Текст книги "Системный рыбак 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

Первым что я почувствовал, холод базальта под лопатками. Знакомый, родной и осточертевший за эти месяцы.

Открыл глаза.

Полумрак седьмого зала встретил тишиной, от которой звенело в ушах. Ни гула водоворота, ни потрескивания камня. Святилище выдохнуло и замерло.

Секунду я лежал, разглядывая далёкий свод. А потом до меня дошло.

Я не хотел есть.

Впервые за пятьдесят дней голода желудок не скручивался судорогой. Пальцы, которые последние недели тряслись от любого усилия, сжались в кулак легко, и мышцы послушались без задержки.

Я сел, упёрся ладонями в пол, прислушался к себе и поднялся. Ноги держали так, будто последние пять месяцев… Нет, стоп. Ноги просто держали. Без дрожи и привычного за эти недели ощущения, что колени вот-вот разъедутся.

Рубаха, которая ещё вчера болталась мешком, обтягивала предплечья. Рёбра больше не проступали через ткань. Я провёл ладонью по животу и нащупал рельеф, которого не было ни вчера, ни месяц назад.

Хм. Ладно, допустим. Тело решило обновиться без моего ведома.

Но перемены оказались куда глубже. И с каждым вдохом это становилось всё очевиднее. Полумрак зала, в котором раньше пришлось бы щуриться и угадывать контуры колонн, теперь читался целиком: трещины в потолке, каменная крошка на полу, мелкие сколы на базальтовых плитах. А ещё в воздухе плавали крошечные искры. Золотистые пылинки дрейфовали от стен к центру зала и обратно. Духовная энергия. Раньше я мог только ощущать её присутствие, а сейчас видел каждую частицу, парящую в полумраке.

Из-за стены доносилось журчание. Тихое, приглушённое толщей камня, но всплеск и перекат волны по скальному дну звучали так отчётливо, что я мог сосчитать камни, о которые билась вода. Озеро текло где-то за пределами грота, и мои уши ловили его шёпот сквозь метры породы.

Ладно, Ив. Хватит разглядывать обновлённую тушку. Давай к делу.

Я потянулся к системному интерфейсу и замер.

Привычная картинка исчезла. Ни ведра с уровнем энергии, ни аккуратных прямоугольников со слотами предметов. Вместо всего этого передо мной развернулось бескрайнее ночное небо, а в его центре мерно колыхалось Звёздное Море.

Серебристая водная гладь в опояске из девяноста девяти пылающих звёзд. Они медленно вращались по орбите, оставляя за собой тонкие светящиеся дорожки на поверхности воды.

Над водной гладью проступали силуэты. Два из них я узнал мгновенно: угловатый контур двухъярусного плота и маленькая округлая фигурка с панцирем и непропорционально большой башкой. Дина. Оба были тёмными, бесцветными тенями без детализации, видимо, потому что я их достал из хранилища и сейчас они были в Серебряной Короне.

А вот Удочка и Острога сияли ярко, переливаясь золотистым контуром на фоне звёздного неба. Эти двое были при мне.

Техники и навыки нашлись тут же, привычным мысленным запросом. Всё на месте: Духовный Кулинар, Глубоководный Ныряльщик, Локатор, Ловля. И новая строка в самом верху, от которой настроение стало ещё лучше:

Ступень культивации: Заложение Основ (Начальный этап)

Я перечитал дважды. Потом в третий раз, потому что мозг отказывался переварить это с первого захода.

Вторая ступень.

Выдох вырвался сам по себе, долгий и рваный, и я согнулся, упёршись ладонями в колени. Двадцать две недели каменного ада, пятьдесят дней без еды, кровь из глаз и мёртвая цифра 95%…

Получилось. Чёрт возьми, получилось.

Я провёл ладонью по лицу и разогнулся. Техника «Заложения Семи Звёздных Морей» пробила потолок между ступенями, тело прошло трансформацию прорыва. Отсюда мышцы, обострённые чувства и полное отсутствие голода.

Но что именно произошло в финале?

Жёлтый Глаз. Огромный, нечеловеческий, с четырьмя крестовидными зрачками. Духовное давление от него обрушилось на пещеру, и меня вырубило мгновенно.

