Текст книги "Системный рыбак 7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Шиленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Шестой день я встретил с кружкой обжигающего чая и чёткой мыслью, что сегодня у меня последний шанс.

Прошёл к столу, положил Длань на столешницу и уставился на пять пустых выемок. Ключ у хранителя, шесть дней по договору – сегодня последний, и сегодня нужно сделать всё, что бы найти ответы на мои вопросы.

Взял крайний свиток с верхней полки и начал читать.

К полудню стопка проверенного выросла вдвое. Хроника основания, учётная книга старшего рыбака, трактат о речных течениях и каталог раковин. Ничего.

К трём часам я просмотрел всё до последней бумажки.

Каждый свиток, пластину и каждую табличку в сундуке. Даже полистал стопку минеральных карт, где описывались залежи руд в окрестностях города в подводных жилах, вдруг мелькнёт редкий камень.

Ничего.

Опустился на стул и принялся массировать пальцами виски.

За стеной кто-то из помощников хранителя переставлял свитки, монотонное шуршание царапало нервы. Стражник должен был прийти к закату, а у меня на руках артефакт и ноль подсказок, как его активировать.

Отнял ладони от лица.

Может, я что-то пропустил?

Прошёл глазами по рядам ячеек в поисках свитка, который мог остаться незамеченным. Нет, всё на месте. Каждую полку перебирал дважды.

Прищурился.

А если подсказка лежит не на полке?

Мысль пришла вместе с покалыванием между лопаток. Зал строили Основатели четыре тысячи лет назад. Если они хотели что-то скрыть от чужих глаз, вряд ли положили бы на видное место.

Поднялся и прошёлся вдоль стен. Стеллажи, лампы, стеллажи, лампы. Всё одинаковое, ни одного лишнего предмета.

Кроме одного.

В дальнем углу, у правой стены, между двумя стеллажами висела картина. Единственная во всём Хранилище. Небольшое полотно в потемневшей деревянной раме – пейзаж с горным озером, выцветший до бледных голубых и серых тонов. Я проходил мимо неё каждый день и не обращал внимания: просто деталь интерьера.

Но сейчас она бросилась в глаза.

Зачем в хранилище свитков вешать картину? Не в кабинете старейшины, не в зале приёмов, а здесь, между полками с учётными записями и каталогами минералов?

Пересёк зал, приподнял раму и заглянул за полотно. Стена за картиной отличалась от остальной кладки – один из камней был чуть светлее соседних и сидел без раствора. Поддел его пальцами, покачал. Камень подался и выехал, обнажив узкую нишу глубиной в ладонь.

Внутри лежала каменная шкатулка размером с ладонь, обтянутая серебряной проволокой. По граням тянулись рунные насечки, которых я не встречал ни в одном известном стиле. Сверху крышка с углублением в центре, а в углублении – крошечный молочный кристалл с ровным, блеклым сиянием.

В уголке зрения мигнуло системное уведомление.

Обнаружена капсула стазиса.

– Вот как, – выдохнул я.

Вытащил шкатулку. Поверхность оказалась тёплой, и руны послушно засияли молочным светом, стоило провести по ним пальцем. Крышка откинулась мягко, без скрипа, как у любимого сундучка, который вчера закрывали.

Внутри лежал свиток.

Бумага белая, будто только из-под пресса. Лента синего шёлка, печать из тёмно-серого воска с оттиском короны – не той, что на знамёнах поселения, а с семью зубцами вместо четырёх. Печать семи Основателей.

Дыхание невольно ускорилось.

Двумя пальцами разломил воск, снял ленту и развернул свиток на ближайшем стеллаже, потому что на стол его нести побоялся: вдруг попадётся на глаза хранителю.

Мелкий почерк, те же древние знаки, что шли по шкатулке. К счастью, за неделю в Хранилище я успел разобрать большинство.

Начал читать.

«Тем, кто активирует Артефакт Наследия. Камни для его пяти гнёзд рассеяны по миру и скрыты от случайного взгляда. Тот, кто ищет прямо, не отыщет их, ибо они сами выбирают хозяина».

