Текст книги "Личный аптекарь императора. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

В доме и в столовой Орлова не оказалось, поэтому пошёл в штаб.

– А-а-а, Филатов, как раз о тебе вспоминали. Давай-давай, заходи! – махнул мне рукой генерал, едва я успел в сопровождении караульного зайти в штаб.

Целой толпой они стояли у карты местности и что-то обсуждали.

Я подошёл к столу и вопросительно посмотрел на Орлова, не понимая, что происходит.

– Никита Иванович, надо всё объяснить нашему аптекарю, – обратился граф к генералу.

– А чего тут объяснять? – пожал он плечами и улыбнулся мне. – Генеральный штаб одобрил решение попытаться вырвать Борьку из рук османских и привести под суровые очи нашего государя. Пусть отвечает за свои дела. Вот, – он указал на карту, на которой стояли разноцветные обозначения, – планы строим. Присоединяйся. Тебе с драконом важная роль отведена в нашем плане.

– Что же нам нужно будет сделать? – заинтересовался я и подсел к столу.

– Итак, слушай…

Мне подробно объяснили, что задумали. Операция сложная. Борьку держали не в военном лагере, а в одном из приграничных городов османской империи. Город был старый, с множеством каменных строений. К тому же сераскер не знал, где именно будут держать Бориса, что ещё сильнее осложняло поиски.

Добраться до османского города по дороге было невозможно – в том направлении шли бои. Пешком по зимнему лесу ушло бы больше недели. Поэтому было решено часть пути пролететь на дирижаблях, и только на османской границе спуститься и добираться пешком по лесу, а не по дороге, чтобы не привлекать внимания. Я, конечно же, буду на драконе, и у меня отдельная миссия.

Также все понимали, что город хорошо защищен, в том числе магическим куполом, а также ловушками. Вообще, задание предстояло очень сложное, поэтому Грибоедов и Орлов были напряжены.

– Будет обидно, если мы через столько пройдём, и потом окажется, что Борьки в Гюлькенте нет, – подал голос один из магов из отряда Орлова.

– Всякое может быть, – тяжело вздохнув ответил генерал и задумчиво уставился на красный флажок, которым обозначался город. – Я всё ещё сомневаюсь в целесообразности этого задания. Не хочу, чтобы вы сложили головы из-за этого ублюдка Борьки, – он презрительно скривил губы. – Хоть бы кто его отравил или голову отрубил. Османы это любят. Я бы с удовольствием полюбовался на его глаза в кувшине с маслом.

– Ты же знаешь, такие, как Борька, живут долго и счастливо… В отличие от честных и порядочных, – горько усмехнулся Орлов и обвёл взглядом всех, кто присутствовал за столом. – Ну что, братцы, все согласны пойти? Если кто хочет остаться – я осуждать не буду, и на вашей службе это никак не отразится. Всех вас ждут семьи, поэтому хорошенько подумайте, прежде чем соглашаться на такой риск. Торопить не буду, даю время до завтрашнего вечера. Всё равно нужно всё согласовать и подготовиться.

Кое-кто из магов ответил сразу согласием. Некоторые промолчали, взяв время на раздумье.

Генерал всех отпустил отдыхать, и вскоре мы остались втроем.

– Сашка, на тебе самое сложное. Справишься? – в голосе графа слышалось беспокойство.

– Мы с Калифроном сделаем всё, что в наших силах, – твёрдо заявил я.

– Я знал, что ты так ответишь, – улыбнулся он и по-отечески похлопал меня по спине. – Иди, отдыхай. А завтра отправь дракона на охоту. Ему понадобятся силы.

Вышел из штаба и двинулся в сторону своего дома. Настроение было просто отличное. Я жаждал совершить возмездие.

Глава 21

К предстоящему заданию я подготовился основательно. По задумке генерала я должен верхом на Калифроне просто отвлекать защитников города, пока отряд пробирается внутрь, но я с этим не был согласен.

