Текст книги "Торговец Правдой 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Денис Стародубцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Я повернулся к нему. В глазах друга читался страх.

– Короче, Сашка, собирайся! Мы сейчас же едем в эту сраную больницу!

– В больницу? Леха, ты с ума сошел? Туда теперь полгорода полиции нагнано! – в его голосе прозвучало сомнение.

– Мне нужна будет твоя помощь. Ты отвлечешь охрану у входа или на посту. Сделаешь вид, что пьяный, что потерялся, да что угодно, не важно. А я пройду внутрь и добью это раненое животное. Раз и навсегда, – я смотрел ему прямо в глаза. – Ты готов? Скажи, да или нет? Я могу на тебя рассчитывать?

Он побледнел, но не отвел взгляда. Видно было, как он борется с инстинктом самосохранения. Потом он медленно кивнул.

– Да. Конечно. Только… Только будь осторожен, – согласился Сашка.

– Ну тогда пошли, – я понимал, что нам нужно торопиться.

Мы вышли из квартиры, стараясь не шуметь. На улице я бросил ему ключи.

– Садись за руль. Мне сейчас не до этого. Но по пути заедем на мою квартиру. Нужно кое-что передать Ленке, – я кинул ему ключи и сел на пассажирское сидение.

– Как скажешь, дружище, – он взял ключи, и его пальцы слегка дрожали.

Когда мы приехали на первую точку, я выскочил из машины, достал из багажника тяжелую сумку и поднялся в квартиру.

– Лена! Ты дома? – крикнул я, влетая внутрь.

Тишина. Сердце екнуло. Неужели до нее добрались его помощники…

– ЛЕНА! – заорал я уже изо всех сил, паникуя.

– Да-да, Лешик, я тут! – ее голос донесся из спальни. Она вышла в домашнем халате, с книгой в руках. Увидев мое перекошенное лицо и сумку, она испуганно прижала книгу к груди. – Что случилось?

– На, держи, – я швырнул сумку к ее ногам. – Ты же разбираешься в документах, в бухгалтерии и всей этой херне. Найди там все, что может быть интересным или важным. Письма, контракты, цифры, адреса. Все, на что нужно обратить внимание.

Я вспомнил про деньги, наклонился, расстегнул сумку и вытащил толстые пачки, оставив внутри лишь бумаги, а деньги положил в сейф.

– Лешик, что… Что происходит? – ее голос дрожал.

– Лена, давай сейчас без вопросов! – резко сказал я, но, увидев ее испуганные глаза, смягчился. – Мне нужно срочно уехать. А когда вернусь, хочу знать, что в этих бумагах. Поняла? Ты справишься?

Она посмотрела на меня. Сначала с тревогой, потом – с удивлением, и наконец – с тем самым пониманием. Она кивнула и сказала:

– Хорошо, Лешик… Я сделаю все, что в моих силах…

– Спасибо тебе огромное! – сказал я на ходу и выскочил из квартиры.

Спустившись, я влетел в машину. Сашка завел мотор.

– Все нормально? – спросил он.

– Да что может быть нормальным, пока этот ублюдок жив? – вопросом ответил ему я, после чего Сашка замолчал.

Дорога заняла не больше двадцати минут. Главный городской госпиталь был огромным комплексом из красного кирпича и стекла, похожим на крепость. Даже ночью он был ярко освещен. У главного входа, как я и предполагал, дежурил усиленный наряд – две полицейские машины, несколько человек в форме с автоматами. Видели бы они, что у меня под курткой.

Я приказал Сашке остановиться в тени, в сотне метров от входа.

– Смотри, через главный вход мы не пойдем, слишком опасно и глупо. Попробуем залезть через какое-нибудь окно. Не думаю, что у них за каждым окном следит специально назначенный человек. Дальше, уверен, охрана будет у его палаты. Вот их тебе нужно будет отвлечь, а я сделаю все остальное.

Он сидел, сжимая руль. Я видел, как капли пота выступили у него на висках. Сашка глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

– Да. Конечно. Я… Я притворюсь, что у меня приступ, сердечный, или еще какая-то хрень.

– Хорошо! Ты правильно мыслишь, друг мой! – сказал я, хлопнув его по плечу.

