Текст книги "Торговец Правдой 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Денис Стародубцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 25

Они тут же обернулись на мой голос. Глаза скользнули по моему халату, задержались на лице, скрытом маской, но не нашли в нем ничего, кроме озабоченности коллеги.

– Вы знаете этого человека, доктор? – обратился ко мне тот, что помогал Сашке. Его голос был низким,

Доктор. Забавно. Маска, халат, уверенный вид – этого оказалось достаточно, чтобы стать врачом в их глазах. Маскарад работал.

– Да, конечно, знаю! Это Григорий, мой коллега из хирургического отделения. Что тут произошло? – мой тон был ровным, деловито-озабоченным. Я смотрел не на полицейского, а на Сашку, будто оценивая его состояние.

Охранник, почувствовав снижение напряжения, немного расслабился.

– Сами не поняли, если честно, что тут произошло. Он шел по коридору, вдруг упал, схватился за халат в районе груди. А еще, видимо, при падении этот ваш Григорий задел пожарный сигнал. На сердце жалуется, и это все, что мы от него смогли узнать, – он предоставил мне практически полный отчет о том, что тут случилось, пока меня не было. В какой-то момент я представил, как Сашка, мой верный друг размером с медведя, наиграно падает тут на пол, а эти двое белого пытался поднять его. Мне стал так безумно смешно, что я еле сдержался, чтобы не взорваться прямо тут перед ними в истерике. Но сдержался. Нужно было отыграть свою роль до самого конца, не выходя из выбранного мною образа.

– Ясно, ясно, – я покачал головой, изображая профессиональную досаду. – Дайте-ка я его осмотрю, а то вдруг и правда что-то серьезное и ему нужна экстренная помощь и госпитализация.

Они расступились. Мне показалось, что для них было облегчением передать его мне, а самим вернуться к своим прямым обязанностям. Продолжать сторожить Севера. Я подошел к Сашке, положил руку ему на лоб, потом двумя пальцами нащупал пульс на шее. Не уверен, что врач бы повел себя в этой ситуации именно так, но это не вызвало никаких подозрений. Видимо в медицине они знали не больше моего. Его кожа была прохладной, пульс бился ровно и сильно – ритм здорового быка, а не умирающего человека. Наши глаза встретились на долю секунды, когда он приоткрыл их. В его взгляде читался один единственный вопрос: «Что дальше будем делать?»

– Григорий, с вами все в порядке? – спросил я громко, для протокола.

– Что-то… В сердце закололо…– прошептал он, мастерски немного закатывая глаза. – И голова… Кружится…

– Пройдемте со мной, – сказал я решительно. – В палату этажом ниже, там я вас и обследую. Тише, тише, опирайтесь на меня, – такой был у меня план на дальнейшее отступление.

Я протянул ему руку. Он сжал ее железной хваткой, подтянулся, встал на ноги, пошатываясь для убедительности.

– Спасибо вам за реакцию, – обратился я к охранникам, кладя руку Сашке на плечо. – Сейчас я его осмотрю. Может, просто перенервничал, давление поднялось из-за всех последних событий. А может… – я сделал многозначительную паузу, – … ну, вы понимаете, в нашем деле никогда нельзя терять бдительность, нужно следить за своим здоровьем. Спасибо еще раз большое, и не смею вас больше отвлекать.

Они кивнули, явно довольные, что могут вернуться к своему своему спокойному дежурству у двери, за которой скрывался Север и ожидал своей судьбы.

Я повел Сашку под руку по коридору, прочь от охранников. Шли мы не спеша, как подобает врачу и ослабленному пациенту. Спиной я чувствовал их взгляды, но они быстро отцепились. Мы свернули за угол, и я ускорил шаг.

– Пожарная лестница! Быстро! – прошептал я.

Мы открыли дверь и оказались в нужном месте. Я не побежал – полетел вниз, перескакивая через несколько ступенек, чувствуя, как Сашка, тяжелый и громоздкий, с грохотом бежит за мной.

