Текст книги "«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России"
Автор книги: Сергей Татаринов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
А уже утром следующего дня (!) в небольшом кабинете, примыкающем к залу заседаний Совета директоров Банка Англии, стены которого украшали портреты предыдущих управляющих этого славного заведения, встретились три человека, от воли и решений которых зависело все или практически все в финансовом центре мира, каковым тогда являлся Лондон. За столом расположились три почтенных джентльмена: сам управляющий Банком Англии, главный кассир сэр Дж. Г. Нэйрн[243]243
Нэйрн Джон Гордон (John Gordon Nairne, Sir, 1st Baronet; 1861–1945) – начал работу в Банке Англии в 1893 г. рядовым кассиром. В официальном лондонском издании «Газетт» за 14 декабря 1893 г. опубликовано объявление Банка Англии, что Джону Гордону Нэйрну «предоставлено право подписывать счета и ноты по поручению управляющего Банком Англии». В штатном расписании за 1901 г. уже значится как заместитель главного кассира Банка Англии. Главный кассир – с 1902 по 1918 г., а в 1925–1931 гг. является членом Совета директоров Банка Англии По-видимому, это был человек многих талантов и высоких деловых качеств, так как в 1927–1932 гг. он занимал пост члена Совета управляющих британской государственной радиовещательной корпорацией «Би-Би-Си» (BBC). Вероятно, правительство Великобритании высоко оценило вклад Нэйрна в операции с русским золотом, так как в августе 1917 г. он возведен в титул баронета Британской империи (The Gazette. 1917. Aug. 7).
[Закрыть] и глава банкирского дома Беринг[244]244
Банк братьев Беринг (Barings Bank; 1762–1995) являлся одним из старейших торговых банков мира. Бизнес Берингов был тесно связан с Россией (все, кто интересуется этим вопросом, могут обратиться к моей книге «Россия, век ХIХ: Финансово-экономические кризисы и Государственный банк»). В конце ХIХ в. банк сконцентрировался на операциях с международными облигациями США и Аргентины, что едва не привело его к краху в 1890 г. Компания тесно сотрудничала с королем Георгом V, укрепив таким образом близкие отношения с британской монархией, которые сохранились вплоть до краха банка Берингов в 1995 г. К слову, принцесса Диана была праправнучкой одного из членов семьи Берингов. Потомки пяти ветвей из семейного древа Берингов удостаивались звания пэра: барон Ревелсток, граф Нортбрук, барон Ашбертон, барон Ховик Глендейлский, граф Кромер. Крах банка наступил в 1995 г. в результате рискованных операций на рынке ценных бумаг одного из сотрудников. Дело вышло громкое, поэтому не буду вдаваться в детали. Мне выпала уникальная возможность поработать в архиве банка в Лондоне, где мне удалось обнаружить интереснейшие материалы о связях банка с нашей страной на разных этапах ее исторического пути. Многие из этих документов я использую при написании моих книг.
[Закрыть] лорд Ревелсток[245]245
Беринг Джон (John Baring, 2nd Baron Revelstoke; 1863–1929) – потомственный банкир, старший сын лорда Ревелстока 1-го, или Эдварда Чарльза Беринга (Edward Charles Baring, 1st Baron Revelstoke; 1828–1897). Его отец – один из известнейших финансистов своего времени, старший партнер «Братьев Беринг и К°» (Baring Brothers and Co.) до 1890 г., член Совета директоров Банка Англии (1879–1891), председатель страховой компании «Ллойд» (1887–1892); являлся старшим партнером в семейном предприятии, пока его не вынудили уйти из-за кризиса в банке, имел 7 сыновей и 3 дочерей; прославился огромным вкладом в развитие железнодорожного дела. Человек невероятно одаренный, неординарный. Десятилетиями вел бизнес с Россией. Сам Джон Беринг с 20 лет работал в фирме Берингов: в 1890 г. становится партнером, а затем и старшим партнером «Братьев Беринг и К°». Директор Банка Англии (с 1898 по май 1918 г.). Здесь не могу удержаться, чтобы повторно не привести один, на мой взгляд, весьма интересный факт, о котором я уже как-то писал. Дело в том, что Джон Беринг с 1904 по 1929 г. проживал в Лондоне по адресу Карлтон-Хаус-террас, 3, т. е. на улице, где в XIX – начале XX в. традиционно селились премьер-министры. В этом же доме после Второй мировой войны находился офис британской разведки МИ-6, который занимался обработкой радиоперехвата и разведывательной информации. Заместителем начальника «Секции Y» МИ-6 был знаменитый советский разведчик Джордж Блейк (р. 1922). После задержания в 1961 г. по подозрению в работе на Советский Союз его туда привезли для допроса. Сейчас в этом здании находится Королевская инженерная академия. Такие вот выкрутасы истории. Кого заинтересует деятельность отца и сына Ревелстоков, смотрите мою книгу «Россия, век ХIХ: Финансово-экономические кризисы и Государственный банк».
[Закрыть], которого накануне специальным письмом, что делалось только в особых случаях, пригласили на эту чрезвычайную встречу. И хотя лорд Ревелсток был нередким гостем в этой особо закрытой зоне банковского замка, поскольку являлся членом Совета директоров Банка Англии, вопрос им предстояло решить чрезвычайной важности: как убедить русских как можно скорее и безболезненней для английской казны расстаться со своим богатством. Вскоре два лорда и один сэр пришли к согласию, что эту миссию возьмет на себя Ревелсток. Ему, как старинному кредитору царского трона, это сподручней. Тем более что Рутковский уже давненько, как говорится в старинной английской пословице, кормился с ладошек его рук. Корни их взаимного сотрудничества простирались аж к 1905 г., когда Мечислав Владиславович после заключения Портсмутского мирного договора с Японией оказал Ревелстоку существенную услугу, походатайствовав перед Витте о предоставлении банку лорда особой роли в размещении нового российского займа за рубежом[246]246
Романов Б. А. Россия и Маньчжурия. С. 526.
