Текст книги "Системный рыбак 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Я уже собрался драться из последних сил, когда Горан Хольм неспешно сдвинулся с места. Встал молча между мной и Хардмидами, и вслед за ним подтянулись шестеро его людей. Гарпуны они держали опущенными, но не убирали.

Горан скрестил руки на груди и уставился на Хардмидов.

Хардмиды остановились. Трое против семерых, без Брана за спиной, без его отца. Ситуация была не в их пользу.

– Не вам это решать, – сказал Горан. Негромко, но площадь услышала.

Гарпуны опустились. Они отступили на шаг, потом еще, и Хольмы сомкнули полукруг, оттесняя их к перилам.

Я мысленно отдал должное Горану и перевёл взгляд на толпу.

– Даже если грот цел, – взвизгнул один из местных стариков в длинном халате, – на восстановление уйдут месяцы. Может, годы. Как наши дети получат технику? Что нам делать – ждать?

– Я прошёл все семь фресок святилища и выучил технику «Заложения Семи Звёздных Морей» целиком, – спокойно ответил ему. На площади стало так тихо, что я слышал, как под сваями плещет рыба. – Я всегда плачу добром на добро. Поэтому в качестве благодарности поселению за допуск к состязанию я готов передать первые шесть частей техники. Каждый житель, у кого хватит таланта и упорства, сможет их изучить.

Старик открыл рот и не закрыл. Женщина с ребёнком привстала из-за бочки. Фрид на дальнем причале перехватил соседа за рукав, потому что тот начал заваливаться.

Шёпот набрал силу, перерос в гул. Люди поворачивались друг к другу, искали подтверждение на чужих лицах, что не ослышались. Тысячи лет поселение отправляло молодёжь в грот, и лучшие из лучших возвращались с обрывками. Уже третья фреска считалась огромным достижением, четвертая и вовсе легендой. А этот мокрый парень с острогой предлагал шесть из семи.

Мне удалось совладать с настроением толпы, но я решил не довольствоваться молчанием. Нужно сказать ещё, пока жадность не проросла в головах.

– Седьмую часть я передать не смогу даже если захочу. Её можно изучить только внутри грота, когда он заработает вновь. Так устроил Основатель Даэгон, и это его правило.

Послышалось ворчание из задних рядов, появились кислые лица у ближних. Но шесть частей – это шесть частей. Это больше, чем любой практик выносил из святилища за всю историю поселения.

– Когда? – крикнул Фрид с дальнего причала. – Ив, как ты передашь нам технику?

– Детали я обсужу с законным руководством поселения. С главой.

Бран мёртв. Его обезглавленное тело валяется рядом, а доски под ним уже начали высыхать. Место главы опустело. А я, чужак с шестью слоями уникальной техники в голове, собираюсь разговаривать только с тем, кто возглавит их.

– Проведем Вече! – внезапно выкрикнул кто-то из середины.

– Да, проведем Вече! Прямо сейчас!

Имена звучали отовсюду, перемешиваясь и толкаясь: Крейн, Хольм, Ларсен, Фрид, и еще какие-то, которые я не успевал даже расслышать, не то что запомнить. Каждый считал, что знает, кому быть главой.

– Ну, а кто, по-твоему, должен быть главным, чужак? – выкрикнул Крейн. Все тут же притихли, как будто натянулась невидимая струна.

Меня прямой вопрос не напряг. Даже наоборот. Хорошо, когда можно ответить четко и без лишних раздумий.

– Вы уже пробовали одного, правда? – я кивнул в сторону обезглавленного тела. – И что получилось? Это всегда так: один человек – одна проблема. Казнь кого ни попадя, отбирают то, что не их, решают как им удобно.

Крейн опустил взгляд на тело и быстро поднял обратно.

– Что тогда? – крикнула женщина из передних рядов. – Что нам нужно?

– Три головы.

Кто-то в толпе хмыкнул.

– Три человека из разных сфер, и у каждого свои интересы. Их решения будут уравновешивать друг друга. Так никто не сможет взять всё себе.

Я посмотрел на людей вокруг. Лиц здесь было сотни, а по именам я знал едва ли пятерых. Но одного я уже выбрал.