Во-первых, мы не знали, где именно содержат государева братца, поэтому на его поиски могут уйти дни, а то и недели. Где всё это время будут проживать члены отряда и как будут скрываться от османов – непонятно. Орлов утверждал, что ему достаточно будет взять «языка», и тот обо всём им расскажет, но я с этим не был согласен. Судя по тому, какую площадь на карте занимает город, он намного больше Твери. Вряд ли первый попавшийся осман будет знать, где держат Борьку. Возможно, об этом известно всего нескольким.

Как бы то ни было, но я решил сделать всё по-своему, но до поры об этом никому не говорить. Именно поэтому с утра я взял все свои травы и зелья и, с разрешения главного лекаря, заперся в лаборатории госпиталя. О том, что я намерен делать, узнает только Орлов, и только когда мы покинем лагерь и доберемся до османского города.

Разложив манаросы и прочие ингредиенты на длинные металлические столы, я закрыл глаза и окунулся в свой внутренний мир, в свою лабораторию. Если бы кто-то сейчас увидел то, что вижу я, то не поверил бы своим глазам. Сотни и тысячи свойств смешивались и подбирались одновременно. Подходящие я откладывал в сторону и продолжал работу. Мне нужно из всего многообразия вычленить те эфиры, что помогут создать два очень нужных зелья. Одно из них зелье «Превращения», а второе – «Всеязычия». На время я стану… османом.

Отвлекать защитников города Калифрон сможет и без меня, а я проникну в стан врага и найду предателя. Только после того, как мы будем точно знать, где он и кто его охраняет, тогда и подключится Орлов вместе со своими людьми. Правда, он пока об этом не знает.

Я решил скрывать свои планы по одной очень важной причине: никто не должен знать, что я алхимик, а не обычный аптекарь. Как я объясню, что умею превращаться в других людей и могу узнать чужой язык только выпив свои зелья? С этим наверняка захотят разобраться, и тогда в мой мозг и в мои воспоминания внедрятся менталисты, которые узнают абсолютно всё обо мне.

Но самое главное, что я бы точно хотел сохранить в тайне навсегда – то, что Александр Филатов мёртв. Это будет большим ударом для семьи. А я не хочу, чтобы они горевали. Я полюбил их ровно также, как любил прежний Саша. Филатовы теперь моя семья, и я никому не позволю причинить им боль.

Единственный человек, которого я посвящу в свои планы – граф Орлов. Ему я доверяю всецело. Однако и он не будет знать всех подробностей. Я всего лишь скажу, что проникну в город в одиночку и попытаюсь выяснить, где Борис, притворившись османом.

Между тем я продолжал свою работу, пытаясь создать нужные зелья. Пришлось постараться, ведь манаросов было не так уж и много, к тому же я не рассчитывал, когда собирался в лагерь, что мне понадобятся нужные для этих зелий эфиры.

Когда готовые составы зелий выстроились в моей голове, я приступил к делу. Как обычно, начал резать, крошить, растирать травы. Многие из них были в высушенном виде, поэтому пришлось замачивать. В общем, когда оба зелья были готовы, я порядком устал, потратив значительное количество маны, чтобы совладать со всем многообразием эфиров, что-то заглушая, а что-то в разы усиливая.

Опустившись на высокий стул, уставился на колбы, испускающие мелкие пузырьки. В одном было зелье «Превращения» изумрудного цвета. Во втором – желтое зелье «Всеязычия». Теперь, чтобы завершить начатое, мне нужен осман, притом какой-нибудь неприметный, из низших чинов.

Прибрав за собой лабораторию, я перелил зелья в пробирки и вышел на улицу. Как оказалось, уже наступил вечер, а я даже не заметил. Только сейчас почувствовал, как сильно проголодался, и что во рту сухо, как в пустыне. Так-с, первым делом надо подкрепиться.

Я прямиком двинулся к столовой, но был перехвачен одним из людей Орлова.

– Саша, ты чего в штаб не идешь? Всех позвали, кто участвует в Гюлькентском задании.

Я посмотрел в сторону столовой, прижал руку к урчащему животу и, тяжело вздохнув, двинулся к штабу. Сначала – дело, потом – желудок.

В штабе были уже все. Как оказалось, Орлов вызвал магов для того, чтобы точно знать, кто будет участвовать в задании, а кто предпочтёт остаться в лагере. Судя по тому, что некоторые взяли время на раздумье, я думал, что будут те, кто откажется, но ошибался. Согласились абсолютно все. Орлов остался этим очень доволен.

