Текст книги "Системный рыбак 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10

Я доел рыбу, сполоснул руки в роднике и вернулся к фреске. Шаги получились быстрее, чем собирался, так как внутри зудело нетерпение.

Ладно. Сейчас мы тебя нарежем.

Сфокусировал взгляд на левом нижнем углу панно, где стопа практика касалась земли, а из-под пятки расходились три тонких желобка. Вот он, мой первый ломтик. Обозримый, маленький кусочек каменной картины, с которым можно работать.

Я зафиксировал один-единственный кадр: стопа, угол наклона, три бороздки с бегущей по ним энергией. Правая чуть ярче левой, а средняя пульсирует с задержкой. Закрыл глаза и мысленно воспроизвёл этот момент.

Деталь за деталью…

Повторял это, пока изображение не стало таким же чётким, как разделочная схема на доске. Открыл, сверил угол наклона с оригиналом, и после поправил до пятидесяти градусов и прогнал кадр заново.

Интерфейс моргнул.

Текущий прогресс сканирования: 0,852%

Секунду.

Был 0,842%. Один кадр дал прирост в целую сотую процента, тогда как раньше каждая тысячная давалась за несколько минут тупого созерцания полного цикла. В десять раз быстрее.

Рот сам собой растянулся. Я наконец нашёл рецепт для этой техники. Шеф Градов бы сначала буркнул, что я полдня провозился с очевидным, а потом скупо кивнул.

Запечатлел ещё несколько кадров, и прирост стабильно шёл по сотой процента.

Я устало зевнул.

Отлично, раз уж методика выявлена, то можно и отдохнуть.

Тело согласилось с этим доводом раньше, чем я закончил мысль. Каменная кровать в жилой пещерке оказалась жёсткой и холодной, но я отключился прежде, чем голова коснулась свёрнутой куртки.

Проснулся от того, что замёрз.

Несколько секунд лежал, собирая мысли. В гроте стояла всё та же мирная тишина, золотистые прожилки в потолке мерцали, и здесь не было ни утра, ни вечера. Единственные часы в этом каменном мешке лежали у меня в кармане.

Достал жетон и перевернул. Первое солнце погасло целиком, осталось шесть.

Времени ещё вагон и маленькая пещера, спешить мне некуда.

Я потянулся, хрустнув позвонками и прошёл к роднику. Холодная вода прогнала остатки сна, повязал на лоб ленту подаренную Молли. Из перстня достал пару рыбин покрупнее и разложил на каменном столе, а фиолетовое пламя послушно легло под Алхимический Котёл, хорошо что я его уходя с плота положил в кольцо.

Пока вода грелась, снял филе, обсушил на камне и нарезал наискосок тонкими ломтиками. Бланшировать не стал, а вместо этого разложил ломтики веером на плоском сколке базальта и залил кипящим бульоном из котла ровно на пять секунд.

Слил, повторил с чистым кипятком.

Рыба побелела снаружи, но осталась полупрозрачной в сердцевине, и духовная энергия запечаталась внутри двойным ошпариванием. Сверху бросил горсть мелко рубленной огненной моркови из запасов в перстне: та самая резкость, которая будила рецепторы и прочищала каналы вместо утренней разминки.

Поел, присвистывая мелодию, которая прицепилась ещё в прошлой жизни. Какая-то реклама по московскому радио. Слова давно забылись, а мотив пережил и смерть, и перерождение, и подводный грот древних рыбаков.

Убрал котёл обратно в перстень, вымыл руки и вернулся к фреске.

Ну что, каменный истукан? Продолжим!

Метод работал, и я «разделывал» панно снизу вверх и слева направо, кадр за кадром, от стоп через голени к бёдрам и торсу. Каждый узел и каждое ответвление потока, каждый момент пульсации и затухания фиксировался отдельно, воспроизводился с закрытыми глазами и сверялся с оригиналом, а дальше я двигался только после полного совпадения.

Текущий прогресс сканирования: 5,2%

Текущий прогресс сканирования: 7,3%

…

Размял шею, глотнул воды из фляги и сделал минутный привал. Пальцы машинально перебирали ленту Молли, которую я повязал перед готовкой, а взгляд скользил по уже «разделанным» участкам фрески.

