Текст книги "Торговец Правдой 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Денис Стародубцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Я наклонился и поцеловал ее. Сначала нежно, потом страстнее. Она ответила с такой же силой, запустив руки мне в волосы. Мы оторвались только для того, чтобы перевести дыхание, и снова слились в поцелуе. Я прижал ее к стеллажу с книгами, чувствуя, как бьется ее сердце. Моя рука скользнула под платье, ощутила шелк кожи на спине, а затем, будто повинуясь собственному импульсу, опустилась ниже, проникла под резинку ее шелковых трусиков…

Мы забыли обо всем. О моих проблемах, о ее будущих вступительных экзаменах, об отце внизу. Были только мы и жар поцелуев и… желание.

Прошло несколько минут, может, больше. Мы стояли, прижавшись друг к другу, дыша в унисон, когда тишину нарушил резкий, настойчивый стук в дверь.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Ирина поправила платье, я быстро привел в порядок свою рубашку.

– Кто там? – спросила она, и ее голос дрожал.

– Госпожа, это Марфа, – послышался голос служанки за дверью. – Барин спрашивает, не хотите ли вы и ваш гость чашечку кофе?

Ирина, все еще красная от смущения, но уже взявшая себя в руки, ответила:

– Да, конечно. Принесите, пожалуйста, две чашки… Спасибо…

Мы услышали, как шаги удаляются. Переглянулись и тихо рассмеялись.

– Боже, я думала, сердце выпрыгнет, – прошептала она, прикладывая руку к груди.

– Мое тоже! – признался я.

Через несколько минут служанка принесла поднос с двумя маленькими чашками ароматного кофе и пирожными «картошка». Мы сели на широкий подоконник, пили кофе, смотрели в темное окно на огни парка и говорили. О всяких пустяках. Эти минуты были глотком нормальной жизни, которой у меня почти не было.

И тут в кармане моей куртки резко, настойчиво зазвонил магофон. Вибрация была такой сильной, что даже чашка в моей руке дрогнула.

Я достал аппарат. Экран, светящийся ярче любой лампы, отображал лишь одно имя: СЕВЕР.

Легкая улыбка мгновенно сошла с моего лица. Ирина, увидев изменение, встревожилась.

– Что-то случилось, Алексей? – спросила она.

– Прости, – сказал я, поднимаясь. – Мне нужно ответить. Это… Снова по работе. Очень срочно.

Я вышел на балкончик, примыкавший к ее комнате, и закрыл за собой стеклянную дверь, чтобы не было слышно слов. Холодный ночной ветер слегка касался моего лица. Я принял вызов, поднес магофон к уху.

Глава 20

В трубке послышался его знакомый, хриплый и дико, сука, довольный голос:

– Алешенька! Я тут, короче, новые интересные игрушки присмотрел. Очень интересные. Блестящие такие, мне нравится. Нужен твой профессиональный взгляд. Приезжай завтра утром, посмотришь на моем отдельном складе, адрес я тебе в сообщении скину. Нужно будет их красиво упаковать и продать. Так что завтра, к полудню, жду, – он сделал небольшую паузу, чтобы дать мне ответить, но я молчал, и тогда он продолжил. – А то я, знаешь ли, беспокоюсь за твои отношения с дочкой министра… Вдруг она что-то лишнее узнает? Не с твоих, конечно, уст. Но слухи, знаешь, они такие… Ползучие. Понимаешь, о чем я?

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Я стоял, сжимая телефон в руке так, что пластик слегка затрещал. Холодный ночной воздух с балкона проникал под одежду, но внутри горел огонь ярости. Он напоминал, у кого на руке находились все козыри.

Я посмотрел на часы на экране своего магофона. Уже было достаточно поздно. Вздохнув, я развернулся и вошел обратно в теплую, пахнущую книгами и духами комнату.

Ирина сидела на подоконнике, обняв колени и смотрела на меня.

– Все хорошо? Снова послышался тот же голос, как и тогда… Наверное, это не мое дело, но я за тебя очень переживаю…

– Все в порядке, это просто мой партнер срочный вопрос хотел задать… – соврал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Не переживай, в бизнесе часто возникают такие рабочие вопросы. Кстати. Ирина, ты заметила, что уже достаточно поздно? Думаю, пора мне ехать домой. Проводишь меня до парковки?