Мы вышли из машины. Воздух Санкт-Петербурга был холодным и резким. Я накинул на плечи ветровку, которую взял из дома, скрывая очертания арбалета, и мы через кусты направились в сторону больницы…

Глава 24

Мы с Сашкой прошли вдоль кустов, а после приникли к холодному кирпичу стены госпиталя. Я показал ему на стену.

– Видишь? – я кивнул на ряд одинаковых окон первого этажа. В одном, третьем от угла, белая штора трепетала. – Вон то окно приоткрыто, именно туда мы и пойдем с тобой, брат мой.

– Без альтернатив? Думаешь, это лучший вариант? – Сашка, как всегда, искал запасной путь.

– Все альтернативы ведут через главный вход, металлоискатели, полицейских и пару десятков любопытных глаз, ты думаешь, вариант, который я предлагаю, хуже? – спросил я у него, слегка улыбнувшись. Нужно было разбавить обстановку, я видел, как он сильно переживал насчет всей операции. – Дружище, у нас нет времени лишнего. Все получится! У нас же всегда все получалось, и эта миссия точно не будет исключением! – после этих слов Сашка стал увереннее и улыбнулся, кивнув мне в ответ.

У нас было главное – цель! И эта цель – Север. Не просто человек, нет. Раковая опухоль этого города, которую теперь, после всего, что было, нам предстояло вырезать раз и навсегда!

Мы достигли окна. Я слегка подтянулся на руках, чтобы заглянуть внутрь. Стерильный кафель туалета, тусклый свет лампы на разбитом плафоне. Абсолютно пустое помещение.

– Нам повезло, братишка! Это туалет на первом этаже! – прошептал я. – Там никого нет, а это значит, что свидетелей нашего проникновения в госпиталь не будет!

Перекинув ногу через подоконник, я быстро скользнул внутрь, приглушив звук приземления сжатием ног. Оглянулся на улицу, не видит ли кто-то оттуда наш десант, протянул руку Сашке. Его ладонь, широкая, сжала мою с такой силой, что он мог выдернуть меня обратно, как перышко. Но я уже был внутри и уперся ногами в стену под окном. Он последовал за мной, его плечи с трудом протиснулись в проем. Готово. Мы оба стояли в тесном, пахнущем хлоркой и ржавчиной помещении. Первая часть плана готова.

– Нас могут заметить, когда мы выйдем… – констатировал Сашка, его взгляд скользнул по замку на двери, ведущей в коридор. – Два незнакомца в больничных коридорах без видимых причин. Вызовет вопросы, что будем отвечать?

– Ты правильно говоришь, братик! Значит, нам нужен какой-то камуфляж, – я уже открывал дверь, прислушиваясь. Тишина. – Жди меня здесь, я пойду на разведку. И давай без шума, не привлекая лишнего внимания, оно нам сейчас точно не к чему, дружище!

Я вышел в коридор. Он был длинным, бесконечным, утопающим в свете ламп. По стенам – таблички. «Процедурный кабинет». «Пост медсестры». «Кабинет главврача». И… «Прачечная». Последний вариант – это именно то, что я искал!

Дверь легко поддалась. Открылась совершенно беззвучно. Внутри меня встретил влажный, тяжелый воздух, пропитанный паром и запахом дешевого, едкого моющего средства. Грохот и вибрация промышленных стиральных машин заглушали любой звук. Ни души. Стеллажи, заваленные бельем. Я сорвал с вешалки два халата – неидеально белые, слегка потертые на сгибах, но, в принципе, чистые. Один надел, второй взял с собой. У выхода, на картонной коробке, валялась нераспечатанная упаковка одноразовых масок, прихватил в карман и ее. Удачная вышла вылазка.

Возвращение в туалет прошло без каких-либо инцидентов. Я открыл дверь и зашел. Сашка стоял неподвижно и, судя по тишине, дышал он тоже редко.

– Скажи честно, ты сильно испугался, когда услышал, что дверь открывается? – улыбнулся я и протянул ему халат. – На, держи, теперь мы точно за своих сойдем тут!

Сашка помотал головой и тоже надел халат поверх своей одежды. Я вскрыл упаковку. Хруст целлофана прозвучал оглушительно громко в тишине госпиталя. Мы надели маски. Теперь в потрескавшемся зеркале мы видели не Леху и Сашку, это были два безликих санитара. Ничем не выделяющиеся болтики в этой системе. Только глаза выдавали истину, взгляд точно отличал нас от работников министерства здравоохранения.