– Выходим так же, через окно. Если пойдем через главный выход, то могут появиться ненужные лишние вопросы! – бросил я через плечо.

Мы были уже на первом этаже. Резко распахнули дверь в знакомый коридор. Пусто. Десять секунд – и мы в том самом туалете. Халаты, скомканные, мы бросили в раковину. Маски сорвали, сунули в карманы. Я первым вылез в уже совсем темный, пронизывающий холодом вечер, за мной отправился Сашка. И вот мы снова в кустах, на промерзшей земле.

До машины мы добрались молча, пригибаясь, используя каждую тень, каждую неровность рельефа. Только когда дверь «Витязя 3000» закрылась и двигатель зашумел мощным басом, мы оба выдохнули. Я вырулил со стоянки, не включая фары, и лишь на выезде на пустынную дорогу залил асфальт светом.

Я смотрел на дорогу, пока мой друг не нарушил тишину.

– Леха… – голос Сашки прозвучал негромко. – А каково это?

Я взглянул на друга. Он сидел, откинувшись на подголовник, и было ясно, что он чем-то сильно задумался

– Что «каково», дружище?

– Ну… Когда убиваешь другого человека? – Сашка спросил то, о чем другие узнавать боятся.

– Не знаю, брат! – честно сказал ему. – Я никого еще не убивал.

Сашка медленно повернул голову.

– В смысле? Он что, уже был мертв, когда ты зашел в палату?

Я слегка рассмеялся.

– Да нет, живее всех живых. Это же Север. Думаешь, его простые пули возьмут? – я попытался сделать голос легким, шутливым. – Иногда мне кажется, что для него нужны либо серебряные, либо осиновый кол. Все остальное с этим вурдалаком не сработает.

Но шутка не была понята. Сашка даже не улыбнулся. Он смотрел на меня в растущем недоумении от сказанных мной слов.

– Как – жив? Так он же теперь нас всех… Он отомстит, когда выйдет! Мы что, зря всю эту… Херню делали? В больницу попали? Халаты эти надевали? Рисковали? Леха, я тебя вообще не понимаю! Что там произошло?

– Тише, тише, дружище! – я пытался успокоить братишку. – Он никогда не выйдет.

– Как «никогда»? Его посадят, да, надолго, но… Он же может сбежать…

– Его не в обычную тюрьму же отправят! Ты сам подумай, какого масштаба фигура, – перебил я друга. – Его отправят в заморозку. В «Ледяной Куб». За все, что он натворил. Это уже решено, я уверен. А оттуда не сбегают.

Сашка замер, переваривая информацию, а я продолжил:

– Я понял там, в палате, что мы не такие, как он. И не будем играть по его правилам. Его смерть была бы для него выходом. Избавлением. А так… – я выдержал паузу. – А так он будет жить. Вернее, будет существовать. Будет всегда знать, что проиграл, и оттуда, из своего своего ледяного ада, он нам ничего не сделает! НИ-ХРЕ-НА!

Сашка молчал долго. Потом, медленно, как бы нехотя, кивнул. Понял ли до конца? Вряд ли. Но принял. Потому что доверял мне.

– Заморозка… – пробормотал он. – Ну, хрен с ним, с Севером. Лишь бы не вылез.

Я улыбнулся в ответ, включил музыку. Громко. Что-то драйвовове, с громким басом, что заглушило бы все оставшиеся вопросы. Мы ехали молча, каждый у себя в мыслях, но наконец-то мы были спокойными.

Я довез его до дома. Заглушил двигатель. Сашка потянулся к ручке, но на мгновение замер.

– Теперь все будет по-другому, да, Леха? – спросил он.

– Все верно, Сашка, – сказал я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Теперь все будет по-другому! Так, как мы захотим!

Мы пожали руки. Он вышел, и его крупная фигура медленно растворилась в темном проеме подъезда.

