Текст книги "Системный рыбак 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Запах ударил по рецепторам. Он вытеснил из хибары дух гнили, сырости и бедности. Густой, сладковатый аромат жареной рыбы, карамелизованной корочки и раскрывшихся пряностей. Духовная энергия, запертая внутри кляра моей техникой, не могла вырваться наружу и лишь уплотняла этот запах, делая его почти осязаемым. Сглотнули, кажется, даже половицы.

Как только нижняя корочка схватилась тёмно-янтарным цветом, я перевернул куски и чуть наклонил сковороду. Подцепив ложкой кипящее, пенящееся масло, я начал быстро и ритмично поливать им рыбу сверху. Техника аррозе. Горячее масло пропитывало толстые пласты, сохраняя центр невероятно сочным, в то время как корочка доходила до совершенного хруста.

Готовые куски, похожие на золотые слитки, я снимал с огня на мгновение раньше, чем они пропеклись полностью, и тут же отправлял на сковороду следующую порцию. Остаточное тепло доводило рыбу до идеала уже вне жаровни. Промокнув лишний фритюр лоскутом чистой ткани, чтобы низ не размок, я откладывал куски на деревянную доску. Восемь огромных филе от четырёх рыбин потребовали четырёх заходов, но, благодаря духовному контролю температуры, весь процесс занял от силы десять минут. Разложив готовую гору золотистого мяса по порциям, я добавил для разнообразия по веточке местной зелени, которую выудил из плошки с водорослями. Единственное, на что они годились.

– Угощайтесь, – я поставил перед Герхардом и Марен тарелки, с верхом наполненные обжигающе-горячими, янтарными кусками филе.

Марен потянулась к вилке, но остановилась, не решаясь начать раньше деда.

Герхард смотрел на гору еды с нескрываемым недоверием. Медленно, очень медленно он отрезал краем вилки, зажатой в единственной руке, кусочек. Подцепил, положил в рот.

Хруст разнёсся по тихой хибаре. Тонкая панировка лопнула, выпуская обжигающий сок. Под хрустящей оболочкой скрывалось белоснежное, слоистое мясо, пропитанное сладким растопленным жиром. Оно не требовало жевания, а таяло на языке, взрываясь концентрированным вкусом. А следом по иссохшим меридианам старика ударила мягкая, согревающая волна чистой духовной энергии.

Он замер. Пальцы, сжимавшие вилку, побелели. Глубокие морщины на лбу разгладились, будто кто-то провёл по изуродованному лицу горячим полотенцем, а единственный глаз медленно, неверяще расширился.

Секунда. Две. Три.

Он дожевал., сглотнул и ещё несколько секунд сидел совершенно неподвижно, уставившись в свою тарелку так, будто она только что заговорила с ним человеческим голосом.

– Что… – Герхард поднял на меня растерянный взгляд. – Что это за рыба?

– Обычная речная, – я пожал плечами. – Обитает у водопада.

– Обычная, – Герхард повторил это слово как-то неверяще.

Он отломил кусок побольше и отправил в рот. На этот раз жевал дольше, с закрытыми глазами, и его грудь вздымалась ровно и размеренно.

Я сел напротив и попробовал свою порцию.

Корочка хрустнула, выпуская облачко горячего пара, пропитанного маслом и солью. Мясо оказалось нежным и влажным, с тем точным балансом, когда приправа не забивает вкус, а проявляет его. Духовная энергия потекла по каналам мягко, без рывков, тёплым потоком от горла к груди. Хорошо получилось.

Марен ела молча, сосредоточенно, прикрыв глаза на первом куске. После вчерашней шурпы она знала, чего ожидать, но всё равно замерла на мгновение, прислушиваясь к тому, как тепло растекается по телу.

Дина, быстро покончив с сырыми потрохами, подошла к столу и требовательно ткнулась мордой в колено Герхарду. Старик молча, не глядя вниз, отрезал четверть своей порции и положил на пол.

Я вопросительно поднял бровь.

– Детёныш, – буркнул Герхард, старательно избегая моего взгляда. – Голодный.

