Текст книги "«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России"
Автор книги: Сергей Татаринов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]
«Идзумо», «Ивате» и «Ниссин» еще шли где-то в океане с русским золотом на борту к берегам Канады, а в Лондоне уже всерьез задумались, как заставить Россию продолжать войну, если царю все же удастся удержаться на троне. В том, что власть в империи с каждым днем с ужасающей скоростью уходит из рук Николая II, там уже не сомневались.
Этому разговору с Ллойд-Джорджем (16 января 1917 г.) глава Форин-офиса Артур Бальфур придавал особое значение: на кону стоял вопрос жизни и смерти – останется ли Россия верна союзным договоренностям или выйдет из войны сепаратно?
– Говорить с царем должен кто-то очень авторитетный, значимый для него. Человек, которого Николай II давно и хорошо знает и которому он может доверять, – с порога заявил министр. – Лучше бы кто-то членов королевской семьи. Полагаю, только тогда император будет более склонен говорить откровенно. Если же это будет представитель иного происхождения…
Бальфур не стал продолжать, взглянул на собеседника, и в этот момент оба улыбнулись и поняли, что такой человек во всей империи один. И одновременно, как бы в раздумье, произнесли: «Луис Маунтбеттен!» Да, только он мог справиться с этой ролью и обладал требуемыми качествами. И здесь Бальфур понял, что попал в точку. «Он человек значительных способностей, свояк царя, достаточно компетентный, чтобы понять позицию Великобритании и донести ее до своего родственника»[770]770
Public Record Office (Государственный архив, Великобритания). Бальфур – Ллойд-Джорджу, 16 января 1917 г.
[Закрыть], – немного торопливо, словно боясь, что Ллойд-Джордж передумает, продолжил министр.
Но выбор кандидата вопросов не вызывал. Да, это был отец того самого молодого офицера с крейсера «Нью Зиланд», принца Джорджа Баттенберга, которого царь с дочерьми лично встречали на пирсе.
Луис Баттенберг с женой, принцессой Викторией Гессенской (старшая сестра императрицы Александры Федоровны). [Из открытых источников]
Луису (Людвигу) Маунтбеттену, тогда еще носившему фамилию Баттенберг, уже приходилось выполнять специальные поручения британской короны по налаживанию отношений с Николаем II. Еще в 1896 г., направляясь на церемонию коронации императора в Москву, он, тогда капитан британского флота, получил задание неформально обговорить с царем важные для обеих империй вопросы (в то время отношения между Россией и Англией обострились до предела). И Баттенберг сумел его выполнить. Беседы Луиса и Никки на политические темы протекали в столь дружеской атмосфере, что определенно вывели бы из себя «свирепого», по убеждению британцев, отца царя – Александра III (для русских же он был царем-миротворцем). Но тень родителя не тяготела над Никки. Все свободное время они проводили вместе: катались на лодках, рыбачили, купались, расслаблялись и танцевали вечерами[771]771
Hough R. Louis & Victoria: The First Mountbattens. London, 1974. P. 183.
[Закрыть].
Более того, Луису после отъезда из расслабляющей атмосферы Ильинского и Усова[772]772
В дневнике Николая II за этот период неоднократно упоминаются Виктория и Людвиг Баттенберги, причем имя супруги из этой четы царь пишет всегда по-русски, а мужа – неизменно как Ludwig (Дневники императора Николая II [1894–1918]: в 2 т. М., 2011–2013. Т. 1. С. 271–278).
[Закрыть] удалось встретиться в Санкт-Петербурге с министром иностранных дел князем А. Б. Лобановым-Ростовским[773]773
Лобанов-Ростовский Алексей Борисович (1824–1896) – русский дипломат, действительный тайный советник, министр иностранных дел (1895–1896). До назначения министром работал в Австрии и, по признаниям современников, совершенно не стремился занять этот пост, опасаясь быть вовлеченным в придворные интриги. К сожалению, плохие предчувствия князя подтвердились: у него не сложились отношения со многими вельможами, в частности с министром финансов С. Ю. Витте. В силу характера Алексей Борисович тяжело переносил их стычки. Находясь на посту министра, внезапно скончался накануне важного визита императора за рубеж. «Князь Лобанов считался трудно заменимым. За него говорил его большой служебный опыт. Он был и дипломатом, и одно время губернатором, и товарищем министра внутренних дел, и опять дипломатом, в последнее время – послом в Вене. Импонировали его широкий ум, большая самостоятельность и независимость богатого человека и большое барство» (Лопухин В. Б. Записки бывшего директора департамента Министерства иностранных дел. СПб., 2008. С. 71).