– Уже интересно, – пробормотал я.

«Путь к первому укажет Артефакт, созданный Даэгоном. Он чувствует ближайший из камней и поведёт к нему, куда бы владельца ни занесла судьба. Когда тот обретёт первый камень и вложит его в гнездо артефакта, камень сам отзовётся на внутренний зов и укажет место, где спит второй. Второй укажет на третий. И так до последнего».

Ниже был нарисован сам артефакт.

Я уставился на изображение.

Тишина Хранилища давила на барабанные перепонки. Медленно отвёл взгляд в сторону и несколько секунд просто дышал. Потом вернулся к рисунку.

– Да ладно, – выдохнул одними губами.

Провёл ладонью по лицу и невольно усмехнулся. Плечи затряслись тихим смехом, который я сжимал в горле, чтобы хранитель за стеной не услышал.

Я тебя столько времени искал, а ты всё это время был на виду.

Свернул свиток, вернул ленту, восстановил печать, насколько сумел из оплавленных краёв воска. Уложил находку обратно в шкатулку и вернул её в нишу. Задвинул камень на место, покачал – сел плотно, как влитой. Повесил картину обратно, выровнял раму по пыльному следу на стене.

Отступил на шаг и оценил.

Горное озеро безмятежно голубело в потемневшей раме. Ничего подозрительного.

Из-за двери послышались размеренные шаги.

– Винтерскай! – донесся голос стражника. – Твоё время вышло. Старейшины ждут демонстрации на центральной платформе.

– Иду, – отозвался я стражнику и в последний раз прошёлся взглядом по картине в углу.

Я искал ответ шесть дней, а он, всё это время весело ждал своего часа у меня прям перед носом.

Сдержал улыбку, поднялся по скрипучей лестнице и толкнул дверь.

На улице меня встретили сумерки и плотный гул, доносившийся с центральных мостков. Стражник молча мотнул головой, и мы двинулись к площади.

Когда я вышел из-за угла крайнего дома, площадь разом проглотил гул.

Всё поселение целиком сбилось в одну массу: рыбаки в кожаных жилетах, женщины с детьми, торговцы с северных причалов, ловцы с гарпунами. Факелы колыхались по лицам, и каждое из них поворачивалось ко мне с одной и той же жадной надеждой.

Серьёзно собрались. Видимо, передача наследия оказалась поводом куда серьёзнее, чем я рассчитывал поначалу.

Посреди площади приподнималась круглая демонстрационная платформа, и у её края меня уже ждали трое. Арад стоял в свежем жилете с начищенными пряжками, рядом держался Герхард с компасом на шнурке у пояса, стрелка которого была упёрта в мою сторону, а чуть поодаль замер Хельмут, прижимая к груди шесть свитков в кожаных футлярах – мою работу последних дней, от первого до последнего.

– Условия договора простые, – начал Арад, стоило мне шагнуть к платформе. – Ты демонстрируешь шесть частей техники, а мы сверяем их с записями. Если всё совпадает, сделка считается закрытой.

– Хорошо, без проблем, – улыбнулся я.

Арад полез за пазуху и протянул мне флакон с молочно-голубой жидкостью.

– На, держи. Шесть фаз подряд это серьёзная нагрузка даже для опытного практика, а нам нужен максимально точный показ. Это эликсир восполнения, прими перед началом.

Я принял флакон. Через стекло теплилась плотная энергия, судя по виду без примесей. Мой навык Духовного кулинара подтвердил её качество.

– Благодарю.

Откупорил пробку и опрокинул содержимое в горло.

Тёплая волна прокатилась по каналам, и Звёздное Море отозвалось: гладь поднялась, но лишь слегка – до заполнения резерва было ещё далеко. Для полноценного цикла на семь этапов такого явно не хватит, а вот для неторопливого показа без финального шага этого запаса должно хватить с излишком.

За спиной уже шумела толпа.

– … шестой этап, представляешь? Завтра же попробую.

Это говорил Льют. Его глаза светились предвкушением ребёнка перед ярмаркой.