[Закрыть]. Ведь еще толком не высохли чернила под текстом соглашения с Японией, как все те, кто еще вчера воротил нос от России, кинулись наперегонки предлагать ей свои услуги, пытаясь всучить Санкт-Петербургу новый кредит. Правда, вскоре грянуло восстание, и банкиры опять сразу же позабыли о своем вчерашнем приступе щедрости.
И Рутковский не подвел своего благодетеля. Он незамедлительно телеграфировал в кредитную канцелярию Министерства финансов в Петрограде детали, связанные со страхованием секретного груза. И уже 16 октября 1914 г. Ревелсток из своей резиденции в Лондон-Сити на Бишопсгейт, 8 уведомил Нэйрна, что «Министерство финансов в Петрограде принимает предложенные Управлением страхования военных рисков условия страхования груза»[247]247
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia. P. 6.
[Закрыть]. Единственное пожелание, которое выдвинула российская сторона, состояло в том, что в эту сумму войдет и стоимость доставки золота из Архангельска в Великобританию. Сопровождать ценный груз был назначен сотрудник Особенной канцелярии по кредитной части Министерства финансов России Александр Тимковский, уже имевший к тому времени на руках соответствующую доверенность и опись груза, подписанные лично Барком.
Итак, судьба русского золота решена. Но много ли готова Россия отдать вот так вот, разом, Англии драгоценного металла? В 1911 г. в России было добыто 52 т золота, в 1914 г. – 51,8 т[248]248
Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. С. 98, 105.
[Закрыть]. Естественно, часть этого золота шла на ювелирные украшения. Немало уходило и на монету, которая зачастую не возвращалась в закрома родины, а с началом войны вообще мгновенно исчезла из обращения. Так 8 млн ф. ст. чистым золотом – это сколько? Примерно 64 т золота. Много ли это или мало? Если для России, то это примерно объем закупок в казну за два года. А в мировом масштабе? Обратимся к авторитету. Так вот, по оценке известного экономиста Дж. М. Кейнса[249]249
Кейнс Джон Мейнард (John Maynard Keynes, 1st Baron Keynes; 1883–1946) – потомственный английский экономист, основатель кейнсианского направления в экономической теории. Кавалер ордена Бани. Активно и успешно занимался частными инвестициями, что позволило ему сколотить неплохое состояние (на момент смерти его портфель оценивался в 400 тыс. ф. ст.). С 1906 г. в Департаменте по делам Индии и Королевской комиссии по финансам и валюте колонии. В период с 1915 по 1919 г. служил в Министерстве финансов. Особо не буду распространяться о его взглядах на экономику и научной деятельности, они широко известны. Отмечу только, что Россия плотно вошла в жизнь Кейнса. В 1925 г. он женился на русской балерине из труппы Дягилева Лидии Васильевне Лопуховой (1892–1981), с которой поддерживал отношения с 1918 г. Неоднократно посещал СССР (в 1925, 1928, 1935 гг.).
[Закрыть], в то время скромного служащего британского Казначейства, годовое производство золота в мире составляло тогда 90 млн ф. ст.[250]250
Keynes J. M. The Prospects of Money // Economic Journal. 1914. Dec.
[Закрыть]
Так что англичане имели все основания испытать большое чувство удовлетворения, заполучив в один момент в свои погреба почти 10 % всей годовой мировой добычи этого драгоценного металла. И они радостно подтвердили, что стоимость страховки покроет и затраты на транспортировку «от момента погрузки золота в Архангельске до его прибытия в Банк Англии»[251]251
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia. P. 8.
[Закрыть].
Главный кассир Банка Англии, ни медля ни минуты, подписал платежное поручение на перевод 80 тыс. ф. ст. на счет Управления страхования военных рисков. Дуглас Оуэн с облегчением вздохнул. Теперь оставалось только ждать, когда же золотые слитки лягут на полки хранилища в подвалах Банка Англии. Круг замкнулся.
Страховое свидетельство на поставку золота из Архангельска в Великобританию. Октябрь 1914. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
А пока государственный механизм Британской империи прокручивался, прорабатывая многочисленные детали этой важной сделки, безжалостные жернова сражений каждый день перемалывали десятки, а то и сотни орудий, тысячи винтовок, бесчисленные составы боеприпасов. Молох войны требовал все больше и больше ресурсов. Согласно отчету военного министра, к началу войны списочная численность регулярных войск России составляла 1,2 млн чел. После мобилизации к концу 1914 г. армия должна была вырасти до 4,9 млн военнослужащих. Но незадолго до начала войны оружейные заводы свернули производство стрелкового оружия из-за отсутствия государственных заказов и, как результат, финансовых средств на содержание производственных мощностей и оказались не в состоянии изготавливать даже плановые 2 тыс. винтовок в день, хотя только для восполнения текущей убыли оружия требовалось не менее 8 тыс. единиц ежедневно. Уже в октябре 1914 г., т. е. через два месяца после начала боевых действий, дефицит винтовок в армии составил 870 тыс. штук. При этом убыль в ходе боев составляла не менее 200 тыс. стволов в месяц! В результате на три года войны русской армии потребовалось 17,7 млн винтовок[252]252
Маниковский А. А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну. М., 1937. С. 264–276.
[Закрыть].
