Текст книги "Чума Эпсилона (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3

– А душ-то у вас тут есть? – спросил я без особой надежды.

– Пятая дверь справа, – сказал Алекс. – Надо включить и подождать, напор совсем слабый. Температура регулируется, но в ограниченном диапазоне, так что на многое не рассчитывай.

– Как-нибудь справлюсь, – сказал я. – Мне нужно какое-нибудь убежище на пару дней.

– Можешь остаться тут, – сказал Алекс. – Есть пара свободных спальных мест.

– Сколько это будет стоить?

– Да нисколько, – отмахнулся он. – Единственное, мы тут сбрасываемся на еду, кто сколько может, обычно в пределах десятки.

– Годится, – сказал я.

Он достал терминал, и я сбросил ему сотню.

Денег у меня оставалось впритык, но это по моим личным меркам, когда в затраты входили внутрисистемные перелеты, заправка и содержание космического корабля. По местным же стандартам я был богат, как настоящий Кэмпбелл.

– Думаешь, управишься со всеми делами за пару дней? – спросил Алекс.

– У меня не так уж много дел, – сказал я.

Дело у меня было всего одно, и хотя оно чем дальше, тем больше смахивало на подставу от имперской разведки, я собирался довести его до конца. И не потому, что боялся последствий.

Мне много лет удавалось бегать от Кэмпбелла и наемников других корпораций, которым я постоянно наступал на хвосты, и если к этой погоне присоединятся еще и имперцы, большой разницы я все равно не почувствую.

Просто это был вызов, и я его принял.

Как говорил Трехглазый Джо, ты должен либо довести работу до конца, либо сдохнуть в процессе. Но даже второй вариант не избавит тебя от моего неудовольствия.

Наверное, Трехглазый Джо был для М-шестой серии фигурой, наиболее напоминающей отца. Настоящего-то отца у нас по вполне понятным причинам не было.

Он воспитывал нас, он учил нас, он давал нам задания, он ругал нас, но и хвалил тоже. Он выдавал нам поощрения и даже пару раз ездил с нами на каникулы… Ну, то, что у нас считалось каникулами.

Но в последнее время я все чаще задумываюсь, видел ли он в нас людей. Пусть не совсем людей, я и сам-то порою сомневаюсь в своей принадлежности к человеческому роду, но хотя бы разумных личностей. Или же он рассматривал нас только в качестве инструментов?

Черт его знает. Я мог бы вспомнить пару примеров его хорошего отношения, но я ведь и сам периодически смазываю и протираю свой игольник.

Когда я увидел душевую, мне пришлось еще раз себе напомнить, что я нахожусь на Эпсилон-Центре, одной из самых развитых планет Содружества. Мигающая лампочка, покрытые черной плесенью бетонные стены, ржавая лейка, торчащая под самым потолком, кран, к которому было страшно прикасаться, так как он мог развалиться даже от неосторожного взгляда…

Вода оказалась холодной и текла еле-еле, температура регулировке вообще не поддавалась. Я встал под эти жалкие струйки и попытался представить, как я проведу несколько ближайших часов.

Как бы мне ни хотелось разобраться с продажей артефакта побыстрее, здесь нужно было выдержать паузу. Глорфиндель назначил новую встречу через пять часов (от которых осталось еще три с половиной), и если я выйду на связь с «наследниками» до истечения этого срока, а потом они узнают, что Глорфиндель мертв, это может вызвать лишние подозрения.

Конечно, они при любом раскладе попытаются меня обложить, но я бы предпочел, чтобы они не связывали меня со смертью светлейшего князя эльфов, по крайней мере, на данной стадии.

Всегда лучше, чтобы противник тебя недооценивал. Тогда он непременно ошибется, и ты сможешь этой ошибкой воспользоваться.

Я закрыл воду и включил обдув. Мне пришлось прождать минут пять, прежде чем слабые потоки еле теплого воздуха высушили мое тела до того состояния, в котором на него можно было надеть одежду.

Когда я вернулся, капсула была занята хозяином. Поскольку планов на погружение в вирт у меня все равно не было, а ковыряться в чужой вычислительной машине было бы невежливо и шло против законов гостеприимства, я устроился в том же старом кресле в углу и подключился к сети.

К обычной, разумеется, не к вирту. Туда бы даже я без капсулы попасть не мог.

Информационное поле тут внизу было совсем слабое, но его хватило, чтобы я мог прочитать новости.

Впрочем, за это время в исследованном секторе космоса не произошло ничего интересного. Империя продолжала осваивать Новый Далут, демонстрируя в ответ на угрозы Галактического Совета ввести против нее санкции Большой Имперский Пофиг. Руководство «Си-Макса» нервничало, ибо ребята прекрасно понимали, что ветер дует в их сторону, но сделать ничего не могли. Артефакт Предтеч из новостной повестки и вовсе пропал, видимо, по умолчанию полагалось, что он тоже достался империи, так какого же черта тут еще обсуждать?