Я развернулся и поехал домой. Дорога была достаточно быстрой. Припарковал машину, зашел в подъезд и на лифте поднялся на свой этаж. Я вставил ключ в замок, открыл дверь. В квартире пахло кофе и чем-то вкусным – Лена любила возиться на кухне даже поздно вечером. Свет горел только в ее комнате.

Я скинул ботинки и тихо подошел к ее двери. Она была приоткрыта. Заглянул внутрь.

Комната выглядела как поле после битвы, если бы сражались архивариусы. Повсюду – на кровати, на полу, на подоконнике, даже на стульях – ровными стопками, аккуратными папочками, беспорядочными кипами лежали бумаги. Ну а в центре этого бумажного упорядоченного хаоса, скрестив ноги по-турецки прямо на середине кровати, сидела Лена. На ней были мои старые спортивные штаны и просторная футболка, волосы собраны в небрежный пучок, на переносице – ее старые очки в синей оправе. Она была настолько поглощена документом в руках, что не заметила моего прихода. Ее лицо в мягком свете настольной лампы было сосредоточенным, брови слегка сведены, губы шептали что-то неслышное.

Я постучал костяшками пальцев по двери и сказал:

– Я дома, сестренка!

Она вздрогнула, документ чуть не вылетел из ее рук.

– Фух… Это ты! А то я испугалась! – она приложила руку к груди, тяжело дыша. Но через секунду ее испуг сменился чем-то другим. Глаза, огромные за стеклами очков, расширились. Она спрыгнула с кровати, не обращая внимания на хруст бумаг под ногами, и почти подбежала ко мне.

– Лешик. ОТКУДА У ТЕБЯ ЭТИ ДОКУМЕНТЫ⁈ – ее крик был не испуганным, а полным потрясения. Она схватила меня за рукав, пальцы впивались в ткань.

Я не мог не улыбнуться ее реакции. Положил руки ей на плечи, стараясь успокоить.

– Тише, тише, сестренка. Это документы моего бывшего… Так сказать, делового партнера. Давай рассказывай, что интересного ты там нашла?

– Что интересного? – она отшатнулась, развела руками, указывая на весь этот бумажный хаос. – Леша, они ВСЕ интересные! Это же… Это же полная бухгалтерия! За последние… Да за последние лет пять как минимум! Тут такие суммы, такие схемы… Я просто в шоке! Я даже не думала, что в нашем городе могут крутиться такие объемы!

Она говорила быстро, ее глаза горели азартом бухгалтера, нашедшего идеально составленный, но абсолютно незаконный финансовый отчет.

– А есть положительный баланс? Счета? – спросил я, уже чувствуя, как в груди загорается маленький, но жаркий огонек возможной прибыли.

– Да, есть, – она кивнула, и ее лицо стало серьезным, профессиональным. Она подвела меня к кровати, отодвинула одну стопку и вытащила оттуда несколько листов, пестрящих разными цифрами и названиями компаний. – Но, Леш, тут все не так просто. Основные счета с серьезными остатками открыты на левые фирмы. Офшоры. Кипр, даже какая-то штука в Сингапуре. Добраться до этих денег… Почти невозможно….

Огонек во мне поугас. Но Лена не закончила, на ее лице тут же появилась хитрющая улыбка.

– Но есть один счет. Не самый крупный, но очень даже… Интересный. Открыт в нашем же городе, в Магобанке. Угадай, в каком отделении? – спросила Лена.

Я посмотрел на ее сияющие глаза, и все встало на свои места.

– В твоем. Вернее, в том, где ты раньше работала, – я даже слегка улыбнулся.

– Бинго, Лешик! – она хлопнула в ладоши. – Вот почему они меня подставили и под шумок уволили! Я была слишком честной, слишком принципиальной. Я задавала неудобные вопросы по поводу переводов на разные счета. Я мешала проводить подобные… Операции. И тут, в этих документах, – она ткнула пальцем в одну из папок, – есть прямая, кристально прозрачная доказательная база! Все проводки, все поручения! Твой «партнер» и мой бывший начальник, Эдуард Черномырдин, в сговоре! Они годами отмывали деньги!

