Текст книги "Чума Эпсилона (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Но, помимо ошибочного определения расстояния до Новых Надежд и недооценки царящих за бортом состава температур, у него была еще одна проблема.

Он стоял у меня на пути.

– Мне нужен костюм, – с этими словами я достал из кармана игольник и направил ему в голову.

Он улыбнулся.

– И что ты будешь делать с этой игрушкой, малыш?

Я и забыл, что в Содружестве запрещено владение оружием, а те экземпляры, которыми владеют нелегально, напечатаны из самого дешевого пластика и выглядят, как комплект одноразовой посуды из круглосуточного супермаркета. Неудивительно, если громила подумал, что я пытаюсь угрожать ему муляжом.

– Я буду считать до трех, – сказал я. – Один.

– А что потом?

– Потом я прострелю тебе башку, – сказал я. – И всем остальным, кто попытается мне помешать. Два.

Он улыбнулся еще шире.

– Знаешь, что я думаю? – спросил он. – Я думаю…

– Три, – сказал я и прострелил ему башку.

Теперь человечество так никогда и не узнает, о чем он думал, но на фоне всего остального это не такая уж большая потеря.

Глава 16

Игольник стреляет не так эффектно, как боевой лазер или плазмомет. Он не проделывает в человеке сквозные отверстия, через которые можно просунуть палец, не выжигает противнику полголовы и поэтому не способен на должном уровне впечатлить коллег павшего или случайных свидетелей.

Зато, в отличие от всего вышеперечисленного, им можно пользоваться в закрытых помещениях без риска повредить перегородку и скрытое за ней жизненно необходимое оборудование. А игл в магазине достаточно, чтобы положить пассажиров всего вагона или, если уж до этого дойдет, всего состава.

Громила упал.

Пассажиры не впечатлились. Ну, мало ли от чего люди падают. Может, им просто полежать захотелось.

Я перевел игольник на Борга.

– Мне нужен костюм, – повторил я. – Мне считать дальше?

Борг справедливо рассудил, что оно того не стоит и ему такого точно не надо, и демонстративно отошел в сторону от шкафа с защитным снаряжением. Остальная троица последовала его примеру, бросая в мою сторону недружелюбные взгляды.

– Убей их всех, – оседлал своего любимого конька Генри. – Нельзя оставлять за спиной живых врагов. Тем более, что ты собираешься выйти наружу.

– И что они смогут сделать? – поинтересовался я. – Не пустить меня обратно?

– Они могут подготовиться к твоему возвращению, кэп.

– Вряд ли им хватит времени, – сказал я.

Я глянул на костюмы и понял, что моего инструментария, состоявшего исключительно из игольника, здесь явно не хватит. Перчатки не отстёгивались, они были единым целым с рукавами, и это помешает мне взаимодействовать с нейро-машинистом напрямую.

– Мне нужен нож, – сказал я. – Есть у кого-нибудь нож?

– У меня есть, – сказал Рик.

Я сразу понял, что он из неблагополучной среды. Нормальные граждане Эпсилона-4 в поездах с карманными виброножами не ездят. С игольниками, впрочем, тоже, но я-то вообще не отсюда.

А очень издалека.

– Отлично, – сказал я и отчекрыжил перчатку от правого рукава. Манжета прилегала довольно плотно, и я понадеялся, что этого хватит. Я же не в открытый космос собираюсь выйти.

Рик с любопытством наблюдал за моими манипуляциями. Четверка, оставшаяся без громилы, занималась тем же, только выглядела гораздо мрачнее. Остальные пассажиры усиленно делали вид, что ничего необычного тут не происходит, а труп на полу образовался сам по себе, такие уж настали времена.

Ненавижу работать на публике.

– Ты нас отсюда вытащишь? – спросил Рик с надеждой.

– Сделаю все возможное, – пообещал я.

Что за тупой вопрос? Мы с ними в одной лодке, точнее, в одном поезде, а вопросы моего выживания всегда возглавляли список моих приоритетов.

