Текст книги "«Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России"
Автор книги: Сергей Татаринов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 49 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]
Глава 9. Самурай в роли кардинала…серого
Крейсеры «Идзумо», «Ивате» и «Ниссин» шли в кильватер. Каждую треть часа крейсеры меняли курс на 15 градусов, совершая противолодочный маневр… Вроде бы и открытый океан, и опасаться особо нечего, но слишком уж свежа в памяти трагическая судьба крейсеров «Абукир», «Хог» и «Кресси», которые английский флот потерял всего лишь в течение полутора часов от действий одной германской подводной лодки[819]819
HMS Aboukir, HMS Hogue, HMS Cressy.
[Закрыть].
Адмирал, почувствовав сквозь сон изменение курса больше интуитивно, чем это ощущалось на самом деле корпусом корабля, открыл глаза. Окинув взглядом, чтобы стряхнуть остатки дремоты, каюту флагмана отряда, в который раз для себя отметил, что она весьма просторная и уютная по масштабам боевого корабля этого класса, к тому же отделана, следует признать, с большим вкусом. Во всем чувствовались британская изысканная простота и рациональность.
В свои неполных 47 лет контр-адмирал японского Императорского флота Исаму Такэсита сохранял прекрасную физическую форму. Стройный и подтянутый; ни малейшего намека на брюшко, или, как иногда иронично говорили в русской армии, штабную грудь. Все выдавало в нем превосходного спортсмена: великолепная осанка, прямая спина, отлично развитая мускулатура. Это был человек долга и дела, который никогда не забывал о своей главной задаче в жизни – служить императору и Японии. Вот и сейчас, едва отойдя от короткого, но глубокого сна, он незамедлительно мобилизовался для работы. Его ждала масса дел.
Взгляд адмирала остановился на двух больших кожаных фельдъегерских сумках. Только вчера, когда отряд под его командованием в составе крейсеров «Идзумо», «Ивате» и «Ниссин» уже собирался выйти из военной гавани базы Майдзуру к берегам Канады, на борт флагмана с вооруженным конвоем доставили несколько объемистых фельдъегерских сумок, опечатанных, как и надлежало для сохранности конфиденциальных документов. Здесь были собраны многочисленные справки и секретные сообщения резидентур японской военной разведки за границей. Следуя своему хорошо отработанному правилу анализа материалов, адмирал начал с сортировки документов по их значимости. А что может быть важнее, чем хорошее знание своих, скажем, оппонентов: противниками русских ему именовать как-то неловко, ведь Россия и Япония в этой войне, в отличие от предыдущей, союзники. И все же…
Крейсер «Ивате». [Из открытых источников]
Адмирал начал систематизировать справки на всех, кто попадал в круг его интересов на данном этапе. Справа складывал персональные объективки на тех, кого знал персонально, слева – на лиц, ранее ему лично не известных. Соответствующий список он заранее подготовил собственноручно. Сотрудники японской военно-морской разведки, исходя уже из его указаний, направили запросы в резидентуры, а сами обратились к архивам и открытым источникам.
Итак, в стопке справа оказались досье на Шипова, Русина, Коростовца[820]820
Коростовец Иван Яковлевич (1862–1933) – из дворян Полтавской губернии, русский дипломат-востоковед. С 1899 г. чиновник по дипломатической части при главном начальнике Квантунской области, с декабря того же года в Порт-Артуре. Участвовал в военной операции во время боксерского восстания в Китае. С 1902 г. генконсул в Бушире. В 1905 г. секретарь Витте при заключении Портсмутского мира с Японией. Автор многих книг о Китае. К моменту описываемых событий завершил командировку в качестве посла России в Персии и был членом совета Министерства иностранных дел по июнь 1917 г. Отказался сотрудничать с советской властью и эмигрировал из страны. Жил в Берлине, Париже, совершил путешествие в Китай.
[Закрыть]… Слева – на Барка и Коковцова. Этих двоих он никогда не встречал, хотя, впрочем, личность Петра Львовича Барка занимала его куда больше, чем Коковцова. Тем более что последний к тому времени демонстративно самоустранился от политической жизни, однако продолжал поддерживать контакты с иностранными дипломатами, которые частенько ссылались на его мнение в своих донесениях[821]821
После отставки с поста председателя Совета министров и министра финансов в январе 1914 г. Коковцов хотя и был назначен членом Государственного совета, однако фактически оказался не у дел: «Меня никто ни о чем не спрашивал. Меня ни разу ни на какое совещание не приглашали. Министр финансов Барк, очевидно, под впечатлением нашей первой и последней беседы в день моего увольнения со мной вовсе не встречался» (Коковцов В. Н. Из моего прошлого [1903–1919]. Минск, 2004. С. 777). Министр земледелия А. В. Кривошеин в августе 1915 г. как-то даже заявил на заседании Совета министров, «что граф В. Н. Коковцов вообще держится в стороне и ни во что не вмешивается» (Яхонтов А. Н. Тяжелые дни // Архив русской революции. Т. 18. Берлин, 1926. С. 63).
[Закрыть]. Вместе с тем Такэсита как опытный разведчик прекрасно понимал, что многие люди, обязанные своей карьерой Коковцову, который к тому же регулярно виделся с японским послом в Петрограде, остаются важными фигурами в структурах российской власти.