– И сколько там денег? – спросил я, стараясь сохранить спокойствие.

– Как я успела прикинуть… Порядка пяти миллионов. Может, чуть больше с учетом последних процентов, – странно, но, произнося эту цифру, она даже не удивилась. Видимо, отнеслась к этому, как к работе.

Пять миллионов. Та самая сумма, что мы с Сашкой доставляли. Судьба, ироничная и беспощадная, возвращала ее нам, но уже в другом виде.

– Что нужно, чтобы их достать? – спросил я, уже выстраивая в голове схему. – Я правильно понимаю, что без моего «партнера» или его полномочий – никак?

– Ты все правильно понимаешь, Лешик, – вздохнула она. – Хотя, если у него есть подпись-ключ, то можно и без него. Тут есть данные по счету, номера, коды доступа… Но без этого деньги —мертвый груз.

Я задумался, глядя на хаос документов. Мысль работала быстро, выстраивая цепочку.

– Ленок, а как ты думаешь… У Черномырдина может быть эта самая подпись-ключ?

Сестра нахмурилась, сдвинула очки на лоб, потерла переносицу – привычный жест, когда она глубоко погружалась в анализ.

– Сложный вопрос, Лешик. Формально – нет. С такими деньгами… Вряд ли кто-то будет доверять доступ к ним, хотя… – она сделала паузу, ее взгляд стал проницательным, – … если твой партнер обладал какой-то серьезной информацией против Эдуарда или если у него были другие инструменты давления на Черномырдина, то, в принципе, это могло быть.

Я молча кивнул. Доверял ли ему Север? Вопрос был риторическим. Север никому не доверял. Но он умел контролировать. Запугивать. Шантажировать. Эдуард Черномырдин, этот трусливый банкир… Ему много не надо, достаточно банального страха. Страха за свою жизнь, за свою карьеру, за свою жалкую, напыщенную персону.

– Ленок, подготовь мне все нужные документы по этому счету. Самые ключевые, и найди все, что связывает этот счет с Черномырдиным, – попросил я сестренку. – Мне завтра кое-куда нужно скататься.

– Будет сделано, братик, – сказала она и улыбнулась.

Я потрепал ее по волосам, вышел из комнаты и отправился в свою спальню.

В конце этого дня у меня у меня было такое большое воодушевление, что я решил – звонок Ирине будет лучшим его завершением я достал магафон и набрал ей.

На удивление она быстро взяла трубку. Еще не спит, как будто ждала этого звонка.

– Лешик, приветик! Ты так поздно, что-то случилось? – слегка встревоженно спросила она.

Я и правда никогда не звонил ей в такое время, видимо поэтому она посчитала этот мой порыв души чем-то необычным.

– Привет, моя Княжна! Я просто сейчас осознал, что безумно хочу услышать твой голос! – я постарался сказать это так, чтобы даже через трубку она почувствовала моё настроение.

– Это очень мило и голос у тебя какой-то необычный! Ты видимо хочешь со мной чем-то поделится? – Она почувствовала.

– Сегодня в моей жизни произошло одно событие, которое изменит в целом всю будущую жизнь… Надеюсь, что нашу жизнь… – ответил я.

– Безумно интересно, но ты ведь как всегда не расскажешь, что именно? – Ирина очень хорошо меня понимала.

– ты слишком хорошо меня знаешь, малышка. Но самое важное я тебе уже рассказал… – я надеялся, что когда-нибудь смогу рассказать ей все, но не сейчас.

– В любом случае я безумно рада за тебя, надеюсь мы скоро увидимся! А сейчас мне уже пора ложиться спать, завтра трудный день! Впрочем как и всегда у меня! Спокойный ночи, Лешик! – Она впервые назвала меня так, как звала только сестра.