– Я тоже как раз хотела тебе сказать, – она спрыгнула с подоконника. – Мне завтра очень рано вставать. Занятия с репетиторами в Академии магии начинаются в восемь утра.

– Тогда тем более не буду тебя задерживать. Спасибо за этот вечер, княжна, – я взял ее руку и поцеловал в ладонь. Это был уже не светский жест, а что-то более личное.

Она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы вышли из комнаты. Нужно было попрощаться с родителями. Мы спустились вниз, в большой каминный зал. Там, в кресле из темной кожи, под светом торшера, сидел Владимир Николаевич. Он читал свежий выпуск «Имперского вестника», газеты, которую я раньше видел только в руках очень важных людей. На диване напротив меня, укутавшись в шерстяной плед, Светлана Владимировна дочитывала какую-то неизвестную мне книгу в старинном переплете. Картина была настолько идеальной, настолько аристократичной, что мне даже казалась почти ненастоящей. Сама обложка была отдельным произведением искусства.

Мы вошли, и отец отложил газету, сняв очки для чтения.

– Спасибо вам огромное еще раз за приглашение и прекрасный вечер, – сказал я, обращаясь к обоим. – Уже довольно поздно, я, пожалуй, поеду домой.

Владимир Николаевич привстал, подошел ко мне и еще раз пожал руку. Его рукопожатие было твердым, но на этот раз в нем чувствовалось что-то вроде принятия, что ли. Наверное, это слово подойдет лучше всего.

– До свидания, Алексей, и хорошей дороги, – сказал министр, отпуская мою руку.

– Благодарю! – любезно ответил я.

– Заезжайте к нам еще, – мягко сказала Светлана Владимировна, не отрываясь полностью от книги, но кивнув мне.

– Обязательно заеду! Спасибо! – поблагодарил я маму княжны.

Ирина проводила меня до парадной двери. Она посмотрела на меня, и в ее голубых глазах плескалась целая буря чувств.

– Позвонишь мне завтра? – просто спросила она.

– Первым делом, как будет время! – пообещал я.

Я наклонился и слегка поцеловал ее в щечку. Она закрыла глаза на секунду, а потом улыбнулась той своей сокровенной улыбкой, которую дарила только мне.

– Спокойной ночи, Алексей.

– Спокойной, Ирина.

Я вышел в ночь, сел в свой автомобиль, черный силуэт которого казался частью темноты, завел двигатель. Выехал с территории, и ворота за мной медленно закрылись.

Ночной Питер проплывал за тонированными стеклами. Я ехал не спеша, просто наслаждаясь моментом. Меня всегда успокаивала езда за рулем.

Когда я подъехал к своему дому, то увидел знакомую машину… Она стояла в тени, в стороне от фонаря, но силуэт и характерные черты были узнаваемы. Люди Петрова, снова.

Парковаться прямо у подъезда – значит засветить свою новую машину полицейским хвостам. Это было бы верхом глупости. Они бы тут же внесли меня в свою базу, и меня бы узнавали на каждом посту, куда бы ни поехал.

Я спокойно проехал мимо своего дома, свернул за угол, проехал еще пару высокоэтажек и оставил машину на платной парковке у круглосуточного супермаркета. Оттуда пешком, темными переулками, я вернулся к своему дому. Машина полицейских все еще стояла на месте. Я подошел к ней не с той стороны, откуда ждали, а сзади. Стукнул костяшками пальцев по стеклу задней правой двери.

Стекло опустилось на пару сантиметров. Из темноты салона на меня уставилось недружелюбное лицо оперативника в штатском.

– Что? – буркнул он.

Я наклонился так, чтобы мои губы были рядом со щелью.

– Передайте Петрову, – сказал я тихо, – что на днях у меня будет кое-что для него, пусть ждет сигнала.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел к подъезду. За спиной не последовало ни окрика, ни звука открывающейся двери. Они получили сообщение, и этого им пока было достаточно.

Я зашел в подъезд, вызвал лифт, поднялся на этаж и открыл ключом дверь квартиры.