Генерал Грибоедов предупредил, что дирижабли из Москвы прилетят уже завтра к обеду, поэтому к этому времени мы должны успеть решить все свои дела и подготовиться. Особое внимание уделил отступлению. Нам нужно не только вырвать Борьку из османских рук, но и доставить его живым и по возможности здоровым в лагерь, откуда его конвоируют прямо к императору.

– Эх, братцы, если вы это сделаете, то все по ордену получите. Обещаю, – проговорил генерал и обвёл нас взглядом. – И я лично подготовлю для вас хорошие подарки. Только одно вы мне должны обещать, – он изменился в лице, – что все вернётесь живыми и здоровыми.

Всем вдруг стало не по себе. Сначала это задание воспринималось, как очередное приключение, но сейчас бойцы осознали сложность его выполнения и огромные риски. Мы идём прямиком в стан врага.

Мы с Орловым вышли на улицу и двинулись в сторону столовой.

– Сергей Кириллович, мне нужно поговорить с османом. Сможете это организовать? – спросил я и вдохнул запах свежей выпечки, заполняющей всё вокруг. Кухарки пекли хлеб.

– Могу. А зачем тебе? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Нужно для дела. Хочу несколько слов на османском выучить, на случай, если придётся объясняться, – выкрутился я.

– Тогда лучше идти к переводчикам. Они быстрее научат.

– Нет. В этом вопросе лучше опираться на знания носителя языка.

– Ну ладно, как хочешь. Сходим до местной тюрьмы, – махнул он в сторону здания, которое переделали из склада с провизией в тюрьму, ведь количество пленных все увеличивалось.

– Только после ужина, – твёрдо заявил я, почувствовав запах мясного рулета.

За ужином кухарки пожаловались, что Шустрик обнаглел настолько, что уже не скрывается и ворует сладости у них на глазах. Я велел подсчитать весь ущерб, который нанес им мой зверек, и выставить счёт. Кухарки отказались и попросили лишь приструнить наглого воришку, что я клятвенно обещал сделать.

Вкусно и сытно поужинав, мы с графом направились в местную тюрьму. Сераскера и прочих высокопоставленных османов уже конвоировали в Москву, поэтому здесь остались только те, кого взяли в лесах люди Орлова после разгрома войска. В основном здесь находились простолюдины, но были и маги. Я решил, что в роли обычного простолюдина-стражника мне будет проще, поэтому попросил разрешения пообщаться с ним.

Помощь Орлова не понадобилась. Узнав о том, что я собираюсь сделать, тюремщики не стали сопротивляться и провели к одной из камер, которая на самом деле представляла собой комнату, похожую на изолятор в госпитале.

– Если помощь понадобится – крикни. Мы за дверью подождём, – предупредил пожилой тюремщик и, сняв навесной замок, распахнул дверь.

Я увидел османа, который сидел на кровати, скрестив ноги под собой, и безучастно смотрел перед собой в стену. Кинув на подозрительный взгляд, он снова уставился на стену.

На самом деле мне не нужно было с ним разговаривать и о чём-то спрашивать. Зелье «Всеязычия» действовало по-другому.

Не говоря ни слова, я решительно подошёл к нему и быстрым и чётким ударом под челюсть вырубил мужчину, затем приоткрыл ему рот и влил желтую жидкость. Теперь нужно немного подождать.

Через пару минут из-за двери раздался крик.

– Филатов, у тебя всё нормально, а то что-то тихо у вас!

– Всё хорошо! – ответил я и в ту же секунду увидел желтый дымок, медленно выплывающий изо рта и носа османа.

Я наклонился и вдохнул полной грудью, вдыхая сладкий дымок моего зелья. Вдруг в моём сознании зазвучали новые слова, звуки и образы. Полученный мною язык – это не просто набор слов, это целый мир. Я начал понимать рукописи, которые видел в османском лагере и которые раньше были для меня загадкой. В голове зазвучали строки османской поэзии и куплеты из песен.