Моё Звёздное Море раздвинулось, и оттуда выглянуло нечто. Водяная гладь стала тканью портала, а техника оказалась техникой призыва. И эта штука сожрала весь резервуар разом, раз одно её появление обнулило запас энергии и отправило меня в нокаут.

Призыва чего?

Я покосился на серебристую поверхность моря в интерфейсе. Тихо. Спокойно. Ни намёка на жёлтое свечение. Значит, оно появляется только когда я проецирую море наружу. Перепроверил описание техники, но и там не нашёл ответов.

Ладно, Ив. Загадки космического масштаба подождут, а вот питомцы наверху ждать не станут.

Я развернулся к выходу из зала и краем глаза зацепил постамент в нише за колоннами.

Остановился.

Ледяной кристалл стал прозрачным. Трещины покрывали его целиком, от основания до макушки, мелкой паутиной, через которую больше не сочилось никакое золотистое свечение.

Духовное давление Глаза доломало защиту? Или так и задумано для того, кто выучит технику и сможет её активировать?

Я подошёл и ткнул указательным пальцем в ближайшую трещину.

Лёд рассыпался.

Он осел мелкой крошкой, а высвободившаяся энергия взметнулась золотистой пылью и впиталась в стены грота за пару секунд. Пещера вдохнула то, что ей принадлежало, и поглотила без остатка.

Над постаментом парила сфера.

Размером с два кулака, она непрерывно вращалась. Я не сразу разобрал, из чего она состоит, потому что это была вода, но не обычная: концентрированный поток, закрученный сам в себя, и каждая капля в нём светилась изнутри густым золотом. От сферы доносилось тихое журчание.

Я наклонился ближе, разглядывая переливы. Красивая штука. Интересно, сколько лет она дала за ледяным панцирем, чтобы кто-нибудь наконец сюда добрался.

– Артефакт Первого Основателя, – древний голос раскатился по залу без предупреждения. – Оставлен для того, кто пройдёт испытание до конца. Наследник, погрузи руку в сферу, и она примет форму, подходящую для твоего пути.

Хм… Понял.

Я закатал рукав и опустил правую ладонь в золотистый поток.

Тёплая вода обволокла кисть от ногтей до запястья и начала стягиваться. Поток уплотнялся, жидкость меняла фактуру, обтекая каждый палец.

Вскоре свечение угасло, и теперь на правой руке сидела перчатка.

Мягкая, золотистая, подогнанная по ладони так, что я ощущал собственный пульс сквозь материал. Она облегала пальцы как вторая кожа. По внешней стороне от запястья к костяшкам тянулись линии тиснения, а на костяшках в ряд располагались пять круглых выемок диаметром с медную монету. Пустых.

Для магических камней, которых у меня, естественно, нет. Ха-хах, отличное начало.

Я сжал и разжал кулак. Перчатка двигалась заодно с рукой, ничуть не сковывая пальцы.

Тут Интерфейс Системы дёрнулся.

Внимание!

Обнаружен предмет, совместимый с Системой Рыбака

Артефакт – Длань Монарха

Качество: Эпическое

Назначение: Личный артефакт практика, следующего Концепции Монарха. Позволяет проявлять власть над духовными сущностями и практиками.

Желаете выполнить Сопряжение для управления артефактом через Системный Интерфейс?

Желаю.

Перчатка коротко вспыхнула золотом и погасла. В интерфейсе, рядом с морем, проявился контур ладони.

Духовное Сопряжение завершено.

«Длань Монарха» подключена к Системному Интерфейсу.

Описание расширилось, развернувшись подробным списком.

Длань Монарха (сопряжена)

Прочность: 1000/1000

Свойства (0/5 активно):

I – Слот «Подчинение»: Позволяет усиливать или ослаблять культивацию практика, находящегося на той же ступени или ниже. Условие: количество звёзд таланта владельца должно превышать количество звёзд объекта воздействия. Требуется камень для активации.

II – [Не распознано] Требуется камень для активации.

III – [Не распознано] Требуется камень для активации.

IV – [Не распознано] Требуется камень для активации.

V – [Не распознано] Требуется камень для активации.

Примечание: Для активации каждого свойства необходимо вставить соответствующий камень в выемку на внешней стороне артефакта. Тип камня не определён.

Я перечитал описание, задержавшись на первом свойстве. Усиливать или ослаблять культивацию… Хм… Причём любого практика моей ступени или ниже, при условии превосходства в звёздах таланта. У меня их девяносто девять. Много ли в этом мире людей с бо́льшим количеством?