– Лена, привет! Я дома! – крикнул я.

Из своей комнаты выбежала сестра. Она бросилась ко мне и обняла, прижавшись щекой к груди.

– Лешик! Наконец-то! Ты где пропадаешь? Я уже начала волноваться! Ты весь в делах, да? Как ты? Все хорошо? – она осыпала меня кучей вопросов.

Я обнял ее, погладил по волосам. Ее искренняя забота была как никогда кстати.

– Да, все отлично, Ленок! Что со мной будет-то! А ты как? Что нового? – спросил я.

– Да ничего особенного, – она отступила на шаг. – Я тут… Пару дней назад на подработку устроилась. Помогала сводить квартальные отчеты для двух маленьких компаний. Денег не очень много, но уже что-то… – она смущенно замолчала.

– Это же круто, сестренка! Я горжусь тобой. А в целом как с деньгами? Еще есть? – я был горд за нее.

Она покраснела и опустила глаза.

– Заканчиваются, Лешик. Мне как-то даже стыдно было тебе говорить…

– Да ты чего! – я сделал шаг к ней и взял за плечи. – Все, что у меня есть – это и твое тоже. Ты это должна понять раз и навсегда!

Я подошел к стене, снял картину, открыл сейф. Достал одну из пачек денег, вернулся и вложил ее ей в руки.

– Вот, держи. И запомни: если будут нужны еще – говори сразу. Никакого стыда, слышишь! Тем более ты же большую часть тратишь на нас, на дом. Я, кстати, снова не голодный, поэтому без ужина. Но чаю бы попил, и еще кое что… – я сделал серьезное лицо, – … ты можешь пару дней особо никуда не выходить? Заняться делами дома?

Она насторожилась. Я сразу же узнал этот взгляд.

– Лешик, что опять случилось? – спросила она без предисловий.

– Да ничего серьезного. Просто слышал, на улицах какой-то вирус сейчас ходит. Гриппозный! Очень заразный! Не хочу, чтобы ты заболела, – начал я придумывать какую-то нелепую историю. Ну не мог же я сказать ей правду, что один психопат собирается отправить ее работать в бордель.

– Братик… – она вздохнула, и в ее голосе появилась легкая усталость от этих моих муток. – Ну какой, нафиг, вирус, что ты такое говоришь? Я же всегда знаю, когда ты пытаешься скрыть правду и отшутиться. Я правильно понимаю, что ты мне опять ничего не расскажешь? Верно?

Я посмотрел ей прямо в глаза, медленно покачал головой и сказал:

– Не сейчас, Лен… Извини, но не сейчас… Но я все контролирую и все будет хорошо, обещаю!

Она смотрела на меня еще несколько секунд, а потом ее лицо смягчилось. Она обняла меня снова, коротко и сильно.

– Хорошо. Пока что ты меня никогда не подводил. Я тебе верю, посижу пару дней почитаю книги, – согласилась она на мое предложение.

В последнее время сестра действительно стала задавать меньше вопросов.

Мы посидели на кухне, выпили по кружке крепкого черного чая с лимоном, разговаривая о каких-то общих темах, но было так тепло и уютно от этой посиделки. Потом разошлись по комнатам. Я лежал в темноте и прокручивал в голове завтрашний день, когда незаметно пришел сон.

* * *

На следующий день я проснулся раньше обычного. Рассвет только-только начинал появляться за окном. Спал я плохо в ожидании неизвестного.

Я встал, сделал короткую интенсивную зарядку – отжимания, приседания, упражнения на пресс. Потом – холодный, бодрящий душ. Оделся во что-то простое и темное: черные джинсы, темно-серую футболку. Позавтракал кофе и бутербродом, полистал газету за вчерашний и день, и пора было отправляться в путь.

Перед выходом я выглянул в окно. На улице было тихо, но машина Петрова сменила позицию – теперь она стояла чуть дальше. Хвост был мне не нужен. Особенно сегодня.