Мой взгляд задержался на эшафоте. Герхард стоял у той самой плахи, где только что лежала его внучка. Культя перевязана грязной тряпкой, деревяшка вместо ноги кое-как держится, серый глаз уставился куда-то за горизонт, к озеру.

– Герхард. В прошлом он водил охотников на водных монстров. Он потерял ради этого поселения руку, глаз и ногу. Теперь он живёт в старом сарае, а в благодарность люди решают, кого из его семьи казнить следующим.

Я встретил его взгляд. Он ничего не сказал в ответ, просто смотрел прямо. Кивка или благодарности я и не ждал.

– Кого в итоге назначить – это ваше дело, но есть ещё один вопрос, – я посмотрел на Хардмидов, сбившихся в кучу у перил под присмотром Хольмов. – Этот клан много поколений подряд забирал себе большинство мест в святилище. Три из пяти каждый год. Остальное поселение жило на объедках. Думаю, вам стоит обсудить это на вече. А что касается меня, – я указал острогой на ледяные оковы, валявшиеся у подножия эшафота, – они должны заплатить справедливую виру за моих друзей и питомцев.

Площадь замерла. Хардмиды у перил опустили головы. Горан стоял неподвижно, но уголок его рта дрогнул.

Арад, который всё это время сидел сгорбившись в конце площади, вдруг поднял голову. Он шагнул ближе, поправляя на ходу ремни жилета.

– Спасибо, что высказался, – сказал он хрипловато, но уверенно. – Вече подумает над твоими словами и примет решение.

Ну и отлично, я уже всё сказал.

Острога вдруг потянула мне руку почти до земли, хотя вроде та же самая, весу не прибавилось. Или это ноги мои решили объявить забастовку.

– Ив.

Тобиас вовремя возник справа. Подставил плечо, и его рука легла поперёк моей спины, перехватывая часть веса. Слева подошла Марен, молча поддержала, и её коса мазнула по моему запястью.

– Идём, – сказала она тихо. – Нам сюда.

Мы двинулись сквозь расступающуюся толпу. Рид шёл в шаге впереди, и люди шарахались от него, огибая заодно Дину, семенящую у моей правой ноги.

По дороге я мысленно потянулся к интерфейсу. Звёздное Море тихо. Потухшие девяносто девять звёзд тёмными контурами вращались на своих орбитах.

Платой за выполнение столь мощной техники была не только тонна духовной энергии, но сияние моих звёзд таланта.

После первого использования они потухли, мне показалось это бредом, ведь когда я очнулся, звёзды были на месте.

Вот только кажется мне, что всё дело было в прорыве. Он не только восстановил моё тело, но и заново разжёг звёзды таланта.

Сколько сейчас на это уйдет времени, я не знал. Да и как их разжечь вновь? Снова прорваться или просто ждать?

Мостки скрипели под тремя парами ног. Тобиас удерживал большую часть моего веса и даже не кряхтел. Марен шла ровно, и только то, как она прижимала свободную руку к рёбрам, выдавало, что недавно она получила мощный удар.

– Два сломанных? – спросил я.

– Три, – поправила она, не повернув головы.

– Это дед научил тебя так считать или сама?

Марен фыркнула. Тобиас дёрнул плечом, и я чуть не потерял равновесие.

– Извини, – пробормотал он. – Засмеялся.

Мостки уходили от площади к окраинам, и с каждым пролётом шум толпы отступал, сменяясь плеском воды под сваями. Дома становились ниже, сваи тоньше, а запах вяленой рыбы густел.

– Сюда, – Марен кивнула на знакомую покосившуюся хибару. Дом Герхарда.

Тобиас подпёр дверь плечом. Рид вошёл первым, обнюхал углы и улёгся у дальней стены, обвив Дину хвостами. Черепашонок ткнулся ему в бок и затих.

Тобиас довёл меня до лавки и отступил.

– Я пойду на вече, – сказал он. – Присмотрю, чтобы… ну.

– Чтобы не выбрали очередного Брана.

– Ага. От меня там мало что зависит, но мало ли.

– Удачи.

Он кивнул и вышел. Дверь скрипнула за ним.

Марен стояла у порога. Рассечённый висок, коса без пера, пальцы перебирают тростниковый браслет на запястье.

