Текст книги "Системный рыбак 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Только что я прикончил тварь размером с многоэтажку, рёбра гудят как колокол на ветру, резерв почти на нуле, а у меня тут новый аттракцион. Живой и с кинжалом.

Брут прижимал Марен здоровой правой. Левая, та самая, в которую крокодил удачно вцепился, держала нож у самой артерии.

Два его клановых дуболома заняли позиции: один заломил Тобиасу руку так, что парень побелел, второй перегородил выход к туннелю.

Горан у дальней стены привалился к камню. Из разорванного бока текло, ноги его не держали, а его боец рядом старательно притворялся мебелью.

Марен стояла с каменным лицом. Кулаки сжаты, на шее тонкая красная полоска от лезвия, и ни звука. Ни мольбы, ни крика. Молча ждала, что я сделаю.

Мдам-с, порой люди куда хуже монстров.

Я перевёл взгляд на Брута.

– Три места, говоришь.

– Три места, – подтвердил тот, чуть сместив лезвие. Вторая красная полоска набухла на шее Марен. – Клан Хардмид входит первым, вторым и третьим. Стой на месте и жди. Всё просто, чужак.

Я почесал мокрой рукой затылок, огляделся – дымящаяся туша, осколки сталактитов, лужи, закипающие паром. Потрясающий вечер.

– Ладно.

Брут прищурился.

– Ладно?

– Ладно, – повторил я и пожал плечами. – Убей её.

С потолка сорвалась капля. Шлёпнула в лужу, и звук гулко прокатился по всему гроту.

– Ив! – Тобиас рванулся, и Хардмид заломил ему руку до хруста. – Ты что делаешь⁈

– Тобиас, не лезь. Это не твои дела, – я повернулся обратно к Бруту, сунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. – Видишь ли, Брут, у нас с Марен был контракт. Я спас её жизнь и оплатил её долг, взамен она обеспечила мне регистрацию на это состязание. Мы с ней квиты… – я пожал плечами. – Так что ты сейчас держишь кинжал у горла человека, который для меня ровным счётом ничего не значит. Охотница она или проводник, для меня она была всего лишь инструментом, который отслужил своё и теперь не нужен.

Марен дёрнулась. Кулаки разжались и сжались снова. Она уставилась на меня в упор, и лицо у неё стало совершенно неподвижным.

Брут стоял и не двигался, а кинжал повис в воздухе.

– Врёшь, – процедил он.

– Ну проверь. Полосни по горлу и посмотри, побегу я на помощь или пойду к барьеру. Давай, Брут. Я подожду.

– Ив, прекрати! – Тобиас снова дёрнулся. – Брут, послушай, зачем тебе? Ему же наплевать! Она тебе не козырь! Отпусти девчонку и иди в Грот, мест хватит на всех…

– Заткнись, – оборвал Брут.

Тобиас не заткнулся.

– Три места, два клана, семеро людей! Можно разойтись! Горану всё равно не подняться…

– Я сказал заткнись! – рявкнул Брут, и Хардмид рванул заломленную руку. Парень захлебнулся стоном.

Я сделал шаг в сторону барьера. Подошва шаркнула по мокрому камню.

– Стоять! – голос Брута сорвался. – Стоять, сказал!

Я приподнял бровь.

Брут не шелохнулся, по-прежнему держа кинжал на горле Марен.

– Ты блефуешь, чужак. Я видел твое отношение к ней, и оно не похоже на отношение к инструменту, – он чуть наклонил голову, ловя мой взгляд поверх макушки Марен. – Знаешь, что я сейчас сделаю? Проверю. Если тебе и правда плевать, ты спокойно дойдёшь до барьера, пока она истекает кровью. А если нет…

Вместо продолжения он хищно оскалился.

Хах. Умный, сволочь. Не купился.

– Брут, хватит! – Тобиас рванулся, и Хардмид за ним заломил руку до хруста. – Она ни при чём! Отпусти девчонку, мест хватит на…

– Заткнись, – оборвал Брут, не отрывая от меня взгляда. – Время вышло, чужак. Отойди от входа. Считаю до трёх. Раз…

Его пальцы на рукояти побелели.

