили зайти и познакомиться.

Янычар встал из-за стола и с подозрением оглядев меня с головы до ног, кивнул и произнёс:

– Мир тебе, Мехмед. Меня зовут Мустафа.

– И тебе мир, Мустафа, – выдержав его подозрительный взгляд, я приложил правую руку к груди и чуть склонил голову.

– Надолго ты здесь? – он продолжал буравить меня взглядом.

– Пока не знаю, эфенди. Нужно дождаться выздоровления брата. Ему уже лучше, но весь день работать пока не сможет. Ещё слаб, – я сделал прискорбное лицо.

Янычар кивнул и вернулся за стол. Ахмед подтолкнул меня.

– Иди, садись. Я тебе кофе налью. Ибрагим хотел тобой по делу поговорить.

Ибрагимом был тот старик. Он не проявлял ко мне такого интереса, как его сын, и угощался халвой. Я поздоровался с ним и опустился за стол.

– Мехмед эфенди, как торговля сегодня? – спросил старик и отпил ароматный напиток из пиалы.

– Дела идут хорошо. Вчера завезли свежие финики и инжир из Алеппо, – вспомнил я разговор, подслушанный у лавочников. – А какой хороший миндаль приехал прямо из Анатолии – пальчики оближешь.

Я принял пиалу с горячим кофе из рук Ахмеда и поблагодарил его.

– Да, миндаль отменный, – кивнул Ибрагим. – Из Смирны привезли особенно сладкий изюм. Пробовал?

– Пробовал, конечно. Ягоды темные, крупные, сахарные. Покупатели нахваливают. Для щербета берут и для сладкой выпечки, – энергично закивал я, чувствуя на себе пристальный взгляд янычара.

Интересно, Ахмед позвал их или сами решили проверить меня?

– Что с грецким орехом? Как урожай в этом году?

– Урожай слабый, – я тяжело вздохнул. – Но я раздобыл несколько мешков отличного ореха из Бурсы. Если хотите могу оставить вам, пока всё не разобрали.

– Было бы хорошо, – старик почти не смотрел на меня, но внимательно слушал всё, что я говорю. – А фисташки есть? Мой младший сын очень их любит.

– Фисташки есть. Свежие. Из Газиантепа. Заходите в мою лавку – угощу, – улыбнулся я. – А ещё на днях будет привоз сушеных абрикосов.

– Благодарю, Мехмед эфенди, – устало кивнул он и бросил на меня мимолетный взгляд.

Я не успел разобрать, что таится в этом взгляде. Подозрение? Интерес?

Мустафа, который молчал всё это время, откашлялся и сухо поинтересовался:

– А где находится твоя лавка?

– На квартале Кадыкей. Третий в ряду. Напротив дома Хасан Аги, – уверенно ответил я.

На самом деле там находилась неплохая пекарня, где я угостился самсой. Но я был уверен, что они не могут знать, что находится по точному адресу.

Янычара удовлетворил мой ответ. Он кивнул и взглянул на часы.

– Отец, пора домой. У меня ещё дела, – понизив голос, проговорил он, наклонившись к старику.

– Да-да, идём. И так пришли очень поздно. Спасибо, Ахмед, за угощение.

Ибрагим встал и поклонился Ахмеду.

– Рад вашему приходу. Заходите почаще, а то в последнее время очень редко видимся. Хорошо, что сегодня столкнулись на улице, а то ещё бы полгода не виделись.

– Да, хорошо, – старики побрели к выходу.

Янычар кивнул мне на прощание и пошёл за ними. Я же остался за столом с недопитым кофе в руках.

– Ты уж прости их, Мехмед эфенди, – извиняющимся голосом сказал Ахмед, вернувшись на кухню. – Переживают за меня старика, вот и устроили допрос. Мне так неловко перед тобой.

Я увидел искреннее сожаление в его глазах.

– Не стоит извиняться. Мне скрывать нечего. Рассказал всё, как есть.

– Я сразу понял, что ты честный и хороший человек, но Ибрагим, как старший, всю жизнь меня опекал.

Я помог старику прибрать со стола и, пожелав ему спокойной ночи, вернулся в комнату. Пробирки, что лежали в кармане, не понадобились, поэтому вернул их в рюкзак.