– Какой у нас план? – спросил Сашка. Его голос из-под маски был слегка приглушенным.

– Делим зону ответственности, – сказал я, проверяя, не мешает ли халат быстрому движению. – Я поднимусь на лифте и начну поиск сверху. Ты останешься здесь, проверишь все нижние этажи. Так мы удвоим скорость и сократим время пребывания в этом месте. Как по мне, это лучшая идея.

– А как мы с тобой найдем именно ту самую, нужную палату? – спросил Сашка. – Их тут сотня, если не больше. Мы не можем позволить себе открывать каждую дверь и смотреть, что же там внутри. В таком случае мы тут пару суток пробудем, и в конце концов нас заметят и вышвырнут на улицу. Или чего похуже.

– Все очень просто, друг мой! Охрана! – слегка восторженно ответил я на его вопрос. – У его палаты будет охрана. Я на миллион процентов уверен, что в этом месте нет других пациентов, чье состояние требовало бы круглосуточной внешней стражи.

Только вот не до конца было понятно, охраняют ли они Севера от внешнего воздействия, или всех остальных от него. Сашка медленно кивнул.

– Как мы найдем потом друг друга? – спросил он.

– Через магофон, сделаем один звонок, на котором говорим просто цифру нужного этажа. Это на случай, если каким-то образом наша линия будет прослушиваться, – тут тоже все было очень просто.

Мы обменялись кивком. Затем я открыл дверь и шагнул в ярко освещенный, бездушный коридор. Не оглядываясь назад. Я знал, что Сашка сделает то же самое в противоположном направлении.

Коридор привел меня к лифтовому холлу. Пусто. Я нажал кнопку вызова. Где-то в шахте заскрежетали механизмы. Пока ждал, из-за угла вышла молодая медсестра. Хрупкая на вид, с уставшим лицом, как будто она уже не первые сутки дежурит здесь. Наши взгляды встретились на мгновение. Она кивнула – автоматический, безликий жест вежливости в мире халатов и масок. Я кивнул в ответ, опустив глаза к своему магофону, делая вид, что ищу какую-то безумно важную информацию, а на самом деле тупо листал меню вверх-вниз.

Лифт прибыл с тихим «динг». Мы вошли вместе, но я сразу же прошел к ней за спину.

– Какой этаж? – голос девушки был достаточно приятным. «Если бы не отношения с Ириной и не дела с Севером, я бы сейчас пофлиртовал с тобой, красотка, но, увы, не судьба», – подумал я.

– Мне самый последний, пожалуйста… – пробурчал я, стараясь говорить как можно ниже.

Она нажала кнопку нужного мне этажа, затем – своего. Двери закрылись. Мы поехали вверх. Я стоял, уткнувшись в стенку. Наконец-то лифт остановился. Медсестра вышла на своем этаже, бросив на прощание еще один ничего не значащий кивок. Двери сомкнулись. Я остался один. Глубокий вдох. Прокатило. Я остался инкогнито и даже смог сойти за своего.

Лифт снова притормозил. Последний этаж. Двери открылись. Первое, что я отметил – стальная дверь со знаком лестницы. Запасной выход, надо запомнить. Это будет мой путь для отступления. Путь, по которому можно уйти, не встретив ни души. Я вышел. Коридор здесь был другим, уже длиннее. Я выглянул из лифтовой ниши.

Длинная, прямая, как стрела, белая галерея. По обе стороны – одинаковые двери с номерами и ни одной живой души. Ни охраны. Ни медперсонала. Тишина, нарушаемая только далеким гулом вентиляции. Я прошел несколько метров, прислушиваясь. Ничего. Надеюсь, что это был просто не тот этаж. Но если вдруг охрана внутри палаты… Это усложняло все в геометрической прогрессии….

Я вернулся к лестнице и решил пойти вниз именно по ней. Что меня порадовало больше всего – тут не было камер. Металлические ступени звенели под ногами. Я спустился на один этаж пониже. Та же картина. Бесконечный белый пустой коридор – и ничего. Потом был еще один этаж и еще один. Неужели мы и правда просчитались? Охрана действительно сидит внутри, и тогда нам придется вскрывать каждую палату, как консервные банки, рискуя наткнуться на полицию, персонал или пациентов?