– Я по-прежнему настаиваю, что ты должен убить этих четверых, – принялся нудить Генри по внутреннему каналу связи. – Слишком рискованно оставлять им свободу действий.

Я процитировал покойного громилу и посоветовал Генри завалить. Он, конечно же, не завалил и стал нудить дальше. У меня даже на какой-то миг возникло искушение обрубить ему канал связи, но я не стал этого делать. А то он еще обидится, а мне может потребоваться его консультация.

Я взял костюм, деактивировал вибронож и сунул его в карман комбинезона. Во-первых, еще пригодится, а, во-вторых, вибронож – оружие достаточно серьезное, особенно в умелых руках, и оставлять его в поезде, в котором меня не любят, как минимум, четверо парней, было бы неразумно.

Я двинулся к четвертому вагону, Рик увязался за мной.

Вагоны были соединены между собой неким подобием шлюзов, так что переход между ними занимает какое-то время. Едва я закрыл дверь третьего вагона, Рик бросился открывать дверь четвертого.

Я оглянулся. Оставшиеся в третьем пассажиры провожали меня взглядами. Хотелось бы мне сказать, что полными надежды, но это было бы чертовским преувеличением. Разве что четверка надеялась, что я сдохну снаружи.

В четвертом вагоне был всего десяток человек, и они сразу же уставились на нас.

– Вы знаете, что происходит? Почему стоим? Помощь уже в пути?

Удивительное дело, ведь эти вопросы они адресовали обычным пассажирам, таким же, как и они сами. Единственная разница между нами заключалась в том, что мы не сидели на месте и не ждали, пока придут люди, которые нам все объяснят и спасут.

– Планета подверглась удару Кочевников, – сказал я. – Потому и стоим. Насчет помощи сильно сомневаюсь.

Они испуганно загалдели.

Я прошел через весь вагон и открыл дверь в последний. Поскольку шлюзов для выхода наружу в поезде предусмотрено не было, а за бортом был холод и непригодная для дыхания атмосфера, я собирался минимизировать ущерб, который могу нанести своей вылазкой, использовав в качестве шлюза пятый вагон.

Сначала его следовало очистить от пассажиров.

Их было всего семеро. По сути, все пассажиры этого поезда могли поместиться в одном вагоне.

Они угостили меня очередной порцией вопросов, но никаких новых ответов у меня не появилось.

– А теперь я предлагаю вам пройти в четвертый вагон, – сказал я.

– Почему? – спросил молодой парень, чем-то похожий на Рика. Может быть, он тоже был наркоманом.

– Потому что здесь скоро станет холодно и нечем дышать, – сказал я.

– Вы собираетесь наружу? – сообразил чувак чуть постарше.

– Не мы. Только я.

– Но зачем?

– Хочу запустить поезд.

– Это невозможно, – сказал он. – У этих составов нет ручного управления.

– Я все равно попробую.

– Идите-идите, – подбодрил их Рик. – Что вы теряете-то? Тот вагон ничем от этого не отличается.

Они потянулись на выход, а я принялся напяливать не себя костюм. Чтобы надеть его поверх комбинезона, мне пришлось вытащить содержимое из карманов.

Нож, пистолет и материнский камень.

– А это что? – поинтересовался Рик, ткнув пальцем в сторону Генри.

– Специальное оборудование, – буркнул я. – Тебе тоже лучше уйти. Я собираюсь использовать дверь в тамбур, как шлюз.

– Я подожду тебя с той стороны, – сказал он. – На всякий случай.

– Ладно, – согласился я. Пользы от его предложения было немного, но я не имел ничего против, если он будет хоть чем-нибудь занят.

Он вышел, пожелав мне удачи и помахав на прощание рукой. Я рассовал свой скарб по карманам защитного костюма. Скудный набор, ящик с инструментами бы мне точно не помешал, но где ж его взять? Обычные рейсы ничем подобным не комплектуют.

Дверь наружу отказывалась открываться, справедливо полагая, что обычному человеку за бортом делать нечего, а у ремонтников должны быть авариные коды. У меня аварийных кодов, разумеется, не было, и я не собирался терять время, пытаясь из раздобыть.