– Не спеши, – отозвался кто-то рядом. – Даже Бран только до пятой добирался.

– Бран вон, дохлым лежит. А Винтерскай сейчас всё разжуёт. Я, может, за неделю пятую освою, – подал голос Карлон, причём без привычной подколки: на месте усмешки у него проступило предвкушение, что и у остальных.

– Вода мне друг, – послышалось справа негромкое. – Разжуёт – за месяц возьму.

Справа откликнулась Вира, и лучшая ныряльщица поселения сегодня не сдерживала восторга в голосе.

Я скользнул взглядом по первым рядам. Ловцы в возрасте переглядывались, младшие кивали друг другу, а женщины поправляли детям шарфы, чтобы те не пропустили ни секунды. Веками наследие Основателей открывалось раз в год пятерым избранным, и только Бран и доходил дальше третьей фрески. А сегодня шесть фаз выложат перед ними прямо на блюдечке.

Я их понимал. На их месте я бы тоже сиял от предвкушения.

Вернув пустой флакон Араду, я повернулся к толпе.

– Прежде чем я начну, хочу предупредить: буду исполнять технику медленно, подробно и с избытком энергии, чтобы движения читались даже из задних рядов, – я подмигнул. – Смотрите внимательно.

По толпе прошёл одобрительный гомон, и кто-то хлопнул соседа по плечу.

Я шагнул на платформу, поставил ноги на ширину плеч, согнул колени и развёл руки ладонями вверх.

Внутри всё стало тихо.

«Медленно» на самом деле очень не просто в реализации. Быстро исполнить технику куда проще, потому что потоки несутся, и мелкие перекосы затираются напором. А вот когда растягиваешь каждый цикл в десять раз, то любая заминка на всплывает наружу. Удерживать десятки встречных потоков на минимальной скорости, не давая им рассыпаться от собственной силы, это работа на пределе концентрации.

Первая фаза. Сырой воздух стягивается в узел под рёбрами, разворачивается между ладонями, набухает облаком втрое больше обычного. Пусть смотрят.

Вторая. Встречные воронки сжимают облако в каплю, давление гудит в костях, капля застывает на весу дольше положенного, чтобы задние успели разглядеть переход.

Третья, четвёртая, пятая, шестая – одна за другой. Каждая прибавляет к тяжести контроля, и требует больше встречных потоков. Капля растёт в сферу. Пальцы подрагивают. На пороге фиксации останавливаю технику.

Я открыл глаза.

Над платформой висела полуметровая сфера жидкой энергии, и я неспешно опустил её на ладони, развеял и втянул в себя.

И только тогда услышал тишину.

Над площадью повис мёртвый штиль, в котором сотни глоток разом забыли о собственном дыхании.

Обвёл толпу взглядом.

Льют стоял с раскрытым ртом, а бочонок сполз у него с плеча и теперь болтался в одной руке, всего пару минут назад он собирался освоить шестой этап за ночь. Карлон рядом с ним хлопал глазами, и его рыжая борода безвольно тряслась.

Вира смотрела на свои раскрытые ладони, сжимала их в кулаки а затем посмотрела на меня остекленевшим взглядом.

В первых рядах старый ловец сипло выдавил:

– Это… невозможно.

– Я двадцать лет на воде, но такого никогда не видел. Половины не понял.

– Да какое половины. Я первый поворот потерял, когда он ладони разводил.

Гул начал нарастать волнами, только в этих волнах уже не было ни предвкушения, ни восторга, а только тяжёлое удивление людей, которых только что ткнули носом в пропасть, о существовании которой они даже не подозревали.

М-да. Похоже, кому-то сегодня крепко не повезло с собственной самооценкой.

Я скосил глаза на старейшин.

Арад держал развёрнутый свиток шестой части, и его пальцы побелели от напряжения. Взгляд старейшины метался от свитка ко мне и обратно, а губы шевелились без звука.

– Одно тело… столько нитей энергии… под таким тонким контролем, – выдохнул он.

Хельмут обернулся к нему, и лицо старейшины застыло каменной маской.