Забавное дело: теперь, когда каждый кусочек был «прожёван» по отдельности, общая картина тоже обрела логику. Потоки, которые вчера сливались в неразличимую кашу, выстроились в цикл. Один подпитывал соседний, тот в ответ стабилизировал третий, и все вместе они закручивались в единый процесс сбора и уплотнения сырой энергии.

Практик на фреске не просто сгущал духовную силу – он менял её природу, заставлял хаотичную энергию перестроиться в упорядоченную стихийную субстанцию. Вот почему ступень называется «Заложением»: основы закладываются самим принципом работы с силой, качественным переходом, а не количественным.

Вернулся к работе. Руки, плечи, голова – каждый кусочек укладывался в общую картину всё легче.

Текущий прогресс сканирования: 21,6%

Текущий прогресс сканирования: 27,1%

…

Текущий прогресс сканирования: 30%

Поздравляем!

Первая часть техники «Заложение Семи Звёздных Морей» полностью отсканирована.

В интерфейсе теперь парила полноценная трёхмерная фигура этого практика и выполняла ту же технику, что на фреске.

Однако, в отличие от панно, в Системе я мог повернуть её под любым углом, приблизить до отдельного узла, остановить или отмотать назад. Каждый энергетический поток был прорисован объёмно: глубина каналов, точки разветвления, углы вхождения в узлы – всё, что на плоском базальте оставалось намёком, здесь обрело полную форму.

А рядом с фигурой побежали строки: точная последовательность фаз, тайминги дыхательных циклов, ключевые углы и задержки.

Хм. Раньше Система так не делала. Ни при сканировании Техники Глубинных Вод, ни при поглощении Танца Летнего Дождя текстовых пояснений не появлялось. Видимо, те техники были на порядок проще, и одной визуализации хватало с головой, а здесь сложность заставила Систему развернуть полный набор инструментов.

Впрочем, тратить время на системную модель я не стал. За несколько часов изучения каждый кадр настолько прочно отпечатался в памяти, что я мог воспроизвести любой из них с закрытыми глазами, и системная визуализация лишь подтверждала то, что разум уже знал.

Возможно это также сказываются 99 звезд таланта.

Я свернул интерфейс и прошёл к Пологу предков. Остановился в полутора метрах от барьера.

Ноги на ширине плеч. Колени чуть согнуты. Руки разведены, ладони развёрнуты вверх.

Ну-с. Начнём.

Сделав выдох, я потянул к себе энергию грота. Она хлынула по каналам в центральный узел под рёбрами и оттуда по рукам к ладоням.

Сырая духовная энергия вошла в каналы и на мгновение загустела, сопротивляясь. Я сжал её, провернул через узел в груди и выпустил наружу.

Между пальцев родилось бледно-голубое облачко. Оно провисело секунду, может полторы, и рассеялось.

Но этой секунды хватило.

– Результат третьего избранного принят! Проход к следующему панно открыт! – прокатилось уже привычное эхо древнего голоса под сводами, и в Пологе передо мной проступил вертикальный проём.

Обернулся к фреске напоследок. Первое панно, которое двенадцать часов казалось неразрешимой головоломкой, а потом сдалось перед моим натиском и опытом. Козырнул ему, ухмыльнувшись, и с легкостью прошел в проём.

По ту сторону тянулся такой же зал с колоннами и золотистыми прожилками, а второе панно стояло между двумя центральными колоннами. Перед ним сидели Марен с Тобиасом.

Девушка скрестила ноги по-турецки, лоб нахмурен, взгляд вцепился в базальтовую поверхность. Парень же устроился чуть правее, подпирая здоровый бок каменной кроватью, и тоже созерцал фреску, шевеля губами.

Мои шаги по камню оторвали обоих от медитации.

Марен повернула голову первой. Брови поползли вверх, рот приоткрылся, а через секунду по лицу расплылась широкая улыбка:

– Ив!