Дина проглотила подношение в два укуса и благодарно курлыкнула. Рид, наблюдавший за этим с полки, грациозно спрыгнул вниз и сел у стола, с намеком глядя на меня. Я без слов положил ему отдельную порцию на доски, и кот величественно приступил к трапезе.

Когда тарелки окончательно опустели, я откинулся на спинку стула.

Герхард сидел неподвижно. Его ладонь лежала на столе, железный крюк больше не постукивал по дереву. Старик смотрел на пустую тарелку перед собой, словно на вещь, которую давно считал навсегда утраченной.

Я улыбнулся.

– Ну что, Герхард? Достаточно у меня навыков, чтобы приготовить приманку для подводных монстров?

Глава 3

Герхард мне не ответил.

Он сидел неподвижно, уставившись в пустую тарелку, и его единственный глаз блестел в полумраке хибары. Крюк лежал на столе. Потом старик медленно поднял голову, посмотрел на меня и сказал:

– Завтра утром я тебя поддержу.

И ушёл спать.

Вот и весь ответ…

…

Ночь я провёл на полу хибары, подстелив куртку. Сквозь щели в досках тянуло озёрной сыростью и запахом гнилого дерева, но после ночёвок на голом камне у водопада даже такая крыша над головой казалась роскошью. Рид свернулся на единственном свободном пятачке у стены и всю ночь транслировал через ментальную связь сны о бескрайних рыбных отмелях. Дина устроилась у меня на груди и усердно сопела.

Когда я открыл глаза, Герхарда уже не было. Его топчан пустовал, гарпун исчез с гвоздя, а на столе стояла кружка с холодным травяным отваром и записка: «Площадь. Не опаздывай». Я быстро оделся, допил остывший отвар и умылся озёрной водой из ведра, стоящего у двери.

Марен сидела у порога, затягивая ремешки колчана, и улыбнулась при виде моего заспанного лица.

– Дед ушёл с рассветом. Сказал, что уладит все формальности с допуском до начала отбора.

– Куда именно?

– К Араду, главе поселения. Дед с ним ровесники, когда-то охотились вместе, – Марен подтянула тетиву и перекинула лук через плечо. – К нашему приходу всё будет решено.

Звучало почти убедительно. Почти. Но она машинально перебирала тростниковый браслет на запястье, и я решил не уточнять.

Раннее утро. Солнце едва перевалило через крыши, и поселение выглядело совсем иначе, чем вчера в закатном свете. Свежий ветер с озера нёс запах мокрого дерева и водорослей, мостки блестели от росы, а между домами сновали люди. Казалось, будто весь город одновременно проснулся и куда-то опаздывал.

Дину я нёс на руках. После вчерашнего инцидента с сушёной рыбой отпускать её в торговых кварталах было бы равносильно поиску неприятностей. Малышка не возражала: сидела, прижавшись панцирем к моей груди, и вертела головой, впитывая с жадностью окружающие запахи и звуки.

Рид шествовал впереди в своей компактной форме, и утренняя толпа расступалась перед ним сама собой. Местные жители шарахались в стороны. Одни прижимались к перилам мостков, другие просто замирали, провожая нас настороженными взглядами. Чужое лицо среди людей, знающих друг друга с рождения, и без того притягивает внимание, а незнакомец с зубастым розовым существом на руках и чёрным котом в авангарде.

Навстречу попадались группки молодых людей с рыбацким снаряжением на плечах: связки снастей, остроги в чехлах, свёрнутые сети. Все двигались в одном направлении. Видимо, это участники соревнований.

– Сколько их обычно? – спросил я Марен.

– Прилично набирается каждый год, – она увернулась от мужика с бочкой на плече. – А мест на всех не хватает.

На подходе к площади народу стало больше. Мостки расширились в дощатый бульвар, по обе стороны которого выстроились лавки с сетями, бочки с наживкой и стойки с вяленой рыбой, на которые Дина таращилась, чуть ли не облизываясь – пришлось перехватить её покрепче.