С помощью зелья «Всеязычия» я открыл потайную дверь в новый культурный пласт востока и получил не просто знания о языке, но и способность видеть мир глазами другого народа. Я будто сам стал османом.

– Хос гелдиниз, – проговорил я фразу, что означала «Добро пожаловать».

Мне хотелось «попробовать на вкус» новый язык.

– Элим нурдар… Насрие исин… Илим нурдар.

Неплохо, совсем неплохо. Слова так и срываются с языка, будто я всегда говорил на османском.

Взглянув на османа, который всё ещё лежал на кровати, мне на мгновение стало жаль его. Я перестал видеть в нём врага, а увидел своего. Того, кого надо защищать. Выдохнув, я отринул невольное помутнение и постучал в дверь.

Тюремщик быстро открыл и, заметив османа, лежащего на боку, осторожно уточнил:

– Он жив?

– Конечно. Просто без сознания.

– Почему? Что случилось?

– Проявил агрессию, – соврал я и, бросив на османа мимолетный взгляд, вышел на улицу.

Орлов стоял неподалеку и разговаривал с одним из дежурных.

– Так быстро? Я думал, до ночи провозишься. Успел что-нибудь выучить?

– Конечно. Например, Тесекюр едерим означает спасибо. А Теслим олунуз – Сдавайтесь.

– О, это надо запомнить, – ухватился он и повторил. – Теслим олунуз… А как будет руки вверх?

– Это сложно, вам не запомнить, – ответил я.

– Ну ладно, – отмахнулся он и улыбнулся. – А ты молодец. Я бы даже не додумался учить османский перед заданием. Мы же переводчика с собой берем, чтобы слова «языка» переводил. На него вся надежда.

– Правильное решение. Неверно понятое слово может сильно помешать нам.

За разговорами мы дошли до дома. Перед сном я строго поговорил с Шустриком и попросил не воровать еду. Он меня выслушал, но я сильно сомневаюсь, что послушается. Таков уж Шустрик, и другого от него не стоит ожидать.

Следующий день с самого утра начался с суматохи. Как оказалось, к нам едут проверяющие из Генерального штаба.

– Хорошо, что мы в обед уже вылетаем, – с довольными видом сказал Орлов.

Мы снова собрались в штабе и раз за разом проговаривали наши дальнейшие действия, чтобы никто ничего не перепутал и не ошибся.

– Хорошо ему, – буркнул генерал. – Вот зачем, скажи мне, им понадобилось ехать сюда? Что собрались проверять?

Граф пожал плечами, а Грибоедов с раздражением выдохнул и так сильно надавил на карандаш в руках, что тот сломался пополам.

– Не стоит так уж сильно переживать. Наоборот, нужно радоваться и озвучить все проблемы с поставками, попросить прислать ещё бойцов, выделить дополнительное довольствие, – принялся перечислять Орлов, пытаясь успокоить генерала.

– Эх, Серёга, чувствую, не к добру всё это. Может, они сместить меня хотят? Привезут с собой какого-нибудь молодого и перспективного, а меня на пенсию отправят.

– Я так не думаю. Вы опытный военный и грамотный руководитель, – мотнул головой граф. – Скорее они хотят лично поощрить вас и нас в том числе. Но мы отбываем.

– Ладно, – генерал выдохнул и ударил ладонью по столу. – Будь что будет. Главное, чтобы вы вернулись живыми и здоровыми.

Следующие два часа мы посвятили обсуждения, как остаться незамеченными в османском городе. У нас у каждого была подготовлена одежда, которую носят в это время года османы, но даже по светлой коже, русым волосам и глазам было понятно, что мы далеко не османы. Осталось надеяться на то, что в городе много приезжих, поэтому на нас никто не обратит внимания.

– Эх, надо было сначала разведку заслать, – Грибоедов заметно поник, когда за столом остались только мы втроём. – Я же на верную гибель вас отправляю.

– Не говори так, – бросил на него строгий взгляд Орлов. – Да, будет опасно. Очень опасно. Если хотя бы одного из нас поймают, то выйдут на всех – от ментальной магии не спрятаться. Но мы попробуем выполнить задание, и друг друга в беде не оставим. Если так получится, что до Борьки не добраться – я просто всё прекращу и уведу людей. Бессмысленно рисковать не буду.