– Полтора дня, – Тобиас подался вперёд и присвистнул. – Мне потребовалось шестнадцать часов, Марен и того меньше, но мы оба знали эту технику с детства. А ты её вообще впервые видел. Как тебе удалось справиться так быстро?

– Просто порезал тунца, – пожал я плечами.

Оба уставились на меня с одинаковым выражением людей, услышавших незнакомое слово на знакомом языке.

– Тунца, – медленно повторила Марен.

– Ага. Внутренняя кухня, – я плюхнулся на свободный кусок пола напротив второго панно и вытянул ноги.

Каменная картина между колон всё также изображала практика, выполняющего движения техники культивации, но разница была…

Разница была катастрофической. Картина раза в 4 эдак больше предыдущей, и цикл техники в ней включает тоже на порядок больше манипуляций с духовной энергией.

В этот момент на бедре почувствовалось тепло. Достал из кармана жетон.

На обратной стороне вместо семи солнц теперь горело четырнадцать.

Две недели на второй этап, значится? Я внутренне присвистнул. Дело в том, что ко времени на изучение техники прибавилась всего лишь неделя, а сложность увеличилась по экспоненте. И даже затрудняюсь сказать точно, насколько.

Вот те и справедливые условия! Подозреваю, что на следующих фресках, экспоненциальное увеличение сложности будет только расти. Возможно из-за этого поселение Серебряной короны за многие поколения до сих пор не получило всю технику.

Ладно. Плевать на сложность. Это всего лишь очередная рыба, которую нужно просто правильно разделать.

Я успокоил дыхание, ухмыльнулся и принялся «резать» громадину кадр за кадром…

* * *

Вторая фреска словно возненавидела Марен. По крайней мере, иного объяснения своим неудачам девушка найти не могла.

Высеченный в камне практик создавал в точности такое же облако энергии, что и на первом панно, но затем он начинал медленно сдвигать руки. Светящиеся желобки закручивали энергетические потоки в тугую воронку, создавая колоссальное внутреннее давление. Под этим напором размытое облако стремительно сжималось, уплотнялось и в финальной точке цикла трансформировалось в одну тяжёлую, ослепительно сияющую каплю жидкой духовной энергии.

Марен изо всех сил пыталась ухватить хотя бы центральный вектор сжатия, который дед годами показывал ей на берегу озера. Однако знакомые движения теперь требовали одновременного удержания десятков встречных потоков, иначе растущее давление просто разорвало бы конструкцию изнутри. Прошлый опыт даже мешал: мышечная память рефлекторно дёргала энергию в сторону сброса напряжения, в то время как фреска требовала безжалостно давить и конденсировать силу до самого предела.

Девушка в изнеможении откинулась назад и с хрустом размяла затёкшую шею. К вечеру ей удалось лишь закрутить облако, не дав ему развалиться в первые же секунды. Марен нервно потёрла тростниковый браслет на запястье и мысленно сопоставила свой скудный прогресс с оставшимися тринадцатью днями. Уплотнение поддавалось мучительно медленно, но всё же шло, поэтому она с облегчением перевела дух.

А Ив продолжал сидеть напротив фрески, вальяжно вытянув ноги и скрестив руки на груди. Он то закрывал глаза, то открывал их снова, а порой подолгу рассматривал один крошечный участок каменного узора. Периодически парень поднимался и уходил в жилую пещерку, откуда вскоре начинало доноситься аппетитное шкварчание и запах жареной рыбы. Перекусив, он возвращался на своё место, снова садился и возобновлял своё странное созерцание. Марен совершенно не понимала сути его метода, но изо всех сил старалась не отвлекаться от собственной задачи.

На четвёртый день Марен и Тобиас устроили короткий обеденный перерыв.

Девушка достала из походной сумки жесткую лепёшку и кусок консервированной рыбы в тростниковой обёртке, которая за эти дни превратилась для неё в безвкусную рутину. Она механически жевала свой паёк, неотрывно глядя на фреску и пытаясь удержать в уме схему распределения давления, которая утром наконец-то начала ей поддаваться.

Тобиас сидел рядом и задумчиво ковырял ножом свой кусок рыбы. Он отломил часть лепёшки и только поднёс её ко рту, как вдруг своды подземного собора огласил громогласный голос древней проекции.