Толпа расступилась. По проходукрепкий мужчина лет тридцати с жёсткими, будто высеченными из кости чертами лица и тяжёлым взглядом. За ним шагал парень помладше с рыболовным снаряжением на плечах.

Люди кивали и молча уступали дорогу.

– Горан Хольм, – понизила голос Марен. – Наследник клана Хольм, второго по силе в поселении. Практик второй ступени. Ему двадцать девять, это его последний год участия, и после него у Хольмов не останется никого, кто мог бы гарантировать им места в Гроте.

Когда Горан поравнялся с нами, моё тело среагировало раньше, чем голова успела это осознать. Мышцы на предплечьях напряглись – привычный рефлекс на давление духовной энергией практика второй ступени.

Горан мазнул по мне взглядом, на долю секунды зацепившись за Дину.

– Заблудилась, Безрукая? Ярмарка в другом конце поселения, – бросил он на ходу, даже не сбавляя шага, словно отмахиваясь от мошкары.

Его спутник хмыкнул, и они оба ушли, не оглядываясь.

Марен стиснула кулаки до побелевших костяшек, а я молча проводил его взглядом.

– Идём, – я тронул Марен за локоть. – Нам нужно торопиться.

Площадь открылась за последним поворотом, и шум ударил, по ушам как волна. Дощатая платформа размером с полдеревни была окружена домами на сваях и просто забита людьми. Участники с оружием и снаряжением перемешались со зрителями, зеваками, торговцами и детьми. Над толпой колыхались флаги с эмблемой: стилизованная серебряная корона на синем фоне.

Шум нарастал.

И вдруг дальний край площади затих.

Люди не просто расступались, как перед Гораном. Они замолкали. Я видел, как гаснут лица одно за другим: смех обрывался на полуслове, головы поворачивались к дальнему краю. Между домами появилась высокая фигура в сопровождении двоих молодых практиков. Давление я почувствовал раньше, чем разглядел его лицо.

Марен подалась на полшага назад, и её рука легла на колчан за плечом. Перед Гораном расступаются с уважением, а перед этим замолкают и трясутся от страха.

– Брут Хардмид, – выдохнула Марен, когда он прошёл мимо. – Свирепый. Может убить на месте, и ему за это ничего не будет.

Давление Горана покалывало кожу как иголки. Давление Брута легло на плечи глухой тяжестью, как толща воды над головой ныряльщика. Моё тело, закалённое в подводной пещере и привычное к давлению выдержало без труда, но разницу я зафиксировал мгновенно. Горан ощущался стеной. Этот же ощущался гружёным щебнем КАМАЗом.

Брут занял место на площади. Соклановцы встали по бокам. Двадцать пять лет, крупный, с лицом, которое могло бы сойти за благородное, если бы глаза хоть что-то выражали.

Его взгляд прошёлся по толпе и остановился на мне. Я стоял с розовым черепашонком на руках, в дорожной одежде. Брут смотрел на меня словно оценивал незнакомую рыбу в садке, прикидывая размер и породу, и решая, стоит ли она крючка.

Две секунды, и он отвёл глаза и продолжил молча наблюдать за площадью.

Рид при появлении Брута даже не поднял головы. Кот сидел у моих ног и вылизывал лапу с невозмутимостью существа, стоящего выше любых местных иерархий. Дина, напротив, потянулась мордой в сторону Брута и передала через связь размытый образ: большой, тяжёлый, невкусный.

Согласен, малышка. Во всех смыслах.

Толпа загудела.

У дальней стороны площади кто-то принимал ставки. Плотный мужичок с грифельной доской выкрикивал имена и коэффициенты, а вокруг него толкались зрители с мелкими монетами в руках. Брут шёл с минимальным коэффициентом, Горан чуть выше. Карлон, которого я тоже заметил в толпе участников, котировался где-то посередине. Ставок на чужака и «Безрукую Марен» в природе не существовало.

Ха-хах.

Среди участников я выделил нескольких. Стройная женщина с короткими волосами и цепким взглядом стояла чуть в стороне, проверяя какое-то ныряльное снаряжение. Её движения были точными, без суеты. Профессионалка. Рядом, но при этом демонстративно отдельно, стоял крупный молчаливый мужчина с широченными плечами и стрижеными волосами. Не Хардмид и не Хольм, судя по отсутствию свиты.