Ситуация была критическая. В Петрограде крайне нуждались в средствах и поэтому решили обраться к проверенному партнеру – банку Берингов – за кредитом, который позволил бы продержаться до момента прибытия золота в Англию. В октябре 1914 г. Беринги предоставили российскому правительству «аванс на чрезвычайные нужды» в 2 млн ф. ст. Причем без какого-либо покрытия. «Вы очень обяжете меня, – писал старший партнер этой компании лорд Ревелсток в частном письме к российскому послу в Лондоне графу Бенкендорфу, – если используете ближайшую оказию, чтобы заверить Министерство финансов в нашей готовности полностью предоставить свои возможности в распоряжение правительства России»[253]253
Orbell J. A Private Banking House at War: Barings and Russia, 1914–17 // Crisis and Renewal in Twentieth Century Banking: Exploring the History and Archives of Banking at Times of Political and Social Stress / European Association for Banking History. Ljubljana, 2001. [Интернет-ресурс].
[Закрыть].
Уже 6/19 октября 1914 г. на Кромвель-роуд, 192 Рутковский дрожащими руками взял из рук шифровальщика секретную телеграмму, направленную из Архангельска Тимковским, которой подтверждалось, что «золото в равном количестве погружено на борт кораблей „Дрейк“ и „Мантуа“. Общая стоимость перевозимого золота составляет 7 995 723[254]254
Уже Наркомфин СССР в 1943 г. оценил стоимость данного золота в 75,3 млн руб. (По следам золота царской России // Исторический архив. 1994. № 1. С. 124).
[Закрыть] фунтов стерлингов». И главное, содержалась самая важная на тот момент фраза: «Ожидается, что корабли отплывут в Англию завтра, 20 октября»[255]255
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia.P. 15.
[Закрыть]. Примечательно, что эту информацию Рутковский направил в Банк Англии не напрямую, а через лорда Ревелстока. Главное, угодить кормильцу.
Письмо М.-И. В. Рутковского лорду Ревелстоку, банк Берингов, о согласии с условиями страхования партии золота. Октябрь 1914. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
Итак, в октябре 1914 г., «всего только через девять недель после начала войны», как особо подчеркивает британский журналист, банкир и историк Уильям Кларк[256]256
Кларк Уильям (William Clarke; 1922–2011) – известный британский журналист, банкир и историк, снискавший известность рядом книг, посвященных финансовой истории, экономике и финансам, в первую очередь лондонскому Сити. Имел обширные связи в банковских кругах, особенно в Банке Англии, который считался очень близким партнером газеты «Таймс», где длительное время работал Кларк. Когда в 1966 г. под патронажем Банка Англии и британского правительства был создан Комитет по невидимому экспорту (Committee on Invisible Export), нацеленный на развитие этого вида деятельности, Кларк поначалу возглавил в нем аналитическое подразделение, а вскоре встал во главе всей организации. В конце своей долгой и насыщенной событиями жизни Кларк активно занимался темой русского золота и богатства царской семьи. Опубликовал несколько книг. Последнюю в 2009 г. в возрасте 86 лет.
[Закрыть], английский броненосный крейсер «Дрейк» и вспомогательный крейсер «Мантуа»[257]257
В британских источниках его также именуют вооруженным военным транспортом. Уильям Кларк в своей книге «Золото Романовых: Пропавшее богатство царей» («Romanoff Gold: The Lost Fortunes of the Tsars») называет корабль «P & O liner „Mantois“».
[Закрыть] под флагом командира 3-й эскадры крейсеров контр-адмирала У. Л. Гранта[258]258
Грант Уильям Лоутер (William Lowther Grant, Sir; 1864–1929) – с 1884 г. британский морской офицер, вице-адмирал. В 1918 г. произведен в полные адмиралы.
[Закрыть] прибыли в точку на удалении 28 миль от Архангельска. «Затем в полной ночной темноте к ним подошли из Архангельска тяжелогруженные российские лихтера и баржи с золотыми слитками стоимостью около 8 млн ф. ст. (300 млн ф. ст. в современных ценах) и перевалили их на английские корабли»[259]259
Clarke W. Romanoff Gold: The Lost Fortunes of the Tsars. London, 2007. Р. 258–259.
[Закрыть]. Так таинственно-романтически описывает эту ситуацию британский автор. На самом деле английские корабли находились в порту Архангельска уже довольно давно. Правда только в том, что «Мантуа» в ночное время принял на борт ящики с золотом на сумму 8 млн ф. ст.
Телеграмма министра финансов П. Л. Барка в Банк Англии об операциях с русским золотом и полномочиях чиновника Министерства финансов М.-И. В. Рутковского. 29 октября 1914. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
Столь ценный груз впервые перевозился через Архангельск, ибо с началом войны подобным маршрутом шли главным образом поставки английского угля для русского флота. К октябрю 1914 г. сюда прибыло более 120 судов-угольщиков, которые доставили 22 млн пудов угля. Это топливо было крайне необходимо ведущему боевые действия Балтийскому флоту[260]260
Трошина Т. И. Великая война… Забытая война… Архангельск в годы Первой мировой войны (1914–1918 гг.). Архангельск, 2008. С. 16.
[Закрыть].
Однако в конечном итоге увлечение поставками угля привело к тому, что образовались его излишки в порту, тормозившие отправки других грузов, ибо Архангельская железная дорога не справлялась с перевозками. Но чиновников МПС это мало беспокоило: реконструкция дороги велась с ленцой. Дело в том, что до войны Архангельский порт предназначался преимущественно для небольших каботажных судов с осадкой не более 4,87 метра. Он специализировался на обработке мелких грузов местного назначения, в том числе леса и хлеба на экспорт, и был рассчитан на ввоз максимум 6 млн пудов (около 100 тыс. т в год). Поскольку ледокольный флот в порту отсутствовал, то навигация ограничивалась пятью месяцами (с 15 мая по 15 октября)[261]261
Бодров А. В. Доставка военных грузов через порты Севера России // Порох, золото и сталь: Военно-техническое сотрудничество в годы Первой мировой войны. СПб., 2017. С. 432.
[Закрыть].