Исаму Такэсита. [Из открытых источников]
И все же одну справку Такэсита невольно подольше задержал в руках, задумавшись, в какую стопку ее отправить. А затем отложил отдельно. Это была объективка на Сергея Юльевича Витте. Человека ему лично хорошо знакомого, но на тот момент – и Такэсита подумал об этом с некоторым облегчением – уже пребывавшего в лучшем мире. Хотя японец не был склонен переоценивать роль этого человека в российской политике последних лет, ибо пик его государственной карьеры уже миновал, но все же признавал в нем оппонента весьма сильного, и главное – опытного. К тому же в российском государственном аппарате оставалось еще немало людей, ему лично в прошлом весьма близких, как, например, управляющий Государственным банком Российской империи Шипов[822]822
И. Я. Коростовец, личный секретарь С. Ю. Витте, писал: «Витте предпочитает Шипова и, видимо, питает к нему большое расположение, ценя его как добросовестного исполнителя и преданного человека» (Страница из истории русской дипломатии: Русско-японские переговоры в Портсмуте в 1905 г.: Дневник И. Я. Коростовец, секретаря графа Витте. Пекин, 1923. С. 12). Кстати, именно Шипову Витте поручил готовить и редактировать окончательные версии документов для передачи в качестве ответа на японские требования к России на переговорах в Портсмуте.
[Закрыть]. Такэсита припомнил свое первое знакомство с этим банкиром, будущим министром финансов России, в Портсмуте 5 августа 1905 г. на борту американской президентской яхты «Мэйфлауэр». Тогда лично президент США Теодор Рузвельт познакомил их, членов делегаций Японии и России[823]823
Сохранились фотографии, на которых Такэсита лично сопровождает Т. Рузвельта во время русско-японских переговоров в Портсмуте.
[Закрыть]. Уж кого-кого, а Рузвельта военно-морской атташе капитан Такэсита к тому моменту изучил прекрасно и очень хорошо знал, на чьей стороне его симпатии: Япония не могла бы найти лучшего адвоката[824]824
Сегодня это совершенно откровенно признается в Японии: «Хотя Рузвельт настоятельно внешне якобы придерживался нейтралитета и подчеркнуто не вставал ни на чью сторону, для японцев было совершенно очевидно, что он является другом Японии» (Minohara T. Consequences of the Russian-Japanese War in East Asia: The Portsmouth Conference and the Establishment of a New World Order // Issue & Insights. 2007. Vol. 7. No. 4. P. 92).
[Закрыть]. Исаму Такэсита просто очаровал Рузвельта-президента. И это влияние сохранилось на десятилетия[825]825
Как пишет современный австралийский историк Питер Камерон Мауч, характеризуя уровень контактов этого разведчика в Белом доме, для японской делегации, прибывшей в США в июне 1917 г. с целью переговоров о разделе сфер влияния в Китае и условиях вступления США в Первую мировую войну, «непредвиденным бонусом явился приезд в США Такэситы, ибо это предоставило шанс встретиться с бывшим президентом Теодором Рузвельтом. Исаму Такэсита служил в качестве [военно-морского] атташе в посольстве Японии в Вашингтоне большую часть срока пребывания Рузвельта на президентском посту. И у них сложились теснейшие отношения» (Mauch P. Sailor Diplomat: Nomura Kichisaburo and the Japanese-American War. London, 2011. P. 52).
[Закрыть].
Такэсита откинулся на спинку кресла. Он даже зажмурился от удовольствия, вспомнив те золотые денечки в Америке, когда в октябре 1902 г. он был назначен военно-морским атташе в США. Он никогда не мыслил тривиально, стараясь уходить от стандартных подходов в агентурной работе. А замахнулся он тогда высоко, так высоко, что выше не бывает. Узнав через вспомогательную прислугу Белого дома из числа филиппинцев, которые за умеренную плату с удовольствием делились со своими соседями японцами сведениями о «белых господах», о пристрастиях президента Соединенных Штатов, Исаму Такэсита понял: вот оно, счастливое звено, потянув за которое можно достичь цели. Теодор Рузвельт до фанатизма увлекался единоборствами и боксом. И добрый японский проповедник спорта решил познакомить президента США с чем-то новым, необычным, пришедшим с Востока, а потому неимоверно таинственным и привлекательным, доступным только узкому кругу избранных. Он вознамерился сделать доброе дело и посвятить Теодора Рузвельта в таинства дзюдо. Последний был известен своей слабостью ко всему японскому.
В один из мартовских вечеров 1904 г. к резиденции президента США подкатил скромный экипаж. Из него вышли два хорошо, но строго одетых господина и проследовали к боковой калитке. Здесь их уже ждали. Когда они вошли в приемную, лицо встречавшего их секретаря расплылось в широчайшей улыбке.
– Рад, очень рад видеть вас, господин Такэсита, – просто излучал любезность Уильям Лёб[826]826
Лёб Уильям, младший (William Loeb, Jr.; 1866–1937) – сын прусского эмигранта, превратившийся в одного из наиболее влиятельных политиков США благодаря своей близости к президенту. Фактически был главным советником Т. Рузвельта, который ему безгранично доверял и назвал в своих мемуарах «лучшим секретарем, которого когда-либо имел любой из президентов» США. В дальнейшем занимал высокое положение в бизнесе.
[Закрыть]. Этот еще вполне молодой господин – личный секретарь и наиболее доверенное лицо президента США – умел, когда необходимо, быть очень приветливым.
Да, это пришел именно военно-морской атташе посольства Японии в Вашингтоне Исаму Такэсита. Не скупясь на превосходные степени, он представил своего спутника – известного всей Японии тренера по дзюдо Ёсицугу Ямаситу[827]827
Ямасита Ёсицугу/Ёсиаки (1865–1935) – выходец из обедневшей самурайской семьи, признанный специалист в искусстве дзюдо, профессор. Преподавал дзюдо в Токийском императорском университете.
[Закрыть]. Лёб-младший протянул гостю руку, продемонстрировал отличную американскую улыбку, но от комплиментов воздержался и, выдержав многозначительную паузу, дабы подчеркнуть важность момента, торжественно провозгласил:
– Президент Рузвельт вскоре примет вас.
Полагаю, именно так могло произойти появление в ближайшем окружении американского президента популяризатора дзюдо Ёсицугу Ямаситы. Такэсита, всячески превознося достоинства этого, безусловно, талантливого спортсмена и тренера, конечно, забыл упомянуть еще об одном его уникальном качестве – к тому времени Ямасита являлся проверенным агентом японской военно-морской разведки и особо доверенным лицом самого военно-морского атташе.