– Кто они? – я кивнул в их сторону.

Марен проследила за взглядом.

– Женщина с короткими волосами – Вира. Лучшая ныряльщица в поселении. Здоровяк – Льют. Он не быстрый и не хитрый, зато его кулаком можно сваи забивать, – она помолчала. – Оба сильные, но одиночки. Каждый год участвуют, но остаются за бортом – клановые не подпускают.

В толпе рядом с нами крепкий парень с открытым лицом и прямым взглядом внезапно высказался:

– Пять мест, тридцать участников, а имена финалистов известны заранее. Хардмиды заберут три, Хольмы заберут два. Каждый год одни и те же лица.

Его тут же одёрнул сосед постарше:

– Основатели установили единственное ограничение: возраст до тридцати. Остальное решает сила. Так завещали предки.

– Сила или связи? – огрызнулся парень и замолчал, сердито скрестив руки.

Тобиас, как подсказала Марен, перехватив мой взгляд. Я кивнул. Парень мне понравился. Не потому что я разделял его позицию, а потому что он был единственный в этой толпе, кто произнёс вслух то, о чём остальные украдкой шептались.

Дина на руках заёрзала, привлечённая запахом жареной рыбы. Рид продолжал демонстративно игнорировать окружающих. Несколько человек покосились на розовый панцирь с опаской, а пара девушек из толпы зрителей наоборот подались ближе поглядывая на нас с любопытством. Дина приняла внимание с царственным видом, подняв морду повыше и демонстрируя зубы в том, что, видимо, считала обаятельной улыбкой. Девушки дружно отшатнулись.

Мы с Марен двинулись к дальнему краю площади, где у длинного стола выстроилась очередь из участников. За столом сидел сухонький мужчина с каменной табличкой и стопкой бронзовых жетонов размером с ладонь. Каждый участник называл имя и семью, мужчина сверялся со списком, проводил короткую проверку уровня артефактом-тестером и вручал жетон.

Пока мы ждали, два парня впереди негромко переговаривались, и я невольно услышал их разговор.

– … мой двоюродный брат в прошлом году добрался до входа шестым. Приложил жетон, а барьер уже закрылся. Год тренировок впустую, – тот, что пониже, говорил с горечью, переживая чужое поражение как своё.

– Пять мест, пять касаний барьера, – его приятель пожал плечами. – Шестой идёт домой. Всегда так было.

Я обернулся к Марен. Она перехватила мой взгляд и кивнула, подтверждая.

– Жетон выдают при регистрации. Он работает как ключ: приложишь его к печати у входа в Грот, и барьер тебя пропустит. Но Грот принимает только пятерых. После пятого касания вход закрывается на год.

Пять мест на тридцать участников, два практика второй ступени с личными группами поддержки и я, который ещё даже не зарегистрирован.

Очередь двигалась быстро. Учётчик работал споро, без лишних разговоров: имя, семья, проверка, жетон. Бронзовые кругляши убывали из стопки один за другим.

Марен шагнула к столу. Я отступил на шаг, прижимая Дину к себе, и наблюдал.

– Марен. Семья Герхарда, – она твёрдо назвала имя, но кончики пальцев побелели на краешке стола.

Учётчик поднял голову, и что-то мелькнуло в его взгляде. Узнавание. Он промолчал, достал артефакт-тестер и положил перед ней.

Марен прижала ладонь к камню. Тот вспыхнул серией колец: шестое, седьмое, восьмое, девятое. Свечение не остановилось. Девятое кольцо загустело, уплотнилось и засияло насыщенным светом.

Пик девятого уровня Закалки Тела.

Марен медленно убрала ладонь от камня. Учётчик посмотрел на неё будто она только что сообщила, что умеет летать, а не подтвердила свой уровень.

Ближайшие участники обернулись. Один толкнул соседа локтем, тот присвистнул, и через несколько секунд у стола собралось полукольцо зевак, а по площади пробежал шёпот.