Я замер на лестничной площадке, обдумывая следующий шаг. И в этот момент мой магофон в кармане завибрировал, передавая сигнал прямо в бедро. Сашка. Надеюсь, он с хорошими новостями.

Я поднес аппарат к уху, не говоря ни слова нажал кнопку вызова и слушал.

– Три… – голос Сашки был низким, спокойным, но в нем чувствовалась легкая эйфория. Да! Он справился! Он нашел этого сукина сына! Значит, мой план сработал!

Адреналин тут же ударил в голову. Я положил трубку и вызвал лифт. На этот раз я ждал его очень долго, или мне так казалось из-за напряжения.

Лифт прибыл не пустой. Внутри стояли трое мужчин в таких же, как у меня, халатах. Я вошел, нажал нужную цифру. Двери закрылись. Они даже не взглянули на меня – просто продолжили свой разговор, как будто я участник этой беседы.

– … так что, если сегодня не завалят бумажной работой, можно и пропустить стаканчик-другой пивка… – говорил один, бородатый, с умными, но достаточно циничными глазами.

– Мечтать не вредно, – вздохнул второй, идеально гладко выбритый, потирая переносицу. – С тех пор как этого… Гостя к нам доставили, главврач носится как бешеная. Все на ушах стоят, сука, как же меня это бесит. Перекрыли по сути, весь этаж. Ни войти, ни выйти без трех проверок. Да вот нахер мне это все надо?

– Мафиозо тот еще, – кивнул третий, молодой, в очках. – Шепчутся, что ему светит не просто тюрьма, а что-то серьезное. И зачем мы его лечим? Лучше бы он сдох на этом складе, или где там полицейские его взяли? Столько людей он погубил… Урод…

Я стоял, глядя на мигающую подсветку этажей, впитывая каждое слово. «Гость». «Мафиозо». «Сдох». Он был не просто пациент. Он был делом государственной важности, особенно после убийства майора Петрова. Им нужно было сделать показательную порку. Именно поэтому его жизнь имела значение. Во всех остальных случаях его бы просто добили прямо там, в ангаре, и точка. Но теперь это было политическое дело.

Третий этаж. Я вышел первым. Коридор здесь был короче, но от этого не менее безликим. И в самом его конце, у широкого окна, за которым клубился вечерний Санкт-Петербург, я увидел их. Два силуэта. Не в униформе, но в темной, практичной одежде. Они не просто стояли. Они дежурили. Вся их поза, скрещенные на груди руки, медленный, методичный осмотр пространства – все кричало о роде деятельности. Это были полицейские.

Я отступил в нишу, ведущую к лестнице, и извлек из кармана магофон. Только собрался отправить сигнал Сашке, как почувствовал легкое движение воздуха за спиной. Я резко развернулся, тело само приняло боевую стойку, рука сжалась в кулак, готовый к сокрушительному удару в солнечное сплетение.

Но передо мной стоял он. Мой друг детства.

– Спокойно, Лех. Это я! Ну ты даешь, уже бойцовскую позу принял! – Сашка улыбался во все зубы. На лице читалось, как сильно он собой доволен. Нашел Севера, красавец!

Я опустил руку, выдохнул, разжимая пальцы. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя холодную ясность и готовность к дальнейшим действиям.

– Откуда у тебя такой навык? – спросил я, отмечая, что он появился совершенно бесшумно.

– Ты же сам просил – без лишнего шума. Вот я и соответствую, – просто сказал он. – Ситуацию видишь? Вот эти двое. По виду – профессионалы. В лоб не возьмешь, что будем делать?

– Значит, берем с тыла, – я уже видел план. Он выстраивался в голове, как фигуры на шахматной доске. – Сашка, короче, слушай сюда, нам нужен какой-то отвлекающий магнат. Пожарная тревога. Классика, но она всегда работает. Они обязаны будут на это отреагировать. Ты создаешь диверсию здесь. Падаешь, кричишь о болях в сердце. Они прибегут. Я вхожу в палату. Делаю, что должен. Выходим по лестнице дальше с тобой, и все. Чисто. Никто и не заметит, что мы тут когда-то были.

Сашка посмотрел на меня: у него явно были вопросы.

– Рискованно. Шум может привлечь внимание, – Сашка пытался продумать все риски.