– Результат третьего избранного принят! Проход к следующему панно открыт!

Тобиас оцепенел. Марен так и замерла с недонесённой до губ лепешкой.

Ив неспешно поднялся с пола и отряхнул штаны от каменной крошки. Заметив их потрясённые взгляды, он обернулся и коротко кивнул.

– Удачи, ребята.

Он спокойным шагом прошёл мимо них к образовавшемуся проёму в Пологе предков, скрывшись за пеленой барьера. Золотистый свет из щели скользнул по его спине, после чего каменная стена вновь стала монолитной.

Тобиас выронил кусок рыбы, который с влажным шлепком упал на пол пещеры.

– Всего четыре дня… Он выучил вторую часть за четыре дня, начав с абсолютного нуля.

Марен не нашлась что ответить, поскольку надкусанная лепёшка в её руке внезапно показалась совершенно неуместным предметом.

– За всю историю нашего поселения до третьей фрески с первой попытки добирался только молодой глава клана Бран Хардмид, – Тобиас произнёс это сдавленным шёпотом. – И он потратил на изучение всё отведенное время! До самого последнего потухшего солнца!

Дед часами сидел с ней на скрипучем причале, вычерчивая своим металлическим крюком кривые линии на мокрых досках. Он до хрипоты пытался объяснить, как именно чувствовал уплотнение потоков во время своего единственного прорыва на вторую ступень, мучительно подбирал слова и злился из-за того, что они не передают и десятой доли истинных ощущений. А под конец старик в сердцах махал здоровой рукой и буркал, что она сама всё поймёт, когда дойдёт до этого этапа.

Эта мощная база и жизненный опыт деда позволили ей одолеть первую фреску за полдня. В то время как Ив, не имевший за спиной поколений наставников, прошёл первую фреску за полтора дня, вторую раскусил за четыре и просто ушёл дальше.

Марен молча убрала остатки еды в сумку и снова уселась перед панно. Тобиас последовал её примеру всего через минуту.

Следующие дни слились для них в бесконечную изматывающую петлю, состоящую лишь из глотков ледяной воды родника, сухого пайка, созерцания фрески до рези в затылке и коротких провалов в сон на жёсткой каменной кровати. Утро отличалось от вечера лишь тем, что плетёный браслет на её запястье успевал высохнуть после очередного умывания.

Надежда первого вечера давно пошла глубокими трещинами. Каждая новая степень сжатия энергии требовала вдвое больше сил и филигранного контроля над каналами. На седьмой день, когда нагревшийся жетон обжёг бедро, и половина солнц на нём окончательно погасла, Марен научилась уплотнять облако лишь до размеров крупного яблока. Духовная сила внутри него становилась густой и тягучей, но до состояния жидкой капли ей было ещё невероятно далеко.

Тобиас продвигался примерно в том же темпе.

Девушка иногда замечала, как парень привставал и с закрытыми глазами повторял показанные на панно движения. Судя по тому, как мелко тряслись от напряжения его плечи, он боролся с тем же невыносимым внутренним давлением.

К исходу четырнадцатого дня жетон на бедре начал обжигать кожу последними искрами. Тринадцать солнц из четырнадцати безвозвратно погасли, а последнее светило настолько тускло, что могло потухнуть в любое мгновение.

Марен встала перед Пологом предков, приготовившись к финальной попытке. Девушка широко расставила ноги и глубоко вдохнула.

Повинуясь её воле, духовная энергия хлынула из окружающего пространства, закрутилась вокруг тела плотным вихрем и соткалась в сияющее облако. Марен стиснула зубы и начала с огромным трудом сдвигать ладони.

Туман пульсировал, густел и яростно дрожал, оказывая бешеное сопротивление.

Девушка сжала его до размеров кулака, а затем продавила до габаритов крупной жемчужины. Энергия внутри неё завибрировала, стремительно меняя свой цвет, пока в самом центре наконец не зародился влажный блеск. Она увидела первую настоящую каплю жидкой силы.