– Спокойной ночи, княжна…

* * *

Утро было самым добрым из всех за последние несколько месяцев. Я принял обжигающий душ, как бы смывая с себя остатки вчерашнего дня и всего, что связывало меня напрямую с Севером. Позавтракал черным кофе с молоком и круассаном с арахисовой пастой. Не знаю почему, но в этой жизни в отличие от прошлой, я очень ее полюбил. Оделся сегодня нейтрально, впрочем, как и всегда: темные штаны, качественная черная футболка.

Я приехал к зданию Магобанка за десять минут до открытия. Припарковался напротив: место с хорошим обзором прямо на главный вход. Первыми пришли две молодые сотрудницы, щебеча о чем-то друг с другом и мило хихикая. Потом еще несколько человек. Черномырдина не было. Я ждал. Минута за минутой. Сука, как я ненавидел кого-то ждать в такие моменты.

Через час после открытия появился он. Эдуард Черномырдин собственной персоной. Он вышел из темного седана, который подъехал прямо ко входу. Даже походка у него была особенная – неспешная, важная, с легкой раскачкой, будто он нес на плечах невидимую мантию финансового гения, а на деле же – просто мошенник и пройдоха. Идеально выбритое лицо, дорогие очки, пальто стоимостью в несколько зарплат своих сотрудниц. Неужели никто не понимал, что на простую зарплату управляющего нельзя так хорошо жить? Хотя, может, он тоже кому-то приплачивал. Этот мир, как и мой прошлый, был полностью коррупционный. Эдуард что-то говорил по телефону, снисходительно улыбаясь.

Я подождал еще десять минут. Дал ему освоиться, раствориться в своем кабинете. Потом глубоко вдохнул и вышел из машины. Я пересек улицу, толкнул тяжелую стеклянную дверь банка. Внутри пахло дорогим парфюмом. Меня сразу же встретила девушка-администратор с ярко-красными, как свежая рана, губами и неестественной наигранной улыбкой. Как же меня такое раздражает…

– Здравствуйте, чем могу…

Я даже не дал ей закончить свою зазубренную фразу. Резко отмахнулся, показав, что мне не нужна помощь консультанта, и прошел мимо прямо в операционный зал. Я знал, что мне было нужно. С самого начала задать тон, в котором не будет места напыщенности.

Я остановился посреди зала, где тихо позвякивали терминалы и шептались клиенты. Сделал глубокий вдох и сказал громко, отчетливо, так, чтобы мой голос прокатился по всему пространству, заглушив даже тихую фоновую музыку:

– Мне бы Черномырдина сюда. Это от Севера.

Эффект был мгновенным. Несколько голов повернулись. Кассирша замерла с пачкой купюр в руках, из-за колонны, почти незаметный в своем темном костюме, показался здоровенный охранник. Не старый вахтер, а именно охранник – с квадратной челюстью, короткой стрижкой и глазами, которые сразу нашли меня и зафиксировали, как прицел. Он сделал шаг в мою сторону и остановился.

Я не двинулся с места. Вместо этого просто улыбнулся. Широко, но недобро. И начал медленно, с явным удовольствием разминать кулаки, демонстрируя не угрозу, а подготовку к неизбежному. Я смотрел прямо на охранника, и в моем взгляде читалось что-то типа: «Подойди. Попробуй».

И в этот момент, когда охранник уже начал свое движение, а атмосфера в зале натянулась как струна, из-за угла, ведущего в административную зону, почти выбежал Эдуард Черномырдин. Его лицо было бледным, на лбу выступили капельки пота. Сучонок нервничал, оно и понятно.

– Стоп-стоп! Это ко мне! – его голос сорвался на фальцет, но мужчина взял себя в руки и повторил уже тверже, обращаясь к охраннику: – Это ко мне, Сергей. Все в порядке, вернись на пост!