Привычным жестом я содрал с мизинца псевдоплоть и вставил палец в диагностическое отверстие электронного замка. Сим-сим, откройся.

Сим-сим открылся, дверь с низким гулом убралась в стену, а мне в лицо ударила волна холода, который я почувствовал даже через защитный костюм. А в спину мне ударил ветер, создаваемый покидающей вагон атмосферой.

– Насколько тщательно ты все это обдумал, кэп?

Вместо ответа я спрыгнул на землю и побежал вдоль состава. Четвертый вагон, третий…

Когда я миновал второй, на меня налетел сильный порыв ветра. Это вышло так неожиданно, что я еле удержался на ногах.

Защитный костюм оказался полной фигней и профанацией. Самое дешевое, что только можно было найти на рынке. Запаса кислорода на пару часов, термозащита… ну, такая себе термозащита. Снаружи было всего-то минус тридцать пять, а я уже чувствовал идущий от грунта холод через подошвы.

Морозный поток пробирался под костюм через отрезанную перчатку.

Я добрался до первого вагона и нырнул под поезд. Управляющий модуль находился справа от рельса, и я быстро его нашел. Панель, закрывающая диагностический разъем, крепилась четырьмя болтами, и, судя по их внешнему виду, их не откручивали со времен прошлого рейда Кочевников.

То есть, никогда.

Поскольку гайковерта я с собой не прихватил, пришлось использовать пальцы. Содрав по паре квадратных сантиметров с большого и указательного, я таки открутил все болты и отбросил панель в сторону.

Щелк.

Едва мизинец вошел в диагностический разъем, как причина остановки стала очевидна. Нейро-машинист завис, поскольку перестал видеть маршрут и не был уверен, есть ли впереди рельс. Он пытался вызвать диспетчерскую и ежесекундно посылал отчеты, но поскольку сети не было, данные никуда не уходили и ответа он не получал.

Волшебник отправил его в нокдаун и настроил соединение с местной сетью. По сути, для того, чтобы добраться до Новых Надежд, мне требовалось использовать всего две команды. «Вперед» – чтобы поезд сдвинулся с места. И «стоп», чтобы вовремя его остановить.

Для этого мне надо будет ехать в переднем вагоне.

Щелк.

Связь с поездом была стабильна, так что услуги Волшебника мне больше не требовались.

– Начинаю верить, что у тебя получится, кэп, – приободрил меня Генри.

Пока я был в профиле Волшебника, Генри голоса не подавал и вообще старательно делал вид, что его не существует. Это со мной он может вести себя на равных, а вот Волшебника он опасается. Слишком хорошо усвоил, на что тот способен.

Я вылез из-под поезда. Моя правая рука практически нечувствительна к внешним воздействиям, а вот все остальное основательно замерзло, пока я лежал на грунте и ковырялся во внутренностях поезда. Мне хотелось как можно быстрее вернуться в тепло, так что я пробежал вдоль состава, запрыгнул в последний вагон и увернулся от Борга, который попытался проломить мне голову какой-то железякой, ранее служившей частью поручня.

Человеческая тупость не перестает меня изумлять.

Мы были в десяти минутах езды от города, где он, сохранись у него желание отомстить за смерть товарища, мог бы найти добрую сотню более увесистых и подходящих для проламывания голов железяк. Но вместо того, чтобы выждать положенное время (ведь месть, как принято считать, блюдо, которое нужно подавать холодным), эти четверо нацепили защитные костюмы и попытались лишить остальных пассажиров их единственного шанса на выживание. Ведь теперь никто, кроме меня, не сможет управлять этим поездом, а спасатели сюда вряд ли приедут.

Эти четверо были уже мертвы. Даже если бы им хватило кислорода, они не смогли бы пройти почти сотню километров, прежде чем замерзнуть ко всем чертям. Я побывал снаружи, и знаю, о чем я говорю.

Так что, в общем-то, можно сказать, я их даже не убивал. Я лишь восстанавливал историческую справедливость.