[Закрыть] и обсудить с ним ключевые вопросы, в первую очередь опасения России по поводу возможного закрытия для прохода ее кораблей Суэцкого канала. Разговор вышел очень обстоятельным и долгим. Но его результаты превзошли все ожидания и оказались настолько положительными для обеих сторон, что премьер-министр лорд Солсбери[774]774
Солсбери Роберт (Robert Gascoyne-Cecil, Lord Salisbury, 3rd Marquess of Salisbury; 1830–1903) – британский политик-консерватор, трижды занимавший пост премьер-министра страны, в том числе с 1895 по 1902 г. В качестве министра иностранных дел (1878–1880) принимал участие в Берлинском конгрессе, где сделал все, чтобы минимизировать успехи России после победы в русско-турецкой войне 1877–1878 гг.
[Закрыть] пришел в восторг от доклада молодого офицера. И это стало началом их многолетней дружбы. А королева Виктория даже пригласила Луиса на ужин вдвоем, где он проинформировал ее в деталях о переговорах с царем и Лобановым-Ростовским. И вот теперь А. Бальфур, возможно, ориентируясь на высокое мнение о дипломатических способностях лорда Маунтбеттена, сложившееся у лорда Солсбери, который к тому же приходился ему дядей, жаждал повторить этот успех в критический для обеих стран момент войны. Не будем также забывать, что Бальфур в качестве первого лорда Адмиралтейства прекрасно знал адмирала и по его профессиональным качествам.
Конечно, в Лондоне многие считали, что в столь критический момент лучше всего подходит для выполнения подобной миссии сам Ллойд-Джордж. Но тот, когда за завтраком его об этом спросил близкий друг лорд Ридделл, не стал кривить душой и прямо заявил, что ему уж очень не хочется брать на себя такую ответственность[775]775
Lord Riddell’s War Diary, 1914–1918. London, 1933. P. 226.
[Закрыть]. Да, Ллойд-Джордж был прежде всего политиком и, естественно, думал в первую очередь о своем имидже в глазах прессы и общественности и перспективах продления карьеры.
Возможно, именно по этой причине Ллойд-Джордж, поразмыслив на досуге, внезапно изменил свое мнение относительно кандидатуры Луиса, то бишь не лорда Маунтбеттена, а немца по корням Баттенберга, на роль спецпосланника. Завися от необходимости потакать общественному мнению, Ллойд-Джордж не мог не понимать опасности такого решения лично для себя. Немецкие корни Луиса Маунтбеттена, как и царицы, точно станут красной тряпкой для оппонентов царя. Решили направить к Николаю II с этой важнейшей миссией сэра Альфреда Мильнера. Провал был предсказуем, но это мало заботило Ллойд-Джорджа. Или, наоборот, как раз отвечало его планам? В итоге, пишет британский историк Ричард Хаф, «этот визит, как вскоре убедился весь мир, обернулся катастрофой»[776]776
Hough R. Louis & Victoria. P. 324.
[Закрыть]. В России грянула революция…
Мог бы спасти ситуацию Луис Маунтбеттен? Вряд ли. Но для нас важна позиция Ллойд-Джорджа по этому вопросу. Именно он, как никто другой, выигрывал лично от краха российской монархии, которую даже и не пытался спасать. Ибо русское золото, на которое к тому моменту Ллойд-Джордж уверенно наложил руки, оставалось беспризорным. И решать его судьбу теперь мог исключительно он лично.
Ну, а пока в Банке Англии слегка поразмыслили над тем, как обосновать, вопреки всем зафиксированным на бумаге договоренностям, необходимость дальнейшего вывоза золота из России, и, не став ничего отрицать, нашли элегантный, с их точки зрения, вариант решения проблемы, естественно, секретный. «Любые сложности в этом вопросе могут быть решены Банком Англии путем продажи части золотых слитков, которые находятся в Оттаве, правительству е. в.», – именно так сформулировал Нэйрн подход Треднидл-стрит к камню преткновения в 85 млн фунтов[777]777
Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 84.
[Закрыть].
Вот, оказывается, как все просто. Банк Англии не государственное учреждение, а потому, продав, фактически фиктивно, на бумаге, своему правительству «излишек» золота, тут же предоставляет тому же британскому правительству основание требовать поставки физического золота из России на 20 млн ф. ст. для восполнения внезапно рухнувших ниже 85 млн ф. ст. резервов. Элегантно и в соответствии с договором. Гоните золото, господа. Мог ли этого не понимать Барк, имевший значительный банковский опыт работы?
Конечно же, Барк все прекрасно понимал. Но он уже сделал свой выбор. К тому же на него постоянно давили британские представители в самой России, в том числе посол. Бьюкенена, как и всех западников, не только волновала проблема сохранения для союзников России как источника человеческих ресурсов, т. е. русского мужика в качестве пушечного мяса, но и занимал вопрос «правильной эксплуатации» ее «минерального богатства». Описывая свою последнюю встречу с императором 3 февраля 1917 г. во время ужина в Царском Селе в честь делегаций союзников, приехавших на переговоры в Петроград, он отметил, что в качестве дуайена дипкорпуса[778]778
Напомню, Бьюкенен занимал должность посла Великобритании в России с 1910 г.