Охранник замер, кивнул и отступил, растворившись за колонной, но его взгляд продолжал жечь спину.

Черномырдин быстрыми шажками подошел ко мне, схватил под локоть с силой, в которой читалась паника, и поволок в сторону своего кабинета, бормоча на ходу что-то невнятное для окружающих. Мне было очень смешно от всего происходящего.

Он втолкнул меня в просторный, пафосный кабинет с панорамным окном, хлопнул дверью и обернулся. Его лицо теперь пылало не страхом, а яростью. Смешной, бутафорской яростью маленького человека, пытающегося казаться большим.

– Ты что, с ума сошел, мальчишка⁈ – зашипел он, не решаясь повышать голос. – Я говорил твоему боссу, чтобы всякие… Его подручные не имели привычки вот так, с ноги выбивая двери, вваливаться в банк! Это респектабельное учреждение! Здесь клиенты!

Я не спеша подошел к его роскошному кожаному креслу и уселся в него, положив ноги на идеально чистый стеклянный стол.

– У меня нет босса, Эдик, – сказал я тихо, растягивая слова. – Теперь я – босс. И, как ни странно, твой босс тоже.

Он замер, его ярость сменилась недоумением, а затем и каким-то легким ужасом.

– Что… Что за чушь ты несешь, сопляк? Север… Он… Он тебе башку оторвет… – речь мужчины была уже не такая уверенная, как раньше.

Я не дал ему говорить дальше, было уже слишком скучно. Я сбросил ноги со стола, встал со стула одним плавным, быстрым движением и нанес удар. Не кулаком, нет. Открытой ладонью. Мощно, со всего размаха, с хрустом, от которого зазвенело в ушах. Пощечина была настолько сильной, что Черномырдина развернуло, и он едва удержался на ногах, схватившись за край стола. На его щеке мгновенно проступили красные следы моих пальцев.

– А теперь слушай сюда, собака ты сутулая, – мой голос стал низким, заполняя все пространство кабинета. Я подошел к мужчине вплотную. Он отпрянул, прижавшись к окну. – Севера больше нет. Его взяли. Отправят в такое место, откуда возврата нет. Никогда! И теперь ты работаешь на меня, это твоя новая реальность.

– Я… Я не буду… – попытался он возразить, но голос предательски дрожал.

– Тебе что, еще врезать? – я приподнял руку, и Черномырдин инстинктивно закрылся, вжав голову в плечи. Я опустил руку. – Будешь! Потому что у меня есть все документы. Все! Которые подтверждают, что ты долгие годы, пользуясь своим положением, отмывал деньги Северу. Десятки миллионов. Ты думаешь, это просто нарушение банковского регламента? Эдик, это статья, ведущая прямиком в камеру, где ты будешь не начальником отдела, а чьей-то нежной девочкой.

Черномырдин побледнел еще больше, если это вообще было возможно. Его губы дрожали.

– И знаешь, что самое смешное? – я продолжил, наслаждаясь каждым его вздрагиванием. – Стоит мне только передать копии этих документов нашим правоохранителям… И пустить слушок, аккуратненько, по тюремным камерам, что ты, такой-сякой, знаешь, где спрятаны десятки, а может и сотни миллионов бывшего босса… Как ты думаешь, что с тобой сделают? Тебя будут «допрашивать» двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Разными… Творческими методами. Такое будущее себе хочешь?

Мужчина молчал. Глаза были круглыми от ужаса. Он смотрел на меня, и я видел, как в его голове проносятся картинки этого самого будущего. Он был банкиром, знал цену риску. И сейчас видел перед собой самый большой риск в своей жизни.

– Да, хорошо… Я сделаю, что надо… – наконец выдохнул он.