Второй попытался пинком выбросить меня из вагона. Ошибка этих людей заключалась в том, что они строили планы и подгадывали момент, рассчитывая, что имеют дело с обычным человеком.

А я гораздо быстрее.

Я увернулся от пинка и ударил его в грудь кулаком той самой руки, которая совсем недавно откручивала заржавевшие болты. Он отлетел в сторону и сбил с ног третьего. Четвертый был слишком далеко, а Борг только замахивался для следующего удара, так что я успел выхватить из кармана игольник и выстрелил ему в живот.

Надетые на парней костюмы не обладали функциями брони. Они и с прямым-то своим назначением едва справлялись.

Борг рухнул, выронив свою неандертальскую дубину, а я чуть довернул запястье и выстрелил второму в горло. Третий схлопотал иголку в грудь.

Просто, спокойно, как в тире.

Четвёртый и последний отскочил назад, поднимая руки в универсальном и не допускающем двойной трактовки жесте. Я всадил иглу ему прямо в сердце. Возможно, каждый человек имеет право на второй шанс, но вот о третьем точно никто не говорил.

– А я тебя предупреждал, кэп, – торжествующим тоном заявил Генри. – Если что и сведет тебя в могилу, то исключительно твое человеколюбие. Каждый раз, когда ты отказываешься стрелять, когда это необходимо, выходит тебе боком.

– Завали, – сказал я.

– Когда-нибудь и я тебе так скажу, кэп, – мечтательно пообещал он.

Я снял шлем, сунул его под мышку, как заправский космонавт, и оставил побоище за спиной. В четвертом вагоне не было никого, кроме Рика, сидевшего у стены и зажимающего рану на голове. Между пальцами струилась кровь.

– Они все равно собирались уйти, и заодно решили устроить тебе засаду, – сообщил он.

– Я догадался.

– Они…

– Больше никого не побеспокоят, – сказал я, помогая ему встать.

Генри тут же заныл о том, что от Рика нет никакой пользы, незачем с ним возиться и лучше оставить его там, где он лежал. Но Генри – нейромозг, я же пытаюсь сойти за человека, а человек бы так не поступил.

Рик нетвердо стоял на ногах, так что мне пришлось послужить ему опорой. Так мы вернулись в наш родной третий вагон, и обнаружили, что он тоже пуст. Видимо, пассажиры решили объединиться.

Пусть их, лишь бы не против меня.

Общество обнаружилось в первом вагоне, подтверждая мой тезис о том, что можно было обойтись им одним. Я посадил Рика на свободное место, а сам протолкался к переднему смотровому стеклу. Поскольку ни прожектора, ни фар здесь не предусмотрели, а снаружи окончательно стемнело, видимость была такая себе. Полагаю, остальные пассажиры вообще ничего не смогли бы различить.

Я вошел в контакт с поездом и отдал ему команду. Когда состав слегка качнулся и тронулся с места, из десятка глоток вырвался вздох облегчения.

Несколько преждевременный, я считаю. Каким же будет их разочарование, когда они поймут, что поездом управляю я, а сеть лежит, как и лежала, и вряд ли ее поднимут в ближайшие… дни? Недели?

Не удивлюсь, если счет пойдет и на месяцы.

Содружество – это огромный, могучий, но крайне неповоротливый механизм. Прежде чем его бюрократический аппарат раскачается и примет решение, как лучше оказывать помощь, люди на планете умрут если не от недостатка кислорода, так от обезвоживания.

А мы в конечном итоге можем приехать на край огромной радиоактивной воронки в том месте, где еще утром стоял город…

Я заметил, что какая-то девушка не сводит взгляд с моего ободранного до голого металла мизинца и поспешно сунул руку в карман. Запаса псевдоплоти для быстрого косметического ремонта у меня с собой не было, а «естественным» путем эта штука будет зарастать несколько часов.

Возможно, и дольше.