[Закрыть] сидел по правую руку от царя. «Россия далеко не использовала свой огромный человеческий потенциал», – совершенно не утруждая себя необходимостью быть вежливым с монархом, бесцеремонно заявил он Николаю II. А затем добавил: равно как и богатства недр[779]779
Buchanan G. My Mission to Russia and Other Diplomatic Memories. 2 vols. London, 1923. Vol. 2. Р. 53.
[Закрыть].
Не понять этот намек было невозможно: Россия пока еще не всех мужиков погнала в окопы. А тем более не использовала в плане военной мобилизации природные ресурсы. Более того, Бьюкенен привел в качестве примера в данном вопросе Германию. Судя по всему, Николай II ответил ему довольно уклончиво, пообещав подумать над этим.
Да, Бьюкенен прямо не пишет о золоте России, но, даже судя по его выхолощенным и тщательно отредактированным в Форин-офисе воспоминаниям (факт цензуры подтверждает и его дочь), он имеет в виду именно его… И Бьюкенена мало волнует заявление генерала В. Гурко[780]780
Гурко Василий Иосифович (1864–1937) – генерал от кавалерии, сын известного русского военачальника, героя русско-турецкой войны 1877–1878 гг. генерал-фельдмаршала Иосифа Владимировича Гурко (1828–1901), выпускник Пажеского корпуса, во время англо-бурской войны 1899–1900 гг. военный агент при войсках буров, затем военный агент в Берлине, участник русско-японской войны. Первую мировую войну встретил в должности командира кавалерийской дивизии. Затем командовал корпусом, армией. С 11 ноября 1916 по 17 февраля 1917 г. исполнял обязанности начальника штаба верховного главнокомандующего. После Февральской революции командовал Западным фронтом, пытался восстановить порядок и дисциплину в войсках. В апреле 1917 г. арестован как убежденный монархист. После амнистии получил разрешение эмигрировать в Англию, куда прибыл 15 октября 1917 г. Автор воспоминаний «Война и революция в России: Мемуары командующего Западным фронтом, 1914–1917».
[Закрыть], что Россия уже мобилизовала 14 млн чел., потеряв два миллиона убитыми и ранеными и столько же пленными. Лондону всего этого явно недостаточно[781]781
Генерал Гурко заявил также на переговорах с союзниками в феврале 1917 г., что 7,5 млн из числа мобилизованных составляют действующую армию, а 2,5 млн чел. состоят в запасных частях (Buchanan G. My Mission to Russia and Other Diplomatic Memories. Vol. 2. Р. 53–54).
[Закрыть]. А ведь народ России с самого начала войны проявил готовность сражаться с врагом. Повсеместно отмечались высокая дисциплина и ответственность: 96 % подлежащих призыву явились к воинским начальникам. Уклонений от мобилизации почти не было[782]782
Головин Н. Н. Военные усилия России в Мировой войне: в 2 т. Париж, 1939. Т. 2. С. 120.
[Закрыть].
А вот сами союзники вели себя по отношению к России куда как более эгоистично и явно не торопились выполнять свои обязательства. Так, по состоянию на 20 января 1917 г., из 3,3 млн русских трехлинейных винтовок, заказанных в США, было поставлено только 75 620 стволов. Еще около 79 тыс. находились в пути, часть из них погибла, а 18 тыс. застряли в портах. В войска удалось отправить только 30 тыс. винтовок[783]783
Маниковский А. А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну. М., 1937. С. 695.
[Закрыть]. Но, как говорится, обещать – не значит жениться.
Ллойд-Джорджа как премьер-министра крайне волновал только один вопрос – возможность выхода России из войны. Именно поэтому он выступил инициатором февральской (1–20 февраля 1917 г.) конференции союзников в Петрограде. Акция эта задумывалась западными странами как «удар кнута», который должен заставить российскую сторону активизировать наступательные действия на фронте. Ибо к январю 1917 г., как позже отмечал в своих воспоминаниях Ллойд-Джордж, «почва в России уже начала содрогаться от подземных толчков»[784]784
Ллойд Джордж Д. Военные мемуары: [в 6 т.] М., 1934–1938. Т. 3. С. 348.
[Закрыть]. Союзникам важнее всего было любой ценой заставить Петроград загнать на фронт как можно больше солдат. Человеческие ресурсы России – вот что имело главное значение для их стратегии. Западные полководцы очень хотели еще больше русской крови как на Востоке, так и на Западе. Они много и охотно разглагольствовали о том, что готовы материально снабжать русскую армию даже «в ущерб собственным надобностям»[785]785
Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. С. 416.