Однако давление внутри конструкта стало воистину колоссальным. Марен банально не хватило прочности и стабильности собственных каналов для удержания мощи. Одно микроскопическое колебание её фокуса привело к тому, что хрупкое равновесие немедленно рухнуло. Заветная капля со свистом вскипела и мгновенно испарилась обратно в бесформенный туман, обдав руки девушки болезненным откатом энергии.

Марен бессильно опустила обожжённые ладони и тяжело задышала.

Вторая часть техники так и не была выполнена.

Тобиас рядом тоже потерпел неудачу.

Они обречённо переглянулись, мокрые от пота и измотанные до предела. Обоим оставался всего один крошечный шаг, одно невероятное усилие воли до успешной конденсации капли, но отведённое время уже неумолимо утекло сквозь пальцы.

И в этот момент по подземному залу снова ударило громогласное эхо.

– Результат третьего избранного принят! Проход к следующему панно открыт!

Что⁈

Девушка вздрогнула всем телом, категорически отказываясь верить собственным ушам. Этот чужак снова сделал невозможное⁈

Ив уже стоял у следующего дальнего проёма, за прозрачной пеленой которого едва угадывались очертания четвёртого зала. Заметив их ошеломленные взгляды, он обернулся и просто поднял руку в прощальном жесте. А затем сделал шаг вперёд, и золотистая щель мягко сомкнулась за его спиной.

Он прошёл третью фреску.

Тобиас так и остался стоять с безвольно опущенными руками. Он судорожно сглотнул пересохшим горлом, не отрывая остекленевшего взгляда от того места, где только что исчез Ив.

– Да кто он вообще такой?

Голос Тобиаса сильно сел, и его вопрос прозвучал скорее как обращение ко всему древнему гроту, к массивным колоннам и золотистым прожилкам, которые продолжали мерцать в своём вечном ритме.

В памяти Марен яркой вспышкой пронёсся тот вечер у костра возле водопада. Уверенные руки, виртуозно режущие филе над огнём, и потрясающий аромат жареной рыбы, от которой по каналам хлынула настолько чистая энергия, что хотелось плакать от восторга.

– Просто рыбак, – тихо ответила девушка.

Тобиас медленно и обречённо кивнул, признавая пропасть между ними и этим человеком. Он хотел что-то сказать, но в этот момент их жетоны окончательно полыхнули нестерпимым жаром и погасли.

– Время для первого и второго избранных истекло! Получение наследия завершено. Покиньте святилище! – равнодушный голос древнего Хранителя обрушился на них прямо с потолка.

– Нет! – Тобиас отчаянно вскинул голову и развернулся к пустому своду. – Прошу, мне нужно ещё всего несколько часов! Я же почти понял!

Вместо ответа пол под их ногами угрожающе загудел. Этот низкий, почти утробный гул пророс из самого камня, прошёл сквозь подошвы и отдался дрожью глубоко в костях.

Духовная энергия святилища мгновенно сжалась вокруг них в тугой кокон и с огромной силой рванула вверх.

Марен бесцеремонно оторвало от пола. Тобиас дёрнулся рядом с ней и попытался ухватиться за ближайшую колонну, но его пальцы лишь впустую проскользнули по идеально гладкому базальту. Энергетический кокон понёс их через залы, стремительно протаскивая мимо монументальных колонн, недоступных фресок и жилых пещерок с их каменными кроватями.

Полог предков на секунду расступился, выпустив их наружу, и тут же наглухо сомкнулся за их спинами.

Ледяная и плотная вода хлынула со всех сторон, оглушая практиков после двух долгих недель пребывания в сухом воздухе пещеры.

Девушка инстинктивно задержала дыхание и судорожно активировала свою спасительную водную технику. Почувствовав знакомое давление и течение холодного потока, её тело быстро вспомнило, как нужно дышать под водой, и спазм в горле наконец-то отступил.

Огромный грот встретил их пустотой. Там лишь возвышалась бесформенной горой туша убитого мега-стража.

Марен резко развернулась, подплыла к входу в наследие и с силой ударила раскрытой ладонью в монолитный камень. Глухой и мёртвый звук ясно дал понять, что отклика от предков больше не будет. Она ударила снова, вложив в этот отчаянный жест жалкие остатки энергии из своего резерва, но преграда больше не была магическим барьером, превратившись в обычную глухую стену.