Такэсита вполне обоснованно мог гордиться этой оперативной комбинацией, ведь именно ему пришло в голову использовать такой нестандартный подход к проникновению в ближайший круг высшего руководителя страны. Именно он обратил внимание на Ямаситу, когда тот обучал искусству дзюдо курсантов Императорской военно-морской академии Японии, и сообразил, какой уникальный потенциал для оперативной работы скрывается в этом, на первый взгляд, столь далеком от политики и военных ухищрений спортсмене. Ёсицугу Ямасите, истинному патриоту Японии и своего императора, не требовалось что-то долго объяснять. Он был готов к высокой миссии. И вскоре ступил на американскую землю. А дальше все пошло, как и замышлял Такэсита. Японский тренер быстро приобрел невероятную популярность среди местных богачей, наперегонки приводивших к нему сыновей для обучения новому виду боевого искусства. Это стало очень престижно и даже модно.
Действуя через Ямаситу, который прекрасно сознавал, в чем состоит его миссия во имя блага империи, Такэсита приобрел широкий круг знакомств в самом верхнем эшелоне делового сообщества США, включая крупнейших железнодорожных магнатов. И вот теперь новый этап – Белый дом. Дело дошло до того, что тренировки по дзюдо проводились не только для самого президента и членов его семьи, но и для персонала Белого дома. Причем партнером Такэситы в спарринге был именно Уильям Лёб-младший, человек, от которого Рузвельт не имел секретов.
С января 1905 г. по личному поручению Рузвельта курс дзюдо ввели для кадетов Военно-морской академии США. Тренируя кадетов, Ёсицугу Ямасита зарабатывал 1666 долл. за семестр. Деньги по тем временам громадные. Ну и главное, через него Такэсита, т. е. японская разведка, получал точные данные о курсантах – будущих командирах и флотоводцах США. Когда же командование академии попыталось избавиться от назойливого внимания японца к своим воспитанникам под предлогом нехватки средств для оплаты услуг тренера, президент лично распорядился продолжить занятия и платить ему за урок по 33 доллара 33 цента за каждый час. Адмиралам пришлось нехотя подчиниться. Конечно, сегодня вы ничего не прочитаете про сотрудничество японской иконы спорта со шпионским ведомством. Но так было. Такэсита виртуозно умел вести агентурную работу. И очень этим гордился. Недаром президент Рузвельт в июне 1905 г. писал одному из своих британских друзей: «Какие замечательные люди эти японцы!» Уж не Такэситу ли он имел в виду?
Портсмутская мирная конференция, прием у губернатора Джона Маклейна. 8 августа 1905. [Из открытых источников]
Адмирал Такэсита с явным удовольствием взглянул на коллективный фотоснимок того памятного приема 8 августа 1905 г. в Портсмуте у губернатора Джона Маклейна[828]828
Маклейн Джон (John McLane; 1852–1911) – американский политик, губернатор штата Нью-Гэмпшир в 1905–1907 гг.
[Закрыть], который стоял у него в рамочке на столе[829]829
Существование указанной фотографии не является плодом вымысла автора. Этот коллективный фотоснимок несет на себе подлинные автографы глав делегаций России и Японии. Точное количество оригинальных экземпляров снимка неизвестно. Но можно предположить, что каждый из запечатленных на нем получил его в подарок. Время от времени они появляются на аукционах фотодокументов в США.
[Закрыть]. Это свидетельство триумфа Японии теперь сопровождало его во всех путешествиях. Неоспоримое доказательство его личной причастности к Великому, к тому, о чем японцы будут помнить и через века. Вот министр иностранных дел Дзютаро Комура[830]830
Комура Дзютаро (1855–1911) – известный политический деятель и дипломат, получивший образование в США, в 1898 г. назначен послом в США. Специалист по отношениям с Россией, подписал в 1896 г. меморандум Комуры – Вебера (Вебер Карл Иванович [1841–1910] – известный российский дипломат и кореевед), регулирующий отношения двух стран в Корее и право на размещение там российских военных контингентов. Министр иностранных дел Японии с 1901 г. (и в 1908–1911 гг.). При его активном участии заключен англо-японский союзный договор 1902 г., фактически направленный против России. В одно время был губернатором захваченных японцами территорий в Маньчжурии. Подписал Портсмутский мирный договор 1905 г. С 1906 по 1908 г. посол в Великобритании.
[Закрыть], вот посол Когоро Такахира[831]831
Такахира Когоро (1854–1926) – карьерный дипломат, работавший в Китае и Европе, посол Японии в США в 1900–1909 гг.
[Закрыть], посланник Аимаро Сато[832]832
Сато Аимаро (1857–1934) – известный японский дипломат и писатель, посол Японии в США в 1916–1918 гг.
[Закрыть], а вот и он сам, молодой капитан 1-го ранга Императорского флота. Вот Витте, барон Розен[833]833
Розен Роман Романович (1847–1921) – российский дипломат, барон. После университета с 1868 г. в МИД. Работал в посольствах в Японии, США, Мексике, Сербии, Баварии, Греции. С 1903 г. посол в Японии. Предвидя войну, настаивал на укреплении военного присутствия в Маньчжурии и усилении оборонного потенциала Порт-Артура. В ходе переговоров в Портсмуте был вторым уполномоченным России. В 1916 г. в составе думской делегации выезжал в Лондон, Париж и Рим. Придерживался, по мнению многих историков, прогерманских взглядов. После революции эмигрировал в США, где и погиб, попав в Нью-Йорке под автобус. См.: Rosen R. Forty Years of Diplomacy. 2 vols. London; New York, 1922.
[Закрыть], Русин, Шипов… А это Эмиль Диллон, тот самый Диллон, корреспондент «Дейли телеграф», ближайший и доверенный друг Витте. И еще больший друг его, Такэситы: уж больно жаден оказался до золотых долларов. У Витте не было секретов от Эмиля, а у того – от Такэситы. И все были довольны, по крайней мере с японской стороны переговорного стола. Вот… да разве всех упомнишь! Ах, если б кто знал, если б кто знал… Но этих-то он запомнил прекрасно.