[Закрыть]. Примечательно, что поначалу вопрос вынесения на конференцию финансовой составляющей сотрудничества союзников даже не рассматривался. Решение об этом приняли буквально в последний момент, но дело пошло так, что в конечном итоге он стал едва ли не ключевым.
Для нас очень важно ознакомиться с ходом переговоров на конференции, чтобы понять, как проявил себя в тот момент Барк. Ему, как и многим другим высокопоставленным сановникам, уже было очевидно, что положение монархии крайне шаткое. Положение самого Барка в административной иерархии к началу 1917 г., напротив, очень укрепилось. С политической арены исчезли его основные оппоненты из числа генералов. Его влияние на Николая II усилилось настолько, что в регулярных докладах императору «перед конференцией Барк выходил в своих суждениях за рамки чисто финансовых проблем». Правительство же не направляло финансовую политику страны, а безропотно «штамповало представления министра»[786]786
Там же. С. 427.
[Закрыть].
Союзные делегации, кстати, прибывшие через Мурманск, на британском пароходе в сопровождении крейсера «Герцог Эдинбург» (Duke of Edinburg) (уж больно боялись повторить судьбу крейсера «Хэмпшир»), формально возглавлял член военного кабинета лорд Мильнер. Но вскоре выяснилось, что он фигура чисто номинальная – основным действующим лицом был лорд Ревелсток, в итоге подмявший под себя и главного военного представителя генерала Генри Вильсона[787]787
Вильсон Генри Хьюз (Henry Hughes Wilson, Sir; 1864–1922) – британский военачальник, начальник Генерального штаба (1918–1922), фельдмаршал (1919). Посещал Россию еще до войны и лично знал русскую императрицу до ее замужества.
[Закрыть], и начальника британской военной миссии связи при русской ставке генерал-майора Хэнбери-Уильямса, и посла Бьюкенена, да и самого Мильнера. Во главе французской делегации стоял министр колоний Гастон Думерг[788]788
Думерг Гастон (Gaston Doumergue; 1863–1937) – министр колоний (1902–1905, 1914–1917), премьер-министр, министр иностранных дел (1913–1914, 1934), президент Франции (1924–1931).
[Закрыть], известный политик, но, как тогда считалось, уже в основном в прошлом, с приставкой бывший: бывший премьер-министр и бывший министр иностранных дел. Персональный состав итальянской и японской делегаций нам мало-интересен.
Аналогично выглядела ситуация и с российской стороны. Формально делегацию возглавлял министр иностранных дел Н. Покровский, но главная роль в обсуждении военных вопросов отводилась начальнику штаба ставки генералу В. Гурко и начальнику Морского штаба, хорошо известному нам адмиралу Русину. Военный министр Беляев[789]789
М. А. Беляев (см. примеч. 153 к гл. 6), напомню, назначен военным министром только 3 января 1917 г.
[Закрыть] находился полностью под влиянием Барка и в основном поддакивал. И в такой ситуации уже мало кто ставил под сомнение неофициальный титул «Непотопляемый», который все чаще употреблялся в отношении Барка. Итак, действительно – «Непотопляемый Барк».
Понятно, что первоначально рассматривались вопросы военного взаимодействия. Но вскоре стало ясно, что западные делегаты не имеют полномочий принимать решения, а могут только рекомендовать принятые заключения своим правительствам[790]790
Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. С. 420.
[Закрыть]. Поэтому все быстро свелось к обсуждению проблем снабжения.
Но и в этой ситуации Барк умудрился повести себя так, что полностью обнулил позицию русских военных и заведомо уничтожил все их аргументы. По мнению министра финансов, проблема снабжения русской армии заключалась не в наличии достаточных финансовых средств на приобретение вооружения и боеприпасов, а в крайне ограниченной пропускной способности национальных железных дорог и внутренних водных путей для доставки уже полученных военных грузов к местам назначения. Отсюда следовало, что Россия не в состоянии разумно распорядиться теми военными ресурсами, которые ей предоставлены с использованием кредитов союзных стран и, несмотря на острую нехватку морского тоннажа, уже доставлены в российские порты. Все это сразу же дало основания западным представителям заговорить о «неумеренных запросах России».
Что и говорить, удобно вести переговоры с таким оппонентом. «Малоискушенный в большой политике В. Гурко» не смог добиться от союзников даже твердых обещаний постараться удовлетворить заявки российских военных[791]791
Гринхал Э. Альбер Тома и координация союзниками производства вооружений // Порох, золото и сталь. С. 59.
[Закрыть].