«Безрукая Марен». Девчонка, которая возвращалась из каждого похода с пустыми руками. Над которой потешался каждый стражник на причале. Которая ещё неделю назад имела всего лишь седьмой уровень, сейчас имела уровень равный Карлону, и это всего лишь в шестнадцать лет. Неслыханно!

Кто-то в толпе присвистнул. Тобиас хмыкнул с одобрением, и я его за это зауважал ещё немного. Карлон, стоявший неподалёку в группе участников, окаменел. Его рыжая борода дрогнула, челюсть напряглась, а ухмылка, до этого намертво приклеенная к лицу, сползла, как мокрая тряпка со стола.

Марен забрала жетон, повернулась и пошла ко мне. Спина прямая, подбородок приподнят, шаг твёрдый, а на сжатых губах подрагивала улыбка, которую она изо всех сил пыталась удержать.

– Твоя очередь.

Я кивнул и шагнул к столу.

– Ив Винтерскай, – сказал я учётчику.

Тот провёл пальцем по каменной табличке со списком имён. Провёл ещё раз. Поднял голову.

– Вас нет в списке.

– Я знаю, меня должны были внести сегодня утром.

Учётчик перечитал список в третий раз.

– Утром обращений не поступало, – он поднял на меня спокойные взгляд. – Регистрация на состязание доступна только жителям поселения Серебряной Короны. Вы, судя по всему, не являетесь жителем.

Марен побледнела. Веснушки проступили на скулах как брызги тёмной краски на белом холсте.

– Подождите, – она шагнула к столу, схватила меня за рукав и обернулась к учётчику. – Мой дед, Герхард, ушёл с рассветом улаживать формальности. Он должен был…

– Герхард ко мне не обращался, – учётчик развёл руками с выражением искреннего сожаления, которое ровным счётом ничего не меняло. – Полномочия на допуск лица, не являющегося жителем поселения, в любом случае выходят за рамки моей должности. Я прошу вас не задерживать очередь.

– Он обещал… Дед обещал, что к нашему приходу всё будет решено… – Марен обернулась к толпе, ища глазами деда, и она вновь растеряла недавнюю твёрдость.

Вокруг стола стал нарастать шёпот. Участники позади переглядывались, кто-то нетерпеливо покашлял. Очередь стояла, а время шло.

– Герхард ушёл засветло, – я мягко отвёл Марен в сторону, освободив проход следующему участнику. – Подождём.

– Но регистрация закончится через… – замялась девушка.

– Подождём, – отрезал я.

Марен осеклась, бросила на меня взгляд, в котором смешались злость, тревога и непонимание. Хороший вопрос. Но Герхард вчера молча отрезал четверть своего скудного ужина голодной Дине и буркнул «детёныш, голодный», избегая моего взгляда. Мне этого достаточно.

Я прислонился к ближайшему столбу и усадил Дину на борт бочки рядом, приготовившись спокойно созерцать площадь в ожидании старика. Впрочем, малышка тут же заёрзала, потянулась обратно, и я снял её с бочки – так спокойнее.

Однако не прошло и минуты, как рыжая борода по имени Карлон вынырнула из толпы участников и двинулась ко мне. Результат Марен его ошарашил, но отказ чужаку в регистрации вернул почву под ногами, и теперь он шёл к нам с предвкушающей улыбкой.

– Ну надо же! Чужак на куче брёвен снова тут! Вчера купил себе проход через стражу перьями, а сегодня, значит, решил купить место на священном состязании Основателей? Здесь деньги бессильны, рыбачок. Традиции священны. Наши предки оставили Грот местным жителям и своим потомкам. А ты ни то, ни другое, – Карлон остановился в трёх шагах, расставив ноги, и ткнул пальцем в мою сторону с той самой ухмылкой, которую он, кажется, репетировал перед зеркалом каждое утро.

Вокруг нас быстро собирались зрители. Бесплатный спектакль, кто ж откажется.