А ведь штука была бы убийственно мощной в теории, если бы не пять пустых гнёзд. На практике от перчатки для меня сейчас только один толк: защита для костяшек в рукопашной. Дорогой такой кастет легендарного качества с прочностью в тысячу единиц.

– И где мне искать камни? – спросил я вслух, обращаясь то ли к Даэгону, то ли к перчатке, то ли к пещере в целом.

Тишина.

Ясно, красноречивее ответа не придумаешь.

Ладно. Камни найдутся. Мир большой, а я только начал свой путь на второй ступени. Но сейчас у меня на повестке стоят дела поважнее: Дина, Рид, Марен и все остальные ждут наверху. Пять с лишним месяцев прошло, и они, наверное, уже похоронили меня трижды, поминки справили и наследство поделили. Ха-хах.

Я двинулся к выходу из святилища.

Пологи предков больше не существовали, так как Даэгон пожертвовал их энергию на моё Море. Поэтому теперь вместо мерцающих стен зияли обычные арочные проёмы. Шесть залов подряд, мимо пустых фресок, с которых золотистое свечение давно сошло, оставив безжизненный серый камень. Впрочем, своим новым зрением я видел, что часть золотистых искорок впитывается стенами, неторопливо формируя тончайшую сеть.

Барьер святилища на входе распахнулся, стоило коснуться его жетоном, и я оказался в купольном зале. Активировал Глубоководного Ныряльщика и осмотрелся. К моей радости и большому удивлению, на дне лежал никем не тронутый огромный мега-крокодил.

Исполинская туша крокодила занимала четверть зала. Бронированные пластины на спине потускнели, но внутри, под толщей мёртвой плоти, мой «Духовный Кулинар» фиксировал плотное свечение остаточной энергии.

Мясо, кости, возможно ядро, если у этой зверюги оно успело сформироваться. Месяцы на холодном дне не повредили тушу: духовная энергия такой концентрации работала для неё консервантом.

Я завис в воде над левым боком монстра и провёл ладонью вдоль пластин. Фон энергии здесь был гуще, чем у чего бы то ни было, с чем я до этого сталкивался.

Эх. Грех оставлять такой ресурс на дне.

А значит, перед возвращением на поверхность мне нужно выполнить ещё одно дело.

* * *

Марен проснулась от того, что вода добралась до рёбер.

Тело за ночь попыталось собрать остатки духовной энергии, и оковы на запястьях тут же забрали всё, сверкнув голубым. Привычный обмен: сон за пустоту. Марен давно перестала считать, сколько раз просыпалась от этого ощущения, когда тепло, едва накопившееся в каналах, утекает в холодный металл.

Чулан на сваях раскачивался на волне. Три шага в длину, два в ширину, деревянная клетка, затопленная по пояс. Сквозь щели сочился серый свет, и по нему Марен определила время. Около часа до восхода.

На лавке напротив сидел Герхард. Спиной к стене, культя правой руки на колене, перетянутая грязной тряпкой. Крюк забрали вместе с гарпуном. Деревяшка ниже колена разбухла от воды, ремни врезались в культю так, что кожа по краям побелела.

Единственный серый глаз смотрел в щель между досками, туда, где угадывалась полоска неба.

– Дед.

Герхард перевёл на неё взгляд.

– Если бы я не привела его в поселение…

– Тогда я бы сдох через зиму от голода, а ты через две, – сухо оборвал Герхард. – Парень оплатил долг. Накормил так, что старые каналы ожили впервые за двенадцать лет. Дал тебе два уровня за одну тарелку. Жалеть тут не о чем.

Марен стиснула зубы. Оковы звякнули о край лавки.

– Я не жалею. Я злюсь.

– Злость – хорошее топливо. Только от неё нет толку, там где нельзя применить эту энергию, – хмыкнул он.

Тут снаружи лязгнул засов.

Дверь распахнулась пинком, и в чулан хлынул запах вяленой рыбы. Стражник жевал вяленый хвост, а свободной рукой схватил цепь на оковах Герхарда.

– Подъём. Глава ждёт.