– Два…

Я продолжал молча стоять, приподняв бровь.

– Три!

Рука с кинжалом дёрнулась.

Вернее, попыталась.

Брут скосил глаза вниз, на собственное запястье, и его лицо перекосилось. Белая нить, тонкая и плотная, обвивала его левое предплечье двойным кольцом, намертво фиксируя кисть с кинжалом в неподвижности. Лезвие застыло в сантиметре от горла Марен и дальше не шло.

Он рванул руку. Мышцы на предплечье вздулись, рана от крокодильих зубов открылась, и по коже потекла свежая кровь. Но моя духовная нить даже не шелохнулась.

– Что за…

– Посмотри ниже, – посоветовал я.

Брут опустил взгляд на ноги. Белые кольца Духовной нити, или точнее духовного хлыста, обхватывали обе его лодыжки двойной петлёй. Нить спускалась с его спины, тянулась по мокрому полу, огибала камни и обломки, пока не оказывалась под моей правой ногой, которая всё это время стояла на конце Духовной Нити, оставшемся после убийства громадной крокодилы.

Вот так, красавчик.

Пока я тянул время разговором, нить ползла по полу, управляемая моей волей. Тихо. Неторопливо. Петля за петлёй. Сначала лодыжки, потом вверх по спине к раненой руке, которая и так едва держала кинжал.

У Брута отвисла челюсть.

Тобиас уставился на пол. Хардмид у прохода сделал шаг назад. Горан у стены приоткрыл один глаз.

Я усмехнулся, глядя в глаза Брута, а затем дёрнул.

Нить на запястье, тянувшаяся со спины, вышла вперед и рванула руку с кинжалом на меня, лезвие ушло от горла Марен. Петли же на лодыжках лишили его равновесия. Брут рухнул спиной на камень, и Марен вывалилась из разжавшейся хватки, откатилась к валуну и замерла на четвереньках, зажимая ладонью порез на шее.

Нить потащила тело по мокрому камню. Брут орал, упираясь здоровой рукой в пол, пытался собрать энергию для боевой техники, но каменная крошка рвала кожу на ладони, концентрация рассыпалась с каждым рывком, и проклятия превращались в хрип.

Три метра. Два…

Он остановился у моих ног. Воздух вокруг его пальцев побелел – морозное облако начало сгущаться в знакомую ледяную иглу.

Не тут то было. Системная Острога легла в мою ладонь раньше, чем стрела успела оформиться.

Брут с ужасом смотрел на меня снизу вверх с пониманием того, что опоздал. Зубцы остроги вошли в основание его шеи. Тело подо мной выгнулось, дёрнулось и обмякло.

Тишина.

С потолка посыпалась мелкая крошка. Артефакт Горана монотонно гудел у стены, и этот гул остался единственным звуком на весь грот.

Я вытащил Острогу, обтёр зубцы о лоскут его одежды и убрал в слот. Присел, срезал с пояса мертвеца кожаный мешочек, что, по моим наблюдением, являлся пространственным артефактом со всеми его пожитками.

Не глядя засунул трофей за пазуху и поднялся.

Перешагнул через тело.

Два Хардмида у стены выглядели так, будто их заморозили вместе с лужами. Тот, что держал Тобиаса, давно разжал руки и отступил. Второй прижался спиной к камню, подбородок ходил ходуном.

– Мы… – начал один из них.

– Стойте тут, – сказал я. – Никуда не лезьте, и всё будет хорошо.

Горан приподнялся на локте. Посмотрел на Брута, потом на меня.

– Неплохо, чужак, – хрипло сказал он и откинулся обратно на камень.

Тобиас стоял, потирая вывернутое запястье, и переводил ошарашенный взгляд с трупа на пол, с пола на мои ноги.