– Пять месяцев, – сказала она. – Пять месяцев я кормила твоего кота и говорила твоей черепашке, что ты вернёшься. Каждый вечер…

– Спасибо.

Она опустила взгляд на мои руки, на золотистую перчатку, на побелевшие пальцы.

– Последние три недели я уже и не верила, – добавила она тихо.

– А Дина?

Марен помолчала.

– Дина верила.

Я дематериализовал острогу и сел на лавку. Сел – это громко сказано, скорее ноги подломились, а лавка оказалась достаточно любезна, чтобы принять мой вес.

– Марен.

– Что?

– Мне нужно немного отдохнуть.

Стены качнулись, ноги и руки перестали отвечать на мои запросы, и тело наконец предъявило окончательный счёт за призыв Звёздного моря.

– Ив? Ив!

Голос Марен стал далёким. Руки подхватили мою голову прежде, чем затылок встретил лавку.

– Немного… – пробормотал я и свет в глазах схлопнулся, уступив темноте.

Глава 16

Запах слегка подгоревшей рыбы разбудил меня раньше, чем я успел понять, что жив.

Затем осознал, что лежу под одеялом. Несколько тягостных секунд я не мог сообразить, где нахожусь, потому что последнее воспоминание обрывалось на голосе Марен и на том, как в глазах схлопнулся свет.

Значит это Хибара Герхарда. Но не лавка.

Я лежал на кровати. Узкой, продавленной, с матрасом из набитых водорослей, но это была кровать. Под головой подушка, поверх одеяло, подоткнутое с боков. Последнее, что я помнил – как ноги подломились на лавке у стола, и Марен подхватила мою голову. А очнулся здесь. Видимо они перетащили меня сюда. Герхард с одной рукой и Марен с тремя сломанными рёбрами подняли мою тушу и уложили в кровать по-человечески.

Открыл глаза. Сквозь щели между досками потолка пробивались полоски утреннего солнца. Под сваями плескала вода, и где-то совсем близко скрипели мостки под чьими-то шагами. Обычные звуки утра, от которых я успел отвыкнуть за пять месяцев в каменном склепе.

Сел. Одеяло соскользнуло, и тут же пришло странное ощущение: я не знал, какое сегодня утро. После пяти месяцев в гроте, где время мерялось фресками и угасающими солнцами на жетоне, я окончательно потерял счёт дням.

Потёр лицо ладонями и замер.

На правой руке Длань Монарха. Золотистая кожа перчатки блеснула в полоске света, и пять пустых выемок на костяшках уставились на меня.

Я неизвестно сколько провалялся без сознания. А на руке был одет артефакт, за который любой практик второй ступени отдал бы половину клана и сверху приплатил. Снять перчатку со спящего не составляло труда, достаточно было потянуть за пальцы.

И её никто не тронул. Зато переложили на кровать и укрыли одеялом.

Хм.

Я прожил достаточно, чтобы знать цену таким поступкам. Большинство людей не украдут кошелёк при свете дня, но оставьте их наедине с сокровищем и выключите свет, и статистика резко поменяется. А эти двое…

Ладно, Герхард и Марен. Я запомнил.

Потянулся к интерфейсу Системы.

Звёздное Море колыхалось в бескрайнем ночном небе, ровное и тихое. Девяносто девять звёзд медленно вращались по орбите, оставляя дорожки на серебристой глади. Вот только из девяноста девяти горели всего лишь две.

Две.

Я уставился на эту картину, и где-то внутри ёкнуло. Девяносто семь потухших контуров тянулись по орбитам, и каждый был тёмен и бесполезен. Призыв Звёздного Моря на площади сожрал весь запас разом, это я помнил. А вот сколько времени прошло с тех пор и с какой скоростью они восстанавливаются, я пока не знал.

Убрал интерфейс и повернулся к комнате.

На столе у окна стояли три глиняные миски, накрытые деревянными крышками. Рядом чайник, от которого поднимался пар. А ещё блюдо с разделанной рыбой, обжаренной целиком, с хрустящей шкуркой и россыпью нарезанных трав сверху. Филе поблёскивало от жира, и тот самый запах, разбудивший меня, шёл отсюда.

Я вспомнил стол Герхарда при первом визите. Плошка с бледными водорослями. Одна на двоих. Старик с крюком и внучка делили между собой горсть морской травы и запивали кипятком.