Я вспомнил, что в подъезде, на лестничной клетке между этажами, было одно, почти никогда не открываемое окно. Оно выходило не на парадную дверь, а во внутренний двор, идеально. Я тихо вышел из квартиры, спустился на второй этаж, подошел к этому окну. Оно было заперто на ржавую шпингалетку, но не на замок. Я с усилием, стараясь не шуметь, отодвинул его. Проем был узким, но для меня – в самый раз.

Я подтянулся на подоконнике, протиснулся наружу, аккуратно опустился на узкую бетонную полочку внизу, а оттуда во двор. Через пять минут, пройдя через две арки и обойдя свой квартал, я вышел на параллельную улицу. Моя машина ждала там, где я ее оставил. Я сел за руль и тронулся, не включая фары, пока не отъехал на приличное расстояние.

Адрес, который скинул Север, находился на самой окраине города, в промзоне, где старые заводские корпуса соседствовали с большими складами. Я ехал туда, и чувство опасности нарастало с каждым километром.

Наконец я увидел его. Огромный полуразрушенный ангар из ржавого профнастила. Ворота были закрыты. Вокруг – ни души, только ветер гонял по асфальту мусор и шелестел сухой травой. Я остановил машину в десятке метров и пошел пешком. Подойдя к воротам, я услышал за ними приглушенные голоса. Я постучал кулаком по ржавому листу. Звук был глухим, но слышно его было на весь ангар, уверен в этом на сто процентов.

Через несколько секунд раздался скрежет тяжелого засова, и одна из створок ворот с визгом отъехала в сторону. В проеме стояли двое – те самые безэмоциональные охранники Севера. Они узнали меня и молча отступили, пропуская внутрь.

Ангар внутри был огромным, пустым и мрачным. Свет скупо лился с нескольких ламп под потолком, окутанных многолетней паутиной. В центре, на деревянных поддонах, стояли два десятка одинаковых, некрашеных деревянных ящиков. И рядом с ними, как Кащей над своим златом, стоял Север. Он был в своей обычной потрепанной кожанке, с сигарой в зубах. Увидев меня, он широко улыбнулся.

– О, Леха! Друг ты мой ненаглядный! Проходи, проходи сюда, не стесняйся! – его голос гулко отдавался под сводами ангара.

Я медленно подошел к центру, оглядываясь. Кроме Севера и четырех охранников, здесь никого не было.

– Ну что, как дела? – Север слегка подмигнул. – Отдышался после вчерашнего? Ну-ка, смотри, что у дяди Севера для тебя припасено!

Он ловко поддел монтировкой крышку ближайшего ящика и оторвал ее. Внутри, уложенные в белый индустриальный пенопласт, лежали арбалеты. Точные копии того, что был у него. Компактные, с короткой, мощной рукояткой из темного матового металла. Те самые артефакты, что стреляли огненными, испепеляющими стрелами. Сейчас они были разряжены и разобраны, но от них все равно исходила аура смертоносной угрозы.

– Представляешь, Леха! – Север с наслаждением провел рукой по холодному металлу одного из арбалетов. – Мы тут смогли с одного полицейского арсенала… Выкупить вот эти вещдоки. Последние в своем роде. Их должны были утилизировать – слишком опасные игрушки. А я смог через своих людей договориться, чтобы их… Стыбзить, так сказать. Вот именно их тебе и надо будет продать. Что скажешь? Справимся?

Я смотрел на арбалеты, и в голове пролетел перечень статей Уголовного кодекса Империи: «Незаконный оборот оружия массового поражения (магического класса)», «Кража государственного имущества особой важности», «Создание организованного преступного сообщества с использованием служебного положения госслужащих». Это был не просто контрабандный товар. Это был смертный приговор для всех, кто к нему прикоснется. Север предлагал мне не просто сделку. Он предлагал войти в самое пекло, сжечь за собой все мосты и навечно приковать себя к нему цепями соучастия в преступлении, за которое не сажают – расстреливают.

Мне все это нахер не было нужно. Каждая клетка моего тела кричала: «Беги!». Но я видел его глаза. Он не принял бы от меня отказа.

– Да, Север, – сказал я. – Справлюсь, вполне!

– Ну вот и отлично! – он громко хлопнул меня по спине, чуть не сбив с ног. – Никогда в тебе не сомневался! Хоть ты и маленький бунтарь! – он крикнул охранникам: – Так, давайте их упакуйте аккуратно! А мы с Лехой пойдем, пообщаемся.