– Это правильно. Не рискуй, – Грибоедов потёр уставшие глаза. – Как можно чаще давайте о себе знать. Я должен знать, где вы и чем заняты… А, может, ну его – Борьку? Пусть живёт у османов. Рано или поздно наши шпионы до него доберутся и прекратят его жизнь, – генерал предпринял ещё одну попытку отговорить Орлова от задуманного.

– Никита, мы уже обо всём договорились, – граф по-свойски похлопал генерала по плечу.

Я понимал генерала, который, несомненно, за свою долгую военную карьеру похоронил множество людей, поэтому не хотел рисковать нами. Но также мы все понимали, что виновный должен понести наказание. И единственная возможность – это схватить его сейчас, пока он неподалеку. Внутри Османской империи его будет найти гораздо труднее, а привезти на честный суд и вовсе станет непосильной задачей.

Через час дирижабль прибыл. Отряд в полном составе и с лыжами в руках забрался в военное воздушное средство, которое начало медленно подниматься, а я двинулся к Калифрону.

Дракон лежал посреди своей поляны и сонно глядел на меня. Вокруг него не было снега, только почерневшая от жаркого пламени прошлогодняя трава. Из-под его брюха виднелись еловые ветки. Сам себе устроил лежанку, за что получил от меня похвалу.

Угостив дракона тремя куриными тушками, выпрошенными у кухарок, я взобрался на его шею и велел лететь вслед за дирижаблем, который совсем недавно проплыл над нами.

Дракон нехотя поднялся и, сделав два больших шага, резко рванул вверх. Дирижабль мы догнали быстро, поэтому дракон вновь увлёкся виражами. На нас из иллюминаторов, словно зачарованные, смотрели пассажиры дирижабля.

Дракон будто знал о зрителях и демонстрировал всё, что умел. Он то летел спиралью, то резко менял направление, делая зигзагообразную линию в облаках. То выпускал кольца огня и пролетал через них. Короче, веселился вволю.

Зрители улыбались, хлопали и показывали вверх большие пальцы. Всем было хорошо, кроме меня. Вцепившись в шею Калифрона мёртвой хваткой, я желал лишь одного – побыстрее добраться до Гюлькента и почувствовать под собой твёрдую землю.

По нашим расчетам отряд прибудет к османскому городу через три дня. Мы же с Калифроном уже сегодня ночью будем там. Перед тем как отряд пустится в пеший путь, я расскажу Орлову о своей задумке и постараюсь к их приходу узнать, где держат Бориса.

Однако планы – это одно, но всё может поменяться в любую секунду, поэтому не буду загадывать. Как говорится в этом мире: поживём – увидим.

Глава 22

Недалеко от границы, на просторе широкой реки дирижабль спустился и высадил отряд магов. Дальше лететь нельзя – дирижабль привлечёт внимание.

Мы с Калифроном тоже спустились.

– Саша, как и договорились, ты лети впереди и, если что заметишь – дай знать, – сказал Орлов, пожимая мне руку. – Только не лезь на рожон и старайся не привлекать к себе внимания. Пока мы не дошли до Гюлькента, ничего не предпринимай. Твоё задание начнётся, когда мы доберёмся до городских ворот.

– Вот об этом-то я и хотел с вами поговорить, – осторожно начал я.

– Что такое? Передумал? – напрягся он.

Остальные прислушались к нашему разговору.

– Нет, не передумал. Калифрон будет отвлекать на себя стражников, а вот я… Короче, я сегодня же ночью попытаюсь проникнуть в город и выяснить, где содержат Бориса, чтобы к вашему приходу…

– Об этом не может быть и речи! – взгляд Орлова не сулил ничего хорошего. – Ты должен лишь отвлекать. Я никогда не пойду на то, чтобы рисковать твоей жизнью. Что я скажу твоим родителям? А Лене? Нет, даже слушать не хочу, – мотнул он головой и выставил перед собой ладонь, будто отгораживаясь от моей идеи. – Забудь об этом. Ты – аптекарь, а не маг, и тем более не разведчик. Тебя раскусят на раз-два и казнят без особых разбирательств. С нашими пленными османы не церемонятся.