Ну, кто такой Шипов, Такэсита к тому моменту уже неплохо усвоил – по многочисленным агентурным донесениям из Порт-Артура. Японцы внимательно следили за деятельностью учрежденной по высочайшему указанию Комиссии по выработке правил управления портом Дальним, во главе которой стоял член правления Русско-Китайского банка, действительный статский советник И. П. Шипов[834]834
Отмечу, что к тому времени И. П. Шипов уже встречался с П. Л. Барком, с которым познакомился, когда еще работал вице-директором Особенной канцелярии по кредитной части. Сам Барк на тот момент являлся секретарем при управляющем Государственным банком (Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи: [в 2 т.] М., 2017. Т. 1. С. 195).
[Закрыть]. Но вот пожать руку ему и лично Витте японскому военно-морскому разведчику тогда довелось впервые.
Адмирал вспомнил и телеграммы японских резидентур в Лондоне и Париже, в которых описывался едва ли не восторг, охвативший лидеров западных союзников по поводу получения из Петрограда сообщений о смерти Сергея Юльевича[835]835
Вот какую запись оставил в своем дневнике 13 марта 1915 г. президент Франции Р. Пуанкаре: «Узнали о смерти графа Витте. Эта смерть чуть ли не имеет для Антанты значение выигранного сражения. Царь [Николай II. – С. Т.] не любил его и говорил мне о нем в нелестных выражениях. Но все же можно было опасаться его влияния, которое чаще всего направлено в пользу Германии» (Пуанкаре Р. На службе Франции: Воспоминания за девять лет: [в 2 кн.] М., 1936. Кн. 1. С. 352).
[Закрыть]. Именно его они рассматривали в качестве главной угрозы своим интересам, в силу, как считали в столицах Великобритании и Франции, прогерманской ориентации Витте[836]836
Об этом прямо заявил на личной встрече с Барком президент Франции Пуанкаре 2 февраля 1915 г., сказав, что «граф Витте был и остается германофилом» (Барк П. Л. Воспоминания последнего министра финансов Российской империи. Т. 1. С. 355).
[Закрыть].
Адмирал слегка откинулся на спинку вращающегося командирского кресла, и его взгляд невольно упал на карту острова Сахалин, которая в нарушение всех правил пожарной безопасности на боевом корабле занимала всю стену каюты над рабочим столом. Он везде возил ее с собой с тех памятных дней в 1905 г. в Портсмуте. Это не была привычная для военного штабная секретная карта. Такэсита купил ее в американском книжном магазине, когда узнал, какие задачи поставил Токио своим представителям на переговорах с российской делегацией. Он сам лично обозначил границу на этой карте, когда южную половину Сахалина еще до окончания мирных переговоров оккупировал японский десант, высадившийся на острове в нарушение всех договоренностей и международных правил ведения войны. И пусть пока на карте все обозначения на английском языке, вскоре, в этом Такэсита абсолютно уверен, весь остров будет принадлежать Японии, и эти названия сменятся на японские. А он, адмирал Такэсита, сын бедного, хотя и родовитого самурая, купит себе новую карту острова, где все географические обозначения будут на японском языке. Ради этого он боролся все эти годы, терпел, когда его, как офицера разведки, обходили званием, отдавая предпочтение тем, кто постоянно служил на кораблях, терпел, когда к нему относились свысока те, кто не признавал в нем полноценного моряка, а видел только чиновника в морской форме. Его время скоро настанет. И в этом он больше не сомневался.
Ведь восторжествовала же справедливость в Азии! Такэсита вспомнил, как в августе 1914 г. обсуждался вопрос о вступлении Японии в войну, и тогда он твердо высказался за необходимость начать боевые действия без промедления, нацелив японский флот и армию на захват немецких колоний в Азии, в первую очередь на главный форпост Германии – великолепную военно-морскую базу в Циндао. 15 августа Токио, не объявляя формально войны, предъявил Берлину ультиматум, а уже через семь дней Япония перешла к активным действиям, начав подготовку к захвату Циндао, а также Маршалловых, Марианских и Каролинских островов[837]837
Mauch P. Sailor Diplomat. P. 43.
[Закрыть]. Но и тогда японцы, учитывая тяжелый опыт боев за Порт-Артур, действовали крайне осторожно. Более месяца продолжалась высадка японских войск на территории тогда еще формально нейтрального Китая, и только 25 сентября они перешли границу колонии. А сам штурм укреплений Циндао начался и того позже – 7 ноября. Шансов удержать крепость у немногочисленного немецкого гарнизона и мобилизованных на месте фольксштурмистов из числа бизнесменов, банковских клерков и парикмахеров при столь огромном перевесе в силах со стороны противника не было[838]838
Кого из моих читателей заинтересует эта малоизвестная ныне страница истории, рекомендую прочитать книгу И. С. Исакова «Операции японцев против Циндао в 1914 г.» (СПб., 2002). Впервые это интересное исследование увидело свет в 1936 г. Его автор, капитан l-го ранга Исаков, тогда находился в опале, поскольку был обвинен в гибели подводной лодки со всем экипажем, и многим рисковал, издавая в те годы такую книгу. Но рискнул. И сегодня мы знаем его как прославленного в годы Великой Отечественной войны флотоводца, адмирала флота Советского Союза Ивана Степановича Исакова (Ованеса Исаакяна). Говорят, Сталин заметил эту книгу. И уже в январе 1937 г. Исаков вторично был назначен начальником штаба Балтийского флота. А вскоре стал и адмиралом. Такая вот судьба.
[Закрыть].