Марен сидела у валуна, прижимая ладонь к шее. Кровь из пореза уже остановилась, но пальцы ещё подрагивали. Она посмотрела на меня снизу вверх, и рука на тростниковом браслете медленно разжалась. Губы дрогнули, сжались, и она молча поднялась, подошла ко мне.

А потом врезала мне кулаком в плечо. Несильно, но от души.

– Ты сказал ему, что я инструмент. Что тебе без разницы, – она говорила тихо, но загорелая шея покраснела сильнее, чем от пореза. – А если бы он и правда меня чикнул прямо в начале разговора, когда ты изображал равнодушие?

Я потёр ушибленное плечо.

– Не чикнул бы.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что когда просишь человека сделать то, чем он угрожает, он на несколько секунд зависает. Его разум ожидал страха, мольбы, торга, а получил разрешение. Прогноз ломается, и тело замирает, пока голова перестраивается, – я пожал плечами. – Мне нужны были эти несколько секунд. Нить ползла медленно.

Марен молчала, разглядывая мокрый пол у своих ног. Потом выдохнула коротко, как после нырка, и подняла голову.

– В следующий раз предупреждай. Я чуть предкам душу не отдала от страха.

– Надеюсь, следующего такого раза не будет, – тепло улыбнулся я. А затем вернул серьезность и строго обвел взглядом остальных. – Значит так, в Грот доступен вход только трем людям. Одним из них, как вы уже поняли, буду я. А двое других – Марен и Тобиас. Есть несогласные?

Хардмид у стены мотнул головой. Горан закрыл глаза. Остальные тоже молчали.

Вот и отлично.

Я подошел к барьеру. Три синих кристалла над ним горели мерным холодным светом. Золотистая трещина пульсировала, и от неё накатывало давление, закладывающее уши.

Рёбра горят. Резерв духовной энергии теперь точно почти на нуле. Ноги ватные. Зато по ту сторону лежит техника, ради которой я протащил свою тушку от водопада через семь зон крокодилов и одного их папашки. И одного человеческого ублюдка.

Жетон коснулся холодной поверхности. Левый кристалл мигнул, потух, и стена разошлась узкой щелью. Оттуда дохнуло густой тёплой энергией, от которой волоски на руках встали дыбом.

Я шагнул внутрь.

За спиной щелчок – второй кристалл. Марен.

Третий – Тобиас.

Щель сомкнулась, отрезав грот, труп и всех, кто остался по ту сторону.

Впереди что-то было.

Первый вдох ударил по лёгким горячей волной. Воздух здесь был сухой, густой и настолько перенасыщенный духовной энергией, что она словно лезла внутрь сама, без приглашения и без малейшего усилия с моей стороны. Просто хлынула в каналы и принялась штопать всё, до чего дотянулась.

Рёбра перестали ныть. Гул в затылке утих. Мышцы, сведённые судорогой после полёта с потолка на пол и обратно расслабились впервые за несколько часов, и я непроизвольно выдохнул сквозь зубы от облегчения.

Ведёрко с духовной энергией в системном интерфейсе дрогнуло и поползло вверх наполняясь капля за каплей.

Просто от того, что я стоял и дышал.

Ого, мне это уже нравится. Я поднял голову и наконец рассмотрел, куда нас занесло.

Пещера раскинулась подземным собором. Купольный свод уходил в темноту на десятки метров, а подпирали его каменные колонны толщиной с вековые дубы, расставленные по обе стороны центральной оси через равные промежутки. По стенам и потолку тянулись прожилки в породе, и каждая светилась изнутри мягким золотистым светом, отчего всё пространство купалось в тёплых мерцающих сумерках.

Пол гладкий, колонны симметричны, углы скруглены, а стыки породы выровнены до состояния, которого не бывает у естественной породы. Кто-то вырезал этот зал в толще скалы на глубине сотен метров под озером, и сделал это одним направленным усилием.

Марен шагнула вперёд и замерла. Ладонь потянулась к тростниковому браслету на запястье и сжала его.

– Дед рассказывал, – голос у неё сел до шёпота. – Но он… он не рассказывал про такое.