Я вглядывался во тьму перед составом и все равно ни черта не видел дальше пятидесяти метров. Если рельс где-то впереди окажется поврежден, я, может быть, и успею это заметить и отреагировать, но поезд-то при любом раскладе не сможет остановиться. Разве что плестись с совсем уж черепашьей скоростью…

Но я устал, замерз и мне чертовски хотелось хоть какой-нибудь определенности, пусть даже эта определённость не принесет нам ничего хорошего, так что разогнал поезд до трех четвертей его обычной скорости, и уже минут через пятнадцать мы, так и не сойдя с рельса и не сгинув в очередной катастрофе, оказались в Новых Надеждах.

– Приехали, – констатировал Генри, который видел то же самое, что и я.

Повинуясь моему приказу, поезд, и так уже замедлившийся, окончательно остановился. Мне требовалось время, чтобы осмотреться и придумать новый план, потому что тот, в котором мы просто выйдем из вагона и отправимся каждый по своим делам, только что канул в небытие.

По крайней мере, обошлось без радиоактивной воронки…

Хорошая новость заключалась в том, что термояда на город Кочевники все-таки пожалели. А может быть, просто промазали.

Плохая – они таки умудрились отработать по городу чем-то другим. Или просто с орбиты на него что-то крайне неудачно упало.

Основной купол, когда-то накрывавший Новые Надежды целиком, отсутствовал. Уцелело только около десятка локальных, которые обычно ставят над зонами, нуждающимися в дополнительной защите. Ну, или над районами, где живут те, кто может себе это позволить.

Вокзал, судя по всему, к такой зоне не относился.

Глава 17

В принципе, я все еще мог выйти из вагона и отправиться по своим делам, думаю, что защитный костюм позволил бы мне выдержать в местной атмосфере еще около получаса, а большего, наверное, мне и не требовалось. А остальные пассажиры пусть дожидаются спасателей. Ведь рано или поздно тут должны будут появиться хоть какие-нибудь спасатели.

Хотя что-то, возможно, мой неприятно богатый жизненный опыт, подсказывало мне, что, скорее всего, это случится поздно.

Если случится вообще.

Но взваливать на себя ответственность за всех, кому случайно выпало ехать на одном со мной поезде, я не собирался.

Я отошел от обзорного окна и поднял с сиденья шлем от защитного костюма. Последний вагон был все еще пуст, и я снова собирался воспользоваться им в качестве шлюза. Помочь этим людям я вряд ли могу, но лишать их дополнительного времени, за которое их теоретически могут спасти, я не хотел.

– Значит, это действительно Кочевники? – поинтересовался нарисовавшийся рядом Рик.

– А кто еще? – спросил я.

– Но почему здесь?

У меня были свои соображения на этот счет, но делиться ими с Риком я не собирался, поэтому просто неопределенно пожал плечами.

– Иногда у происходящего нет никаких причин, – сказал я. – По крайней мере, если смотреть с нашей стороны. Логика Кочевников нам пока непонятна. Может быть, у них и нет никакой логики, и они определяют цели набега при помощи рандомизатора.

Но сам я в это уже не верил. Совпадения, конечно, возможны, и случаются даже чаще, чем об этом думают нормальные люди, но с моей наблюдательной позиции все было слишком очевидно. Жаль только, что моя наблюдательная позиция находилась в эпицентре этого безобразия, но это по большей части моя собственная вина.

– Ты снова куда-то собрался? – спросил Рик.

– Хочу немного осмотреться, – сказал я. Город пострадал не фатально, что-то в нем все еще продолжает функционировать, и я надеялся, что космопорт находится в числе уцелевших объектов. И что там найдется хоть одна посудина, способная оторваться от поверхности.

– Ты же нас не бросишь? – спросил Рик.

«Разумеется, бросишь, кэп», – незамедлительно отозвался Генри. «Что за идиотский вопрос?».

Я снова пожал плечами.

– Костюмов не хватит на всех, а без защиты люди там и десяти минут не продержатся. Я сообщу о вас, если кого-нибудь встречу.

– Если встретишь, – сказал Рик.

– Мы не знаем, что там в городе, – сказал я. – Возможно, оставаться в поезде будет безопаснее. Его автономности хватит еще на несколько суток.