И гром грянул! В ответ на очередной выпад в адрес моряков со стороны главы МПС на заседании Совета министров замещавший министра начальник Морского генерального штаба адмирал Русин[262]262
Русин Александр Иванович (1861–1956) – из семьи священника, выпускник Морского училища и Николаевской морской академии, которой впоследствии и руководил, одновременно занимая должность директора Морского корпуса. Военный разведчик. Адмирал. С июня 1914 по апрель 1917 г. начальник Морского генерального штаба. Служил на Балтике и Дальнем Востоке. Участник дальних походов. Командовал миноносцами и броненосцем «Слава». В 1899–1904 гг. морской агент в Японии. Входил в состав российской делегации во главе с С. Ю. Витте на мирных переговорах в Портсмуте. Прославился созданием эффективной агентурной сети. Еще в августе 1903 г. предупреждал, что Япония усиленно готовится к войне с Россией. Участник русско-японской войны. Во время Первой мировой войны осуществлял руководство боевой деятельностью российского флота, возглавлял разработку военно-морских операций. Убежденный монархист. Отказался поддержать обращение высших военачальников к Николаю II с просьбой об отречении от престола. С апреля 1917 г. в отставке. Эмигрировал во Францию. В 1939 г. переехал в Марокко. Умер в Касабланке, где и похоронен.
[Закрыть] предельно жестко заявил: «Требует не Морское министерство, а требует война; воюет не одно Морское и Военное ведомство, а воюет вся Россия, поэтому все ведомства обязаны напрячь все свои силы к успешному ведению войны». «Мои слова, а вернее тон и громкий голос, произвели действие разорвавшейся бомбы, – вспоминал впоследствии Русин. – Председатель Совета министров, Иван Логгинович Горемыкин[263]263
Горемыкин Иван Логгинович (1839–1917) – российский государственный деятель, последний действительный тайный советник 1-го класса, министр внутренних дел (1895–1899), председатель Совета министров (1906 г. и с января 1914 по январь 1916 г.). Убит бандитами при разгроме имения близ Сочи.
[Закрыть], в ужасе углубился в свое председательское кресло, а глаза, казалось, выскакивали из своих орбит»[264]264
Морские записки. Нью-Йорк, 1945. Т. 3. № 1. С. 4.
[Закрыть]. Недаром адмирала «прозвали во флоте „железный клюв“, т. е. за что ухватится, так уже не бросит, не доведя дело до конца»[265]265
Лемке М. К. 250 дней в царской ставке (25 сентября 1915 – 2 июля 1916). Пб., 1920. С. 542.
[Закрыть].
В этот же день, 6/19 октября 1914 г., когда Рутковский получил телеграмму о погрузке золота на британские корабли, Николай II подписывает указ, позволяющий министру финансов «выпустить краткосрочные обязательства Государственного Казначейства в английской валюте на сумму 12 миллионов фунтов стерлингов, производя уплату процентов по сим обязательствам вперед посредством учета соответственной суммы с нарицательной цены обязательств, на условиях, вами установляемых». Конечно, в этом документе нет ни слова о разрешении вывозить российское золото в Великобританию[266]266
Авербах Е. И. Законодательные акты, вызванные войною 1914 г. с Германиею, Австро-Венгриею и Турциею. Вильна, 1914. С. 331.
[Закрыть]. Но в реальности речь идет именно об этом. Итак, делу дан официальный ход.
О выходе царского указа Рутковский незамедлительно проинформировал банк Берингов. Естественно, управляющий Банком Англии был тотчас же поставлен в известность о факте выхода судов с ценным грузом из Архангельска в море. Чуть позже в Банк Англии поступили и сами документы. Правда, вновь не из российского посольства, а из банка Берингов: Рутковский не забывал о каждом своем шаге докладывать Ревелстоку[267]267
И это при том, что, не будем забывать, Рутковский фактически являлся председателем Англо-Русской комиссии (комитета) по снабжению, призванной ведать всеми вопросами военных закупок в Великобритании и последующих поставок в Россию. Однако, поскольку британские представители так и не были назначены в ее состав, по существу комиссия осталась этаким чисто русским «междусобойчиком», решения которого мало на что влияли (Виноградов П. В. Русско-английское военно-экономическое сотрудничество в годы Первой мировой войны // Великая война, 1914–1918: [Альманах]. Вып. 3. М., 2017. С. 50).
[Закрыть].
А на следующий день население России узнало о новой беде: 20 октября 1914 г. началась война с Турцией – давним соперником на Востоке. Которая по счету – наверное, никто точно и сказать уже не мог. Но это была война: полномасштабная и кровавая. На два фронта!
29 октября 1914 г. один из новейших немецких линейных крейсеров «Гёбен» подошел к Севастополю и обстрелял его. И пусть этот корабль теперь назывался «Явуз Султан Селим» – это сути дела не меняло. На крейсере были немецкий экипаж и немецкий командир. А всем османским флотом командовал германский адмирал. Той же ночью турецкие миноносцы благодаря расхлябанности в несении службы со стороны наших моряков нанесли удар по гавани Одессы, где им удалось безнаказанно обстрелять военные корабли и торговые суда, потопив при этом русскую канонерскую лодку.
Письмо М.-И. В. Рутковского в Банк Англии о готовности Министерства финансов России разместить средства в банке Берингов. 30 октября 1914. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
И здесь опять возникает несколько вопросов к нашим союзникам. Дело в том, что тяжелый крейсер «Гёбен» и легкий «Бреслау», несмотря на то что Россия по дипломатическим каналам заранее предупреждала о подготовке данной операции, незадолго до этого смогли прорваться в Константинополь через блокаду со стороны внушительной британской эскадры и французского флота в Средиземном море, которые во много раз превосходили по огневой мощи немецкий отряд. Притом англичане видели германские корабли, сопровождали их в течение длительного времени, но ничего не сделали, чтобы их уничтожить. До сих пор обстоятельства этого прорыва вызывают многочисленные споры историков. Однако ясно одно: тут явно есть подтекст, позволяющий нам обоснованно говорить о наличии подозрительных моментов, позволивших туркам внезапно приобрести внушительную силу на Черном море. «Гёбен» значительно превосходил по всем параметрам любой из русских боевых кораблей. Кстати, «Бреслау» в дальнейшем также использовался для нападений на прибрежные города России. Так, в мае 1916 г., подойдя к Евпатории под русским флагом, открыл огонь. В результате получили повреждения гражданские объекты – больница, гимназия, банк. Затем крейсер беспрепятственно удалился. Другие «подвиги» за ним не числились. В конечном итоге Турция закрыла проливы, а российской экономике был нанесен мощный удар.