И такая же судьба неизбежно ждет Сахалин! Вот как еще в 1891 г. характеризовал состояние российско-японских отношений в своей книге, изданной в США, гуру японских интеллектуалов, экономист, историк и дипломат Инадзо Нитобэ[839]839
Нитобэ Инадзо (1862–1933) – выходец из известного самурайского рода, автор знаменитого трактата «Бусидо: Душа Японии». С 1884 г. в течение трех лет изучал политику и экономику в США, что и предопределило направление его будущей деятельности.
[Закрыть]: «Русским правительством предприняты многочисленные попытки утвердиться на японской земле, но все они провалились… У японцев никогда не было причин испытывать очень уж доброжелательные чувства по отношению к России. Курильские острова, принадлежавшие Японии, постепенно и в полной тишине отторгнуты от нашей территории, или, попросту говоря, „отточены молью“. Постоянные пограничные конфликты на Сахалине, которые продемонстрировали всю полноту агрессивной сущности политики России, прекратились только после 1875 г., когда этот остров был обменен на относительно бесполезную группу Курильских островов»[840]840
Nitobe I. The Intercourse between The United States and Japan: An Historical Sketch. Baltimore, 1891. P. 23–24.
[Закрыть]. Да, тогда так считали, в том числе и в Японии…[841]841
Но не буду притворяться, что меня не заинтересовала оценка Инадзо Нитобэ отношений Японии с США. И вот что я прочитал: «В наш век парового двигателя океан – это скорее средство объединяющее, чем разделяющее разные земли. Именно по этой причине водное пространство, лежащее между Японией и Америкой, называют океаном Великого Мира. Но мирные и дружеские отношения между двумя нациями определяются не только их географическим положением. Одаренные представители одной страны, проживающие в другой, благодаря их такту, справедливости и симпатии только укрепляют эти узы дружбы… В душе каждого японца имплантировано глубокое чувство доброжелательности по отношению к Америке. И это действительно правда, ибо быть американцем – значит быть любимым и уважаемым человеком» (Nitobe I. The Intercourse between The United States and Japan. P. 100). Так писал японский мыслитель в 1891 г. Конечно, при всей своей гениальности, он не мог предвидеть ни Пёрл-Харбора, ни концентрационных лагерей для американских граждан японского происхождения в США, ни Хиросимы с Нагасаки. Но такова истина дружбы с США: от объятий пылкой любви до атомной удавки на твоей шее не так уж и далеко.
[Закрыть]
Такэсита усмехнулся, и не без повода: ему импонировало сознание, что на борту «Идзумо» не только досье на русских, но и сами русские, а самое важное – груз, к накоплению которого именно Витте приложил массу усилий. В пороховых погребах японского крейсера лежало русское золото, много золота, а именно наличие его огромной массы в хранилищах русского Государственного банка и рассматривал Витте как основу могущества и стабильности Российской империи. И вот теперь десятки тонн этого русского золота плывут на японском корабле в Канаду, чтобы отправиться оттуда в подвалы банков США. Не об этом ли мечтал Такэсита все эти годы, с тех пор как впервые увидел знаменитого министра финансов за столом переговоров в Портсмуте. И вот историческое кольцо замкнулось: стали таять запасы российского золота, что подтачивало финансовый фундамент Российской империи, и эта громадина тут же опасно закачалась. А именно ради этого столько лет служил Такэсита. Ему припомнился недавний обстоятельный разговор «по душам» с давним коллегой по разведке, опытным агентуристом контр-адмиралом Кэндзи Иде, который в ходе предыдущей операции по вывозу русского золота был во Владивостоке в качестве командира отряда крейсеров. Он тогда не терял времени даром и активно поработал с хорошо законспирированной японской нелегальной резидентурой в этом важнейшем российском порту и военно-морской базе.
Такэсита вновь и вновь перебирал в памяти прием, а точнее инструктаж, перед выходом в море у министра иностранных дел Мотоно, который буквально только что сел в это кресло после прибытия из России. Особенно министру врезались в память впечатления от прощальной беседы с Николаем II накануне отъезда из Петрограда.
«Я вновь обратил внимание на то, – заявил Мотоно, – как плохо император информирован и насколько ему безразличны государственные дела… Он ни словом не обмолвился о возлагаемых на меня задачах; он не задал мне ни одного вопроса. Но его замечания не были бы более общими и расплывчатыми, если бы я просто пришел к нему сказать, что меня перевели в Вашингтон или Мадрид»[842]842
Палеолог М. Дневник посла. М., 2003. С. 616.
[Закрыть].
Чувствовалось, что Мотоно крайне уязвлен подобным пренебрежительным отношением со стороны царя. И, судя по тому, как он излагал суть происшедшего, адмирал понял, что он не первый, кому министр это рассказывает. Но именно тот разговор во многом укрепил Такэситу в убеждении, что время действовать для Японии наступает. И действовать надо решительно. Без промедления. Осталось только договориться с американцами.
О чем точно шла речь в тот памятный для Мотоно день, я, конечно же, не знаю. Император только и пометил в своем дневнике: «Принял до завтрака Мотоно, кот[орый] назначен мин[истром] иностр[анных] дел Японии»[843]843
14/27 октября 1916 г. (Дневники императора Николая II [1894–1918]: в 2 т. М., 2011–2013. Т. 2. Ч. 2. С. 259).
[Закрыть]. Наверное, Николай II проголодался и спешил закончить пустяшный, с его точки зрения, разговор с еще одним дежурным посетителем. Но новую должность посла все же указал точно.
Надо будет купить в Америке новую карту России, привычно поставил сам себе задачу на будущее Такэсита, где-нибудь так по Байкал, чтобы помещалась на стене адмиральской каюты, но очень подробную. Не помешает. А в том, что она вскоре понадобится, адмирал больше не сомневался. Именно в этом и заключалась главная цель его тайной миссии, а уж точно не в командовании скромным отрядом крейсеров.