Он обхватил меня за плечи железной хваткой и поволок в сторону, в тень у стены, подальше от посторонних ушей.

– Слушай, Леха, – начал он, понизив голос до легкого шепота. От него сильно пахло табаком и вчерашним виски. – У нас тут с тобой непонятки произошли… Я думаю, ты парень неглупый и уже все осознал. Я на тебя, короче, зла не держу. Понимаю – молодой, горячий! Сам таким был когда-то давно! Это проходит с возрастом! Короче, смотри, какой расклад.

Он выдержал паузу, убедившись, что я весь во внимании.

– Я хочу за эту делягу четыре миллиона имперских рублей. По двести тысяч за штуку. Их двадцать. Цена, я понимаю, не маленькая, но это эксклюзив! Старик, который их когда-то клепал, давно умер, царствие ему небесное. Унес магический секрет наложения плазменного контура в могилу. Аналоги никто так и не смог сделать, – он прищурился. – Я понимаю, что накрутить тебе тут что-то вряд ли получится. Ты ж не лох, чтобы бесплатно работать. Поэтому предлагаю по-честному. С этой сделки ты ничего не заработаешь, деньги все мои, но… Те пятьдесят процентов, про которые я тебе вчера сказал… Их ты мне не должен. Те условия сгорают. Аннулируются. Дальше работаем как раньше, по старым схемам, и забываем все, что было между нами нехорошего. Ты согласен? Согласись, выгодное предложение?

Он смотрел на меня, и его глаза горели так, словно он предлагал мне самое выгодное предложение в моей жизни. Но под акту, он платил за это дело списанием долга, который сам же и навязал мне. Цинично. Гениально. По-северовски.

У меня не было выбора. Отказ означал бы немедленные санкции в мою сторону, а у меня еще не было полного плана, как вырвать у него из рук мою жизнь и жизнь моих близких.

Я кивнул один раз. Коротко, но достаточно твердотельно.

– Согласен! Мне этот вариант подходит! – добавил я к своему жесту.

На лице Севера расплылась широкая, довольная улыбка. Он снова хлопнул меня по плечу, уже почти дружески.

– Вот и молодец! Умный парень! Быстро соображаешь! Ну а теперь давай, мы тут свои дела доделаем, а ты – своими займись. Жду от тебя связи по поводу покупателей. И помни, Леха, – его голос снова стал ледяным, – я всегда слежу за тобой!

Я развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Спиной я чувствовал его тяжелый, но довольный взгляд. Чертов ублюдок.

Я сел в машину, завел ее и медленно поехал прочь от этого проклятого места. И что мне дальше делать со всеми этими новыми вводными в уравнении под названием «Свобода»…

Глава 21

Я ехал на машине по городу не превышая разрешенной скорости. Абсолютно без какой-то цели и смысла. Просто так где-то около часа кружил по различным улицам Санкт-Петербурга. Серые фасады, желтые пятна фонарей, редкие прохожие – все сливалось в один бесконечный поток. Питер в такие вечерние часы казался не столицей Российской Империи, а огромным, спящим механизмом, произведением искусства, которое рождало в голове нужную атмосферу для размышлений.

Именно это мне сейчас и было нужно, остаться один на один со своими мыслями. Мне нужно было подготовить идеальный план, который разом, как точный выстрел, закроет все мои вопросы и проблемы. Решать каждую задачу отдельно было бы слишком энерго– и времязатратно.

В какой-то момент, когда я уже почти машинально поворачивал на маршрут, который ведет в мою с Леной новую квартиру, в голове, как вспышка, возникла идея. Не готовый план, а скорее направление, первые наброски. Опасное, почти самоубийственное решение, но единственное, что давало хоть какую-то надежду на положительный исход и оставляло инициативу в моих собственных руках. Больше не нужно было бы просто плыть по течению. Для начала нужно заложить фундамент будущих дел. И для этого требовался надежный человек. Не какой-то наемник и даже не партнер по бизнесу вроде Артемия, а тот, кому можно доверить самое ценное, что у тебя есть, когда сам ты будешь бежать по острию ножа.