Тобиас стоял на пороге и просто впитывал красоту окружающего. Челюсть обвисла, руки повисли вдоль тела, и парень не мог выдавить ни звука.

Я их понимал. Энергия здесь заполняла лёгкие, оседала на коже, просачивалась в каждую пору, и после многочасового ада в туннелях это ощущение било по нервам почище любого допинга. Тело хотело просто лечь на этот тёплый пол и лежать, впитывая, часов так двенадцать.

Но глаза уже нашли кое-что поинтереснее отдыха.

У самого входа, между двумя ближайшими колоннами, стояло каменное панно в рост человека. Плита из тёмно-серого базальта, а на ней высечена фигура: мужчина древних одеждах и в широкой стойке.

Руки разведены, колени чуть согнуты. Вокруг тела змеились тонкие желобки, переплетённые спиралями и петлями, а от кончиков пальцев фигуры расходились концентрические кольца.

Дальше по оси пещеры в золотистом сумраке терялся ряд таких же панно. Я начал считать – и сбился. Пять рыб, зон для монстров и мест для прохода, и я как-то машинально решил, что и панно будет ровно столько же. Но их тут явно было больше. Насколько больше – темнота между колоннами не давала определить: дальние терялись в глубине зала, и каждое следующее с трудом угадывалось по слабому отблеску.

– Ив, – Тобиас подал голос. Он подошёл к первому панно и склонил голову набок, разглядывая рельеф. – Мне кажется, или она…

Парень осёкся и отступил на шаг.

– Она двинулась. Фигура. Руки были вот так, – он показал ладонями вверх, – а теперь вот так.

Марен подошла, сощурилась и уставилась на каменную поверхность. Секунды текли, тишина в пещере стояла такая, что я слышал собственный пульс в ушах.

– Руки, – выдохнула девушка. – Он сменил позицию. Ладони развернулись к корпусу, и колени тоже.

Она прижала пальцы к вискам, задержала дыхание и сосредоточилась. Десять секунд, пятнадцать. Мелкая дрожь прошла по её плечам, и Марен резко отвернулась, согнувшись и упёршись ладонями в колени.

– Голову давит, – она тяжело сглотнула. – Вижу движение, но картинка расплывается. Не могу удержать.

Тобиас попробовал снова. Продержался чуть дольше, потом тоже отступил, потирая переносицу.

– Три перехода. Увидел три положения, а потом всё в кашу. Будто молотом ударили по мозгам.

Техника, записанная в камне. Визуальная передача через прямую концентрацию, где чем выше талант практика, тем больше переходов доступно за один подход. Хардмиды и Хольмы лезли сюда каждый год не от избытка героизма, а потому что каждый визит давал новый фрагмент, недоступный прежде. По крупицам кланы собирали технику, которую ни один из них так и не осилил целиком за всю историю поселения.

Ладно. Моя очередь.

Я подошёл вплотную к панно и остановился на расстоянии вытянутой руки. Базальт излучал ровное тепло, а энергия текла направленно, по чётким руслам, повторяя рисунок желобков.

Сфокусировал взгляд на фигуре.

Однако, не успел я как следует сосредоточиться, как в голове раздался звонкий «Дзинь!»

«Техника Заложения Семи Звездных морей».

Обнаружена техника культивации, имеющая совместимость с Системой Легендарного Рыбака.

Желаете отсканировать технику?

Я улыбнулся. Наконец-то…

Глава 9

Заложение семи звёздных морей – как ни крути, а звучало это солидно. Должно быть слово «заложение» указывало как раз на то, что это техника культивации второй ступени, а «семи звёздных морей», уж не знаю, что это за пафосные моря такие, но очевидно они указывают на водную стихию.

Именно из-за этой стихии моя Система рыбака и отреагировала на неё, посчитав, что техника имеет сродство с нею.

На всякий случай перепроверил интерфейс.