Такэсита не был сентиментальным человеком. Поэтому он прервал плавный ход воспоминаний, пусть и льстивших его самолюбию, и вернулся к бумагам. Он внимательно перечитал некоторые документы, особо его интересовали сообщения разведывательного пункта, действовавшего под прикрытием японской миссии связи при ставке верховного главнокомандующего русской армией в Могилеве. Здесь сосредоточивались наиболее важные для оценки ситуации на Восточном фронте и в самой стране данные. И именно в окружении самого главнокомандующего – императора Николая II – имела наиболее ценную агентуру японская разведка[844]844
5 сентября 1915 г. Николай II принял на себя звание верховного главнокомандующего.
[Закрыть]. К тому же здесь служил и давний знакомый Исаму адмирал Русин, занимавший к тому времени должность начальника Морского штаба верховного главнокомандующего[845]845
Очень часто Морской штаб верховного главнокомандующего в документах или воспоминаниях именуют военно-морским отделом ставки царя.
[Закрыть], чем, в сущности, и являлся Морской генеральный штаб.
Такэсита откинулся на спинку кресла. Следуя своему годами выработанному порядку, он подводил итоги прочитанному и обдуманному. Для себя. Намечал план на перспективу, исходя из своего видения ситуации, даже если никто ему прямо таких указаний не давал. Да он в этом и не нуждался… Итак, участь Николая II предрешена. Но японцам мало того, что готовы дать им в России англичане. Надо договариваться с американцами, как поделить Сибирь. Лондон здесь не в счет. Хватит им Севера России. Янки спят и видят, чтобы получить под свой полный контроль Транссиб. Да и заявочку на господство в мировом океане они сделали уже давненько. Такэсита невольно улыбнулся, вспомнив, как Рузвельт под занавес своего срока в Белом доме вдруг отправил в кругосветное плавание «Великий белый флот» – 16 линкоров, чтобы ни у кого не возникало сомнений, кто теперь лидер в мире[846]846
Поход эскадры, получившей свое неофициальное название по окрашенным в белый цвет корпусам кораблей, начался в декабре 1907 г. и завершился только в феврале 1909 г. – буквально накануне окончания срока президентства Рузвельта.
[Закрыть]. Кто-кто, а он-то точно понял, кому предназначалось это дружеское предостережение от попыток соперничать с США – Японии. Токио определенно давали сигнал, что не стоит рассчитывать на господство в мировом океане после победы над Россией. Что ж, посмотрим.
Адмирал ловким, словно заранее отрепетированным движением безошибочно выхватил из стопки бумаг донесение из Вашингтона. Он невольно улыбнулся, представив себе своего друга, военно-морского атташе Китисабуро Номуру[847]847
Номура Китисабуро (1877–1964) – японский разведчик, военно-морской и политический деятель, дипломат. Выпускник 1898 г. 26-го класса Военно-морской академии Японии, офицер флота с 1903 г. Участник русско-японской войны. С марта 1908 г. военно-морской атташе в Австрии, затем в Германии. С сентября 1914 по июнь 1918 г. военно-морской атташе в США. Входил в состав японской делегации на Парижской мирной конференции. Начальник военно-морской разведки с 1922 г. Контр-адмирал, вице-адмирал, полный адмирал (1922, 1926, 1933). Выйдя в отставку в 1937 г., в 1939 г. назначается министром иностранных дел. С ноября 1940 г. посол Японии в США. После нападения на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 г. интернирован. Обменян в 1942 г. После войны занимался бизнесом и политикой. Интересно, что в разное время служил на крейсерах «Титосэ», «Якумо» и «Токива», на которых и вывозилось русское золото.
[Закрыть], который, несомненно, готовил это разведывательное донесение для Токио. По данным, полученным резидентурой японской военно-морской разведки в США, там по поручению президента Вильсона организуется специальная миссия, которая будет направлена в Россию в «помощь» царскому правительству для организации работы железных дорог, где возникли крупные перебои в перевозке грузов, в том числе и военных. Однако очевидно, что главной задачей американцев будет взять под контроль Транссиб.
Возглавит миссию Джон Стивенс[848]848
Стивенс Джон (John Frank Stevens; 1853–1943) – прибыл в Россию в 1917 г. уже после свержения монархии. Развернул активную деятельность, стараясь подмять под американский контроль железнодорожное сообщение по Транссибу. После свержения буржуазного правительства в Петрограде перебирается в оккупированную Маньчжурию, где возглавляет союзный комитет по управлению еще недавно российской КВЖД. Там он находится до окончания союзной оккупации Маньчжурии в 1923 г. После ухода американских войск возвращается в США. За деятельность в России награжден одним из высших орденов по представлению Военного министерства США.
[Закрыть], известный американский инженер, принимавший участие в строительстве наиболее протяженных железнодорожных магистралей в США и Панамского канала, куда его нанял главным инженером лично президент США Теодор Рузвельт.
Такэсита даже потер ладони от удовольствия. «Вот с этого, с Транссиба, и начнем», – почему-то вслух произнес он. Теперь тактика переговоров была ему ясна. И начнет он с племянника Теодора Рузвельта, заместителя военно-морского министра США Ф. Д. Рузвельта[849]849
Ф. Д. Рузвельт занимал пост заместителя военно-морского министра США с марта 1913 по август 1920 г.
[Закрыть]. Да, именно того великого ФДР, который пока еще мало кому известен. И это есть хорошо, подумалось адмиралу, ибо так удобнее будет Номуре разрабатывать очень перспективного кандидата.
Токио нужна территория вплоть до Байкала. И решить этот вопрос могут только американцы. А заодно Такэсита через свои связи в окружении президента Вудро Вильсона, в частности адмирала Уильяма Бенсона[850]850
Бенсон Уильям Шеферд (William Shepherd Benson; 1855–1932) – после окончания Военно-морской академии проходил службу в ВМС США на командных и штабных должностях. В 1915 г. в звании вице-адмирала назначен первым начальником военно-морских операций (Chief of Naval Operation). Отвечал за подготовку флота к возможной войне с Германией. В 1916 г. произведен в адмиралы. С вступлением США в апреле 1917 г. в войну руководил операциями флота на море, а также организацией переброски американских войск в Европу. Участвовал в мирных переговорах с Германией.