Ей не хватило всего одного крошечного мгновения для создания идеальной капли энергии. И теперь из-за этого мгновения между ними и тем парнем пролегла непреодолимая пропасть.

Тобиас подплыл ближе, мягко тронул её за локоть и отрицательно покачал головой, призывая смириться с поражением.

Девушка с горечью убрала саднящую руку от холодной стены и развернулась к выходу.

Они поплыли вверх в тяжёлом молчании. Практики миновали туннель с пустыми нишами, пересекли каменную арку и устремились дальше, к просвету в воде, где их ждало поселение.

А далеко внизу, скрытый под толстыми слоями камня и воды, за нерушимыми барьерами и магическими пологами древних рыбаков, Ив Винтерскай продолжал свой путь.

Глава 11

Обратный путь через пять крокодильих зон для Марен с Тобиасом был невозможен. Оба истощены до нуля, приманок нет, и единственное, что у них осталось, это жетоны участников.

Эти жетоны, помимо обозначения участника состязания и входного пропуска в Грот, имели также функцию маячков. Оба незамедлительно активировали их. Жетоны запульсировали слабым светом, посылая сигнал спасательной команде поселения.

Скаты-проводники пришли через час. Плоские и бесшумные, с кожистыми крыльями шириной в две лодки, они скользили сквозь крокодильи зоны, не оставляя ни запаха, ни следа.

Марен вцепилась в хрящевой гребень на спине ската, прижавшись щекой к холодной коже, пока чёрная вода проносилась мимо.

На поверхности у входа в подводные тоннели она соскользнула с плоской спины и судорожно вдохнула ночной воздух.

Лёгкие обожгло. После двух недель в сухой пещере всё снаружи казалось влажным до боли и оглушительно громким, а факелы на причале качались оранжевыми пятнами.

Тобиас вынырнул рядом, хрипло закашлялся и вцепился в скользкий борт причала. Марен подтянулась первой и протянула ему ладонь. Он перехватил её запястье, и она рывком вытащила его на мокрые доски.

Оба лежали на спине, тяжело дыша. Руки Марен до сих пор саднили от ожога сорвавшейся капли. Она почти сконденсировала жидкую энергию, почти дожала до финальной точки, но одного мгновения не хватило, и теперь между ней и четвёртой фреской лежала каменная стена, которая не откроется ещё год.

Над ними покачивались флаги с серебряной короной.

По доскам застучали шаги. Из-за факелов вышли четверо стражников с гарпунами, за ними двое бойцов Хардмидов в доспехах из вываренной кожи. Карлон стоял чуть поодаль, скрестив руки.

Один из Хардмидов шагнул вперёд. Марен узнала его: этот парень спускался с Брутом в Грот. Рука перевязана, левый глаз заплыл фиолетовым.

– Где чужак?

Марен поднялась на ноги. Мокрые волосы прилипли к шее, коса расплелась, а перо потерялось где-то в воде.

– Внутри. Прошёл на четвёртую фреску.

Боец Хардмид переглянулся со вторым. Карлон хмыкнул.

– Безрукая, ты серьёзно? Четвёртая фреска? Вас двоих выкинуло, а чужак, который впервые увидел эту технику, якобы прошёл дальше?

– Она не врёт, – Тобиас встал рядом с ней, покачнувшись. – Ив Винтерскай прошёл третью фреску за четырнадцать дней суммарно. Нас выбило по истечении времени, а он остался.

Карлон открыл рот и закрыл.

– Пропустите нас, – Тобиас шагнул вперёд. – Мы выполнили условия и сдаём жетоны.

Боец Хардмид сверлил Марен взглядом ещё несколько секунд. Потом его плечи опустились, и он отошёл в сторону.

– Что ж. Поздравляю с посещением Грота, – сплюнул он на землю. – Безрукая.

Марен прошла мимо, не оглядываясь. Тобиас шёл за ней.