– Забавно, – хмыкнул я. – Человек, который вымогает долги у девчонки с больным дедом, вдруг заговорил о традициях и чести Основателей. Карлон, ты ведь не из тех, кто стоит у причала за идею? Ты стоишь там за монету. Так какое тебе дело до Грота и до того, кто туда войдёт?

Тишина. Несколько человек в толпе переглянулись. Тобиас, стоявший поодаль чуть заметно кивнул. Марен, замершая за моим плечом, перестала дышать.

Карлон побагровел. Улыбочка исчезла.

– Стража! – рявкнул он, перейдя на официальный тон. – Чужак находится на церемонии, предназначенной для жителей поселения. Как начальник патруля, я приказываю вывести его с площади. Немедленно.

Двое стражников в кожаных жилетах с металлическими нашивками вынырнули из толпы и двинулись ко мне. Тот, что шёл первым, перехватил гарпун и протянул свободную руку к моему плечу.

Я не сдвинулся с места. Прижав Дину к себе правой рукой, левой перехватил его запястье и мягко, без рывка, развернул кисть ладонью вверх. Не ломая, но достаточно сильно, чтобы стражник почувствовал, что его пальцы вдруг перестали ему подчиняться, а рука оказалась зафиксирована, и невозможно выбраться без того, чтобы вывернуть себе плечо.

Стражник замер. Его глаза расширились, потому что разницу в силе тело считывает быстрее, чем голова. Второй остановился в полушаге, и наконечник его гарпуна чуть дрогнул.

– Осторожнее, – я аккуратно отпустил запястье и отступил на полшага, поднимая свободную ладонь. – У меня зверь на руках спит. Разбудите, он чихнёт, а последний раз от его чиха дерево упало.

Дина действительно задремала, уткнувшись мордой в сгиб моего локтя. Стражники переглянулись и попятились.

В будущем это мне наверняка аукнется, но сейчас было не до последствий.

Карлон наблюдал за этим с каменным выражением лица. Стражники косились на него, ожидая команды, но лезть к чужаку повторно явно не горели желанием.

Стоявший у помоста Брут чуть сузил глаза. Движение крохотное, почти незаметное, но я его уловил. Горан Хольм повернул голову в мою сторону целиком, и на этот раз не стал отводить взгляд.

Что-то они заметили. Что-то такое, чего толпа вокруг пропустила.

Карлон уже набирал воздух для следующей тирады, когда со стороны главного прохода донёсся характерный звук: тук-тук-тук.

Толпа раздалась, и через образовавшийся коридор к столу регистрации вышли двое. Герхард, опирающийся на гарпун, как на посох, с железным крюком, блестящим в утреннем солнце. И рядом с ним шел крепкий мужчина лет пятидесяти пяти с седеющими висками.

Он окинул площадь так, как хозяин осматривает свой двор после отлучки: неторопливо, привычно и без малейшего сомнения в том, что всё здесь принадлежит ему. Одет опрятно, без лишней роскоши, но статус чувствовался.

– Арад, – Марен шумно выдохнула и её плечи опустились, будто она не дышала все последние минуты.

Герхард молча положил перед учётчиком свёрнутый свиток. Сухонький мужчина развернул его, пробежал глазами и поднял голову на Арада. Тот кивнул.

– Свиток купли-продажи, – буднично объявил учётчик. – Сторожка семьи Герхарда на дальних сваях. Покупатель: Ив Винтерскай. Сделка заверена главой поселения.

Ропот прокатился по толпе. Судя по их бормотанию, сторожка на дальних сваях давно стояла заколоченная, и все это знали. Покупка выглядела тем, чем и была: лазейкой, продёрнутой через игольное ушко законов поселения. Один из местных мужиков в толпе хмыкнул, а дородная матрёна лишь угрюмо качнула головой.

Арад обвёл площадь спокойным взглядом и заговорил, чеканя слова:

– Строение числится в реестре поселения. Свиток оформлен в соответствии с правилами. Владелец жилья в поселении Серебряной Короны является его полноправным жителем. Житель имеет право на регистрацию в состязании Основателей. Все формальности соблюдены, – Арад выдержал паузу и развёл руками, всем своим видом показывая, что он тут ни при чём, а претензии следует направлять к правилам и непосредственно продавцу.