А сейчас на столе лежала целая духовная рыбина. Мой Духовный Кулинар фиксировал плотное свечение остаточной энергии в мясе. Готовил явно не профессионал, корочка с левого бока подгорела, а травы нарезаны крупновато, но сам продукт стоил столько, что старый Герхард мог бы на это жить неделю.

– Проснулся.

Марен стояла в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. Коса без пера, свежая повязка на рёбрах под рубахой, а в руках охапка длинных водных стеблей. Она смотрела на меня и моргала чаще обычного, а её пальцы сжимали стебли.

– Который день? – спросил я.

– Третье утро. Ты проспал двое суток.

Двое суток. И две горящих звезды из девяноста девяти.

Вот она и математика: одна звезда в день. Девяносто семь дней до полного восстановления. Три месяца и хвостик, в течение которых мой козырь против серьёзных противников лежит на дне и подмигивает парой огоньков. А ведь звёзды усиливают не только Призыв. Да и все навыки которые получали усиление от звёзд сейчас будут работать в пол силы.

Ладно, Ив. Жил как-то без великого таланта, что мне эти три месяца. Только в серьёзные драки лезть пока не стоит.

– Есть будешь? – Марен кивнула на стол и прошла мимо, складывая стебли у стены. – Я разогрела то, что дед наловил вчера.

– Это ты готовила?

– А что, заметно?

– Заметно, что кто-то очень старался.

Марен прищурилась, пытаясь разобрать, комплимент это или нет, и села на табурет у окна, поджав под себя ногу. Её пальцы привычно нашли тростниковый браслет на запястье.

– Ешь давай, пока не остыло.

Я поднялся. Тело послушалось без жалоб, ноги держали, голова не кружилась. Двое суток сна оказались ровно тем, что нужно для моего восстановления. Это тоже нужно будет учитывать.

Сел за стол и снял крышку с ближайшей миски. Бульон, мутноватый, с кусками белого мяса на дне. Без изысков, но духовная энергия в нём бурлила. После первого глотка по телу потекло тепло и стало заполнять пустоты, которые ещё вчера горели сухим жаром. Ну как вчера. Позавчера.

– Откуда рыба такого уровня? – спросил Марен между глотками.

– Дед с утра ходит на дальние отмели. Говорит, после того как ты… – она замялась, подбирая слово, – … крупные хищники ушли из прибрежной зоны. Рыба приплыла ближе, и она жирнее всего, что мы ловили раньше.

Хм. Побочный эффект Призыва, о котором я не задумывался. Глаз распугал подводных тварей, рыбакам стало проще её добывать. Нечаянный подарок поселению от парня, который просто хотел убить одного мерзавца.

Я доел бульон, взялся за рыбу, и тут снаружи застучала деревяшка по мосткам.

Дверь распахнулась, и первым в хибару влетел розовый снаряд.

Дина пронеслась через комнату, цокая когтями по доскам, врезалась мне в голень с разгону и заскулила, тыкаясь мордой в колено. Через связь хлынул поток: голод, радость, обида, снова голод, и что-то похожее на «ты опять заснул и бросил меня, и я тебя за это когда-нибудь укушу, но сначала покорми».

– Тихо, малышка. Я здесь.

Погладил панцирь, и Дина притихла, прижавшись к ноге. Золотистые глаза смотрели снизу вверх, а маленькие передние лапки цеплялись за штанину с такой хваткой, что ткань затрещала.

Рид вошёл следом. Обычная форма, размером с домашнего кота. Он не стал обнюхивать углы и разведывать территорию. Подошёл ко мне, сел у ног и ткнулся лбом в колено. Коротко, словно поставил точку.

Через ментальную связь пришёл образ: я лежу на кровати, а кот сидит рядом на полу и смотрит, как поднимается и опускается моя грудь. Темно. Потом светло. Потом снова темно. Двое суток в одном кадре, сжатые до ощущения, которое Рид не умел назвать, но которое я узнал сразу.

Он ждал, пока я проснусь. И волновался за меня.

– Я здесь, – сказал тихо и положил ладонь ему на загривок.

Рид прижал уши, дёрнул хвостом и отстранился с таким видом, будто ничего не произошло и вообще он просто мимо проходил. Улёгся у стены и демонстративно отвернулся.