– Арад, – тихо сказал Хельмут. – Это не практик.

– Ты о чём?

– Это монстр. То, что он только что показал, невозможно для второй ступени. Да и вообще для человека.

После прорыва мой слух стал заметно острее, и каждое их слово долетело до меня ясно. Я сохранил непроницаемое выражение лица.

Гул в толпе прорезал знакомый резкий голос:

– Жульничает!

Повернул голову.

Из передних рядов пробивался Карлон, и его рыжая борода тряслась от напускного возмущения, а рука тыкала в мою сторону.

– Он усложнил показ нарочно! Напихал в технику лишних крючков и завитушек, которых в свитках нет! Хочет, чтобы мы бросили наследие и оставили его ему одному!

Несколько жителей рядом с ним неуверенно поддержали:

– А ведь движения и правда были странные…

– Может, и вправду наворотил?

Толпа качнулась под этими словами, и вот она, человеческая природа во всей красе: раз не смогли понять, значит виноват тот, кто показывал.

Ох… Мысленно прикрыл рукою лицо. Вот жеж… даже не знаю какое слово тут для них подобрать.

Я спокойно повернулся к старейшинам.

– Уважаемые, соответствует ли моя демонстрация записям в свитках? Вы сверяли всё на всём протяжении демонстрации.

Герхард шагнул вперёд первым. Стук деревянной ноги прокатился по платформе, и головы разом повернулись к нему. Старик развернул свиток до конца, поднял его над головой и громко заговорил, чтобы до последнего ряда долетело каждое слово.

– Сверка проведена. Все потоки, углы и задержки в показе Ива Винтерская совпадают со свитками до последней черты. Поселение получило ровно то, о чём договаривались, и от имени совета старейшин я благодарю Ива за честное исполнение сделки.

Пауза.

Герхард медленно повернулся всем корпусом к Карлону, и его единственный глаз уставился на того с холодом, от которого ближайшие соседи отодвинулись на полшага.

– А ты, – голос старейшины упал на полтона, – публично обвинил благодетеля поселения в жульничестве до того, как совет подтвердил честность показа, возомнив себя нашим голосом. Сегодняшним решением ты лишаешься доступа к свиткам техники Основателей. Ни ты, ни твои потомки до третьего колена не увидят ни одной строки. Забудь дорогу к Хранилищу.

Карлон побелел, будто из него разом выпустили всю кровь. Рот его открылся, но оттуда вышло только глухое сипение. Толпа вокруг расступилась мелкой волной, оставляя его одного в центре пустого круга.

– Старейшина, я же не со зла! – сорвалось у него, и голос дал петуха. – Я так, вслух подумал, как все! Не отнимайте свитки, у меня семья…

Арад коротко мотнул подбородком в сторону ближайших стражников.

– Увести. Пусть остынет у себя дома и не мешает.

Двое патрульных, ещё недавно смеявшихся над шутками Карлона, шагнули к нему с двух сторон без тени сомнения. Один перехватил его под локоть, второй аккуратно, но твёрдо развернул в сторону мостков. Карлон дёрнулся было назад, к платформе, но их хватка не ослабла ни на палец.

– Да погодите, я же… – он оглянулся на старейшин через плечо, ища хоть одну пару сочувствующих глаз, и не нашёл.

Стражники повели его через расступившуюся толпу, и он съёжился внутри собственного жилета на каждом шаге.

Арад коротко кивнул, подтверждая приговор.

Хельмут сжал челюсть и тоже кивнул следом, закрепляя решение совета окончательно.

Я ещё раз обвёл площадь взглядом. Сотни людей смотрели на меня, практически так же, как это происходило на Празднике Меры и после поединка с Каем. Они осознавали, что между ними и мной стоит стена, которую они даже не могут толком себе представить.

Уголок моего рта предательски дрогнул.

Я отвесил толпе короткий кивок, спустился с платформы и направился прочь с площади. Мостки поскрипывали под ногами, а за спиной висела плотная тишина…

Герхард ждал у самого края, на прежнем месте. Рядом Арад сворачивал свитки, а Хельмут укладывал футляры аккуратной стопкой один на другой.