Вскоре в доме погасли огни и наступила тишина. Я пока не знал, что меня ждет завтра и смогу ли я пробраться вглубь катакомб, но на всякий случай продумывал, что буду делать.

Уже следующей ночью отряд Орлова проберется в город, пока Калифрон будет отвлекать городскую охрану на себя. Поэтому у меня есть только завтрашний день, чтобы всё разузнать и составить подробный план спасения Бориса. Хотя нет, не спасения, а повторного пленения. Нельзя назвать спасением пожизненное заключение. Надеюсь, в тюрьме ему не будут делать каких-то поблажек из-за того, что в нём течёт императорская кровь. Была бы моя воля, я бы посадил его в одиночную камеру.

Даже в моём прошлом мире изоляция считалась самой суровой формой заключения. Здоровый человек после нескольких месяцев в такой камере «ломался» и был готов на всё, лишь бы его больше не сажали в клетку, где не с кем перекинуться даже парой слов.

Однажды мой дед посадил своего нерадивого камердинера в подвал на три месяца. Когда его выпустили, то обнаружили, что он угольком разрисовал все стены. И нарисовал он людей, которым дал имена и каждому придумал истории. Он разговаривал с ними и плакал или смеялся. Короче, нашёл себе компанию. Даже после окончания срока заключения, он перенёс изображения людей на стены своей комнаты и продолжал с ними общаться, как с живыми. Пришлось деду изготовить зелье, которое привело его в чувство.

Я уже засыпал, как вдруг услышал звуки, доносящиеся с улицы. Подозрительные звуки.

Вскочив с кровати, подбежал к окну и увидел, что наш дом окружают бойцы османской армии. Горгоново безумие! Чертов янычар! Раскусил-таки меня! Но как? Неужели проверил адрес, который я назвал?

В это время раздались сильные удары во входную дверь.

– Ахмед Ага, открывай! Есть разговор!

Я узнал голос Мустафы.

Вооружившись зельестрелом и пробирками с сильными зельями, вышел из комнаты и увидел озадаченного Ахмеда, который щурил сонные глаза и пытался понять, что происходит.

– Мехмед эфенди, кто это? Что им надо? – настороженно прошептал он, когда в дверь снова забарабанили.

– Я разберусь. А вам нужно отдохнуть, – сказал я, быстро подошёл к нему и нажал на болевую точку под челюстью.

Старик вмиг отключился и упал бы на пол, но я вовремя его подхватил и уложил на постель.

– Ахмед Ага! Открывай! Иначе я вынесу дверь! – пригрозил Мустафа, и в следующее мгновение послышался довольно сильный удар, отчего дверь хрустнула.

Я отодвинул засов и резко открыл дверь.

– Привет, – улыбнулся я и выпустил ему в лицо шарик с «Пурпурным отравителем».

Янычар успел только охнуть. Подхватив безжизненное тело, затащил его в дом и выглянул на улицу.

Остальные четыре османа рассредоточились вокруг дома и заняли места под окнами. Наверняка, чтобы я не сбежал.

Не выходя из дома, прицелился и выпустил патрон с ядом в ближайшего османа. Тот рухнул на мостовую. Затем быстро пробежал до угла и, выглянув, выпустил зелье в следующего. Боец упал, но падая задел пустые корзины, отчего те с шуршание рассыпались на землю.

– Нападение! – заорал ещё один осман, прибежавший на шум.

Патрон с ядом на этот раз встретился с препятствием в виде защитного кокона. Ага, нарвался на мага. Значит, надо действовать по-другому.

В меня полетели воздушные молоты, а следом огненные копья – присоединился четвёртый. Защита сработала сама по себе, а мои лианы с острыми шипами, обернулись вокруг коконов магов и начали сжимать. Исход битвы нельзя предугадать, ведь теперь всё зависит от того, чья защита окажется надёжнее.

Пока магические лианы с огромной силой сжимали коконы, я продолжал стрелять из зельестрела. Одновременно с этим дал задание деревцу, растущему неподалёку, лупить по магам своими ветвями. Те сильно удивились внезапно ожившему дереву и вмиг превратили его в щепки, но даже тех пары минут ударов ветками-плетьми, снизили силу их коконов.