– Для этого и есть ты, будешь играть свою роль. Справлюсь быстро, успеем. Да и к тому же у нас нет времени на тихое устранение двух подготовленных бойцов, – я говорил жестко, но честно. – Шум в данной ситуации – наш союзник. Хаос – наше прикрытие. Ты готов сыграть умирающего, дружище?

Он помолчал секунду. Казалось, обдумывал подводные камни.

– Готов на все, мой командир! – наконец сказал Сашка. В его голосе зазвучала решительность вместо уходящей в сторону тревоги.

Я нашел за стеклом ярко-красный рычаг с надписью «ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА». Взглянул на Сашку. Он кивнул, отошел на несколько шагов в сторону от лестницы, на видное место. Его лицо уже начало принимать выражение невыносимой боли и страданий.

Я дернул рычаг вниз. Тихий больничный мир взорвался в огне звука.

Пронзительная, неумолимая сирена разорвала тишину в клочья. Белый свет погас, сменившись пульсирующим, кроваво-красным миганием аварийных ламп. Коридор ожил, как муравейник, тронутый палкой. Распахивались двери, слышались выкрики, топот бегущих ног, плач испуганного пациента.

Сашка не заставил себя ждать. Он сделал шаг вперед, схватился обеими руками за грудь, его лицо исказила гримаса настоящей агонии.

– Помогите! Сердце! – его крик, полный хриплого, искреннего ужаса, перекрыл даже вой сирены. Он пошатнулся и рухнул на пол, будто подкошенный, искусно изобразив судорожное подергивание.

Охранники у палаты Севера быстро метнули взгляды друг на друга. Их лица, до этого каменные, отразили мгновенную внутреннюю борьбу: долг оставаться на посту против базового человеческого инстинкта помочь. Второй, подкрепленный профессиональной сиреной, победил. Они бросились к «умирающему» санитару.

Я, прижавшись к стене, как тень проскользнул мимо, пока они склонились над Сашкой. Моя рука легла на холодную металлическую ручку двери палаты. Она не была заперта. Слишком уверены в своей компетенции. Или слишком уверены в бессилии того, кто внутри.

Я толкнул дверь и вошел, закрыв ее за собой.

Вой сирены стал приглушенным, далеким. Здесь царила своя тишина. Палата была одинарной, просторной. У большого окна, за которым был видел ночной город, стояла койка. На ней, под простыней безупречной белизны, лежал Север.

Я не сразу его узнал. Тот авторитет, чья тень накрывала полгорода, чье имя произносили шепотом, съежился и как будто сильно уменьшился. Его тело, когда-то могучее, теперь казалось высохшим, прикованным к матрацу не болезнью, а утраченной силой. К его рукам, иссеченным старыми шрамами, теперь были приклеены пластырями трубки капельниц. Две. Одна с прозрачной жидкостью, вторая – с чем-то темным, густым, почти черным в тусклом свете ночника. Кровь. Ему переливали кровь. Видимо, в том ангаре, в финальной схватке, он потерял ее больше, чем мог позволить себе даже такой старый бойцовский пес, как Север.

Я сбросил больничный халат. Он упал на пол бесшумной тканью. Под ним была моя обычная одежда. Затем я достал из-под куртки арбалет. Как же символично, сейчас этот ублюдок умрет от орудия, при помощи которого было убито так много людей в этом мире. Несколько минут, и все будет закончено.

Я подошел к кровати. Север лежал на спине, глаза закрыты. Его лицо, все покрытое морщинами и шрамами – карта жестокой жизни которую прожил этот человек, – было расслаблено. Он спал или был без сознания. В целом, сейчас это было вообще неважно. Дышал тяжело, хрипло, будто каждый вздох давался ему с огромным трудом.

Я поднял арбалет. Направил ему точно в грудь. Один выстрел, один щелчок спускового крючка, и конец. Финал всей этой кровавой саги.

Палец лег на спуск. Я ждал. Ждал всплеска ненависти, торжества, жажды мести. Но внутри была лишь пустота. Холодная, бездонная пустота. Я смотрел на этого беспомощного старика, привязанного к системе жизнеобеспечения, и не видел монстра. Видел развалину. Конечный продукт пути, который он сам избрал и прошел.

Стрелять? Сейчас? В человека в таком состоянии? Да кто я такой, если вообще сделаю это сейчас. Именно так. Нужно, чтобы он видел и понимал, какое наказание и за что его ожидает.