Дина немедленно рванула к нему, ткнулась в бок и затихла. Кот обвил её хвостом и замер, и через связь я поймал последний образ: тот же пол, та же комната, но теперь я сижу за столом, а не лежу. И от этой картинки шло тепло.

Последним вошёл Герхард. Чистая рубаха, латаная, но свежая. Новый гарпун на поясе с хорошо обмотанной рукоятью. Серый глаз нашёл меня за столом, задержался на секунду и двинулся дальше, к миске, к чайнику, к Дине под столом.

Он прошёл через комнату не так, как в прошлый раз. Тогда старик тащил себя от стены к стене, и каждый шаг деревяшки звучал как извинение. Сейчас же он шагал ровно, и крюк висел у бедра свободно, а не прижимался к телу.

Сел напротив. Положил крюк на столешницу. Железо глухо стукнуло о дерево.

– Выспался? – спросил он тем же сухим тоном, каким говорил всё, от «уходи» до «завтра утром поддержу».

– Почти. Ещё несколько суток, и был бы вообще как новенький.

– Хах, этак мне с тебя уже аренду за проживание брать придется, – Герхард хмыкнул.

Марен поставила перед ним миску и чашку. Он кивнул ей коротко и взялся за еду.

Мы ели молча. Дина получила свою долю и урчала под столом, а Рид лениво жевал хвост, который Марен положила ему в отдельную плошку. Хибара наполнилась звуками жующих ртов и довольным сопением черепашонка, и на пару минут мне показалось, что это самое мирное утро за последние полгода моей жизни.

Когда миски опустели, Герхард отодвинул посуду и постучал крюком по столу. Я уже догадался, что предваряет этот жест: пора переходить к делу и поговорить о серьёзных вещах.

– Вече собралось на следующий день после твоей речи. Спорили до ночи.

– И?

– Приняли. Три старейшины вместо одного главы.

Я замер с чашкой у рта. Именно то, что я предложил, стоя на подгибающихся ногах с острогой вместо костыля, не зная ни одного имени толком и не будучи уверенным, на сколько мне ещё хватит сил.

– И кого выбрали?

– Арада, – Герхард загнул палец на единственной руке. – Хельмут, отца Горана Хольма.

Он посмотрел мне в глаза.

– И меня.

Вот теперь всё встало на свои места. Ещё вчера поселение его списало за ненадобностью и чуть не обезглавило вместе с внучкой. И вот он сидит за столом в чистой рубахе и говорит, что он теперь один из глав поселения. И было видно, что Герхард приняли тяжесть ответственности и не собирается жаловаться на трудности или перипетии судьбы.

Марен у окна опустила взгляд на свои руки. Уголки губ дрогнули, а пальцы стали перебирали браслет чуть быстрее.

– Арад взял на себя внешние дела и торговлю, – продолжил Герхард. – Хольмы всегда держали лучших бойцов, так что оборона и промысел теперь на их старшем. Ну а я взял общину и наследие. Все важные решения принимаем большинством.

Я задумчиво кивнул. Звучало логично. Бывший глава, у которого остались связи с другими поселениями, лидер крепкого клана с отрядами бойцов, и старый охотник. Они точно не дадут друг другу перетянуть одеяло на себя. По крайней мере в теории.

– Хардмиды? – спросил я.

– Их имущество конфисковано в общинный фонд. Клан потерял право выставлять больше одного участника на состязание, – ответил старик. – Но виру за тебя и твоих питомцев они ещё не выплатили.

– Ждут, пока я назову цену?

– Новое руководство ждёт встречи с тобой, – поправил Герхард. – Там и обсудим размер виры. Заодно обговорим условия передачи наследия.

– Я готов.

– Арад и Хольм ждут к обеду, – Герхард прищурился. – Если ты в состоянии не падать в обморок посреди переговоров.

Обморок. Ха-хах. Я не падал в обморок, а просто решил прилечь, чтобы собраться с мыслями.

Но спорить не стал.

Допил чай и откинулся к стене. Тело подпиталось, голова работала. И вот теперь, когда насущное было решено, в голове снова всплыл вопрос, который сидел там с самого грота.