Но самое интересное стало происходить с началом переговоров в «узком кругу», когда с 7 февраля 1917 г. в Петрограде приступила к работе союзная финансовая группа. За столом оказались два главных игрока – лорд Ревелсток и Барк. Кроме Замена практически никто с российской стороны больше допущен не был. Разговор шел за закрытыми дверями. При этом лорд Ревелсток сразу подчеркнул, что задача встречи ознакомительная и он не уполномочен «принимать на британское правительство какие-либо окончательные обязательства». Так и указано в меморандуме по итогам переговоров. Барк заявил, что если «императорское правительство не сможет внушить доверие к рублю путем установления устойчивости его курса за границей», то это «грозит катастрофой не только в финансовом, но и в военном и политическом отношениях». При этом Барк, не называя каких-либо конкретных цифр в отношении кредитов, сосредоточился на необходимости поддержки курса рубля на зарубежных биржах. Так, по его словам, русская валюта обесценилась на 41,9 % в Лондоне и на 37,5 % в Париже. Барк заговорил о необходимости обеспечить поддержку курса рубля не ниже 140 руб. за 10 ф. ст. На эти цели он попросил у англичан по 12 млн ф. ст. в квартал до конца 1917 г.[792]792
Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции: в 3 ч. М.; Л., 1957–1967. Ч. 2. С. 451.
[Закрыть] Понятно, что после подобных заявлений у британцев появились веские стимулы ускорить выкачивание золота из России. Они фактически разоружили русскую делегацию во время переговоров с англичанами о размере кредитов. Смутно чувствуя это, Барк, по-видимому, сознательно не называл ни месячной, ни годовой нормы кредитов[793]793
Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. С. 423.
[Закрыть].
Я бы еще многое мог написать о ходе тех переговоров по финансовым вопросам в февральском Петрограде. Но ограничусь этим. Мне совершенно понятна подчеркнутая корректность советского историка в его оценке поведения Барка, учитывая эпоху и служебное положение А. Л. Сидорова. Но лично для меня очевидно, что позиция Барка не просто была заранее «известна англичанам», а полностью ими сформулирована и передана конфиденту Ллойд-Джорджа для исполнения. Вся линия поведения Барка отвечает тому, чего ждут хозяева от агента влияния в нужный для них момент. И Барк не «смутно чувствовал» что-то, он точно знал, чего от него ожидают и как он должен себя вести. Он изо всех сил отрабатывал свое безопасное, безбедное будущее существование.
Конечно, на словах и лорд Мильнер, и сам Ллойд-Джордж были готовы рубаху на себе рвать, говоря о помощи России. Но на самом деле их пугало только одно – лишиться возможности распоряжаться жизнями русских солдат и остаться в одиночестве перед лицом германской военной колесницы. Они начали понимать, что в пренебрежении к нуждам русского фронта перегнули палку. Так, русские имели одно орудие на километр фронта, в то время как англичане 13, а французы – 10[794]794
Айрапетов О. Р. Генералы, либералы и предприниматели: Работа на фронт и на революцию (1907–1917). М., 2003. С. 214.
[Закрыть].
Однако решения февральской конференции союзников в Петрограде по финансовым вопросам западные союзники так и не утвердили.
«Удар кнута, которым была конференция союзников для русской администрации или, по крайней мере, для петроградских канцелярий, уже больше не дает себя чувствовать», – с грустью отметил Палеолог 2 марта 1917 г.[795]795
Палеолог М. Дневник посла. С. 724.
[Закрыть] Оставалось только одно: спешить урвать у России то, что еще можно.
Следует отметить, что, когда знакомишься с архивными документами того периода, то, помимо нескрываемой жадности, впечатляет наличие многочисленных примеров несогласованности действий различных британских ведомств, настолько явной, что порой это вызывает оторопь. Так, в Банк Англии внезапно обращается первый помощник лорда Адмиралтейства В. У. Баддели[796]796
Баддели Винсент Уилберфорс (Vincent Wilberforce Baddeley; 1874–1961) – с 1901 г. личный секретарь первых лордов Адмиралтейства, а затем первый помощник секретаря и заместитель секретаря Адмиралтейства (1921–1935). С 1935 по 1953 г. директор одной из крупнейших страховых компаний «Алайенс ашуранс компани» (Alliance Assurance Company).
[Закрыть] с просьбой пояснить, о чем идет речь в срочной секретной телеграмме командования военно-морских сил Канады, которая поступила из Оттавы. Флот Канады интересуется: «Предназначается ли золото, которое в данный момент перевозится японскими крейсерами в Эскуаймолт, для передачи в Оттаву министру финансов?»[797]797
Телеграмма № 849 от 30 января 1917 г. (Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 86).