Я опустил арбалет. Подошел ближе. Ткнул его ложем в бок Северу, туда, где под ребрами была рана, чтобы вызвать боль.

Никакой реакции. Только хриплый вдох. Я ударил сильнее. Реакция наконец-то появилась.

Его веки дрогнули. Медленно, с невероятным усилием они приподнялись. Глаза… В них сначала была только мутная пелена Потом взгляд нашел фокус. На мне. На арбалет в моих руках.

– О… – голос мужчины был простым шепотом. Он попытался улыбнуться, но получилось лишь жалкое подобие, обнажающее испорченные от постоянного курения сигары желтые зубы. – Это ты… Парень. Я… Очень рад тебя видеть. Искренне. Где мы? Я что, не умер? Это что, больница? Сука… А я уже надеялся, что наконец-то сдох и все закончилось.

Я замер. Его реакция была не из тех, что я ожидал.

– Впервые встречаю человека, который рад увидеть свою смерть, – сказал я, прозвучав как судья, зачитывающий приговор.

– Смерть? – он хрипло кашлянул, тело содрогнулось от спазма. – Нет… Не смерть. Завершение моей истории на этом свете. Финал. Я ждал тебя, Алеша. Знаешь… Все, что было… Все, через что ты прошел… Я вел тебя к этому моменту…

– Что ты несешь, старик? – я снова поднял арбалет, но теперь это был жест скорее недоумения, чем угрозы. – Ты вел меня к тому, чтобы я убил тебя? Не неси херню! Ты поганый ублюдок, который безумно любит себя и свою жизнь! Но сейчас все это закончится!

– Не убить! – в его голосе вдруг вспыхнула искра привычной силы, повелительной интонации. – Заменить! Я видел в тебе… Себя. Молодого. Голодного до денег и власти. Злого на весь мир и желающего поставить его раком! Ты прошел мою школу, от А до Я. И выжил… Единственный из всех, кто смог это сделать. Ты выстоял против всего, что я на тебя обрушил. И теперь… Теперь ты здесь. С оружием. Направленным на того, кто был решением над твоей жизнью. Ты стал… – он снова закашлялся и продолжил, с трудом отдышавшись, – … ты стал тем, кем я тебя и видел. Ты стал мной, Алешенька…

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, ядовитые. Зеркало, поставленное передо мной, отражало не мое лицо. Оно отражало его. Убийцу.

– Я – не ты… Далеко не ты… – выдохнул я, но в голосе прозвучала попытка убедить самого себя.

– Нет? – он смотрел на меня с какой-то жалостью. – Я… Я точно так же когда-то стоял над своим учителем. Стариком, который взял меня с улицы. Держал нож. Дрожал от страха и… Ненависти. Боялся, что если оставлю его в живых… Он вернется. Он отнимет все, что я успел урвать. И знаешь, что я сделал? Знаешь, как поступил? Я вонзил клинок в брюхо этому старому уроду. И знаешь, почему я это сделал? Не потому что был сильным. Пф-ф-ф! Сила тут вообще не при чем! Потому что был слаб. Не мог вынести мысли, что он где-то есть, что его глаза следят за мной… – Север широко раскинул руки, указывая на капельницы, на палату, на себя, – … вот она, моя история. Полный круг. Ты пришел добить старого и больного волка, чтобы его тень не падала на твою новую жизнь. Так ведь? Ну, тогда действуй…

Он угадал. Он вытащил наружу самый темный, самый неосознанный мотив, толкавший меня сюда. Не только месть. Я стоял, сжимая рукоять арбалета так, что кости белели. Палец все еще лежал на спуске. Он смотрел на меня, и в его глазах теперь читалось не только удовлетворение, но и вызов. Сделай это. Стань мной окончательно. Скопируй мой путь до самого конца.

И в этот момент я понял. Понял, что убийство здесь и сейчас – не победа. Это поражение. Не мой триумф, а его последняя, извращенная победа надо мной. Он, даже находясь на больничной койке, весь израненный и полумертвый, рулил ситуацией.

Я медленно, очень медленно опустил арбалет.