Марен встала до того, как цепь натянулась. Вода хлюпнула у бёдер, мокрая ткань облепила ноги. Она шагнула к двери и посмотрела стражнику в лицо. Тот перестал жевать и отвёл глаза. Дёрнул цепь Герхарда.

– Шевелись, калека.

Герхард упёрся культёй в стену, поднялся и переступил порог сам. Деревяшка застучала по мосткам.

Их вели наверх.

Мостки скрипели, и с каждым пролётом свет становился ярче, а воздух суше. Марен шла первой. Ноги помнили каждую расшатанную планку, потому что она столько раз ходила по этим доскам с уловом на плече, что тело запомнило накрепко. Сегодня плечи были пустыми, и доски вели в другую сторону.

На верхних мостках стоял народ. Поселение всегда просыпалось рано, но сегодня площадь заняли задолго до рассвета.

Лица выплывали из полумрака по одному: кто-то отводил глаза, кто-то шептался за ладонью. Женщина в переднике оттащила мальчишку от края мостков и зажала ему рот.

Свита Хардмидов не пряталась. Трое мужчин с клановой эмблемой стояли у перил, и первый сплюнул на доски перед Герхардом. Второй отступил, пропуская и ехидно ухмыляясь.

Карлон ждал дальше по мосткам. Рыжая борода лоснилась от жира. Когда Марен поравнялась с ним, он наклонился к уху:

– Тупая Безрукая, не на того ты сделала ставку.

Марен прошла мимо. Карлон не стоил её ответа.

Центральный причал открылся за поворотом. Там за ночь вырос эшафот.

Брёвна, сколоченные железными скобами, поднимались на полтора человеческих роста. Плаха из расколотого бревна. Факелы чадили по периметру, хотя небо на востоке уже розовело, и их дым стелился над помостом рваными полосами.

Марен увидела Рида и Дину и забыла про рёбра, про оковы, про всё.

У подножия эшафота на коротких цепях лежали оба. Рид принял боевую форму, но шерсть, которая обычно отливала лазурью, свалялась и потускнела. Оба хвоста обёрнуты вокруг тела. Ошейник из ледяных оков охватывал шею, и при каждом импульсе кот вздрагивал всем корпусом. Рёбра проступали сквозь шкуру.

Марен шесть недель кормила его на плоту. Таскала рыбу с причала, пока Рид лежал у мачты и ждал. Он никогда не ел при ней первым, всегда отодвигал миску к Дине.

Дина прижималась к его боку. Намордник из ледяной стали сковывал пасть, оставляя щель для дыхания.

Золотистые глаза блестели, и когда Марен остановилась на мостках, черепашонок повернул к ней голову. Марен вспомнила, как говорила ей каждый вечер: «Твой хозяин изучает важную технику. Он вернётся». Шесть недель одних и тех же слов. Дина каждый раз слушала и утыкалась мордой в ладонь.

Бран Хардмид стоял рядом.

Он наклонился и провёл ладонью по панцирю Дины. От загривка к хвосту жестом хозяина, проверяющего товар. Дина сжалась и втянула голову, цепь зазвенела о сваю.

Рид рванулся в ярости, но его ошейник тут же вспыхнул голубым, и кот обмяк, ткнувшись мордой в доски. По шерсти пробежала судорога.

Бран убрал руку, поднял голову и встретил взгляд Марен.

– Ведите их наверх, – сказал он стражникам.

Ступени были мокрыми от росы. На четвёртой нога соскользнула, но Марен удержалась сама, раньше, чем стражник протянул руку.

Герхард шёл следом. На предпоследней ступени стражник надавил ему на плечо. Деревяшка подломилась на стыке досок, и старик завалился на бок. Стражник рывком поднял Герхарда и поставил на колени перед плахой.

Палач ждал у края помоста. Широкоплечий боец Хардмидов с двуручным топором точил лезвие на камне, закреплённом у перил.

Скрежет металла заполнял площадь и отдавался в зубах.

Бран поднялся последним. Встал у края, лицом к толпе.

– Жители Серебряной Короны.

Площадь стихла.

– Мой младший брат Брут погиб, защищая наследие, которое строили наши предки четыре тысячи лет. Но чужак, допущенный в святилище по сговору с Герхардом, уничтожил его…

Пока Хардмид во всю проявлял свое красноречие, Марен заметила знакомые лица с высоты эшафота. Горан Хольм со своими людьми стоял отдельным строем, руки скрещены, лицо каменное. Арад сгорбился на дальнем конце площади с опущенной головой. Льют с Тобиасом стояли у перил и смотрели на воду, мимо эшафота.