Хорошая новость заключалась в том, что до смерти от жажды или, тем более, от голода, никто из них не доживет. Они либо замерзнут, либо задохнутся, в зависимости от того, какая из систем жизнеобеспечения откажет первой.

– Ну да, – сказал Рик без особого энтузиазма.

Мне показалось, что снаружи стало еще холоднее, хотя, вполне может быть, я все это только себе придумал. Под ногами был уже не грунт, а ровный асфальт, даже не заваленный обломками, да и здание вокзала выглядело вполне целым. По крайней мере, огромных брешей в его стенах я не увидел, да и крыша выглядела нетронутой. Похоже, что удар, отключивший купол, пришелся в другую часть города.

Или это вообще чисто энергетические проблемы, и сам город во время нападения фактически не пострадал. В этот момент, простите за каламбур, мои надежды воспряли с новой силой.

Я пересек перрон, перебрался через два параллельных монорельса – поездов на них не было, возможно, тоже застряли где-то в пути, но в вагоне не оказалось специалиста, который мог бы их запустить – и добрался до здания вокзала. Двери оказались заблокированы в аварийном режиме, и это наверняка могло бы остановить какого-нибудь случайного пассажира, но для меня проблемы не составило.

Раз уж маскировка все равно была повреждена, я воспользовался мизинцем и взломал электронный замок, потратив на это не больше нескольких секунд.

Удобно, когда инструмент у тебя под рукой.

В здании вокзала горело тусклое аварийное освещение, и этот факт внушил мне некоторый оптимизм. Конечно, дополнительные генераторы могли включиться автоматически, но это в любом случае означало, что Новые Надежды пострадали не фатально. Может быть, и от космопорта что-то осталось…

– Ты успел посмотреть карту города?

– Конечно, – сказал Генри. – Если мы идем на взлетное поле, то тебе нужно пересечь вокзал и воспользоваться выходом 4А. Так мы попадем на Мэйн-стрит, а потом свернуть с нее на авеню Джексона, которая закончится как раз аккурат у входа в космопорт.

– А где выход 4А?

– Держись левее, не ошибёшься.

Я взял левее, вышел в зал ожидания и тут же наткнулся на группу местных. Их было шестнадцать человек, и семеро из них были одеты в униформу местной транспортной компании. А трое были копами.

Когда они вперили в меня свои изумленные взгляды, я сообразил, что все еще не снял шлем от защитного костюма, и поспешно стащил его с головы. А то еще подумают, что я – часть вторжения.

Конечно, никто никогда не видел живого Кочевника, и не было никаких доказательств их антропоморфности, но кто знает, что может прийти в головы этим деревенщинам?

– Ты откуда тут взялся? – поинтересовался один из копов. Очевидно, он был в этой компании за главного, но оружия у него я все равно не увидел.

– С поезда, – сказал я.

– Подумай еще, – посоветовал он. – Поезда не ходят.

– Этот пришел, – сказал я. – Стоит у третьей платформы и в нем полно пассажиров.

– Откуда он шел?

Я сказал.

Коп нахмурился и посмотрел на транспортника.

– Это возможно?

Тот только руками развел.

– Сеть не работает, так что у меня нет никаких данных.

– Вы можете посмотреть глазами, – сказал я.

– Нейромашинисты не функционируют без сети.

– Мы были недалеко и докатились по инерции, – сказал я.

Я не самый хороший физиономист, но по выражению лица работника транспортной компании даже я мог заметить, что он мне ни черта не поверил. Впрочем, не он один. Он еще даже не успел сформулировать очередной вопрос, как в беседу снова вмешался коп.

– Значит, ты утверждаешь, что пришел снаружи?

– Ну да, – сказал я. – И вы все еще можете посмотреть глазами и убедиться, что поезд действительно там, где я сказал.

Несколько человек подошли к окну и убедились, что хотя бы в этом я им не вру. Поезд действительно был на месте, потому что деваться ему было совершенно некуда.

– Допустим, ты действительно приехал на нем, – сказал коп. – Тогда как ты попал в здание?

– У вас было не заперто, – сказал я, неопределенно махнув рукой куда-то себе за спину.