Учётчик кивнул главе, после чего приступил к моей регистрации. Стилос царапнул по каменной табличке, вписывая имя. Мужичок пододвинул артефакт-тестер. Я прижал ладонь, и кольца разогнались до пика девятого уровня.

По ближайшим рядам пробежал шёпот удивления. Люди недоумевали, как я смог так хитро извернуться, чем подкупил Герхарда, и как в таком юном возрасте дошёл до пика Закалки.

Учётчик кивнул и протянул мне бронзовый жетон.

Тяжёлый. Я сжал его в ладони, убрал в карман и посмотрел на Герхарда.

Старик стоял, опершись на гарпун, и смотрел мимо меня. Но уголок рта под повязкой чуть дёрнулся вверх, и это было больше и не требовало других пояснений.

Карлон стоял в нескольких шагах от меня, по его лицу ползли багровые пятна, проступая сквозь мертвенную бледность. Решение главы поселения – это не прихоти стражника. Он сглотнул, шагнул ко мне и заговорил тихо, так, чтобы слышали только ближайшие:

– На воде нет главы. И под водой тоже. Там правит только сила и течение, рыбачок. Запомни это.

– Запомню, охранничек, – кивнул ему в ответ.

Карлон развернулся и ушёл к своей группе.

Арад тем временем поднялся на невысокий помост в центре площади. Ему даже не пришлось поднимать руку: ближайшие ряды повернулись к нему сами, задние подтянулись за передними, и через несколько секунд площадь готова была слушать.

– Состязание Основателей состоит из трёх этапов, – Арад говорил коротко, отсекая лишнее. – Каждый из них является обязательным порогом. Не прошёл этап – выбыл. Мёртвые и искалеченные – на совести самих участников.

Он дождался тишины и продолжил.

– Этап первый: Лов Зовущей Рыбы. Участники выходят на воду на собственных плавсредствах. Цель – поймать Зовущих Рыб. Обязательный минимум: пять штук. Меньше пяти, и участник выбывает из состязания.

Пять рыб минимум. Пять мест, пять рыб. Основатели явно чтили это число. Ну это я, пожалуй, переживу. Что мне стоит поймать пять рыбёх?

– Этап второй: Приготовление Приманки, – продолжил Арад. – Зовущая Рыба – единственный вид, чей аромат способен отвлечь глубинных тварей. Но её аромат раскрывается исключительно при правильной обработке. Мало поймать, нужно ещё уметь приготовить правильную приманку.

Приготовление. Аромат, который раскрывается при правильной технике. То есть второй этап турнира для рыбаков буквально звучит как «приготовь рыбу правильно». Уголок рта пополз вверх, и мне пришлось приложить усилие, чтобы вернуть лицу нейтральное выражение, пока никто этого не заметил.

– Этап третий: Погружение к Гроту Основателей, – уже серьезнее сказал Арад. – Под поселением, в глубине озера находится Грот. За столетия вокруг него сложилась экосистема глубоководных хищников, прикормленных фоновой энергией. Единственная рабочая стратегия: отвлечь монстров приманками и проскользнуть мимо. На пути к входу пять областей со скоплениями тварей. Именно поэтому минимум для первого этапа – пять рыб… Когда приманки заканчиваются, монстры переключаются на самого практика. Жетон, выданный вам, работает как маячок: если участник оказывается в критическом состоянии, спасательная команда попытается его вытащить.

Он помолчал.

Толпа замерла, ветер трепал флаги с серебряной короной.

– Попытается, – повторил он после паузы.

Карлон сглотнул. Горан и Брут остались невозмутимы. Подозреваю многие ныряли и знали, что ждёт внизу. Дина мирно посапывала у меня на руках, выпустив тоненькую нитку слюны на рукав.

Арад выдержал паузу и продолжил.