На главном причале она сдала жетон учётчику, тому самому сухонькому мужчине, который и в предрассветный час сидел на посту. Он принял бронзовый кругляш, царапнул стилусом по табличке и кивнул, не задавая вопросов.

Девушка повернулась к озеру.

Водяное зеркало висело над водой, подпитываемое Сферой Наблюдения. В мерцающей проекции просматривались контуры подводных тоннелей и медленно плывущие силуэты крокодилов, восстановивших позиции после турнира. У дальнего края проекции покачивалась лодка с тремя Хардмидами, которые не отрывали взгляда от зеркала.

Ждали.

Марен отвернулась от озера и пошла к окраинам поселения, туда, где на дальних подгнивших сваях стояла хибара деда.

Плот Ива стоял у причала рядом с домом. Герхард успел пригнать его от стоянки, пока внучка барахталась под водой. На нижней палубе, свернувшись в чёрный клубок, дремал Рид. Дина сидела на верхнем ярусе, свесив хвост с борта, и при звуке шагов по доскам вскинула голову. Коротко пискнула, и золотистые глаза округлились в немом вопросе.

Рид приоткрыл один глаз, оценил Марен и закрыл обратно, хотя оба хвоста чуть сместились, освобождая проход с лестницы на верхний ярус. Дина тут же повернулась к коту и ткнулась мордой в его бок, а Рид привычно облизнул ей затылок, зевнул и отвернулся.

Девушка запрыгнула на палубу и села рядом с черепашонком. Дина ткнулась мордой в её ладонь и пискнула снова, настойчивее.

– У него всё хорошо, – тихо сказала Марен. – Твой хозяин изучает важную и сложную технику. Пока его нет, я о вас позабочусь.

Рид на верхней палубе шевельнул ухом. Дина уткнулась мордой ей в колени и затихла, а кот переложил передние лапы, устраиваясь поудобнее. Звери всё поняли. Марен в этом даже не сомневалась.

Она сидела на чужом плоту, мокрая и измотанная, а где-то глубоко под озером, за непроницаемыми барьерами, Ив Винтерскай, как он сказал, резал свою рыбу.

Здесь же, наверху, продолжался отсчёт с момента его входа в зону наследия. И он тянулся мучительно долго.

К шестой неделе поселение гудело. На рыночных рядах и причалах, у коптилен и в тавернах обсуждали одно и то же: чужак до сих пор не вышел. Рыночные торговки с пеной у рта доказывали, что он давно захлебнулся в тоннеле, рыбаки резонно напоминали о выбросе мёртвых тел за барьер, третьи просто отмахивались от бредней «Безрукой», а горделивые ловцы ставили деньги на количество оставшихся у него конечностей после прохождения туннелей.

Льют, здоровяк с кулаками, которыми забивают сваи, стоял у рыбной лавки и объяснял кучке молодых рыбаков арифметику Грота, загибая толстые пальцы.

– При изучении каждой последующей фрески к сроку прохождения добавляется одна неделя. На первую отводится неделя, на вторую две, а на четвёртую четыре. То есть если Ив пару недель назад прошел к четвёртой, то он либо завис на ней, либо уже перешёл к пятой.

– К пятой? Ха-хах. Слишком уж ты его переоцениваешь. Сам Бран Хардмид добрался до пятой только за десять недель, – вставил кто-то. – И это рекорд за всю историю.

– Вот именно, – Льют откусил кусок вяленого угря. – Бран – гений поселения, а чужак это хрен знает кто, так что вряд ли он сможет. Его выкинет со дня на день.

Но к скептицизму прибавилось кое-что похуже.

Люди Хардмидов работали методично. На рынке и причалах, в тавернах и у сушильных стоек звучала одна и та же версия: чужак обманом проник в священный Грот и убил Брута, молодую надежду поселения. Двое бойцов, спускавшихся с Брутом, охотно подтверждали это на каждом углу, опуская мелочь вроде кинжала у горла Марен.

Марен попыталась спорить. Один раз, на рынке, когда дородная торговка пересказывала соседке «версию» Хардмидов.

– Брут первым взял меня заложницей. Ив спасал мне жизнь.