Никто из них не шагнул вперёд, чтобы помочь им, но Марен никого не винила. У них просто не было сил противостоять Хардмидам.

Бран закончил свою переполненную пафосом речь и повернулся к пленникам.

– Предатели, у вас есть последнее слово?

Герхард молчал. Серый глаз смотрел поверх голов, туда, где заря окрашивала край озера.

Стражник за спиной Марен сгрёб её косу и дёрнул, запрокидывая голову. Перо, которое она носила в волосах с двенадцати лет, выпало и упало на доски. Стражник наступил на него сапогом.

– Смотри на народ, а не в пол, девчонка!

Марен сбросила его руку резким рывком головы. Кожу на затылке обожгло. Она подняла подбородок сама и посмотрела Брану в лицо.

– Твой брат был тем ещё ублюдком. Но ты прошёл по этому пути гораздо дальше. Все это знают.

Палач шагнул к ней без команды. Рукоять топора ударила под рёбра, и воздух вылетел из лёгких раньше, чем Марен успела приготовиться к удару.

Она согнулась. Рёбра хрустнули. Горячая волна прокатилась от живота к горлу. Марен знала этот хруст, потому что в четырнадцать лет подводное течение впечатало её в скалу. Тогда она отделалась двумя сломанными ребрами и с трудом тогда она добралась до лодки сама.

Герхард замер на коленях. Кожа на скулах побелела, культя на колене дрогнула так, что тряпка на ней поехала.

Марен сплюнула кровь на доски. Разогнулась. Посмотрела на Брана глазами, переполненными немой яростью.

– Можешь прожигать меня взглядом сколько хочешь, ведь ни на что большее ты больше не способна, – усмехнулся Бран и кивнул палачу. – Начинай.

Палач поднял топор обеими руками и встал у плахи.

Марен опустилась на колени сама, положив шею на плаху. Она не даст этим ублюдкам повода прикасаться к ней.

Доски пахли свежей смолой и мокрым деревом. А спереди раскинулось озеро.

Утренний свет играл над водой. Серебристая гладь, которую она знала с восьми лет. Каждую отмель, каждый камень на дне. Если уходить, то с этой картиной.

Топор поднялся.

Марен зажмурилась, затаив дыхание. Ну вот и всё, пришел и её черед уйти за грань. Родители, ждите свою глупую дочку, скоро она с вами встретится.

Было тихо. Прошла секунда, две.

Как вдруг послышался свист рассекающий воздух, и площадь вдохнула разом.

Это должен был быть свист удара топора, но этого удара не было.

Почему?

Марен открыла глаза.

Топор висел в полуметре над её шеей. Вокруг лезвия и запястий палача туго обвилась молочно-белая нить, светящаяся мягким блеском в утреннем воздухе.

Палач дёрнулся. Нить врезалась в кожу, на запястьях выступили борозды. Он рванул снова. Нить затянулась туже.

Бран развернулся.

Марен повела взглядом вдоль нити, уходящей через площадь, к дальнему краю причала.

Там на досках в сорока метрах от эшафота стояла мокрая человеческая фигура. Вода стекала с его одежды, собираясь в лужу под ногами.

Волосы до плеч, мокрые, облепившие лицо. Рубаха обтягивала плечи и предплечья. Правая его рука была затянута в золотистую перчатку и сжимала белый хлыст, протянувшийся через всю площадь.

От мужчины на причале исходило ощущение власти, которую Марен ощущала отсюда всей кожей.

А потом Марен увидела его глаза и узнала.

– Ив? – выдохнула она.

Рид поднял голову. Дина заскулила сквозь намордник.

Бран, палач и вся площадь стояли неподвижно.

Ив перевел взгляд с Марен на Герхарда с обнажённой культёй перед плахой, потом на Рида и Дину, прикованных к подножию эшафота, на ошейники.

– Вы за это ответите.

Глава 15

Я перевёл взгляд с Дины на человека у края эшафота. Широкие плечи, обветренное лицо, осанка хозяина, которому давно не возражали.

– Назови своё имя.

На притихшей площади каждое слово добралось до дальних причалов. Человек на помосте усмехнулся и сошёл на три ступени вниз, не торопясь.