– В этом году есть дополнение. Разведчики из числа старейшин, допущенные в Грот перед открытием сезона, обнаружили аномалию. Древний барьер, закрывавший проход за основной камерой, дал трещину… За барьером – внутреннее святилище, куда ни один практик не проникал за всю историю поселения. Через трещину удалось разглядеть предмет. Природа его неизвестна. Старейшины полагают, что это наследие Первого Основателя, того, кто заложил поселение и создал Грот столетия назад. – Святилище находится глубже основной камеры. Добраться до него это отдельное испытание уже после входа в Грот. И у меня нет никаких гарантий безопасности и информации о том, что ждёт вас внутри.

Толпа взорвалась. Шёпот перерос в гул, гул – в шум, и все заговорили одновременно, осознав, насколько подскочили ставки. Старожилы переглядывались с вытянутыми лицами. Участники, которые минуту назад выглядели уверенно, теперь смотрели друг на друга с настороженностью, оценивая соперников и открывшиеся перспективы.

– Вот, теперь действительно будет за что грызть друг другу глотки, – присвистнул кто-то из-за плеча.

Взгляд Горана стал жёстче. Брут не шевельнулся, но двое его соклановцев обменялись быстрым взглядом, и один чуть заметно кивнул. Карлон облизнул губы. Несколько рядовых участников побледнели. Ставки выросли, а значит, фавориты будут давить ещё жестче.

Глава поднял руку, и площадь затихла.

– Награда принадлежит тому, кто до неё доберётся. Правила те же: сила решает всё.

Арад спросил, есть ли вопросы. Площадь молчала. Участники переваривали услышанное, и тишина эта была не спокойной, а расчётливой: каждый прикидывал свои шансы и чужие слабости.

Он уже поднял руку к бронзовому колоколу на перекладине помоста, когда я подал голос:

– Допустимо ли участие питомцев?

Все участники и местные жители разом устремили на меня свои взгляды. Дина выбрала именно этот момент, чтобы проснуться, зевнуть во всю пасть, продемонстрировав три ряда зубов, и требовательно ткнуться мордой мне в подбородок.

Арад опустил руку от колокола.

– Питомцы считаются частью силы практика. Они всегда допускались к состязанию.

Арад завершил речь коротким кивком. Его рука поднялась к колоколу, пальцы обхватили верёвку, и на долю секунды площадь замерла, разом затаив дыхание.

Удар.

Бронзовый гул прокатился над водой, отразился от стен домов и ушёл к горизонту, растворяясь в утреннем тумане. И площадь пришла в движение.

Участники рванулись к причалам. Первые рванули напрямую, расталкивая зрителей локтями, самые шустрые перемахивали через ограждения, срезая путь.

Марен уже бежала к дальнему причалу, где покачивалась её привязанная долблёнка. Обернулась на бегу, поймала мой взгляд, кивнула и исчезла в толпе.

Я перехватил Дину поудобнее и двинулся к воде. Рид скользнул следом, обтекая ноги бегущих с ленивой грацией.

Брут Хардмид двинулся к причалу последним. Он шёл к своей лодке спокойным шагом, и толпа зевак расступалась перед ним, как вода перед носом корабля.

У причала я остановился. Вокруг к воде спускались участники, и у каждого было своё судно: узкие долблёнки, вёсельные каноэ, маленькие плоскодонки с навесами. Утлый рыбацкий флот, собранный из всего, что умело плавать.

Я активировал систему и призвал свой Экспедиционный плот. Он материализовался на воде у самого причала, и понтоны сели на гладь озера с тяжёлым, уверенным плеском. Среди каноэ и долблёнок он выглядел как разделочная доска среди зубочисток.

Ближайший участник, спускавший на воду каноэ, обернулся на звук и споткнулся о собственное весло. Горан, уже стоявший на корме своей лодки, хмыкнул. Кто-то из зрителей на мостках ахнул.

Рид запрыгнул первым и занял своё место наверху. Дина запищала, потянулась к борту, и я аккуратно опустил её на палубу. Малышка тут же потрусила на нос.

Я встал у рулевого весла и взял в руки крепкий шест. Окинул взглядом озеро, уходящее в серебристую бесконечность.

Что ж, пришло время хорошенько порыбачить.