Слоты навыков:

Локатор (Уровень 1)

Техника Глубинных вод

Ловля (Уровень 1)

Духовный Кулинар (Уровень 2)

Глубоководный Ныряльщик (Уровень 2)

(Свободно)

(Свободно)

Как раз есть пара свободных слотов. Отлично, сканирование техники не пройдет впустую, и можно будет сохранить её запись, однако…

Я повернул голову. Вглубь подземного собора уходили ряды гигантских колон, между которыми просматривались такие же огромные каменные фрески, от которых веяло аурой древности. Не знаю точно, сколько их было, но их точно было больше двух. И если каждое панно содержит отдельную технику, то парой слотов тут точно не обойдешься.

Точно ли правильно на первую же попавшуюся фреску применять сканирование, или же стоит вначале осмотреть остальные?

Пока я размышлял об этом Тобиас как раз пошел в ту сторону. Но не успел он пройти и пары шагов, как раздался грохот.

Парня отшвырнуло словно от удара гигантского молота. Приземлившись и беспомощно прокатившись еще тройку метров, он замер.

– Тобиас, – побежала Марен к нему. – С тобой всё в порядке?

– Агх-гх… Кажется ребро сломано, – прохрипел он через несколько секунд, отхаркнув кровь и держась за бок.

– У меня осталась пара лечебных пилюль. Я сейчас, – девушка закопошилась в сумке на бедре.

Чем его так приложило?

Я нахмурился и подошел к месту, где он получил удар. И только при тщательном рассмотрении там стал заметен едва проглядываемый слой энергетического барьера. И судя по пробегающим по нему всполохам наполнявшая его сила в сотни раз превосходила резервы закалки тела.

– Что это? – осторожно провёл вдоль него рукою.

– Полог предков. Старейшины говорили это защита, которую установили основатели, чтобы избранные не проходили туда раньше времени, – приподнялся на локте Тобиас, всё еще терпя боль.

Лечебная пилюля уже начала действовать. Вместе с этим его лицо покрылось румянцем, вот только кажется мне не от жара исходившего от энергии лекарства, а от того, что грудь, склонившейся над ним Марен, оказалась в пикантной близости от его лица.

И паренек героически старался не смотреть в приоткрытое декольте.

Хо-хох. Я внутренне усмехнулся. Тобиас к девчонке явно неровно дышал. Впрочем, если будет и дальше изображать из себя благородного рыцаря, то может у него есть шансы.

Ладно, щенячья любовь это конечно мило, но нельзя забывать зачем мы здесь.

– Что ты имеешь ввиду под «раньше времени»? Есть какие-то правила прохождения? – спросил я.

– Не знаю, моя семья ни разу не попадала в грот. Всё, что я знаю, это только общие рассказы старейшин. Во все детали посвящают только членов своих кланов, – ответил Тобиас.

– Ясно. Марен, может ты в курсе? Герхард тебе ничего не рассказывал? – перевел я взгляд на девушку.

– По поводу правил дедушка говорил, что когда мы придем, сами всё узнаем, – пожала она плечами.

Эка, вот оно как. Интересно, и как мы должны сами всё узнать?

Едва я задался этим вопросом, как по гроту пронесся тяжелый вздох. Будто кто-то пробудился. Вместе с этим вся духовная энергия вокруг стала собираться в центре собора и сгущаться так, что стала видна невооруженному взгляду. Она клубилась и закручивалась, пока пред нами в итоге не предстали очертания старца в хламиде с капюшоном.

Он поднял голову. Его глаза светились туманным блеском, что казалось будто этот взгляд пришел из самой древности и видел бесчисленные века прошедшие с её времен.

– Основатель Даэгон… Точь в точь как он изображён в свитках… – судорожно выдохнула Марен. Затем видимо что-то поняв, она с почтением повернулась к нему и припала на одно колено, не смея смотреть ему в лицо.

– Предок! – аналогично отреагировал Тобиас. Морщась от боли он тоже привстал и упал на колено, уперев взгляд в пол.

Ого… Этот старикашка видимо, и есть один из тех загадочных создателей этого поселения рыбаков. Правда удочки у него почему-то с собой не было.