Торговка смерила её взглядом:

– И кто это подтвердит, кроме тебя? Ты привела его к нам, твой дед ему дом продал и в Грот провёл. Лицо заинтересованное.

Марен стиснула кулаки. Возражать было нечем, потому что «Безрукая» была последним человеком, которому поселение поверило бы.

От безвыходности она проводила всё время на плоту с питомцами Ива. Ловила рыбу с борта на удочку из его снаряжения. Рид охотился самостоятельно, исчезал на рассвете, возвращался к обеду с добычей и молча съедал её на носу.

При этом кот взял шефство над Диной так естественно, что Марен заметила далеко не сразу. Когда черепашонок лезла к перилам, Рид перегораживал путь хвостом. Когда Дина пыталась стащить рыбу с чужой сушильной стойки, кот ловил её за край панциря зубами и водворял обратно на палубу. Если мелкая забредала на край тента, пушистый нянь просто скидывал её обратно мягким ударом лапы. А однажды Рид подтолкнул мордой к Дине недоеденный кусок рыбины, дождался, пока черепашонок проглотит, и только тогда улёгся обратно.

Как-то утром Дина чихнула прямо над водой. Энергетическая сфера ударила в озеро, подняв столб брызг, и на поверхность всплыла оглушённая стайка серебристых рыбёшек. Штук двадцать.

Марен уставилась на потенциальный улов, потом на Дину.

Дина облизнулась и выжидающе вытянула шею.

– Ну… давай ещё разок?

Черепашонок чихнула с энтузиазмом. Ещё двадцать рыбёшек кверху брюхом.

Герхард, сидевший на крыльце хибары с гарпуном поперёк коленей, засмеялся. Хрипло, коротко, больше похоже на кашель, но единственный глаз блестел, а крюк постукивал по перилам в такт. Марен не слышала этот звук уже несколько лет.

На восьмой неделе Водяное зеркало над озером по-прежнему мерцало, и лодка Хардмидов всё так же покачивалась у его края.

Тобиас первым произнёс вслух то, что остальные боялись посчитать. Он стоял на причале в окружении десятка рыбаков.

– Если он зашёл на четвёртую к концу третьей недели, то закончил её к седьмой. Восемь недель означают одно: он уже на пятой фреске.

– Или давно сдох, и жетон просто лежит на полу, – буркнул кто-то.

– Жетон выбрасывается вместе с участником. Правило Основателей. Арад подтвердил.

Тишина упала на причал, и в ней отчётливо скрипнули сваи под ногами.

Льют медленно опустил трубку.

– До пятой за восемь недель, – он произнёс это глухо. – Бран потратил на тот же путь все десять и то считался гением поколения.

К вечеру половина поселения знала: чужак добрался до пятой фрески быстрее Брана Хардмида.

Прошло ещё шесть недель, и спорить перестали даже скептики. Это была уже четырнадцатая неделя. Чужак до сих пор не вышел, а значит, если исходить из того, что на пятую фреску отводится максимум пять недель, он перешёл к изучению уже шестой фрески.

Новость добралась до главного причала раньше, чем туман успел подняться с озера. Рекорд сильнейшего гения поселения Брана Хардмида перестал существовать.

К полудню причал был набит плотнее, чем в дни торговых караванов. Рыбаки и торговцы, жёны охотников и подростки смотрели на Водяное зеркало, в котором жетон чужака горел крошечной точкой глубже любого другого маячка за всю историю наблюдений.

– Может, он просто застрял, – сказал кто-то из задних рядов. – Сидит в пещере, доедает заготовки и боится высунуться.

– Или уже остыл, – добавил другой. – Откуда мы знаем, что он жив?

Бран Хардмид стоял у дальнего края причала.

До этого дня глава клана не появлялся собраниях. Высокий и широкоплечий, в тяжёлом доспехе из вываренной кожи и костяных пластин, он стягивал чёрные волосы в тугой узел на затылке. На трёх пальцах правой руки белели старые кольцевые шрамы от лески, впивавшейся до кости при вываживании глубинных тварей. Правая ладонь поворачивала маленький костяной крючок, который он вырезал на ходу карманным ножом, и стружка падала на мокрые доски.