Шесть дней я рылся в Зале Особых Рукописей, однако всё это время ответ находился прямо перед глазами.

Я подошёл к старейшинам и обратился к Герхарду напрямую.

– Компас, который у тебя на поясе. Можно на него взглянуть?

Герхард приподнял бровь, и его рука потянулась к шнурку, но замерла на полпути.

– Зачем? – Хельмут сделал полшага вперёд, и лицо его превратилось в каменную маску. – Компас Основателей принадлежит общине. Реликвию чужаку в руки давать не принято.

– Хельмут, – Арад застегнул жилет и поправил пряжку. – Компас работает только во время Испытаний. Вне активного святилища это просто кусок латуни со стрелкой, так что короткий осмотр ничего не изменит.

Хельмут стиснул челюсть, но промолчал и отступил на полшага назад.

Герхард снял Компас и положил его мне в правую ладонь.

Латунный диск лёг прямо на пальцы Длани Монарха. Стрелка крутанулась по инерции, дёрнулась и снова крутанулась, ведя себя как обычный, сломанный механизм без ориентира, ровно так, как и говорил Арад.

А потом первая выемка на костяшке указательного пальца Длани откликнулась.

Покалывание побежало от костяшек к запястью и дальше вверх по предплечью, добираясь до плеча. Стрелка рванулась в сторону, замерла и загорелась ровным золотистым пламенем.

Белая вспышка ударила по площади, и я невольно зажмурился. Когда открыл глаза, площадь и все окружающие люди уже исчезли.

Вокруг клубился пепельный туман, а жар облепил кожу со всех сторон. В воздухе висел запах серы вперемешку с раскалённым камнем, и было в нём что-то ещё, чему я не находил названия, древнее и тяжелее любого аромата, который я встречал в обеих жизнях.

Туман расступился, и у меня перехватило дыхание.

Передо мной раскинулся живой вулканический кратер, стены которого уходили вверх и терялись в грозовых облаках. По внутренней стороне скал тянулись рунные борозды в два человеческих роста шириной, и каждая из них мерцала багровым светом. Земля здесь ещё помнила огонь, который когда-то питал её.

Внизу, на самом дне кратера, под защитой формации, раскинулся густой лес. Кроны сплетались в сплошной ковёр, из которого поднимались завитки тумана, а между стволами мелькали силуэты. Одни передвигались на четырёх лапах, другие скользили по ветвям, а от третьих, паривших над верхушками, расходились волны духовной энергии такой плотности, что у меня заложило уши.

В центре, там где деревья расступались широким кольцом, из обнажённой скальной породы вырастал каменный колосс. Фигура вросла в камень до пояса, и её плечи подпирали облака. Лицо стёрто временем до гладкости, руки сложены, а поза отдавала покоем настолько абсолютным, что казалось, будто колосс заснул посреди мысли и так и не проснулся.

Но кое-что на нём было живее всех живых.

Во лбу, на месте третьего глаза, пульсировал камень. Золотисто-алый, с лиловыми прожилками, он озарял скулы колосса снизу и уходил лучом в небо, где растворялся в грозовых тучах.

Длань Монарха на моей руке завибрировала.

Первая выемка вспыхнула золотом и потянулась к камню во лбу колосса так же неумолимо, как стрелка компаса тянется к северу. Остальные четыре оставались пустыми. Направление впечаталось в тело и в кости, прежде чем я успел его осознать.

А затем камень во лбу колосса моргнул. Картинка оборвалась так же неожиданно, как и появилась.

В лицо ударил вечерний ветер с озера. Я снова стоял на площади. В правой руке у меня был зажат Компас Основателей, а стрелка на нём горела устойчивым золотистым пламенем, указывая на северо-восток.

Я перевёл взгляд на старейшин.

Передо мной застыли три лица. Арад держал покер-фейс, но скулы у него ходили ходуном. Хельмут сузил глаза и не отрываясь смотрел на пламя стрелки, а его кулаки побелели от напряжения. За спинами старейшин площадь стояла в гробовой тишине, потому что вспышку видели все до единого.