Я чувствовал, что моя защита истончается, и видел, как замерцал кокон. Ещё чуть-чуть и я останусь беззащитен. Придётся спасаться бегством, если…

Вдруг у обоих магов одновременно пропали коконы и мои лианы сжали их. Послышался вскрик, но их мучения продолжались недолго, пули с ядом завершили начатое.

Я оббежал вокруг дома и, убедившись, что не осталось османских бойцов, забежал в дом. Нужно немедленно убираться отсюда. Наверняка кто-нибудь видел то, что творится и сейчас доложит местных властям.

Прихватив все свои вещи, я взял ключи от машины и остановился в дверях спальни старика. Без него я не смогу найти вход в катакомбы, поэтому придется взять с собой. Взвалив старика на плечо, вышел на улицу и аккуратно уложил его на заднее сиденье.

Топлива осталось совсем мало, поэтому колесить по городу не мог, нужно ехать прямо к входу в катакомбы.

Я залил в рот старику зелье, стирающее кратковременную память, и отъехав на пару десятков метров, привёл его в чувство.

– Что случилось? – слабым голосом спросил он и осмотрелся. – Почему я в машине?

– Вы хотели показать мне вход в катакомбы, но упали в обморок. Как вы себя чувствуете? Где-нибудь болит? – участливо спросил я.

– Ничего не помню, – признался он. – А почему мы поехали ночью?

– Вы сказали, что утром хотели навестить своего друга Ибрагима, который приходил на ужин.

– Да? – он удивленно вскинул брови и помял висок. – Ничего не помню.

– Поехали? Только сначала нужно заправиться. Топливо почти на исходе.

Ахмед вышел из машины и сел на пассажирское место.

– Я не уверен, что смогу рулить. Мехмед эфенди, придётся тебе.

– Хорошо. Только у меня денег нет. Я кошелёк в лавке забыл.

– Не волнуйся по этому поводу, – он открыл бардачок и вытащил поношенный, потрескавшийся от времени кожаный кошелёк.

Ахмед указал мне путь до заправки и сам заправил.

– Поехали ко входу в катакомбы, но я не понимаю, почему мы решили ехать ночью?

– Бывает. Старческая болезнь. Вам нужно быть осторожнее. У вас есть родные люди здесь, в Гюлькенте? – спросил я, выезжая с заправки.

– Есть троюродная сестра, но она живёт на другом конце города и почти не выходит из дома, поэтому мы редко видимся.

– Я вас отвезу к ней. Не нравится мне ваше состояние. А вдруг вы с лестницы упадёте без сознания и голову разобьёте? Нет-нет, вам надо пожить с кем-нибудь, чтобы я не волновался, – я старался говорить убедительно.

– Хорошо, утром отвезёшь меня к ней, а пока…

– Отвезу сразу после того, как покажете вход в катакомбы, – прервал я его. – Уже светает, скоро мне на работу.

– Но ведь вечером ты меня заберешь? – с надеждой спросил он. – Я хочу ночевать дома.

– Конечно, заберу! – с жаром заверил я. – Мне самому будет тоскливо без вас, достопочтимый Ахмед Ага.

Пожилой мужчина кивнул и добавил.

– Езжай до площади Завоевателя. Оттуда прямой путь до… – тут он бросил на меня удивленный взгляд. – А почему ты так хочешь узнать, где вход в катакомбы?

– Никогда не видел русских. А тут сам брат императора. Очень уж хочется на него взглянуть.

– Хэх, Мехмед эфенди, там ведь стража. Внутрь тебя не пропустят, – усмехнулся он и посмотрел на меня, как на наивного, вообразившего себе невесть что.

– Попробую уговорить, – пожал я плечами, направляясь к площади Завоевателя, ведь уже достаточно изучил этот город.

Площадь находилась в восточной части города. В самом её центре располагался монумент, посвященный какому-то султану. На монументе резными буквами были написаны все его достижения. По краям площади находились лавки ремесленников и палатки торговцев, продающих ткани, керамику и сладости.