Я резко развернулся, вызвав визг тормозов такси, ехавшего позади меня, и направил своего «Витязя» в старый рабоче-заводской район, где я раньше сам жил, когда все только начиналось. К дому моего лучшего друга Сашки. Почему-то я на сто процентов был уверен, что он тусуется у себя в квартире. А что ему еще делать, спрашивается? Друзей, кроме меня, у него практически не было, так, еще пара чудаков, но ему не особо нравилось проводить с ними время.

И в отличие от меня, человека, который всю свою жизнь в новом мире прожил с единственной сестрой, Сашка жил совершенно в других условиях. У него были живы-здоровы и отец, и мать. Настоящие, не просто слово! Те, кто встречал его каждый день с учебы, кто беспокоился, если он задерживался, кто пек пироги с зеленым луком и яйцом, зная, что он их безумно любит. Я заметил с самого начала нашего общения, что у него настолько крепкие семейные отношения. Редкая, почти аномальная вещь в обоих мирах, которые я знал. Особенно в нашем, тут, где постоянная борьба за выживание, за гроши, слишком часто выжигала из людей простую человеческую теплоту, оставляя лишь озлобленность и вечную усталость. У Сашки в семье этого не произошло. Его дом был крепостью, и он любил там бывать все свое свободное время.

Я припарковался у знакомой пятиэтажки с облупившейся штукатуркой и слегка кривыми балконами с разбитыми окнами. Свет на третьем этаже в его комнате горел. Почему-то я даже не был удивлен. Я достал телефон, нашел его номер в списке своих контактов, которых было не так много, только те, которые действительно имели важное значение, и позвонил старому другу.

Он ответил на втором гудке.

– О, привет, Леха! – в его голосе была привычная, чуть взволнованная готовность ко всему. – Ну что, друг мой, мы снова отправляемся куда-то вершить великие дела? На этот раз в Антарктиду? Будем продавать пингвинам лазерные автоматы?

В конце он так заразительно рассмеялся, что я не смог сдержать легкой, слегка уставшей ухмылки. Его попытки шутить не всегда были уместны, но, что отличало его от многих в этом мире – они всегда были искренними.

– Нет, братишка, – сказал я, глядя на его окно, стоя посреди двора. – В этот раз нам с тобой никуда не надо ехать. Во всяком случае, не так далеко и не так срочно. Сегодня не работаем, дружище!

На той стороне наступила короткая пауза. Он уже отвык, что я звоню ему не только в моменты, когда он мне очень нужен для проведения какой-то сделки. Да я и сам уже стал ощущать, что мы с ним как-то отдалились. Но это касалось только бизнеса, по факту он так и оставался мне самым близким другом.

– А… Тогда что? Что-то случилось, Леха? – в его тоне появилось легкое замешательство.

– Да ничего такого, не думай. Братишка, ты готов просто выйти погулять? – спросил я. – Как в старые добрые. Без погрузки ящиков, без поездов дальнего следования, без этой всей… Нервотрепки и суеты. Просто поговорить по душам. Воздухом, так сказать, подышать. Мне нужно мозги проветрить, составишь компанию? М?

Я почти услышал, как он на том конце кивает. Для Сашки такие предложения были редкостью, и он инстинктивно чувствовал их ценность.

– Ого, я уже и забыл, когда мы в последний раз просто гуляли, Лешка. Да, конечно! Где встречаемся и через сколько? Называй время, место. и я буду! – воодушевленно сказал он.

– А я уже около твоего подъезда стою. Если ты, конечно, не занят чем-то сверхважным прямо сейчас, то и выходи, я подожду, сколько будет нужно! – ответил я Сашке.

– Я сейчас, братишка! Пулей! Ты даже не успеешь досчитать до ста! – крикнул он в трубку. Связь прервалась.