– Бран Хардмид. Глава Поселения Серебряной Короны, – он окинул меня взглядом от макушки до мокрых сапог и хмыкнул. – А ты, значит, тот самый чужак, которого мы уже похоронили. Возвысился, я смотрю? Начальный этап второй ступени, и это даёт тебе столько храбрости?

Хм… помнится у них Арад был главой. Устроили перевыборы?

– А я на пике, – продолжил он, сойдя ещё на ступень ниже. – У тебя ровно одна возможность опуститься на колени, пока я в хорошем настроении.

В ответ я просто ухмыльнулся, и шагнул вперёд уже не обращая внимания на него. Мокрые доски скрипнули под ногой. Духовная Нить по-прежнему держала топор палача, и убирать её я не стал.

– Хардмиды, – произнёс я, и толпа на площади притихла. – Ваш Брут в Гроте Основателей схватил безоружную девчонку за горло и приставил нож к шее. Настоящий герой клана.

– Ты не смеешь… – начал Бран.

– Ты, Бран, старика, который тридцать лет водил ваших охотников на монстров и оставил за это поселение руку с глазом, поставил на колени перед плахой. А девчонку, чья единственная вина в том, что привела к вам человека, оплатившего её долги, решил обезглавить на рассвете.

Я сделал ещё шаг. Пятнадцать метров между нами.

– Протухли вы, Хардмиды, с головы до задницы.

Желваки на скулах Брана прокатились и замерли. Воздух вокруг него сгустился, и температура просела так резко, что у ближайших зрителей изо рта повалил пар. На досках проступил иней.

– Чу-жак. Ты сейчас сдохнешь.

Руки Брана развели воздух полукругом. Над ладонями соткалось молочно-белое облако, и от него тут же отделились сосульки, каждая в локоть длиной. Они рванули ко мне веером, со свистом рассекая утренний воздух.

Хм…

Первую я встретил правой ладонью. Длань Монарха приняла удар, и остриё лопнуло мелкой крошкой. Перчатка не получила ни царапины.

—1 к прочности

Прочность 999/1000

Вторую отбил тыльной стороной кисти, третью снёс ребром ладони. Четвёртую и пятую – одним размашистым движением, не замедляя шага…

Прочность 994/1000

994/1000

993/1000

…

Осколки духовного льда хрустели под ногами. Я шёл вперед, и каждую следующую ледышку перчатка перемалывала в пыль.

Двенадцать метров. Десять.

– Скажи-ка, Бран, – стряхнул я ледяную крошку с пальцев. – Когда ты закладывал основание, на чём строил? Всего лишь на пятой фреске?

Бран оборвал поток. Последние сосульки растаяли в воздухе, не долетев. По лицу Брана прошла волна злости – челюсть дёрнулась, руки опустились на долю секунды, и тут же снова собрались в замах.

Значится угадал. Фреска, на которой он застрял, стала его потолком.

– Щенок! Неважно, какова была фреска, сейчас ты познаешь истинную силу практика превосходящего этапа! – прорычал Бран, вскидывая обе руки к небу.

Над его головой начала формироваться туча. Облако раскинулось на десять метров и продолжало расти, заслоняя рассвет. Внутри закручивались вихри, сквозь белёсую толщу проклёвывались кристаллы размером с кулак, и каждый из них гудел от сжатой энергии.

Доски помоста покрылись коркой инея, а факелы на периметре эшафота затрещали и погасли одним разом.

По толпе пронёсся быстрый и испуганный шёпот.

– Ледяной Шторм! – взвизгнула женщина в переднике и затащила мальчишку за бочку.

– Старейшины впятером против этого отступали…

– Всё, чужаку конец.

Ледяной Шторм, значится? Лучшее, что есть у Брана, пик его возможностей?

Туча ворочалась и гудела, набирая массу, а сквозь её днище уже проклёвывались ледяные копья, длинные и тяжёлые. Выглядело, надо признать, серьёзно.

Ну ладно. А теперь лучшее, что есть у меня.

Я вскинул правую руку вверх. Золотистая кожа перчатки блеснула в утренних лучах. Закрыл глаза и мысленно рванул затворы своего духовного вместилища, выпуская всю мощь наружу. Серебристая гладь откликнулась мгновенно, и резервуар начал стремительно пустеть. Десять процентов за долю секунды. Восемь. Шесть. Два…

– ЗАЛО-О-ОЖЕНИЕ… – хрипло вырвалось из моего горла.