Однако даже факт прямого нападения турок на союзника не впечатлил британцев. «Я не считал бы нужным рассматривать нападение турок (немцев) на Одессу, как такое военное действие, на которое мы обязаны отвечать, – пометил хорошо информированный лорд Берти в своем дневнике 30 октября. – Пусть турки нападут на нас или объявят нам войну…»[268]268
Лорд Берти. За кулисами Антанты. С. 37.
[Закрыть] Схожего мнения по турецкой проблеме придерживались и в Париже.
Джон Беринг, 2-й барон Ревелсток. 11 августа 1898. [Из открытых источников]
Но вернемся в Лондон, где Рутковский к тому времени полностью попал в зависимость от Ревелстока. Причем лорд все чаще примерял на себя тогу полномочного представителя России, подменяя, а точнее, вытесняя ее формального носителя из сферы общения с британскими ведомствами. Когда в критические моменты Рутковский, сказавшись больным, предпочитал нырнуть в постель, Ревелсток отправлялся в Уайтхолл на переговоры в одиночку[269]269
Orbell J. A Private Banking House at War.
[Закрыть]. Он упорно гнул свою линию, стремясь не допустить проволочек в предоставлении средств России. Конечно, лорд преследовал в первую очередь свои личные интересы, но все же его знания тонкостей банковского дела, авторитет в деловых кругах и умение отстаивать свою позицию на переговорах не позволяли лондонским чиновникам уж слишком распоясаться.
Позиция Ревелстока в русском вопросе настолько раздражала чиновников Казначейства и Банка Англии, что они предложили российской стороне отстранить его банк от участия во взаимных финансовых вопросах, однако их усилия не увенчались успехом.
Лорд Ревелсток неспроста уверенно завладел ролью главного ходока и арбитра по русским делам в Лондоне. Его знание России, ее экономики и финансов, а главное – связи в правящих кругах страны давали ему на это полное право. Он был накоротке знаком со всеми сколько-нибудь важными сановниками в Санкт-Петербурге и Москве, а те почитали за честь поддерживать с ним отношения. И при дворе его ценили: в августе 1915 г. император наградил лорда Ревелстока орденом Св. Анны I степени, причем с бриллиантовыми украшениями. Особо доверительные отношения сложились у него с В. Н. Коковцовым, с которым он, по собственному признанию, «близко сошелся». «Истинный джентльмен, порядочный до утонченности, сдержанный на словах, но чрезвычайно верный в отношениях, лорд Ревелсток всегда привлекал меня к себе, хотя он не имел большого финансового влияния при ведении переговоров по русским делам и в них всегда шел вслед за своими парижскими друзьями», – вспоминал впоследствии министр финансов[270]270
Коковцов В. Н. Из моего прошлого. С. 873.
[Закрыть]. Здесь, конечно, можно поспорить относительно влияния лорда на «русские дела». Но, по-моему, это был действительно достойный уважения человек, искренне расположенный к России, конечно, с учетом меры, какую мог позволить себе банкир, для которого на первом месте всегда стояла прибыль собственного дела. Не буду скрывать, личность лорда Ревелстока мне глубоко симпатична. На мой взгляд, он был одним из немногих настоящих друзей России среди финансовых воротил своего времени[271]271
Подробнее см.: Татаринов С. В. Россия, век XIX.
[Закрыть].
Безусловно, подобной ситуации, когда российские представители оказывались на вторых ролях при решении проблем собственной страны, способствовала слабость российской дипломатической службы, располагавшей во всем мире только 9 посольствами и 24 миссиями, а также рядом консульских учреждений с общим дипломатическим штатом на 1914 г. в составе… 431 чел. Даже трудно себе представить, что столь мизерное количество дипломатов могло эффективно защищать интересы такой огромной державы, как Российская империя.
Примечательно, что официальная секретная телеграмма за подписью директора кредитной канцелярии Министерства финансов Никифорова о выходе транспортов с золотом из Архангельска была отбита только 22 октября 1914 г.[272]272
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia. P. 22.
[Закрыть]
Не буду вдаваться в детали, но Барк, не в пример строптивому лорду, напротив, проявлял завидную покладистость, сообщив в Лондон, что «предоставляет правительству Великобритании всю свободу действий как в отношении количества, так и номинала векселей», выпускавшихся под русское золото. Кредитная канцелярия Министерства финансов России только робко попросила партнеров перенести дату погашения векселей, поскольку «в соответствии с условиями нашего [российского. – С. Т.] законодательства обязательства могут иметь срок действия максимум в один год»[273]273
Ibid. P. 51.
[Закрыть].
Прослышав об отправке ценного груза из Архангельска, возбудились и в британском Казначействе. 20 октября 1914 г. на стол управляющего Банком Англии легло письмо Джона Брэдбери: «Я знаю, что банк „Братья Беринг“ по поручению российского правительства обратился в Банк Англии с тем, чтобы получить аванс c целью содействия обменным операциям в ожидании вступления в силу договоренностей, официально достигнутых между российским правительством и правительством его величества. Мы считаем чрезвычайно важным содействие любым операциям, которые могут привести к скорейшему улучшению положения с обменом валют. Поэтому, если c неким опережением основного плана могут быть достигнуты договоренности, устраивающие Банк [Англии. – С. Т.], мы будем очень признательны»[274]274
Брэдбери настолько торопился, что письмо написал лично, хотя делал это крайне редко, либо не хотел посвящать секретарей в детали происходящего (Ibid. P. 54–55).