Поднял правую руку. Пять выемок на костяшках. Каждая означала свойство, которое я не мог активировать без камня. Первое – «Подчинение» – само по себе стоило целого арсенала. Усиливать или ослаблять культивацию любого практика на моей ступени или ниже, если мои звёзды превышают его. А что скрывалось за оставшимися четырьмя, я даже предположить не мог.

– Герхард. Ты за плечами имеешь тридцать лет охоты на монстров и жизнь в этих водах. Камни для артефактов такого типа тебе попадались?

Старик наклонился ближе и изучил выемки единственным глазом. Несколько секунд он молчал, потом откинулся назад.

– Нет. Артефакты с гнёздами я встречал, но каждый требовал камни определённой породы. А если это наследие Первого Основателя, то и камни из той же эпохи. Четыре тысячи лет назад здесь использовали материалы, которых давно ни кто не видел.

Четыре тысячи лет. Артефакт пережил эпохи, а инструкция к нему затерялась вместе с теми, кто его создал.

– Где я могу это выяснить?

Герхард постучал крюком по столу дважды. Этот жест я видел впервые, и судя по паузе, он означал что-то серьёзнее привычного однократного стука.

– Хранилище Знаний, – сказал он. – Под центральной платформой, на нижних сваях. Там хранятся записи, карты и трактаты со времён основания поселения. Но то, что тебе нужно, в общем зале не лежит.

– Почему?

– Потому что есть Зал Особых Рукописей. Туда складывали всё, что касалось наследия Основателей, редких артефактов, запретных техник. Ключ от зала хранился у главы поселения.

– У Брана.

– У Брана. – Герхард выдержал паузу. – Теперь, стало быть, у совета старейшин. Доступ может одобрить только большинство. Двое из троих.

Я посмотрел на него, и он посмотрел на меня. Один голос у Герхарда уже есть. Остаётся убедить Арада или Хольма. А у меня как раз через пару часов встреча с обоими, на которой я собираюсь передать им шесть частей техники, равной которой поселение не видело за четыре тысячелетия.

– Два дела на одну встречу, – сказал я.

– Не теряй времени. Будь к полудню на центральной платформе.

Герхард поднялся, взял гарпун и направился к двери. На пороге обернулся.

– И постарайся на этот раз дойти до конца разговора на своих ногах.

Марен прыснула.

Оставшиеся до полудня часы я провёл на причале у хибары, свесив ноги над водой. Рид дремал рядом, Дина гоняла мелких рыбёшек у свай, время от времени промахиваясь и чихая от обиды. Я перебирал в голове то, что собирался предложить старейшинам, и прикидывал, как подвести разговор к Залу Особых Рукописей так, чтобы это выглядело не просьбой, а частью общей сделки.

Когда солнце перевалило за верхушку центральной платформы, я поднялся. Пора идти. Проверил перчатку на руке, убедился, что Острога и Удочка на месте в системных слотах.

Рид открыл один глаз, потянулся и встал, не дожидаясь приглашения. Обернулся к Дине. Черепашонок сидел на краю причала с хвостом какой-то рыбёшки в зубах и смотрел на меня золотистыми глазами. Через связь пришёл короткий и безапелляционный образ: она идёт со мной.

– Пошли, обжора.

Дина проглотила хвост целиком и рванула следом, цокая когтями по доскам. Рид бесшумно пристроился справа, и мостки заскрипели под нашими ногами и лапами.

Центральная платформа без толпы и трупов выглядела совсем иначе.

Те же доски, дома на сваях по периметру и сети висящие на просушке. Но вместо сотни перепуганных лиц и обезглавленного тела у эшафота – пустой настил и тишина. Кровавые пятна на досках кто-то уже оттёр.

Герхард встретил меня здесь и провёл через платформу к приземистому дому. Внутри оказалась одна комната: стол из потемневшего дерева с глубокими бороздами от чужих локтей и ножей, четыре стула со спинками и узкое окно, в которое лился утренний свет с озера.

За столом сидели двое.

Арада я узнал сразу. Жилистый, лет пятьдесят пять, пальцы поправляют ремни жилета каждые тридцать секунд. Второго я видел впервые.

Широкоплечий мужчина за шестьдесят, с челюстью, об которую можно разбить кулак, и мозолями на каждом пальце от гарпунного древка. Если Горан Хольм казался опасным, то теперь я понимал, откуда это взялось.