Я терпеливо выслушал его, не сказав ни слова поперёк. Затем приосанился, чуть приподнял подбородок и тоном, не терпящим возражения, произнес:

– Сергей Кириллович, я не спрашивал разрешения, а ставил в известность. Официально я не являюсь членом вашего отряда, и не обязан выполнять ваши приказы. К тому же мне дарован титул Личного аптекаря императора. А это значит, что по статусу я выше вас и стою в одном ряду с военным министром.

Орлов изменился в лице.

– Саша, так не годится, – наконец выдавил он. – Я всё понимаю, но… Мы договаривались по-другому. Почему ты сразу «на берегу» не рассказал о своих планах?

– А вы бы поддержали меня? – слегка улыбнувшись спросил я.

– Нет, конечно! Это безумие!

– Вот именно поэтому я промолчал. Калифрон будет сидеть в лесу и ждать моей команды, а я под видом обычного османа проникну в город. За те три дня, что вы будете добираться до Гюлькента, я постараюсь всё выведать. По крайней мере, осмотрюсь и обозначу для себя места дислокации военных, оружейные склады и тому подобное, чтобы подсказать Калифрону, куда бить.

Орлов продолжал сомневаться и предпринял бы не одну попытку отговорить меня, поэтому я просто ещё раз повторил то, что мы уже неоднократно обговаривали, но с небольшими изменениями, забрался на Калифрона и, пожелав бойцам удачной дороги, взмыл вверх.

Уже вечерело, поэтому я не сильно боялся быть обнаруженным. Дракон поднялся над облаками и размеренно махая крыльями, нёсся в нашей очередной миссии.

Я знал, что фронт с османской стороны трещит по швам. Они не рассчитывали на такое яростное сопротивление и медленно отступали, освобождая наши территории. К тому же велись жаркие переговоры по поводу освобождения сераскера – зятя султана. С каждым днём султан шёл на всё большие уступки. Бойцы между собой шутили, что, скорее всего, сестра на него наседала, требуя вернуть мужа в семью.

По моему мнению, потеря такого козыря, как брат российского императора, станет ключевым фактором отказа султана от притязаний на нашу землю, и он отведёт войска. По крайней мере я на это рассчитывал.

Ближе к полуночи вдали показались огни города. А вот и Гюлькент.

Подлетать к самому городу было опасно, но в то же время я не хотел много времени и сил тратить на то, чтобы пробираться по зимнему лесу к городу. Даже то, что здесь снега было гораздо меньше, меня не сильно успокаивало.

Мы немного покружили вокруг города-крепости и нашли хорошее место, где Калифрон сможет схорониться до поры до времени, а мне не придётся долго идти до Гюлькента. Это был безлесый холм.

Калифрон опустился у подножья холма с обратно стороны от города и, выпустив огненную струю, сразу подготовил для себя местечко. Снег растаял мгновенно, а под ним обнажилась кирпично-красная земля. Это был не просто холм, а какое-то разрушенное здание.

Я спустился с дракона, переоделся в османскую одежду, запихал в заплечный мешок всё, что может пригодиться, дал последние наставления дракону и двинулся в сторону города.

Издали город казался сказочным. Сквозь лёгкую пелену зимнего тумана виднелись белоснежные стены, покрытые инеем остроконечные крыши и купола. Из дымоходов тонкими струйками поднимался белёсый дым. Вдалеке раздавался звон колокольчика, гул бесчисленных голосов и звуки проезжающих машин.

Я брёл по лесу, утопая по колени в снег, словно зачарованный, глядя на раскинувшийся передо мной город.

Вдруг в грудь меня будто что-то ударило. Я отшатнулся назад и в это самое время вверх по моим ногам поползли ледяные цепи и стянули их настолько, что я не удержался и упал лицом в снег. Горгоново безумие! Попал в ловушку!

Плюясь и вытирая лицо от колючего снега, я увидел зеленую руну, висящую в воздухе. И как я её сразу не почувствовал, ведь это без сомнения творение ведьмаков!