[Закрыть].
Письмо Джона Брэдбери из Казначейства управляющему Банком Англии. 20 октября 1914. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
А между тем 21 октября 1914 г. в Банк Англии поступил из банка Берингов чек на 79 957 фунтов 4 шиллинга и 7 пенсов, что составляло «согласованную сумму в 1 % (один процент) от стоимости груза, равной 7 995 723 фунтам стерлингов», направленный по указанию Рутковского. Таким образом, еще до прибытия золота в Великобританию Россия уже закрыла и этот крохотный должок перед союзницей. Однако первое, чем озаботились в Банке Англии, – возврат переплаты за страховую премию Управлению страхования военных рисков в сумме 42 фунтов 15 шиллингов и 5 пенсов, ибо, как известно, пенс фунт бережет[275]275
Ibid. Doc. 19. P. 26.
[Закрыть]. Но там заупрямились, ответив, что когда золото прибудет и все проверите, тогда и вернем. А пока пусть эти денежки полежат у нас: никуда не денутся, так надежнее будет.
Пусть читатель не подумает, что я ерничаю. Примерно так можно кратко передать содержание активной переписки между двумя британскими ведомствами, если убрать из текстов бумаг всякие там «с совершенным почтением», «искренне Ваш» и «преданный Вам». Одним словом, не отдали.
Уже 23 октября 1914 г. директор банка Берингов Гаспар Фарре[276]276
Фарре Гаспар (Gaspard Farrer; 1860–1946) – был старшим партнером в банке «Братья Беринг и К°». О его важной роли в этом семейном банке говорит тот факт, что он единственный из сотрудников компании, не член клана, удостоился чести быть изображенным на знаменитой картине известного английского портретиста Эмброуза Макэвоя (Ambrose McEvoy; 1878–1927) вместе с Джоном и Сесилом Берингами и директором банка Альфредом Милдмеем (Alfred Mildmay; 1871–1944). Последний был внуком знаменитого Александра Беринга – члена Совета директоров Банка Англии и партнера в банке с 1824 г. Альфред Милдмей прославился в банковских кругах Лондона знаменитой фразой: «Когда не уверен – не делай ничего» («When in doubt, do nothing»). Все это как-то дало повод известному английскому экономисту и философу XIX в. Уолтеру Бэджету заметить, что в Банке Англии, отвечавшем за финансовую стабильность Лондона, а с ним и всего мира, решения принимали «управляющие, которые то и дело менялись; совет директоров, члены которого избирались слишком молодыми, чтобы оценить их готовность к такой работе; руководящая группа, где определяющим фактором была выслуга лет, а закономерным итогом – преклонный возраст» (Ахамед Л. Повелители финансов. С. 79).
[Закрыть] обратился в Банк Англии с просьбой в тот же день выдать аванс в 900 тыс. ф. ст. из согласованной суммы в 2 млн ф. ст. «c целью авансирования правительства России»[277]277
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia. P. 59.
[Закрыть].
А дальше происходит невероятное. В резиденции Рутковского раздается телефонный звонок. Он подходит к аппарату и поначалу не верит в то, что слышит. Ему звонит помощник директора кредитной канцелярии Министерства финансов Никифорова, ответственного за перевозку золота, и сообщает, что, дескать, все в порядке, «оба корабля отплыли вчера, 20 октября, порт назначения кораблей известен британскому Адмиралтейству»[278]278
Ibid. P. 19.
[Закрыть].
Откровенно говоря, прочитав подобный документ в архиве Банка Англии, я невольно вздрогнул. Из него следовало, что не только сам Рутковский в Лондоне по открытой телефонной линии обсуждал секретную операцию по переброске золота с представителями банка Берингов, но и говорил об этом, указывая конкретную дату отхода судов с золотом из Архангельска, с кем-то из российских чиновников из Министерства финансов в Петрограде. А все телефонные линии, которые тогда действовали между российской и британской столицами, шли через Швецию, власти которой открыто сочувствовали Германии. В Стокгольме вполне вольготно чувствовала себя немецкая разведка, германские офицеры имели очень тесные контакты со шведскими военными, а возможно, и с барышнями на международном коммутаторе, которые «соединяли», втыкая штекеры проводов в нужные разъемы. «Швеция извлекает огромные выгоды из экспорта в Германию разных товаров, особенно же железной руды из своего северного района, обработанного дерева, стали и других товаров», – докладывал в ноябре 1915 г. русский посол Неклюдов[279]279
Неклюдов Анатолий Васильевич (1856–1943) – выходец из семьи с дипломатическими традициями, выпускник Московского университета. С 1881 г. в МИД России. Работал в посольствах в Болгарии, Турции, Сербии, Германии, Франции. В 1914–1917 гг. являлся чрезвычайным и полномочным послом в Швеции. В апреле 1917 г. назначен Временным правительством послом в Испании. Но уже в августе ушел со службы в связи с несогласием с проводимой политикой. В эмиграции во Франции. Оставил воспоминания.
[Закрыть] из Стокгольма.
Так что, когда в посольство России в Великобритании пришла шифрованная телеграмма, подтверждающая информацию об отправке золотого каравана, то, вполне вероятно, новость эта была известна не только в Петрограде и Лондоне.