[Закрыть], должен подготовить переговоры с США на самом высоком уровне, чтобы гарантировать согласие Вашингтона на интервенцию в Россию. И ему это удается. В июне 1917 г. уже в звании вице-адмирала Исаму Такэсита сопровождает в поездке в США бывшего министра иностранных дел Кикудзиро Исии, на которого возложена деликатная миссия объяснить в неформальном общении «специальную позицию Японии по Китаю», где Токио в одностороннем порядке определил себе особые полномочия. В одной из секретных телеграмм в адрес главы Государственного департамента от временного поверенного в делах США в Токио Поста Уилера[851]851
Уилер Пост (Post Wheеler; 1869–1956) – американский журналист и дипломат. В 1906 г. поступил на дипломатическую службу, имея богатый опыт корреспондента-международника. В 1906–1909 гг. работал в посольстве США в Японии, в 1909–1911 гг. – в Санкт-Петербурге, в 1912–1913 гг. – в Риме. С 1914 по 1916 г. временный поверенный в делах США в Токио. Затем работал в Стокгольме, Лондоне и многих других столицах. Автор ряда книг о фольклоре России, Албании, Японии, а также сборников поэзии и русских сказок.
[Закрыть] от 27 июня 1917 г. вице-адмирал Исаму Такэсита упоминается как «один из наиболее важных членов японской делегации»[852]852
Setzekom E. B. U. S. Entering the Great War, 1917–1918: The U. S. Army before the War. [Интернет-ресурс].
[Закрыть].
Кстати, Пост Уилер прекрасно знал Россию, где проработал в качестве журналиста несколько лет. В 1912 г. в Лондоне с иллюстрациями Ивана Билибина вышла его книга «Русские сказки» («Russian Wonder Tales. With a Foreword on the Russian Skazki»), пользующаяся известностью и сегодня. Естественно, выдержавшая с тех пор множество переизданий. Я видел издание 2010 г.
Как заявлял впоследствии заместитель министра ВМФ США Франклин Рузвельт, американский флот приветствовал приезд Исаму Такэситы как «возможность установить отношения между военно-морскими силами США и Японии на дружеской основе»[853]853
Mauch P. Sailor Diplomat. P. 51.
[Закрыть]. На самом деле Такэсита фактически является ключевой фигурой со стороны Японии на переговорах в Вашингтоне об условиях вступления США в войну в Европе. Более того, из-за слишком большой вовлеченности американских ВМС совместно с Великобританией и Францией в боевые действия в Атлантике Ф. Д. Рузвельт фактически сам предложил японскому флоту «взять на себя ответственность за тихоокеанский театр военных действий». А пока, надо признать, Китисабуро Номура потрудился на славу. Его встречи с молодым заместителем министра ВМФ (оба предпочитали проводить их в неформальной обстановке в клубе «Метрополитен») с каждым разом становились все доверительнее. А вскоре японский военно-морской атташе стал частенько заглядывать и в дом своего американского друга в Вашингтоне. Номура в донесениях в Токио нахваливал американца за его «находчивость», «открытость» и «полную осведомленность в морских делах»[854]854
Ibid.
[Закрыть]. Интересно, в чем же проявлялась «находчивость» будущего 32-го президента США? Не в изобретении ли новых предлогов, чтобы получше зашифровать их уже столь тесный контакт с Номурой перед окружающими?
Американцы еще не понимают, какого кровожадного хищника выращивают себе на погибель. До трагедии в Пёрл-Харборе пока далеко. Да и там, если приглядеться, все не так чисто. А пока лично президент США награждает Такэситу медалью флота США «За выдающиеся заслуги по службе». Сам ФДР превращается в его близкого друга.
На Парижской мирной конференции в 1919 г. именно он, адмирал Исаму Такэсита, по признанию многих современников, действуя из-за кулис, принимал главные решения. Его полностью поддерживал Китисабуро Номура, помогая продавливать выгодные ВМФ Японии решения. Здесь японская делегация проявила верх лицемерия. Ко времени открытия конференции в Париже японцы, опираясь на собственную военную мощь, не затронутую боевыми действиями в Европе, в первую очередь на окрепший военно-морской флот, были настроены весьма агрессивно в отношении укрепления своих позиций в Азии и на Дальнем Востоке. Заметно возросло влияние военных моряков на центры принятия решений и в политической системе самой Японии, где флот явно потеснил своего давнего конкурента армию.
ВМФ Японии активно поддерживала и национальная буржуазия, видя в строительстве флота прекрасный источник собственного благополучия и расширения возможностей выхода на зарубежные рынки. «Вознаграждение для Японии за участие в Первой мировой войне было невероятным: больше, чем мог представить себе любой оппортунист с горящими от жадности глазами, – отмечает британский историк Чарльз Шенкинг. – За время войны выделяемые для флота ассигнования увеличивались намного быстрее, чем когда-либо прежде в истории Японии, и составляли в 1921 г. 32 % национального бюджета. Ни один другой институт в стране не получал больше денег, чем флот»[855]855
Schencking J. C. The Imperial Japanese Navy and the First World War: Unprecedented Opportunities and Harsh Realities // The Decade of the Great War: Japan and the Wider World in the 1910s. Leiden, 2014. P. 84–85.
[Закрыть]. Это означало огромные доходы и для национальной буржуазии, поскольку 37 % боевых кораблей строились на частных верфях и только 32 % на государственных (остальные закупали за границей). К тому же успешные действия японской эскадры в Средиземном море значительно повысили авторитет национальных судостроительных компаний, что привело к получению новых заказов. В 1917 г. всего за пять месяцев на японских верфях построены 12 эсминцев для Франции. Их передали французским силам в Средиземном море.