Углубившись в свои мысли, я потерял бдительность и забыл, что во вражеском стане нужно проверять каждый свой шаг.

Приподнявшись, попробовал разломать ледяные цепи, но где там. Созданы магией – голыми руками не возьмёшь. Ну что ж, у меня есть средство от любой преграды.

Сняв с плеча рюкзак, вытащил пробирку с «Пирсидой» и капнул всего одну небольшую каплю в основание цепей.

Вверх взметнулось жаркое пламя. Цепи сопротивлялись не больше минуты и просто растаяли. Фух-х, хорошая встряска перед тем как зайти во вражеский город. Именно беспечность и невнимательность может меня погубить.

Руна пропала вместе с цепями. Я так полагаю, что их оставили видимыми для своих же, чтобы те не попали в беду. Тот, кто не знает про ловушки, не заметит руну в зеленом хвойном лесу.

Дальнейший путь я прошёл с большей осторожностью и сумел избежать попадания ещё в две ловушки. Чтобы не вляпаться в них на обратном пути, я уничтожал руны с помощью заклинания ведьмаков из книги, которую прихватил с собой. Было бы недальновидно идти к османам без этой книги.

К городу вели три дороги. По двум из них довольно часто ездили машины, а вот третья была со стороны российской империи и почти пустынна. Даже снег не был почищен, и имелась лишь одна неширокая колея.

Именно на неё я вышел и, прежде чем продолжить путь, вытащил из кармана заранее подготовленную пробирку с зелье «Превращения». Откупорив крышку, бросил в зелье волос того самого османа, к которому приходил в тюрьму, и залпом выпил ядрёную жидкость.

Одежда мне стала немного велика, и шнурки пришлось потуже затянуть, но сильно в комплекции я не поменялся.

Удостоверившись, что на самом деле стал тем османом, в которого планировал превратиться, а не кем-то ещё, я довольно бодро припустил вперёд. Однако, когда до въезда в город оставалось не более полукилометра, я изменил планы. Кто знает, а вдруг на дороге стоит пост и всех проверяет? Я не планировал сразу затевать заварушку и обращать на себя внимание, поэтому вновь вернулся в лес и ещё полчаса потратил на то, чтобы добраться до самого оживленного пути.

Время было уже далеко за полночь, и небо на востоке начало светлеть, когда я поднял руку у дороги, стараясь выглядеть измученным путником.

Машина остановилась почти сразу же. За рулём сидел пожилой мужчина с пышными седыми усами.

– Мир вам, эфенди, – поздоровался я и учтиво поклонился. – Не подбросите до города? Моя машина сломалась.

– И тебе мир, – кивнул он. – Садись, отвезу, куда скажешь. Только ишак не помогает попавшему в беду на дороге.

Я забрался на сиденье. Машина медленно тронулась и неспеша поехала вдоль обочины. Старый осман никуда не торопился и, казалось, наоборот, едет медленно.

– По каким делам в Гюлькант? – спросил он, бегло оглядев меня.

– Брат–лавочник попросил помочь. Сам слёг с лихорадкой. и работать некому, – озвучил я заранее подготовленную легенду.

– Лавочник? Где стоит его лавка? – оживился он.

– Пока не знаю. В первый раз сюда приехал.

– Угу, – кивнул он. – А чем торгует ваш братец?

– Сухофруктами, орехами, медом. Пахлаву сам делает, – без зазрения совести соврал я.

– М-м, сытная работёнка вам предстоит. Жить-то где собираетесь? Неужто к больному братцу пойдёте? – он неодобрительно поцокал языком и покачал головой.

– Нет, эфенди. Насчёт жилья ещё не решил. Жена беременная дома ждёт, не могу я заразу в дом привезти. Надо подальше от брата держаться. Думаю снять какую-нибудь комнату, – я тяжело вздохнул, будто мне предстояла какая-то неимоверная тяжелая работа.

– Так я вам помогу, – оживился старый осман. – У меня как раз есть свободная комната. Супруга моя умерла пять лет назад. С тех пор живу один, а комнат в доме три.

– О, эфенди, вы просто спасли меня, – обрадовался я, и довольно искренне. Ведь где-то же должен жить все эти дни. – Я даже не знал, куда сунуться, ведь ночь уже. А сколько я вам буду должен?