[Закрыть]
В Банке Англии поначалу теряют дар речи, поскольку, казалось бы, особо секретные сведения становятся известны столь широкому кругу лиц. Подозрение поначалу падает на японцев, допустивших утечку сведений. «Поскольку все организационные моменты, касающиеся данной транспортировки золота, решались через вас, – пишет лорд Канлифф Кэнго Мори, – я надеялся, что правительство Канады не будет иметь никакой информации, пока не получит ее от нас. Возможно, вам следует уточнить, как так получилось, что ваше правительство напрямую связалось с канадцами по данному вопросу»[798]798
Ibid. Р. 88.
[Закрыть].
Однако представитель Токио дает четкие пояснения: «Я убежден, что правительство Японии никогда не связывалось с властями Канады». И в конце этого, поверьте на слово, и так довольно жесткого послания Мори делает приписку, весьма обидную для самолюбия британцев: «Исходя из этого, я нахожу целесообразным для вас предпринять соответствующие меры, чтобы все ваши заинтересованные органы власти действовали в соответствии с вашими пожеланиями»[799]799
Ibid. Р. 89–90.
[Закрыть].
И все-таки я допускаю, что утечка сведений произошла в Токио, только не у японцев, а у англичан, из их посольства. Это подтверждается сообщением из Казначейства Великобритании, что английский посол в Токио «по просьбе канадского правительства просит уточнить: куда следует отправлять перевозимые из России в Америку золотые слитки, в Оттаву или Нью-Йорк?»[800]800
Ibid. Р. 94.
[Закрыть]
Подкрепляет обоснованность этой версии и вскоре поступившая в Лондон телеграмма № 414 из Петрограда от Замена: «Министр морского флота информирует, что, по полученной им информации из Японии, враг в курсе следующей отгрузки золота. Хотя информация, которой располагает противник, неточная. Например, он предполагает, что золото будет погружено на одно из судов Добровольческого флота в направлении Америки»[801]801
Ibid. Р. 80.
[Закрыть]. И хотя здесь идет речь о транспортировке следующей партии золота, очевидно, что если русской военно-морской разведке удалось получить в Токио данные сведения уже на этапе предварительной проработки вопроса, то нельзя исключать, что подобными возможностями располагали и немцы, особенно с учетом сильных прогерманских симпатий в сухопутных силах Японии, которые помогали создавать прусские инструкторы[802]802
Saxon T. S. Anglo-Japanese Naval Cooperation. Р. 8.
[Закрыть].
1 февраля 1917 г. в Казначейство поступила телеграмма от британского посла в России Джоржа Бьюкенена, в которой указывалось, что «после предоставленных объяснений российское правительство согласилось отправить золота на 20 млн фунтов стерлингов и уточнит дату его прибытия во Владивосток в возможно короткие сроки»[803]803
Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 91.
[Закрыть].
Так что же это за объяснения? Точно мне ответить на этот вопрос сложно. Но я с большой долей вероятности могу предположить, что речь идет о документе, подготовленном британцами по запросу российских представителей «об общем количестве золота, экспортированного с момента начала войны этой страной в ее интересах и по поручению союзников, а также какая часть этого золота была отправлена в Соединенные Штаты».
Итак, за период с 1 августа 1914 г., заканчивая 31 января 1917 г., общее количество золота, экспортированного из стран-союзниц по соглашениям с Великобританией, составило:
– Францией – на 109 млн фунтов стерлингов;
– Россией – на 48 млн фунтов стерлингов[804]804
Это не учитывая объемы драгоценного металла, находящегося в пути.
[Закрыть];
– Италией – на 19,6 млн фунтов стерлингов.
При этом в США отправлено в указанные сроки золота на 210 млн фунтов стерлингов[805]805
Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 104–105.
[Закрыть]. Управляющие Банком Англии подчеркивают необходимость соблюдать строжайшую тайну в отношении этих данных.
К чему подобная секретность, вполне понятно. Хотя впоследствии Ллойд-Джордж и сетовал на близорукость правителей Лондона (вероятно, подразумевая короля) и Парижа, имея в виду февральскую конференцию 1917 г. в качестве точки отсчета провалов Запада, но в реальности делал все, чтобы вытрясти из России последнее. С властью в Петрограде союзники больше не церемонились.
К тому времени обострились противоречия внутри самой высшей российской бюрократии. Далеко не всем нравилась идея форсированного вывоза российских резервов за границу, особенно в условиях, когда к концу 1916 г. остаток неизрасходованной иностранной валюты по заключенным ранее соглашениям составлял около 500 млн рублей! Да и собственное военное производство переживало подъем. И здесь Лондону пришлось подключать орудие главного политического калибра – министра иностранных дел. У британцев был на руках неубиваемый козырь – соглашение о поддержании уровня резервов Банка Англии, что позволяло им в категорической форме требовать высылки золота. И Бальфур действовал, поручая послу в Петрограде «самым серьезным образом» довести до сведения Барка, что «возникла самая острая необходимость» в высылке золота. А царское правительство безропотно повиновалось, спешно упаковывая золото на 20 млн ф. ст.[806]806
Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. С. 426–427.