– Ты ошибаешься, Север, – сказал я тихо. – Я не стану тобой, потому что я не такой слабак, как ты. Я сильнее тебя. Достаточно силен, чтобы не опускаться до твоего уровня. Достаточно силен, чтобы дать тебе не то, что ты заслуживаешь, а то, чего ты боишься больше всего.

Его глаза, до этого полные торжествующей горечи, сузились. В них промелькнуло что-то новое. Это был страх.

– Что? – прошептал он.

– Ты не умрешь, – продолжил я, делая шаг ближе к кровати. Теперь я смотрел на него сверху вниз, но не как палач на жертву. – Ты будешь жить, сучонок! Долго. Очень долго. Как дикий зверь в самой крепкой клетке самого дальнего зоопарка. Не на цепи – цепи ржавеют и дают возможность убежать. Но мы оба знаем, что тебя ждет. Ты слышал, конечно, о «Ледяном Кубе».

При этом названии его тело, казалось, стало еще меньше. «Ледяной Куб». Не совсем обычная тюрьма. Технологичная могила на Крайнем Севере. Место, куда отправляют тех, кого нельзя казнить по закону, но чье существование на воле, даже в тюремном дворе, признано недопустимым. Там не было надзирателей в привычном смысле. Там были маги льда и замораживающие камеры. Преступника замораживали при температурах, близких к абсолютному нулю. Сознание не останавливалось, а тело впадало в вечную кому. Это была не смерть. Это было вычеркивание из потока времени. Самое страшное одиночество, какое только можно себе представить. И главное – оттуда не было возврата. Ни побегов, ни амнистий. Только вечный, немой холод.

– Ты… Ты не можешь… – его шепот стал резким. В глазах, впервые за всю нашу встречу, вспыхнул настоящий, животный, неприкрытый ужас. Он боялся не смерти. Он боялся небытия. Бессмысленного, холодного, бесконечного небытия в полном сознании своего бессилия. – Ты не смеешь так поступить со мной…

– А вот тут ты ошибаешься, старик! Я именно так и сделаю. Я только сейчас понял, что ты не заслуживаешь смерти, нет. Что даст миру твоя смерть? Да нихера. Ты просто умрешь, и все, но осознаешь ли ты что-то? Конечно же, нет! А вот навечно оказаться в тюрьме собственного тела… Знаешь что тебя ждет? Ты будешь сходить с ума внутри своей головы… И каждый год будет все хуже и хуже. О да! Это идеальное для тебя наказание, ублюдок… – я обрисовал картину его будущей жизни.

И он, сука, видимо, все осознал в этот момент. Слабые руки дернулись, пытаясь сорвать капельницы, дотянуться до меня. Но силы оставили Севера почти сразу же. Он просто лежал, задыхаясь, смотря на меня глазами, полными такой ненависти и такого страха, которые я не видел до этого никогда.

– Стреляй! – выкрикнул он уже не с повелительной интонацией, а с мольбой. Мольбой о милосердии, о простой пуле. – Подари мне достойный конец! Дай умереть как воину, а не… Не жить как лабораторной крысе!

– Нет, – я выпрямился. Взгляд мой был холоден и пуст. – Ты не заслужил смерти. Ты заслужил именно этого. Тише, Север, ты теперь навсегда останешься в прошлом. В этом городе уже новый хозяин, и это – не ты. И знаешь, что еще? Я уничтожил весь компромат, что у тебя на меня был! Да и ты точно не сдашь меня полиции, и знаешь, почему? Единственное, что у тебя осталось, это твой авторитет, а что про тебя скажет улица если узнает, что ты как сука сдаешь своих подельников мусорам? Ты лишишься последнего, что у тебя есть. Лишишься своего имени… А оно для тебя ох как много значит, Север!

Я повернулся и пошел к двери. Его хриплый, полный бессильной ярости крик преследовал меня:

– Вернись! Вернись, ублюдок! Мы не закончили! Я прокляну тебя! Я найду тебя! ВЕЗДЕ! Я даже из этой ледяной тюрьмы выберусь и убью тебя и всех твоих близких… – он что-то кричал, но мне уже было плевать.

Я не оглянулся, просто вышел в коридор. Сирена все еще выла. Сашка уже «пришел в себя», его поддерживал под руку один из охранников, второй говорил по рации. Я подошел к ним, приняв озабоченный вид. Надев маску на лицо, я решил включиться в процесс.

– Коллега, все в порядке? – спросил я…