В отличие от парочки я не стал падать ниц, а с любопытством рассматривал его лицо.

– Время для входа избранных вышло. Этап получения наследия начинается, – эхо его слов разнеслось под сводом собора. – Наше наследие оставленное будущим поколениям содержит технику Заложения семи Звёздных морей. На каждой фреске запечатлены её части…

– Основатель, почему морей именно семь? – с почтением спросил Тобиас.

– И что значит звёздные? – не удержалась Марен.

– … Правило одно. Пройти к следующему панно можно, только подтвердив изучение прошлой части… – древний старец продолжал вещать, не обратив на парочку ни капли внимания.

Их взгляды были упёрты в пол, поэтому они не знали причину, но я видел. Старец был полупрозрачным, собранным из сгустка духовной энергии. Это была всего лишь проекция.

Он как бездушная программа выполнял свою функцию – объявить нам о правилах.

– … На изучение каждой части техники отводится определенное время. Если избранный к тому времени не изучит технику, получение наследия для него заканчивается, и он будет выдвинут наружу. Помогать друг другу запрещено. Приступайте!

Фигура старца беззвучно растворилась. Будто его и не было здесь.

Хм… он сказал про время. И какое же время нам отведено? Как это понять?

На бедре почувствовалось тепло.

Жетон.

Они нагрелись у нас всех, так как мы одновременно полезли в складки одежды доставить их.

На бронзовом кругляше на одной стороне как обычно красовалась эмблема поселения, а на другой, которая до этого была пустая, вдруг проступили очертания семи солнц. Провел пальцем по ним. Именно от них исходил этот приятный жар.

– У вас тоже показывает семь дней? – изумленно уставился на нас Тобиас.

– У-гу, – в непонимании промычала девушка.

После недолгого молчания до всех дошло, что основатели отвели на изучение первой фрески ровно неделю.

Я помнил слова Игниса. Ученики-первогодки из его секты на изучение простейшей алхимической техники тратили почти год. А учитывая, что заложение морей это древняя техника, служащая базой целого поселения культиваторов, то для её освоения семь дней…

Это было катастрофически мало. Для техники.

А что же касается проживания здесь, то много. Благо у меня в перстне было достаточно запасено рыбы, что я заколол острогой охраняя Марен, с голоду не помру, ну а по другую сторону грота просматривались ответвленные пещеры.

После небольшого обхода стало ясно, что они предназначены для проживания участников. Небольшой родник с питьевой водой, каменные кровати, столы и прочее. Ну хоть немного предусмотрительности от древних практиков.

Далее мы уже не медля ни минуты приступили к делу. Никто больше не спрашивал друг у друга, что делать, не обменивался пустой болтовней, каждый просто уселся перед каменным панно, поудобнее подобрав под себя ноги.

Мысленным взором вернулся к все еще висевшей в интерфейсе надписи.

Система, желаю.

Сканирование техники Заложение семи звёздных морей начато!

Текущий прогресс – 0%

Далее как и остальные я перевел взгляд на очертания статуи практика на фреске.

Огромный подземный собор погрузился в тишину.

Разум отслеживал и пытался понять каждое движение каменного человека. Это было удивительно, но вместе с этим там также просматривались манипуляции с духовной энергии.

Практик призывал всю энергию вокруг себя, собирал её вместе, а затем внезапно превращал её в облако.

Итак, Основатель всё-таки сказал «части одной техники». Я мысленно хмыкнул. Ну хоть тут повезло и одного слота хватит.

Облако, которое собирал практик на фреске, снова и снова вспыхивало и рассеивалось, повторяя цикл. Раз все техники местных практиков созданы на основе фресок, то получается, для моих спутников техника на первой фреске узнаваема. Да, она богаче, точнее, с нюансами, о которых их наставники даже заикнуться боялись. Но всё равно, многие вещи им уже известны.

А я стоял перед ней думая с какой стороны к ней подступиться.