А по мере усиления роли военного флота в политике Японии росло и влияние Исаму Такэситы. Одержимый идеей мести России, именно он настоял в Париже, чтобы «японцы согласились сотрудничать с союзниками в поддержании порядка в Сибири», приняв положение, что «ни одна из стран коалиции не может присвоить себе определяющий голос в вопросе получения концессий и других интересов в этом регионе»[856]856
Dillon E. J. The Inside Story of the Peace Conference. London, 1920. P. 335.
[Закрыть]. Поэтому, называя нас «ненасытной Россией», министр иностранных дел Японии Кикудзиро Исии явно перепутал страны[857]857
Исии К. Дипломатические комментарии. М., 1942. С. 34.
[Закрыть].
Но это все еще впереди…
Завершив первичный просмотр и сортировку документов, Такэсита, верный своему незыблемому правилу все контролировать лично, выключил настольную лампу, накинул плащ и хорошо памятными ему переходами крейсера «Идзумо» поднялся наверх. Войдя на главный командный пост и выслушав рапорт дежурного, взглянул на часы и понял, что наступили вторые сутки похода. В вахтенном журнале уже была проставлена новая дата – 11 января 1917 г. – и отмечено, что командир отряда поднялся на командный пост.
Услышав на мостике команду вахтенного офицера рулевому об очередной смене курса, адмирал как бы про себя слегка ухмыльнулся, считая эту предосторожность в данной ситуации уже излишней. Кто-кто, а он точно знал, что у германского флота в этом районе мирового океана нет подводных лодок. Все они сосредоточены куда ближе к европейскому театру военных действий и у атлантического побережья США. Но порядок есть порядок, и следовать ему надлежит неукоснительно: все же корабли выполняют боевую задачу.
Контр-адмирал Исаму Такэсита прекрасно представлял предстоящий маршрут похода. Ему уже доводилось здесь ходить. Он вышел из боевой рубки на открытую часть мостика. Сразу в грудь ударил мощный поток ветра, отбросив полы плаща. Море было неспокойным, но волна и ветер вполне умеренными. Такэсита хорошо знал и любил этот крейсер. Здесь ему знакомо почти все, хотя и прошло столько лет с тех пор, как он впервые поднялся на мостик «Идзумо» в качестве командира[858]858
Такэсита командовал крейсером «Идзумо» с 10 июля 1909 по 4 апреля 1910 г.
[Закрыть]. Ведь именно ему тогда, в 1909 г., поручили нанести визит вежливости в США, приняв участие в военно-морском фестивале по случаю 140-летия Калифорнии. В тот раз «Идзумо», помимо Сан-Франциско, посетил еще несколько портов, где на его борт поднимались многочисленные любопытные американские обыватели и политики. Каждому тогда хотелось посмотреть, как же выглядит и что собой представляет грозный японский военно-морской флот, совсем недавно одержавший столь ошеломляющие победы над многовымпельными российскими эскадрами[859]859
Как иронию судьбы, можно отметить тот факт, что в декабре 1941 г. команде крейсера «Идзумо» удалось захватить в Шанхае в качестве трофея американскую патрульную канонерскую лодку «Уэйк» (USS Wake) и потопить другую – британскую «Петерел» (HMS Peterel). Тогда погибли 6 английских моряков. Так потворство японской агрессии в отношении России аукнулось США и Великобритании через десятилетия.
[Закрыть].
А команде было что порассказать сгорающим от нетерпения узнать подробности американцам, ведь броненосный крейсер «Идзумо» непосредственно и активно участвовал в боевых действиях на море в ходе русско-японской войны, в частности, в нападении на Порт-Артур, в боестолкновении у Ульсана 14 августа 1904 г. и даже в печально памятном для нас Цусимском сражении[860]860
Тот же «Идзумо», а также крейсеры «Ивате» и «Токива» принимали участие и в знаменитом бою на коротких дистанциях с Владивостокским отрядом крейсеров 1/14 августа 1904 г. Тогда «Идзумо» получил 20 пробоин, а на «Ивате» одним снарядом, выпущенным с русского крейсера «Россия» или «Громобой», были убиты 40 и ранены 37 чел. Всего японцы потеряли 44 чел. безвозвратно. К сожалению, в этом бою героически погиб крейсер «Рюрик», экипаж которого сражался до последней возможности, а затем затопил корабль. Примечательно, что на крейсере «Россия» в составе штаба командующего находился Л. Ф. Кербер (запомните это имя, оно еще нам встретится). В ходе боя тяжелое ранение получил старший офицер крейсера, и Кербер, хорошо знавший команду по прежней службе на корабле, заменил его в бою, да так и остался там в этой должности. В столкновении при Ульсане в «Идзумо» попало свыше 20 русских снарядов, но потери составили только 3 чел. убитыми и 16 ранеными. В ходе Цусимского сражения 27–28 мая 1905 г. «Идзумо» также получил повреждения от огня броненосца «Император Николай Первый». Погибли 4 японских моряка, и еще 26 были ранены. Примечательно, что «Идзумо» в 1912 г. выполнял специальную миссию в Мексике под командованием вице-адмирала Дэндзо Мори. Уже тогда в Токио задумались над идеей использовать Мексику в качестве плацдарма в будущем противостоянии с США за контроль над АТР.
[Закрыть]. Конечно, японцы не рассказывали восторженным экскурсантам, что в ходе обстрела Владивостока 6–7 марта 1904 г. отрядом из семи крейсеров, в состав которого входили, в частности, «Идзумо», «Ивате», «Якумо»[861]861
Броненосный крейсер «Якумо» – единственный крейсер японского флота, построенный в Германии в апреле 1900 г. с крупповской броней. Водоизмещение около 10 300 т, главный калибр – 4 орудия калибра 203 мм и 12 – 152 мм.
[Закрыть], были выпущены по жилым кварталам города сотни снарядов крупных калибров. И первый залп в качестве флагмана дал именно «Идзумо». Единственной подтвержденной жертвой обстрела стала беременная женщина – мать четверых детей: ее убило осколком снаряда главного калибра с «Идзумо».