Воздух над площадью раскололся. Сквозь утреннее небо проступили серебряные точки – все девяносто девять звёзд таланта перечеркнули рассвет, закручиваясь в бешеный хоровод вокруг пустоты.

– ЗВЁ-ЗДНОГО…

Пустота взорвалась водой. Гигантская, тридцатиметровая в диаметре водная сфера накрыла собой половину площади, зависнув прямо у меня над головой. Туча Брана на её фоне показалась жалким клочком тумана.

Вода расступилась, образуя чёрную, бездонную воронку. И из этой черноты показался Глаз.

Жёлтый. Огромный. С четырьмя зрачками. Он занял всю ширину портала, и зрачки синхронно повернулись вниз, уставившись на площадь.

– МОРЯ!

И в этот миг на поселение обрушилось духовное давление.

Оно упало монолитной гранитной плитой на каждого, кто находился на площади.

Сотня людей замерла одновременно, потому что на них смотрело нечто, от чего в каждом живом существе сработал один древний инстинкт: не двигаться, если хочешь жить.

Рыбаки в первых рядах рухнули на колени, выронив гарпуны. Стражники у эшафота распластались по помосту, не в силах оторвать лица от дерева.

Горан Хольм, стоявший у перил со скрещёнными руками, медленно опустил их вдоль тела и отступил на шаг, вжимаясь в стену. Старый Фрид не успел даже моргнуть, когда уронил оружие в воду.

КРР-Р-РРРРРА-А-АААК!!!

Туча Брана треснула, будто стеклянный купол под молотом. Ледяные копья рассыпались на осколки, звеня и осыпаясь безвредной пылью на доски.

Сам Бран с грохотом рухнул на оба колена, будто ему перебили ноги. Руки плетьми повисли вдоль тела. Челюсть отвисла, и по подбородку потянулась нитка слюны.

В его пустых глазах не осталось ничего. Он не мог выдержать этот взгляд.

Бран в глубочайшем ужасе смотрел на глаз, и это полностью сбило его концентрацию на технике. Вот только сомневаюсь, что этот эффект будет долгим.

У меня было от силы две-три секунды, пока он в себя не придет.

Я рванул вперед.

Обледеневшие доски лопнули под толчковой ногой, и площадь смазалась в полосу. Десять метров до Брана превратились в один затяжной прыжок, и где-то на его вершине, когда утренний воздух свистел в ушах, Острога легла в левую ладонь прямо из системного слота.

Бран успел перевести на меня взгляд.

Но было уже поздно.

Острога пробила его грудь прежде чем я приземлился рядом.

Бран выгнулся дугой, захрипев. Кровь потекла из уголка рта на побелевшие доски. Пальцы дёрнулись к древку и разжались.

Я навис над его лицом. Грудь ходила ходуном, дыхание рвалось из горла горячими толчками.

– Протухли, – прошептал у него над ухом.

Я выдернул острогу.

Бран завалился лицом в доски. Тело ещё хрипело, пальцы скребли по дереву.

Я поставил подошву ему на затылок и отпустил Пламя Фиолетовой Бездны.

Фиолетовый огонь родился под стопой и пожрал всё за долю секунды. Голова Брана Хардмида перестала существовать, от неё не осталось даже пепла. Обезглавленное тело дёрнулось в последний раз и обмякло.

Поднял острогу над головой.

Глаз продолжал наблюдал и его четыре зрачка теперь сосредоточились на мне. Секунду мы стояли так: я с окровавленной острогой, и неведомое, из-за грани моего Моря. Что ты такое? Вопрос остался без ответа. Только давление и равнодушие, от которого холодело в груди.

Вскоре звёзды погасли. Все девяносто девять – разом, как задутые свечи. Воронка захлопнулась, Глаз исчез, и утреннее небо вернулось на место.

Удар пришёл изнутри.

Резервуар обнулился, каналы обожгло пустотой, и мои колени, предательски стали подгибаться. Я перехватил древко остроги обеими руками и вонзил его в доски, перенеся на него часть веса. Расставил ноги пошире. Ни одна мышца на лице не дрогнула.