В гроте стояла полная тишина. Мы погрузились в созерцание.

Поверхность базальта была отполирована тысячелетиями до зеркального блеска, и в этом зеркале высеченные желобки оживали. Потоки энергии практика перетекали из одной бороздки в другую, вспыхивали в узловых точках и угасали, чтобы через секунду появиться в новых сочетаниях.

Ладони фигуры разворачивались, корпус чуть смещался, стопы переступали, и рисунок менялся вслед за телом.

Девяносто девять звёзд неестественно сильно обострили мое восприятие техник культивации, поэтому я различал каждый завиток и изгиб бороздки, смену направления или всплеск энергии.

Через пару минут интерфейс моргнул.

Текущий прогресс сканирования: 0,001%

Одна тысячная процента. Наконец-то я сдвинулся с этой мёртвой точки.

Отметя эту приятную мысль, продолжил созерцание.

Текущий прогресс сканирования: 0,002%

Текущий прогресс сканирования: 0,003%

…

Текущий прогресс сканирования: 0,009%

Время неспешно шло, а с ним и моё запечатление техники.

К середине дня сбоку неожиданно послышалось движение. Марен встала. Она молча отряхнула колени, прошла к Пологу предков и остановилась в полутора метрах от барьера.

Ноги на ширине плеч, руки разведены, колени согнуты, а на лице решимость.

Я приподнял бровь.

Это ведь была та самая поза. Неужто она…

Девушка прикрыла глаза и начала двигаться. Плавно, казалось что эти движения вросли в мышечную память с детства. Энергия потянулась к ней из пространства грота, закрутилась и за три секунды сгустилась в бледно-голубое облако, повисшее перед ладонями.

Оно продержалось едва ли больше секунды, а затем растаяло.

– Результат первого избранного принят! Проход к следующему панно открыт! – разнеслось эхо древнего голоса по стенам собора.

В Пологе проступила вертикальная щель, и золотистый свет хлынул из-за неё.

Марен обернулась. Тень неловкости скользнула по лицу, быстро сменившись улыбкой отличницы рядом с тем, кто ещё не понял условие задачи.

– Ив, Тобиас, буду ждать вас обоих у второго панно.

– Мы скоро придем, – откликнулся парень. Я лишь молча кивнул.

Она сделала шаг и щель затянулась за её спиной. Полдня и готово. Впрочем, ее результат меня нисколько не удивлял. Девушка уже знала почти всю технику, её задача сводилась к шлифовке привычного навыка, а моя к строительству с нуля на пустом месте. Разумеется она будет быстрее.

Мы с Тобиасом вернулись к созерцанию фрески.

Время снова потекло неспешно. Я впитывал всё, что видел, а Система записывала всё, что я запечатлел в свой интерфейс.

Два часа спустя парень поднялся. По его глазам было видно, что он наконец собрался с духом.

Он встал перед Пологом, принял позу, подняв руки, и медленно начал цикл движений.

Витающая повсюду духовная энергия снова принялась стягиваться к одной точке, соединяясь с энергией самого практика. Потом она неторопливо и как-то неуверенно закрутилась.

Облако получилось мутноватым и дрожащим. Оно расползалось по краям и грозило развалиться в любой момент. Однако, я прищурил глаза, оно всё же продержало свой форму в течение нескольких секунд.

– Результат второго избранного принят! Проход к следующему панно открыт!

Тобиас шумно выдохнул и вытер пот со лба.

– Я уж думал сорвётся, и мне придется сидеть еще больше.

– Ничего, у тебя хорошо получилось.

– Спасибо. Удачи, Ив. Мы с Марен будем ждать тебя там.

– Ага, – кивнул я, спокойно улыбнувшись.

Парень нырнул в проём, и я остался в одиночестве. Один на один с живым манекеном на каменной картине.

Грот погрузился в тишину.

Пульсация золотистых прожилок в стенах задавала мерный ритм, под который легко было бы задремать, если бы не цифры в интерфейсе, которые ползли вверх с ленивой неторопливостью.