[Закрыть]
К тому времени подозрительность всех британских институтов насчет намерений России достигла апогея. Но, похоже, опасения были напрасными. Из Петрограда пришло сообщение, что «золото не сможет прибыть во Владивосток ранее чем 3 марта» 1917 г. Однако оставалось неясно – смогут ли японские крейсеры прийти во Владивосток к этому времени?
Кто тогда мог знать, что грядущий месяц станет роковым для судьбы России и ее народов? «Даже наиболее выдающиеся дипломаты с огромным многолетним опытом работы, – отмечает британский историк Клэр Макки, – равно как и Форин-офис, не смогли предвидеть начало в марте 1917 г. жестокой, переполненной насилием революции»[807]807
McKee C. T. British Perceptions of Tsar Nicholas II and Empress Alexandra Fedorovna, 1894–1918: PhD thesis. University College London, 2014. Р. 249.
[Закрыть].
Да, в Банке Англии не было провидцев. Но там знали одно – необходимо как можно скорее получить под свой контроль максимально возможное количество русского золота. И потому с нетерпением ожидали сведений о приходе в Эскуаймолт отряда японских крейсеров, которым следовало там быть «ориентировочно» 8 февраля. Нервозности добавляло теперь уже официальное объявление Германией 31 января 1917 г. неограниченной подводной войны, поскольку немцы, по утверждению генерала Людендорфа, пришли к заключению, что США «уже всей своей мощью работают в интересах Антанты»[808]808
Ludendorff E. My War Memories. Vol. 1. P. 314.
[Закрыть].
И Банк Англии, воспользовавшись ситуацией, переходит в наступление на Казначейство: до тех пор, «пока не будет обеспечена секретность, лучше, чтобы все организационные моменты улаживались без нашего вмешательства»[809]809
Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 99–100.
[Закрыть].
Фактически это ультиматум Банка Англии правительству. Копия указанного письма была направлена также в Министерство иностранных дел.
Значительно позже, уже в мае 1917 г., в Банк Англии из «Доминион экспресс» поступил конверт, в котором находились любопытное письмо и фотографии.
Специальный поезд, на котором перевозилось русское золото из Канады в США. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
Оттава, Канада, 10 мая 1917.
Сэру Джорджу Х. Перли,
Верховному комиссару Канады,
19, Виктория-стрит
Уважаемый господин,
Посылаю Вам сегодня с железнодорожной компанией «Доминион экспресс» небольшой пакет, в котором находятся две фотографии поезда, на котором 1 февраля из Ванкувера в Оттаву перевозилось золото на 20 млн фунтов стерлингов. Поскольку это самый большой цельнометаллический поезд, который пересекает всю Канаду, мне показалось, Вам будет интересно увидеть фотографии. Данные фотографии сделаны в Банфе. Вагон, расположенный за паровозом, использовался в качестве продовольственного (столовой), затем шел стальной пассажирский вагон 2-го класса, который служил спальным помещением для охраны. Потом шли девять стальных багажных вагонов, в которых находилось золото, служебный вагон для высших чиновников транспортной компании «Доминион экспресс», пассажирский вагон 1-го класса, в котором располагалась «тыловая» охрана и представители Правительства России.
Прошу Вас о любезности передать одну фотографию чиновникам в Банке Англии.
Валютный ревизор
(Подпись) Дж. Э. Рурк
Пока на февральской конференции 1917 г. в Петрограде журчали сладкие речи английских и французских генералов о готовности помочь союзнику, в хранилищах Государственного банка завершили формирование очередной партии золота: всего предстояло доставить во Владивосток 2442 ящика, средний вес каждого составлял 72 кг, т. е. около 176 т чистого золота должны были за один раз покинуть пределы России![810]810
Ibid. Р. 102.
[Закрыть]
Помощник военного министра, товарищ председателя Особого совещания по обороне государства генерал А. С. Лукомский[811]811
Лукомский Александр Сергеевич (1868–1939) – генерал-лейтенант, выпускник Полтавского кадетского корпуса, Николаевского инженерного училища и Николаевской академии Генерального штаба. Затем служил на штабных должностях. В июне 1915 г. назначен помощником военного министра. С апреля 1916 г. командир пехотной дивизии, в составе которой принял участие в знаменитом Брусиловском прорыве. Затем начальник штаба армии. Барк высоко оценивал личные качества этого военачальника: «Он был выдающийся знаток своего дела, очень энергичный и распорядительный, и был хорошо осведомлен о всех нуждах армии» (Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи: [в 2 т.] М., 2017. Т. 2. С. 187). В августе 1917 г. Лукомский как монархист заключен Временным правительством в тюрьму, откуда бежал 19 ноября 1917 г. Воевал в белой армии. Был арестован большевиками, но чудом спасся. С марта 1920 г. в эмиграции, где являлся помощником великого князя Николая Николаевича – бывшего верховного главнокомандующего. Умер во Франции.