– Так будет с любым, кто тронет моих друзей, – твёрдо сказал я, хотя говорить вообще стоило мне теперь больших усилий.

Я кивнул палачу. Мужик до сих пор стоял с поднятыми руками в обмотке Духовной Нити и не моргал уже, наверное, минуту.

– Освободи их всех.

Нить опала. Палач уронил топор и кинулся к Марен, сдирая оковы трясущимися пальцами. Герхард поднялся, опираясь на культю. Его ноги дрогнули, но нашли опору, и старик выпрямился, сохраняя гордо поднятую голову.

– За сына!!!

Крик разорвал тишину, и из задних рядов вырвался седой мужчина с кинжалом. Видимо это был отец Брана, Старейшина Хардмид. Лицо перекошено, глаза мокрые от слёз и ярости. Он нёсся прямо на меня, выбросив клинок перед собой.

Чёрт.

Мои ноги уже не слушались, а резервуар был пуст.

Но внезапно лазурная молния перечеркнула площадь.

Рид сорвался с цепи – оковы разлетелись осколками, не выдержав рывка боевой формы. Два хвоста развёрнуты, шерсть дыбом, когти выпущены. Кот перехватил старика в прыжке, и лапа прошла через горло прежде чем рука с кинжалом завершила замах.

Тело Старейшины ещё летело по инерции, когда его пальцы разжались, и клинок звякнул о доски. Рид приземлился на четыре лапы поверх упавшего, тряхнул головой и развернулся к оставшимся Хардмидам.

Низкий и протяжный рык прокатился по площади, от которого доски завибрировали. Пятеро клановцев у ограждения застыли с вёслами наперевес, и ни один не двинулся. Рид смотрел на них спокойно и многообещающе.

– Рид, иди ко мне.

Кот подошёл ко мне и сел рядом, обвив хвостами мою ногу.

Через ментальную связь пришёл образ: кот лежит на цепи, зевает, цепь лопается от лёгкого движения плеча. Мол, мог когда угодно. Ждал.

Молодец, Рид. Я в тебе и не сомневался.

Палач стащил намордник с Дины. Черепашонок рванулся ко мне через площадь, цокая когтями по доскам, и со всей силы врезался в голень, да так сильно, что пришлось стиснуть древко покрепче, чтобы устоять. Дина поскуливала и тёрлась о мою щиколотку, и я опустил руку, коснувшись панциря.

Всё, малышка. Я здесь.

Гул нарастал. Толпа зашевелилась, загудела вразнобой. Кто-то из ловцов крикнул «Наследник!», торговки попятились. Рыбаки подняли гарпуны с досок, держали у бедра.

– Убил Главу! – крик из задних рядов, человек, одетый в цвета Хармидов.

– Святилище погасло из-за него! – Вставил свои пять копеек Карлон.

– Чужак! Разрушитель!

Голоса множились, перебивая друг друга, и каждую секунду гомон становился плотнее.

Я подмигнул коту, он поднялся во весь рост, вскинул голову и рявкнул.

Звук хлестнул по площади. Передние ряды шатнулись назад, гомон разом смолк.

– Тихо, – произнёс я в наступившую тишину. – Люди, у меня есть что вам сказать.

Хорошее начало. Осталось придумать, что именно говорить.

Ноги уже не держали. Острога работала третьей опорой, и без неё я бы сложился прямо на досках, обесценив всё представление с Глазом и прочей космической жутью. Резервуар пуст, каналы горели, а передо мной подрагивала сотня лиц.

Ладно, нужно говорить быстро, пока ещё стою.

– Грот Основателей цел.

Площадь выдохнула. Ближние переступили с ноги на ногу, в задних рядах завертели головами.

– Хранитель наследия, дух Основателя Даэгона, находится внутри. Он поглощает рассеянную энергию. Когда накопит достаточно, святилище активируется снова. Я ничего не разрушил.

Рот пересох. Язык еле ворочался, и каждое слово давалось с трудом, но молчать сейчас выйдет дороже.

– Враньё! – выкрикнул один из Хардмидов. – Чужак высосал святилище и теперь выкручивается! Он убил Брана! Убил нашего старейшину! За это он должен ответит!

Трое бойцов клана шагнули вперёд, раздвигая толпу плечами. Руки на рукоятках коротких гарпунов, лица налиты кровью.