Я вышел из машины, прислонился к капоту и вдохнул в легкие прохладный вечерний воздух. Совсем недавно заметил, что он здесь пах иначе, чем в центре – сырой землей, жареной картошкой из открытых форточек и сладковатым дымом из местной котельной. Странное такое сочетание, но как есть. Через пять-семь минут скрипнула дверь подъезда, и на улицу выскочил Сашка собственной персоной. Он был в простых темно-синих спортивных штанах, потрепанной толстовке с капюшоном и видавших виды кедах. Даже несмотря на то, что я ему прилично платил, особенно по меркам нашего района, он все равно не тратил деньги на себя. За это я его и любил. Ему не были важны все вот эти визуальные понты. Не важно было, что подумают другие люди. Вернее те люди, которые не знают его лично. А своим близким он доказывал все своей верностью и преданностью. Думаю, он был самым добрым из всех людей мужского рода, кого я знал. Несмотря на свои богатырские размеры и силу, размеры которой он и сам не до конца осознавал.

Его лицо, обычно оживленное, сейчас выглядело спокойным, отдохнувшим, наверное, по той причине, что ему не предстояло ничего необычного. Он рассчитывал только на простую прогулку по району с старым другом.

Он подошел ко мне ближе, протянул руку, и его взгляд скользнул по машине, на капот которой я опирался. «Витязь 3000» стоял, сильно выделяясь на общей картине. Мне кажется, если бы сейчас сделали фотографию, то люди подумали бы, что машину сюда пририсовали при помощи фотошопа.

– Братишка, – сказал Сашка, понизив голос до тихого шепота и кивнув на машину. – Ты поаккуратнее бы с такими дорогими штуками. Сейчас выйдет хозяин этого зверя, и у нас будут большие проблемы. Это ж «Витязь 3000», да еще в самой последней комплектации! Это в центре такие на каждом шагу стоят, а здесь, у нас на районе – раз-два и обчелся. Явно не самый простой человек ее тут припарковал.

Я не ответил. Просто достал из кармана брелок, нажал кнопку. Раздался короткий, солидный звук открывающихся замков, и габаритные огни мигнули один раз.

Сашка замер. Его глаза тут же округлились. Он посмотрел на брелок в моей руке, потом на машину, потом снова на меня. Такого поворота событий он явно не ожидал.

– Охренеть… – выдохнул друг, и в его голосе было столько чистого, детского изумления, что мне снова захотелось улыбнуться. – Это… Это что, твоя⁈ ТВОЯ ТАЧКА⁈

Я лишь улыбнулся в ответ, широко и искренне. Его реакция была лучшим комплиментом для меня.

– Офигеть! – он сделал шаг вперед, осторожно, как будто боялся спугнуть сон, который ему только что приснился. – «Витязь 3000» прямо передо мной! Да еще и у моего лучшего друга! Полный привод, двигатель V8 с двойным турбонаддувом, адаптивная магнитная подвеска… – он начал сыпать техническими характеристиками, которые знал наизусть. Для Сашки машины были не просто средством передвижения, как для меня, и не статусом. Это была его искренняя страсть. Он мог часами говорить о моделях, двигателях, тюнинге и прочем. Больше половины того, что он говорил, я и не понимал. Думаю, эта любовь перешла ему от бати, тот был водителем автобуса и тоже любителем различных машин.

– А можно… За рулем посидеть? – спросил он почти робко, как мальчишка, выпрашивающий игрушку.

– Если ты взял с собой права, – сказал я, подбрасывая брелок в воздухе и ловя его, – то можно даже прокатиться.

– Серьезно⁈ Ты правда дашь мне сесть за руль этого красавца⁈ – его лицо озарилось восторгом. – Я сейчас же вернусь!

Он развернулся и рванул обратно в подъезд. Я слышал, как он влетает в квартиру, что-то быстро говорит родителям, хлопает дверью. Через две минуты он выскочил обратно, запыхавшийся, с правами в руке.

Мы сели: он – на место водителя, я – на пассажирское. Сашка осторожно вставил ключ в замок зажигания и повернул. Двигатель завелся с низким, бархатным рокотом, который отдавался вибрацией по всему кузову.

– Охренеть… – прошептал он снова, проводя ладонью по кожаному рулю. – Я реально сижу в Витязе… Никогда бы не подумал, что у меня это получится сразу после школы…

Я включил музыку. В моей голове само собой заиграл один из любимых мотивов из моей прошлой жизни. «Creep» британской группы Radiohead. Жаль, что в этом мире такого не существовало. Но настроение было тем же.