– Хельмут Хольм, – представился он. Голос под стать рукам.

– Ив Винтерскай.

Кивок. Ни вопросов, ни светских прелюдий. Мне он уже нравится.

Я сел. Длань Монарха блеснула, и Хельмут задержал на ней взгляд ровно на секунду. Рид обогнул стол, обнюхал ножку стула и устроился за моей спиной. Дина устроилась рядом.

Герхард прошёл к торцу. Все расселись, и Арад уже открыл рот, но старик его опередил. Крюк ударил по дереву.

– Прежде чем начнём, – Герхард положил крюк на стол и обвёл взглядом обоих старейшин. – Этот парень оплатил долг моей семьи, вытащил внучку из-под топора и, если уж начистоту, без него я бы сейчас не сидел за этим столом. Так что по любому вопросу, где мой голос может сыграть в его пользу, я молчу. Принимайте решение вдвоём.

Герхард, честный чертяка. Вся Серебряная Корона знает, что он мне помогал. Проголосуй он за меня хоть раз, и любой крикнет «сговор», а решение станет оспоримым. Сняв себя с доски, он сделал голоса Арада и Хольма неоспоримыми.

Ладно, на самом деле я бы и сам предложил это, но старик успел первым.

Арад и Хельмут переглянулись.

– Принято, – сказал Арад и достал из-под стола свиток. – К делу. Имущество клана Хардмид конфисковано в общинный фонд. Постройки, продовольственный склад, оружейная, лодки. Бран и его отец мертвы. Оставшиеся члены клана лишены голоса на вече на три года.

Он развернул свиток.

– Повестка. Первое: вира за незаконное заключение друзей и питомцев Ива Винтерская. Второе: условия передачи техники из наследия Основателей.

– Добавлю третий пункт, – я откинулся на стуле и положил руки на стол. – После наследия обсудим мои условия.

Хельмут шевельнул бровью, но промолчал. Арад кивнул.

– Начнём с виры. Какую компенсацию ты считаешь справедливой?

Я уже открыл рот, чтобы назвать сумму в золоте и ресурсах для культивации – недели заключения, ледяные оковы, голодовка, всё это имело вполне конкретную цену, – но тут через ментальную связь одновременно пришли два образа.

Рид: склад, забитый вяленой рыбой до потолка. Бочки, связки мяса, корзины с моллюсками. Кот лежит посреди всего этого великолепия, перекатываясь с боку на бок, и вокруг ни единой живой души. Рай. Абсолютный, кошачий рай.

Дина: урчание, набитый живот, полные закрома, из которых можно есть, есть, есть, а они всё не заканчиваются.

Я чуть не поперхнулся. Серьёзно? Я тут выстраиваю переговорную позицию, а эти двое уже провели собственную оценку ущерба и пришли к единогласному вердикту: еда. Причём конкретная еда в конкретном месте. И они оба с жадностью смотрели в одну сторону – туда, где находился конфискованный продовольственный склад Хардмидов.

Я покосился на Рида. Кот сидел с выражением полнейшей невинности и вылизывал лапу. Дина сопела у щиколотки, а её золотистые глаза были прикрыты.

Хм. Ну… а ведь в этом есть логика. Они пострадали – они и выбирают компенсацию. Кто я такой, чтобы спорить с пострадавшей стороной?..

– Мои питомцы провели в оковах несколько недель. Их морили голодом, – я выдержал паузу и посмотрел на Арада. – Пусть они получат свободный доступ к конфискованному продовольственному складу Хардмидов. Сколько съедят за время моего пребывания в поселении, столько и пойдёт в счёт виры.

Арад нахмурился и побарабанил пальцами по свитку.

– Склад Хардмидов – это общинный фонд. Мы не можем раздавать его содержимое без учёта…

– Погоди, Ара, – Хельмут перевёл взгляд на Дину у моей ноги, потом на Рида за спиной. Кот сидел в обычной форме размером с домашнего, лениво вылизывал лапу. Хельмут хмыкнул и повернулся к Араду. – Детёныш весит от силы четыре килограмма. Кот и того меньше в таком виде. Сколько они съедят за пару дней? Полбочки вяленой рыбы?