– Аварийный режим блокирует все двери.

– Значит, что-то пошло не так, – сказал я. – Я подошел к двери, дернул, она и открылась.

– Дернул, значит? – повторил коп и посмотрел на мою правую руку. Без перчатки и с отсутствующей на мизинце псевдоплотью.

– Дернул.

– Что у тебя с рукой?

Я перехватил шлем левой рукой, а правой помахал у него перед лицом, чтобы он хорошенько все рассмотрел.

– Киборг?

– Нет. Человек-плюс.

– И откуда ты такой продвинутый?

– С Эпсилон-Центра, – сказал я. – Возвращался в Новые Надежды, чтобы улететь домой первым же рейсом. Мне в понедельник на работу, знаете ли, и начальство может не посчитать сбой местной транспортной сети достаточно уважительной причиной для прогула.

– У нас тут проблемы посерьезнее, чем сбой транспортной сети, – сказал коп. – Так что не думаю, что в ближайшее время ты попадешь домой.

Услышав про мои грядущие неприятности, он слегка смягчился, и я, решив ему подыграть, нацепил самое озабоченное выражение лица, которое только смог изобразить.

– А что тут на самом деле произошло?

– Судя по всему, мы попали под рейд Кочевников, – сказал коп.

– Вероятность этого…

– Мала, но никогда не равно нулю, – вздохнул кто-то из их команды. Судя по одежде, он был штатским и угодил сюда случайно. – Можно сказать, что все мы выиграли в лотерею. Я имею в виду, это никак не получится назвать большой удачей, но…

– Да-да, мы поняли, – сказал коп. – Защитный костюм ты взял в поезде?

– И кислорода в нем осталось меньше, чем на полчаса.

– Ничего, мы дадим тебе сменный баллон, – сказал коп. – Нам понадобится твоя помощь, чтобы вывести людей из поезда.

Трудно сказать, почему им понадобилась именно моя помощь. Скорее, пострадавший от профессиональной деформации коп заподозрил в моем рассказе что-то неладное (это было совсем несложно), и решил держать меня поближе к себе. Участие в спонтанной спасательной операции никак не входило в мои планы, но наиболее вероятной альтернативой ему была драка со всеми этими людьми, а вешать на себя полтора десятка лишних трупов я не хотел, поэтому решил подыграть местным и незаметно смыться где-нибудь посередине процесса.

Мы прошли в техническое помещение, где мне выдали запасной баллон, а коп и двое транспортников переоделись в защитные костюмы, чей класс был чуть повыше, чем у моего, но все равно не мог бы обеспечить выживание на сколь-нибудь приличный срок.

Оставалось только надеяться, что операция не затянется, и мне удастся слинять до того, как запасной кислородный баллон исчерпает свой запас.

Воспользовавшись аварийным шлюзом, мы выбрались наружу и двинули к техническому ангару, внутри которого стояло несколько небольших колесных шаттлов.

Совсем небольших. Думаю, что даже если набить один из них пассажирами с плотностью десантников в эвакуационном боте после неудачной боевой операции, то больше пары десятков в него все равно не влезет, а значит, одним или двумя рейсами нам точно не обойтись.

Транспортник открыл шаттл и предложил нам проследовать внутрь.

– А остальные? – поинтересовался я по внутренней связи, махнув рукой вглубь ангара.

– Не на ходу.

Один из местных уселся за пульт управления, мы разместились на жестких сиденьях внутри салона. Легкая вибрация корпуса дала понять, что шаттл активировался и пришел в движение.

– Зачем ты во все это ввязался, кэп? – спросил Генри.

– Просто стараюсь избегать неприятностей.

– Мы теряем время, – констатировал он.

– Несколько часов погоды не сделают, – ответил я с уверенностью, которой не испытывал.

Город подвергся удару, масштабы и последствия которого мне неизвестны. Может, местные системы жизнеобеспечения способны проработать в таком режиме до момента прибытия помощи с других планет системы, а, может быть, все навернется уже через несколько минут, и никаких нескольких часов у меня в запасе нет.