– Куда едем? Есть определенный адрес? – спросил Сашка, осторожно трогаясь с места.

– Да куда ты пожелаешь, дружище. Ты же за рулем, значит, сам и решай, куда мы поедем!

– Ну, если ты не против, знаю одно место, был там последний раз в детстве, – сказал он, и в его голосе появились нотки ностальгии. Он нажал на газ, и автомобиль послушно рванул вперед, прижимая нас к креслам.

Мы ехали минут сорок, петляя по ночному городу. Сашка вел машину уверенно, чувствуя каждый ее нюанс. Я даже и не знал, откуда у него такой навык, с учетом того, что опыта было не так много. Он вывез нас к выходу из города, потом свернул на какую-то неприметную дорожку, ведущую к воде. Вскоре асфальт закончился, началась грунтовка, и мы выехали на пустынную, поросшую чахлой травой площадку на самом берегу Финского залива. Вид открывался просто потрясающий. На закате вода сливалась с небом в одну сплошную бархатную даль. Это было именно то, что нужно в тот момент.

Сашка заглушил двигатель. Мы сидели в тишине, нарушаемой только шепотом волн где-то внизу и тихой музыкой из динамиков. Так прошло несколько минут. Каждый был погружен в свои мысли. Для меня это была передышка.

Я убавил громкость музыки до нуля. Тишина стала абсолютной, но мне пришлось ее нарушить. У меня было еще важное дело к моему лучшему другу.

– Знаешь, братик, – начал я, глядя в темнеющую даль залива, – я ведь не совсем просто так тебя позвал…

Сашка не повернул головы. Он смотрел в ту же точку, что и я.

– Я так и подумал, Лех. По тебе это видно, и именно поэтому я и поехал с тобой. Понял, что тебе нужна моя помощь, – сказал он.

– Реально видно? – удивился я.

– Ага. Прям с первых минут. Ты весь какой-то… Типа загадочный. Не такой собранный, как перед делом. А как перед… Ну, я не знаю даже, с чем сравнить. Как перед прыжком с очень высокой скалы, и я догадываюсь, с кем это связано…. – хоть он и был моим лучшим другом, но я не знал, что Сашка настолько меня чувствует.

– И правда так, братишка, – вздохнул я. – И правда так.

– Ну, давай, рассказывай, не томи! – Сашка был нетерпелив.

Я повернулся к нему лицом к лицу.

– Я не хочу тебя погружать в подробности, – сказал я честно. – Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее. Просто… Я решил получить свободу. Раз и навсегда. Но цена за эту попытку может быть очень высока. Жизнь.

Он молчал, ждал продолжения, и в итоге получил его:

– Мне нужно, чтобы кто-то позаботился о Ленке, если… Ну, если что-то пойдет не так. Я никому, кроме тебя, не могу доверить такое. Никому.

– Да хорош, Лешка! – его голос дрогнул. – Давай лучше все вместе! Вдвоем! Вместе справимся! Мы же всегда так вывозили любую проблему.

Я покачал головой.

– Саш, ну ты же понимаешь с кем я собрался решать вопрос! Что мы вдвоем сможем? Сбежим? Да куда мы с тобой сбежим? А твоя семья? Отец, мать? Они-то куда денутся? – мой голос звучал все громче и громче. – Если я пропаду, меня и всех, кто со мной хоть как-то связан, будут искать. И знаешь, что самое стремное? Они найдут. Обязательно. Поэтому я и прошу тебя о помощи, а не о совместном решении вопроса или побеге. Если завтра к вечеру я тебе не позвоню… Мне нужно, чтобы ты приехал ко мне в квартиру, я сделал тебе дубликат ключей… Там, за картиной в спальне, есть сейф. Код – дата рождения Ленки. Внутри – деньги, их хватит на первое время. Бери их, бери Ленку и увози ее. Подальше от Питера. В другой город, в другую губернию. Чтобы никто не нашел, а потом возвращайся. Я не думаю, что если со мной что-то случится, тебя будут искать. А вот она… Она может пострадать. Просто за то, что она моя сестра, – я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. – Я могу на тебя рассчитывать?