[Закрыть] буквально в бешенстве потрясал перед лицом Барка телеграммой: «Вы это видели?!» В Персии от голода погибал сражавшийся против турок русский экспедиционный корпус. И все потому, что союзники, которые вели себя явно не по-союзнически, несмотря на обязательства, отказались выплатить войскам 4 млн ф. ст. в серебре. А Барк упорно настаивал на финансировании корпуса в бумажных рублях, платежеспособность которых на местном рынке стремительно падала. Население в Персии отказывалось принимать русские деньги. Купить что-либо из съестных припасов было невозможно. Ситуация в войсках приближалась к катастрофе. Но никакие мольбы не помогали: министр финансов оставался глух к просьбам военных. Пытаясь спасти положение, командование прибегло к товарной интервенции, увеличению поставки российских изделий, традиционно пользовавшихся высоким спросом у местных. Единственной действенной мерой, чтобы поднять курс рубля, представлялась отправка в пределы Персии достаточного количества сахара… Отправили, и много, но это нисколько не изменило курса нашего рубля. В итоге контрразведка выяснила, что сахар переправлялся через границу в Персию вне таможенных постов. Затем его перевозили в Турцию, откуда сахар шел… в Германию[812]812
Воспоминания генерала А. С. Лукомского. Берлин, 1922. Т. 1. С. 118–119.
[Закрыть]. Кто на этом заработал? Вопрос открытый.
Хотя существовала возможность выплатить серебро через Учетно-ссудный банк Персии, акции которого «всецело принадлежали русскому казначейству»[813]813
Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 2. С. 122.
[Закрыть]. Кстати, Барк являлся председателем правления Учетно-ссудного банка Персии и отлично знал, как это сделать. Но ему было наплевать на судьбы солдат. Однако он обеспечил поставку в 1916 г. через Архангельск 550 пудов серебра для Британского банка в Тегеране[814]814
Трошина Т. И. Великая война… Забытая война… Архангельск в годы Первой мировой войны (1914–1918 гг.). Архангельск, 2008. С. 59.
[Закрыть]. Эти деньги явно пошли на иные цели, что обрекло на страшные лишения русских солдат[815]815
Во время работы в Исламской Республике Иран мне неоднократно приходилось видеть по телевидению художественные фильмы местного производства, где смаковались детали развала и голода в частях русского корпуса в Персии в период Первой мировой войны. Показывались наши нищенствующие солдаты, что служило явным утешением самолюбию иранцев, хорошо помнящих о тех поражениях, которые потерпела Персия в многочисленных войнах XIX в. с Россией, связанных с огромными территориальными потерями для их страны. (Кого заинтересует эта тема, см.: Татаринов С. В. Россия, век ХIХ.)
[Закрыть].
Письмо британского Казначейства в Банк Англии об организации перевозки золота из Владивостока в США. 2 февраля 1917. [Bank of England Archive. Russian Gold to Ottawa via Vladivostok]
Но, похоже, в Министерстве финансов России это уже никого не волновало. Барк своей готовностью верно служить англичанам настолько парализовал волю своих подчиненных, что чиновники интересовались исключительно техническими деталями организации ограбления собственной страны, например расходами по страхованию груза. Ибо по мере повышения активности на морских коммуникациях немецкого подводного флота рос и размер страховой премии, подскочившей к февралю 1917 г. с 1,3 до 3,61 %[816]816
Economic and Social History of the World War: War and Insurance. London, 1927. Р. 43–44.
[Закрыть].
11 января 1917 г. управляющий Банком Англии Канлифф обратился к Кэнго Мори с просьбой «еще раз помочь нам с транспортировкой другой, новой партии золота из Владивостока»[817]817
Bank of England Archive. C 5/180, 4718. Account Russian Gold to Ottawa via Vladivostok. Р. 70.
[Закрыть].
Но «Япония никогда не принимала доктрину альтруизма в политике…»[818]818
Dillon E. J. The Inside Story of the Peace Conference. London, 1920. P. 324.
[Закрыть] И в Токио на этот раз заартачились: ведь крейсеры «Ниссин», «Идзумо» и «Ивате» под командованием контр-адмирала Исаму Такэситы был еще где-то на просторах мирового океана. А тут новая просьба.
Так как же обстояли дела у затерявшегося где-то на бескрайних водных просторах мирового океана отряда контр-адмирала Исаму Такэситы?