– Ну вот, все понимаешь же, – я отступил на шаг, давая ему глотнуть воздуха. – Смотри, что мне от тебя нужно. Во-первых, счет. На имя моей новой, абсолютно чистой компании. Все по закону, документы будут проходить официально. Полностью белая компания. Слушай дальше: параллельно нужен офшорный счет. На тот случай, если понадобится принимать платежи от… Нежелательных контрагентов. Справишься?

Черномырдин кивнул, быстро, как марионетка.

– Да… Да, конечно…

– И второе, – я сделал паузу, давая ему сосредоточиться. – Мне нужны деньги. Конкретно – с того самого счета Севера, что проходил через тебя и висел тут. Номер ты знаешь, и я хотел бы получить их наличными.

– Но… Так нельзя! – вырвалось у него. – Подобные суммы… Вывод наличными… Это сразу же вызовет вопросы! Контроль, отчетность… Система не позволит! Я не смогу такое сделать!

Я медленно, очень медленно наклонился к нему. Наши лица снова оказались в сантиметрах друг от друга.

В его глазах сразу же прочиталась ставшая уже знакомой паника.

– Эдик, – произнес я тихо. – Ты думаешь, кому ты говоришь «нельзя»? Система? – я вытащил из файлика все нужные документы, помахал ими. – Вот она, твоя система, дебил! На бумаге! Подписанная тобой и Севером! Вот это тебе система делать позволяла? Что ты мне лечишь тут, пряник хренов! Ты найдешь способ, как вывести деньги и передать их мне. Через подставные фирмы, через фейковые контракты, через «обналичку» мелкими партиями, мне насрать! У тебя есть неделя. Пять миллионов.

Он сглотнул, кивнул, уже не пытаясь спорить. Понимание полной безысходности наконец достигло самого дна его души.

– Да… Да, конечно… Я… Я со всем справлюсь.

– Ну вот и хорошо, – я выпрямился, положил документы обратно в файлик. – Тогда я пошел. Через пару дней сведу тебя с моим бухгалтером. Она будет твоим новым боссом. Всю техническую работу будешь согласовывать с ней. Все, что она скажет – закон. Понял?

– Понял. Я все понял… А как вас зовут хотя бы, я могу знать? – кажется, он не особо понимал, кто перед ним стоит.

– Можешь звать меня Алексей. И, кстати, Эдик, – я уже взялся за ручку двери, но обернулся для последнего аккорда. – Никаких сюрпризов. Никаких глупостей. Ты теперь винтик в другой машине. Работай исправно – и будешь жить в своем уютном мирке с дорогими часами и передвигаться на личном автомобиле. Сделаешь что-то не так… – я не стал договаривать, лишь провел пальцем по горлу в медленном, плавном жесте.

Я вышел из кабинета, оставив его разбираться с новыми реалиями его жалкого существования. В операционном зале все было как прежде: тихий звон терминалов, шепот клиентов. Охранник у колонны проводил меня тяжелым взглядом. Я вышел на улицу, и первый глоток свободного воздуха показался мне сладким, как редкое вино.

Я сел в машину, завел мотор, но не тронулся сразу. Нужно было сделать еще один звонок. Последний пазл сегодняшнего дня.

Трубку взяли почти сразу.

– Алло? – голос Артемия Кайзера был расслабленным.

– Артемий, привет, это Алексей. Ты что там, загораешь, что ли? Или на массаже? А то интонация слишком чилловая, – сказал я ему и слегка засмеялся.

– Леха, ну, ты давно не звонил, нужно было чем-то заняться. Я решил заняться собой, – он явно был в хорошем настроении!

– Артемий, а ты помнишь наш разговор? Про свой бизнес? – я знал, что Кайзер все помнит, но нужно было спросить напрямую.

– Конечно, помню! Я же сам тогда начал этот разговор, вот только ты быстро меня тормознул и сказал, что сейчас не самое лучшее время и все такое, – Артемий удивился моим словам.

Я выдержал небольшую паузу, а после этого сказал:

– Ситуация поменялась, друг мой. Теперь мы стартуем!