Именно в Швеции и Великом княжестве Финляндском, формально входившем уже более века в состав Российской империи, германская агентура имела особенно прочные и, не побоюсь этого слова, всепроникающие позиции. Она опиралась на подполье финских сепаратистов. Уже 6 августа 1914 г. германский посол в Стокгольме Франц фон Райхенау[280]280
Райхенау Франц, фон (Franz von Reichenau; 1857–1940) – дипломат, юрист. Посол Германии в Чили, Бразилии, Югославии, Швеции (1911–1914), Аргентине. Считал, что Швеция может в итоге стать частью Германской империи.
[Закрыть] получил указание рейхсканцлера вступить в контакты с организациями финских националистов, пообещав им всяческую поддержку в борьбе против России и подготовке восстания. В Германии создали специальный финансовый фонд для подпитки сепаратистов и оплаты их услуг по предоставлению разведданных. Не будем забывать, что с началом войны тысячи финнов добровольно вступили в германскую армию, где был даже сформирован специальный Прусский королевский егерский (разведывательный) финский батальон № 27, которому еще предстояло сыграть свою роль в грядущих событиях на родине. Переброска сепаратистов в Германию осуществлялась как раз через территорию Швеции, где местные власти этому всячески потворствовали. А пока 1900 егерей готовились к войне с Россией в лагере Локштедт под Гамбургом. Впереди некоторых из них ждали не только бои 1916 г. против русской армии на Рижском фронте, но и участие в «зимней» войне с СССР – в 1939 г. из 148 генералов финской армии 147 были ветеранами егерского батальона № 27.
На осведомленность немцев об отправке из Архангельска золота указывает в своих воспоминаниях и британский посол в Париже. «Меня удивляет, что, несмотря на вероятность встречи с германскими подлодками, рыскающими на пути к Архангельску, суда идут туда без конвоя: ведь уже более года тому назад немцы выслеживали там судно, везшее из Архангельска 8 миллионов ф. ст. золотом», – пишет лорд Берти. Правда, эта запись была сделана им значительно позже, летом 1916 г., по поводу потопления крейсера «Хэмпшир» (о чем речь впереди). Но, возможно, это только подтверждает верность данного предположения, поскольку, вполне вероятно, к тому времени союзники располагали какой-то дополнительной информацией по данному вопросу[281]281
Лорд Берти. За кулисами Антанты. С. 102–103.
[Закрыть].
Вполне допускаю, что, если учесть ряд крупных происшествий, в частности разрушительных взрывов, которые имели место в дальнейшем в порту Архангельска, немцы располагали на севере нашей страны агентурными возможностями. Здесь явно нельзя исключать фактор диверсий со стороны специальных служб Германии. Вместе с тем распространенная в отечественной исторической литературе версия, что на обратном переходе в Англию крейсера «Дрейк» и «Мантуа» подверглись атаке немецких подводных лодок, не подтверждается пока никакими документами. Скорее всего, это военные легенды. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь. В октябре 1917 г. недалеко от побережья Северной Ирландии в результате торпедной атаки германской подводной лодки U-79 крейсер «Дрейк» получил повреждения и затонул. И, судя по датам, этот роковой для 11 членов экипажа «Дрейка» поход также был связан с участием в ограблении России: доставив очередную партию русской теперь уже платины в Канаду, корабль следовал обратным курсом к месту базирования. Что же касается агентурных возможностей России, то в начале войны Морской генеральный штаб имел только один разведывательный пункт на Балтике – опять-таки в Стокгольме.
Счет порта Ливерпуля за обработку груза золота из России. 31 октября 1914. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
Точная дата доподлинно не известна, но, судя по некоторым данным, «Дрейк» и «Мантуа» с первой партией золота на борту прибыли в Ливерпуль 29 октября 1914 г. В тот же день из Адмиралтейства управляющему Банком Англии поступил секретный пакет. Когда его вскрыли, там обнаружилось рукописное донесение капитана 1-го ранга Ричарда Вэбба, который, сославшись на то, что не может дозвониться до управляющего Банком Англии Канлиффа[282]282
Канлифф Уолтер (Walter Cunliffe, Lord, 1st Baron Cunliffe; 1855–1920) – родился в семье банкира, второй по старшинству ребенок в семье из четырех сыновей и двух дочерей. С 1880 г. занимался банковским бизнесом. В 1890 г. совместно с двумя братьями учредил коммерческий банк «Братья Канлифф» (Cunliffe Brothers), который просуществовал как самостоятельная кредитная организация до момента слияния с другим банком в 1920 г. С 1895 г. входил в состав Совета директоров Банка Англии. Занимал пост управляющего Банком Англии с 17 апреля 1913 до 27 марта 1918 г. Имел репутацию жесткого бизнесмена с тяжелым характером, что часто приводило к конфликтам. В 1918 г. возглавил т. н. Комитет Канлиффа (Cunliffe Committee), призванный разработать экономическую политику страны на послевоенное время и в качестве главной меры по успешному развитию страны высказавшийся за скорейшее восстановление золотого стандарта после окончания состояния войны. Страстный охотник на крупную дичь. Был дважды женат (первая супруга умерла). Имел от второй жены трех сыновей и трех дочерей. Проживал в Лондоне по адресу Брук-стрит, 86.
[Закрыть], информировал его о проблемах, возникших при разгрузке золота уже в британском порту. «Столкнулись с трудностями в получении исправных тележек и транспорта, – докладывал командующий операцией адмирал с „Дрейка“. – Вес груза, который надо перенести с борта, составляет 10 тонн. Достигнуты следующие договоренности: господин Тимковский и его команда сопровождают слитки. Специальный поезд на Юстон[283]283
Железнодорожный вокзал Юстон (London Euston) – одна из старейших и наиболее крупных железнодорожных станций на пути из Ливерпуля, расположен в местечке Кэмден на северо-западе Лондона. Был открыт еще в июле 1837 г.