Текущий прогресс: 0,842%

Текущий прогресс: 0,888%

…

Через несколько часов на бедре потеплело. Жетон. Я вытащил бронзовый кругляш и увидел, что первое солнце из семи потускнело уже наполовину.

Значится прошло уже двенадцать часов. Проверил прогресс.

Текущий прогресс: 1,001%

Хм… Половина суток дала чуть больше одного процента. Прикинул навскидку эту скорость в разрезе недели, и даже без умножения в столбик становились понятны мои перспективы.

Девяносто девять звёзд обостряли восприятие на порядок сильнее обычного практика, и возможно это был выдающийся результат, но его не хватало. При таком темпе грот выбросит меня наружу задолго до финиша.

М-дамс, значит нужно что-то менять в моем подходе к изучению. Вопрос только, что и как именно менять?

Я вернулся к фреске и задумчиво потёр подбородок.

Дело в том, что я прекрасно видел исполнение техники целиком, непрерывные движения тела, духовной энергии внутри него и снаружи.

Если проводить аналогию с водопадом, то это как ты видишь целый поток. Всю массу падающей с шумом воды. Однако, если приблизить зрение, то этот поток на самом деле множество мелких капель, у каждой из которых свое собственное движение. Они сталкиваются друг с другом, разлетаются брызгами и разлетаются по разным траекториям. И каждую секунду тысячи таких столкновений происходят одновременно.

Чтобы выполнить качественное сканирование, нужно осознанно узреть и понять каждую такую деталь.

В технике культивации на фреске такое поведение проявлялось в виде десятков энергетических потоков, которые текли по запутанным траекториям, образовывая сложные многосоставные узоры, которые в следующее мгновение сразу перестраивались, создавая новые узоры.

Как мне это всё запечатлеть?

Я пялился на фреску ещё минут десять, прокручивая варианты, но в разуме царила только пустота.

Как назло ни одного варианта.

Тут в животе заурчало. Тело напомнило, что ему плевать на тупики сознания. Ладно, раз уж в голову все равно ничего не приходит, то хотя бы поем.

Пройдя в жилую пещерку, я достал из перстня пару рыбин и разложил на каменном столе. Следом материализовал Алхимический Котёл, набрал воды из родника.

Фиолетовое пламя послушно вышло из ладони и легло под дно котла. Благо оно не оставляло дыма, так что в замкнутом пространстве мне ничего не грозило.

Пока вода грелась, я взял акватариновый кинжал и начал разделку. Сделать первый надрез вдоль хребта. Отделить филе от костей одним движением.

Далее перевернуть, повторить, снять кожу. Убрать мелкие кости кончиком лезвия. Нарезать на ломтики.

Рука остановилась.

Я смотрел на ломтик филе на лезвии. Потом обернулся. В проёме за спиной угадывались очертания фрески, с фигурой практика на них. Повернулся обратно к ломтику.

Хм… Насупился.

Перед глазами всплыл далекий первый месяц стажировки у шефа Градова. Двадцатикилограммовый тунец на разделочном столе, и семнадцатилетний я стою над ним с ножом-янагиба и не могу начать, потому что пытаюсь мысленно охватить всю рыбину целиком. Представить весь путь разделки от первого разреза до последнего кусочка сашими.

Шеф-повар стоял со скрещенными на груди руками и хмуро смотрел на меня.

«Иван, сколько раз тебе говорить, не нужно смотреть на тушу! Смотри только на небольшую часть, с которой будешь работать! Одно движение ножом по ней, и только тогда переходишь к следующей части. И так до тех пор пока не разрежешь на мелкие куски всего тунца…»

Я отложил кинжал и с шумом вдохнул воздуха.

Весь день я пялился на фреску и пытался удержать полный цикл. Всю картину целиком со всеми его ипостасями в каждое мгновение времени.

А что если эта каменная фреска и есть тот самый двадцатикилограммовый тунец, на который нельзя смотреть целиком?

Резать по кусочкам, пока не запечатлею её всю?