– С этим потом решим, – махнул он рукой. – Я не жадный. Много не попрошу.

В это время мы подъехали к высокой арке в городской стене, и я прильнул к окну. Вблизи город был ещё прекраснее, чем издали. Мощные городские стены из светлого камня украшены резьбой и цветной плиткой. Над аркой огромная надпись, приветствующая всех, кто въезжает в город.

Две машины с мигалками стояли у арки. В них виднелись сонные и уставшие бойцы, которые о чём-то неспешно переговаривались, не обращая внимания на проезжающих мимо них машины.

Мы поехали по узкой улице и запетляли между домами с резными деревянными балконами и выбеленными стенами. Вообще здесь сохранялся дух прошлого, хотя то тут, то там виднелись современные здания и яркие светящиеся вывески магазинов.

– Как зовут-то вас? – спросил старик, трудом объехав припаркованный на узкой улице автомобиль.

– Э-э, Мехмед. А вас?

– Ахмед Ага. Приятно познакомиться с тобой, Мехмед эфенди. Тебя мне боги послали. Я только задумался о том, чтобы пустить к себе постояльца, и тут ты мне словно с неба свалился.

Знал бы он как близок к истине, ведь я и в самом деле спустился с неба.

– И вас мне боги послали. Ведь я понятия не имел, куда деваться посреди ночи. Уже было подумал, что придётся до утра по улицам слоняться.

Мы остановились у небольшого двухэтажного каменного дома. Квартира Ахмеда занимала весь второй этаж и была довольно уютная: ковры, разноцветные шторы, мягкая мебель.

– Вот здесь ты будешь жить, – Ахмед провёл меня в дальнюю спальню. Здесь было всё необходимое, даже собственная ванная. – Живи сколько надо. Об оплате не волнуйся. Я много не возьму. Просто тоскливо одному. Иногда даже доброго утра некому пожелать, – печально сказал он. – Ты пока обживайся, а я пойду чайник поставлю.

Когда старик ушёл, я опустился на мягкую кровать. Лучше и быть не может. Большая удача, что я наткнулся именно на него. И хотя я уже продумал все свои действия и хотел пойти на поиски гостевого дома, жить в доме местного жителя даже лучше. Во-первых, Ахмед просто кладезь полезной информации. Я, как иногородний, могу задавать ему массу вопросов, не привлекая внимания. Во-вторых, у старика есть машина, которой я смогу воспользоваться. Будет хорошо, если он добровольно мне её отдаст, а если нет, придется на это время его просто усыпить.

Вскоре осман пригласил меня на кухню, где угостил горячим чаем и выпечкой с медом.

– Мехмед эфенди, я пойду прилягу, а ты занимайся своими делами. У двери на крючке найдёшь запасные ключи, – подавив зевоту, сказал Ахмед и зашаркал в свою комнату.

Прихватив ключи, я вышел на улицу и осмотрелся.

Наступил рассвет. В утренней дымке, в свете розовой зари засверкали купола и минареты. На улице появились первые прохожие. Со стуком открывались ставни и двери лавок и магазинов.

Первым делом я решил просто прогуляться по городу и нарисовать мысленную карту, что и где находится. Я двинулся по улице вглубь города и вскоре вышел к базару. Хотел обойти его, но он, как оказалось, занимал огромную площадь, так что решил пройти через него. Лавочники как раз только выкладывали товар на прилавки. Здесь торговали тканями всевозможных цветов, специями, фруктами, овощами, мясом и многим другим.

Пройдя через базар, попал на улицу с чайханами. Дымок от жаровен смешивался с ароматом кофе, свежих лепешек и приятно щекотал нос. Мне так захотелось зайти в одну из уютных забегаловок и сесть у окна с чашкой свежесваренного кофе, но я подавил это желание. Я здесь не турист, а шпион.

До самого вечера я обходил улицу за улицей и делал мысленные пометки. Особое внимание уделил зданиях с запертыми воротами и стражниками. Также нашёл огороженную территорию с высоким забором, колючей проволокой и магами у ворот – наверняка военная база или гарнизон.