[Закрыть] около 6 часов вечера. Если не будут получены другие указания, слитки будут доставлены в Банк Англии в железнодорожном составе [?]. Сопровождение будет предоставлено военными в Ливерпуле и будет обеспечиваться до тех пор, пока груз не будет передан в Банк Англии. Пожалуйста, сообщите в Банк Англии и послу России». Последние просьбы были обращены к Адмиралтейству[284]284
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia. P. 28–29.
[Закрыть].
29 октября 1914 г. Тимковский прислал директору кредитной канцелярии Министерства финансов лаконичную телеграмму: «Прибыл в Лондон в порядке». Заодно указал и свой лондонский адрес: гостиница «Вашингтон»[285]285
Несколько иную версию этой операции предлагает в своей книге известный советский историк, директор Института истории АН СССР А. Л. Сидоров. Дабы не растекаться в комментариях, приведу фрагмент из его работы, а читатель, обладающий теперь полной информацией по данному вопросу, уж сам пусть делает выводы: «Отправка золота в Англию на сумму 75,3 млн. руб. (8 млн. ф. ст.) была проведена в обстановке исключительной тайны в октябре 1914 г. Английский крейсер „Дрэйк“ и военный транспорт „Мантуа“ остановились в море на расстоянии 50 верст от Архангельска. Золото туда доставлялось ночью. „Несмотря на это, немцы оказались осведомленными об этом, и суда эти на обратном пути в Англию подверглись атаке немецких подводных лодок“. Все же золото благополучно доставили в Ливерпуль 29 октября (н. ст.), и, хотя это было еще золото русского правительства, ни посол, ни финансовый агент Рутковский не интересовались его дальнейшей отправкой. Сопровождавший партию золота чиновник Тимковский вынужден был обратиться за содействием к адмиралу Гранту, у которого попросил организовать „прямую доставку золота в Английский банк специальным поездом с военной охраной“» (Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. С. 231).
[Закрыть]. А на стол управляющего Банком Англии в тот же день легла телеграмма, подписанная министром финансов Барком: «Прошу вас иметь в наличии в фирме Братья Беринг и К°., Лтд., сумму, эквивалентную стоимости желтого металла зпт который должен быть поставлен Вашей организации по указанию министерства финансов России тчк Рутковский должен вам сообщить о вышеуказанном тчк»[286]286
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia. P. 31.
[Закрыть].
Лорд Ревелсток 29 октября 1914 г. направил в Банк Англии проект соглашения о предоставлении кредита правительству России через «Братья Беринг и К°., Лтд.» (Baring Brothers & Company, Limited). Обращает на себя внимание тот факт, что он подготовлен самим банком и согласован с Банком Англии практически без участия представителей заемщика. Бенкендорф только устно согласился со всеми условиями, которые реально предварительно обговаривались на специальной встрече, состоявшейся 26 октября 1914 г. в британском Казначействе при участии управляющего Банком Англии и лорда Ревелстока от банка Берингов. При этом все вопросы были решены в ходе беседы, без составления каких-либо документов.
Спецификация груза золотых монет, полученного от правительства России. Банк Англии. Ноябрь 1914. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
И когда в 1943 г. товарищ Сталин поинтересовался историей золотого запаса царской России, поскольку англичане вновь потребовали золота в качестве свидетельства дружеского отношения со стороны СССР теперь уже при борьбе с фашизмом, упомянутые обстоятельства дали основания сотрудникам Наркомфина СССР указать в подготовленной для вождя справке, что «отправка этого золота не была оформлена какими-либо обязательствами со стороны английского правительства или Английского банка». И в будущем это дало Великобритании возможность рассматривать это золото «как проданное ей русским правительством, как вышедшее формально из состава русского золотого фонда и слившееся с золотым фондом Английского банка»[287]287
По следам золота царской России. С. 124.
[Закрыть].
30 октября 1914 г. в Банке Англии банку «Братья Беринг и К°» был открыт специальный счет «G», куда поступали средства от учтенных в Банке Англии «на основе котировки, по которой правительство Великобритании может время от времени привлечь аналогичную сумму для собственных нужд на лондонском рынке», краткосрочных казначейских обязательств, полученных банком Ревелстока от российского правительства на сумму до 12 млн фунтов стерлингов. Вроде бы обычная банковская сделка, но эти деньги могли использоваться только для строго определенного круга платежей внутри Великобритании, фактически под контролем Казначейства и Банка Англии[288]288
Bank of England Archive. CS/184, AL 3064/4. Gold from Russia. P. 31.
[Закрыть].
Дж. Г. Нэйрн 30 октября 1914 г. направил в Петроград министру финансов телеграмму, в которой, подтверждая прибытие ценного груза, в частности, отметил, что «даны инструкции перевести сумму стоимости вышеупомянутого золота в банк Baring Brothers & Co., Ltd.»[289]289
Ibid. Doc. 27. P. 34–35.
[Закрыть]
А дальше происходит, с моей точки зрения, что-то немыслимое. Поскольку Рутковский в своем письме в Банк Англии отметил, что передает указание министра финансов Барка о переводе средств за золото на счет в банке Берингов, полученное по дипломатическому каналу ввиду того, что у банка отсутствует зашифрованная связь с Министерством финансов России, то главный кассир Банка Англии ответил ему, прямо скажем, с явной издевкой буквально следующее: «Хочу поблагодарить Вас за письмо на имя управляющего, подтверждающее из полученной Вами шифрограммы от министра финансов сведения, содержащиеся в телеграмме, полученной нами открытым текстом, адресованной им с этим же указанием непосредственно в Банк [Англии]». Так и написано «a telegram in clear»[290]290
Ibid. Doc. 28. P. 36.
[Закрыть]. Что это: головотяпство, глупость, безответственность или предательство?
3 ноября 1914 г. нотариально заверенная копия вышеупомянутого британо-российского соглашения в связи с выпуском казначейских векселей правительства России легла в сейф главного бухгалтера Банка Англии, о чем аккуратный клерк сделал соответствующую запись в архивном деле.