– Удалось связаться с городской администрацией? – поинтересовался я у копа, который сидел напротив и сверлил меня подозрительным взглядом прямо через шлем защитного костюма.

– Линии связи нарушены, – сказал он. – Работают только коротковолновые передатчики. Почему ты спрашиваешь?

– Просто хочу понять, насколько все плохо, – сказал я.

– Кем ты работаешь? – спросил он.

– Джон Литгоу, – сказал я. – Страховой агент «Эпсилон Страхование Плюс». Оценивать риски – это моя профессия.

– Как ты вышел из поезда?

– Использовал тамбур последнего вагона в качестве шлюза, – сказал я.

– Разумно, – сказал второй железнодорожник. – Сколько пассажиров на борту?

– Точно не скажу, но загрузка далеко не полная.

– Мне все же не дает покоя один вопрос, – сказал коп. – Твой поезд – единственный, который смог добраться сюда после нападения, и, судя по расписанию, он сделал это с опозданием. Как же так получилось?

– А это имеет какое-то принципиальное значение? – спросил я. – Хоть кто-то из людей добрался до места назначения, а не застрял посреди ледяной пустыни, и этим людям можно помочь. Так ли уж важно, по какой причине это произошло?

– Проблема в том, что я не могу собрать целостную картинку, – заявил коп. – Как-то она у меня в голове не складывается.

Профессиональная деформация, как я и говорил.

– И в чем вы меня подозреваете? – поинтересовался я напрямую. – В том, что я пособник Кочевников, который зачем-то пытается втереться в ваше доверие? Или в том, что я и есть Кочевник?

«Кстати, вот в той части, где про пособника, есть интересный нюанс, о котором…» – дослушивать Генри я не стал, потому что и сам прекрасно понимал, на какие обстоятельства он пытается намекнуть.

– Да, ты прав, – неожиданно для меня самого сказал главный коп. – У нас еще будет время разобраться с твоей историей. Сейчас самое важное – это помочь людям.

Шаттл выкатился на перрон, остановился и открыл внутреннюю дверь шлюза, второй железнодорожник засобирался на выход. Обычно технический мост для пересечения путей откидывался автоматически, но в условиях упавшей сети это нужно было делать вручную.

– Можно ли попасть на Мэйн-стрит, минуя здание вокзала? – поинтересовался я у Генри.

– Конечно, кэп. Тремя разными способами.

– Мне нужен самый быстрый.

– На твою скорость я повлиять не способен, – резонно заметил он. – Но могу порекомендовать самый короткий, если ты не против перемахнуть через забор и немного прогуляться по крышам.

– Меня устраивает.

Местный вернулся, и шаттл снова двинулся в путь.

Мы остановились около поезда, выбрались наружу, и я повел их к двери в последний вагон.

– Пассажиры в первых, – сообщил я, чтобы они не особенно удивились, когда никого не увидят внутри.

Они все равно наверняка удивятся, когда увидят трупы.

Железнодорожник отпер дверь и первым вошел внутрь поезда. Коп полез за ним, и я, решив, что такой возможностью грех не воспользоваться, толкнул его в спину. Он упал на железнодорожника и сбил его с ног, создав внутри тамбура свалку и неразбериху, а я лягнул еще одного местного в живот и припустил вдоль перрона.

– Стой! – донеслось до меня по внутренней связи.

Проигнорировав эту просьбу, я перемахнул через пути и продолжил бежать в сторону от здания вокзала. Как я и рассчитывал, никто за мной не погнался. Впрочем, если бы кто и попробовал, ему бы все равно не удалось сравниться со мной в скорости. Стрелять в меня тоже никто не стал.

Скорее всего, просто потому, что стрелять им было не из чего. Местные копы ничего смертоноснее дубинки и газового баллончика с собой не носят.

Забор, к которому меня привел Генри, оказался всего лишь двухметровым, и я перемахнул через него, даже не замедлившись. Потом воспользовался пожарной лестницей, забрался на крышу какой-то технической постройки, перепрыгнул на крышу соседнего здания и окончательно убедился, что погони за мной нет.