Обострённый слух подобрал тихий шёпот Хельмута.

– Арад, это не монстр. Чудовище…

Арад промолчал, и только скулы у него дёрнулись ещё раз.

Герхард шагнул вперёд, и стук его деревяшки прокатился по тишине. Головы разом повернулись к нему. Старик посмотрел на Компас в моей руке, потом перевёл взгляд мне в глаза.

На его лице я не увидел ни капли удивления. А в следующую секунду он мне кивнул и заговорил обращаясь к площади.

– Поселение Серебряной Короны, давайте отблагодарим Ива Винтерская за передачу нам шести полных свитков техники Основателей.

Площадь взорвалась.

Гул поднялся такой, что мостки заходили ходуном. Кто-то хлопал соседа по плечу, а кто-то свистнул в два пальца. Из задних рядов пробился голос Тобиаса, и он что-то кричал Льюту, размахивая руками. Горан стоял со скрещёнными руками и коротко кивнул мне через толпу.

Я нашёл взглядом Марен.

Она стояла чуть в стороне, привалившись плечом к столбу. Серо-зелёные глаза у неё были широко раскрыты, а тростниковый браслет застыл в пальцах, забытый на полупетле. Я качнул головой в её сторону, и она выдохнула, отвернулась, но уголок её рта предательски дрогнул вверх.

Я поднял руку, прося тишины. Площадь стихла не сразу, и пришлось подождать, пока возгласы осядут.

– Шесть свитков техники принадлежат поселению. Пользуйтесь на здоровье. А за гостеприимство и за доступ к Хранилищу, спасибо, жители Серебряной Короны. Вы помогли мне больше, чем думаете, – я кивнул старейшинам, передал Компас обратно Герхарду и позволил себе короткую паузу, чтобы набрать в грудь воздуха.– И раз уж все собрались. Завтра утром на восточных мостках открывается ресторан «У Реки». В честь открытия тридцать процентов скидка на первый заказ.

По площади прокатился смех, и Тобиас из задних рядов крикнул:

– Тридцать процентов? Я первый в очереди!

Горан хлопнул его по спине так, что тот качнулся вперёд.

Настроение у меня было отличное. Компас указал направление, поселение получило наследие, а завтра Марен откроет двери собственного ресторана. Всё сложилось просто отлично.

Я попрощался со старейшинами и уже направлялся к перилам, когда по мосткам загрохотали торопливые шаги.

К нам пробивался стражник, бритоголовый и потный, постарше того, что водил меня утром в Хранилище. Он растолкал плечами последние ряды, споткнулся о чьё-то весло и вылетел ко мне, после чего согнулся пополам, хватая ртом воздух.

– Винтер… скай… склад…

– Что со складом? – Арад подошёл из-за моего плеча.

Стражник кое-как распрямился и упёрся ладонями в колени.

– Склад Хардмидов. Пустой. Полностью. Питомцы сожрали всё до последней бочки.

Хельмут схватился за сердце. Арад прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.

– Совсем всё? – переспросил Арад без надежды в голосе.

– До последней крошки, старейшина.

По толпе прокатился тяжёлый вздох, кто-то присвистнул, а в задних рядах раздался приглушённый смешок.

Триста сорок бочек за шесть дней… Неплохо. В Риде и Дине я ни секунды не сомневался.

Но в целом переживать мне не о чем, этот склад принадлежал Хардмидам, а не поселению, так что жители на самом деле ничего и не потеряли. Да и вообще это по-моему еще небольшая плата за то, что держали на цепи и морили голодом моих питомцев несколько месяцев.

Стражник вдруг повернулся ко мне, и выражение на его лице резко сменилось.

– И ещё. Вашей черепахе плохо.

Улыбка сошла с моего лица.

– Что значит «плохо»?

– Лежит на боку, не двигается будто при смерти. Кот рычит на каждого, кто подходит ближе пяти шагов…

Дальше я уже не слушал. Мои ноги сами несли по мосткам в сторону бывшего склада Хардмидов…