– Бочку, – поправил Арад, щедро округляя в большую сторону. – Может, полторы. На складе Хардмидов запасов на полгода для целого клана. Согласен, Хельмут. Это всего лишь небольшая символическая вира.

Я сидел и слушал, как двое взрослых мужчин убеждали друг друга в том, что мои питомцы физически неспособны съесть хоть сколько-нибудь значимый объем еды. Через связь в это же время Рид передал образ: кот поедает целого оленя за один присест и облизывается, потому что олень оказался маловат. Дина добавила от себя: три метровых рыбьих туши и половина четвёртой, а живот почему-то до сих пор пуст.

Мне стоило огромных усилий сохранить серьёзное лицо.

– Принято, – кивнул Арад. – Доступ к складу на период пребывания.

Герхард сидел с каменным лицом. Серый глаз уставился в стену, но крюк на столе чуть дрогнул. Старик шесть недель кормил Рида и наверняка тоже прикидывал реальные объёмы.

– Ты обещал передать поселению шесть частей техники «Заложения Семи Звёздных Морей», – Арад взял перо. – Мы предлагаем: ты лично обучишь группу одарённых практиков. Двадцать человек, отобранных советом…

– Это плохой вариант.

Арад замолчал и приподнял бровь.

– Моё время здесь ограничено, – продолжил я. – Через пару недель я уйду, и техника останется в головах двадцати учеников, каждый из которых запомнил по-своему. Через поколение от оригинала ничего не останется.

– Что предлагаешь? – Хельмут подался вперёд.

– Запишу каждую часть на свитке. По одной в день. Точные и полные. Они останутся в поселении навсегда, и людская память эти знания не исказит.

– Откуда нам знать, что записанное будет соответствовать тому, что ты изучил в гроте? – Хельмут откинулся назад. – Проверить мы не сможем.

Резонно.

– Я продемонстрирую каждый. Вы увидите технику в действии и сверите со свитком. Что-то не совпадёт, потребуете переписать.

Хельмут посмотрел на Арада. Арад постучал пером по столу и покосился на Герхарда, но тот продолжал изучать стену с увлечённостью искусствоведа.

– Хорошо, Ив. Мы согласны шесть свитков, с демонстрацией каждого этапа. Теперь твоя очередь, про какое встречное условие ты говорил в начале?

Оба старика скрестили на груди руки, подобрались, и атмосфера за столом стала напряжённой. Забавно: я ещё ничего не сказал, а они уже готовятся торговаться. Верный знак, что переговоры идут правильно.

– Мне нужен полный доступ к Хранилищу Знаний поселения. Включая Зал Особых Рукописей. На те же шесть дней, что я буду записывать свитки.

Тишина.

Арад положил перо. Хельмут разомкнул руки, и его ладони легли на стол так, что доски скрипнули.

– Зачем? – спросил Хельмут.

– Артефакт из Грота Основателей, – поднял я правую руку и показал пять пустых выемок. – Сами видите, для его активации нужны камни. Какого типа, я не знаю, и где их искать, тоже. Если хоть одно упоминание сохранилось в ваших записях, мне этого хватит.

Хельмут посмотрел на перчатку, потом на моё лицо.

– Зал Особых Рукописей хранит секреты, которые поселение оберегало тысячелетиями. Записи Основателей, карты глубинных течений, схемы артефактов, координаты подводных разломов, – его пальцы сжались.

– Не переживайте, читать буду на месте, ничего не вынесу, – усмехнулся я, разведя руками.

– Хельмут прав. Мы ни разу не допускали туда юное поколение, а тем более пришлого. Открыть зал для тебя – прецедент, – вмешался Арад.

Герхард продолжал молчать.

– Я отдаю поселению шесть частей техники, которую ваши практики четыре тысячелетия не могли собрать даже по частям. В письменном виде. Навсегда, – со скучающим видом я подпер щёку. – Баланс, по-моему, очевиден. Но если вы не хотите…

Хельмут молчал. Пальцы сжались в кулаки и медленно разжались. Арад крутил перо, и я видел, как в его глазах мозг взвешивает выгоду: шесть свитков, которые поднимут силу поселения на порядок, против шести дней доступа к бумагам. За шесть дней из древних рукописей можно запомнить считанные страницы.