Я переключился на местные каналы. Двум перестрелкам, в которых я успел поучаствовать, отвели всего несколько строк и назвали происшествие обычными разборками банд. Разгром группировки Паука приписывался Рыжим Дьяволам с Тысяча Пятьсот Сороковой улицы, которые считались основными конкурентами и главными претендентами на освободившуюся территорию. Члены банды косили под киборгов и любили таскать на себе самодельную металлическую броню, которая в этом климате быстро ржавела. Сам не знаю, зачем погрузился в чтение подробностей о разборках местных группировок. Вряд ли эта информация пригодится мне в дальнейшем.

* * *

Джей легонько ткнула меня кулаком в плечо.

– Не спи, ограбят.

– Я не спал. Я читал новости.

– А храпел, видимо, для маскировки?

– Я в принципе не храплю.

– Откуда ты знаешь?

– Мне бы сказали.

– Ну, вот я тебе и говорю. Ты храпишь.

– Нонсенс, – сказал я. Меня конструировали, как бесшумную машину убийства, я просто не мог храпеть по определению. Никто из парней, с которыми мы когда-то жили в одной комнате, не храпел и не жаловался на чужой храп.

К тому же, я узнал ее по шагам и услышал ее приближение задолго до того, как она смогла ко мне прикоснуться. Мне было просто лень открывать глаза.

– Поесть хочешь? Я принесла.

– Очень мило, что ты обо мне заботишься, но я скидывался на еду.

– Ну да, – сказала она. – Вот ее-то я и принесла.

Она достала из рюкзака термоконтейнер.

– Сегодня в меню гамбургеры и лапша, – сказала Джей. – Лапша менее вредная, но гамбургеры вкуснее.

– Давай лапшу.

Она передала мне коробочку и палочки для еды.

– Умеешь ими пользоваться?

– Умеют ли крокодилы плавать?

– Понятия не имею. Те, что живут у нас в канализации, в основном ползают по туннелям и жрут диггеров.

– А то, что они не доели, вы собираете и относите производителям гамбургеров? – попытался угадать я.

– Нет, мы приманиваем на остаткиних крыс, которых потом и относим производителям гамбургеров, – сказала она.

Я распечатал палочки, открыл коробку и принялся за еду. Лапша оказалась довольно сносной. А может быть, это я просто слишком давно не ел.

– Чем ты еще занимаешься для этих ребят?

– Заманиваю в подвалы наивных инопланетников.

– И вот мы снова возвращаемся к производителям гамбургеров?

– О, да. Ты надолго намерен тут зависнуть?

– Как пойдет, – сказал я. – Пара суток, плюс-минус.

– Трупы еще будут?

– Надеюсь, нет, – сказал я. Может быть, «наследники» окажутся более благоразумными, чем Глорфиндель, не будут устраивать мне «проверок» и решат, что проще заплатить сразу. – Если мне понадобится встретиться с кем-то в реале, где для этого самое безопасное место?

– А уверял, что не будет больше трупов, – сказала она. – Если говорить о безопасности в целом, то встречаться лучше на верхних уровнях, там все в камерах и патрульных дронах, копы приезжают в течение пары минут, да и вообще народ там куда более законопослушный. Но это же явно не твой вариант, да?

– Я предпочел бы место, где камер поменьше, – согласился я. – Учитывая обстоятельства.

– Площадь Крокета, – сказала она. – Вот твой идеальный выбор.

– Это стадион?

– Почему вдруг стадион?

– А разве крокет – это не какая-то игра с клюшками?

– Крокет – это фамилия, – сказала Джей. – Сэнди Крокет, наш герой и благотворитель. К сожалению, покойный. Но площадь его имени огромна, днем там полно людей, камеры через одну не работают, и, если что, можно будет легко затеряться в толпе. Правда, рядом полицейский участок, но если выбрать время, когда в соседних кафе распродажа пончиков, то можно рассчитывать, что среагируют они далеко не сразу. Да и находится она всего в десяти кварталах отсюда, можно даже без монорельса добраться.

– Звучит неплохо, – сказал я, сделав в голове пометку получше изучить место. – Чем был известен этот Крокет?

– Строил больницы для бездомных и столовые для больных, что-то вроде того, – сказала она. – Я особо не вникала, но полагаю, что там стандартный набор.

– Ясно.

– С кем собираешься встречаться?

– Харуки Ватанабэ приглашал на чашечку кофе.

– Я думала, дзайбацу пьют только чай.

– Если дело касается их деловых интересов, они могут проявить потрясающую гибкость, – сказал я.

– А мизинцы они себе до сих пор режут?

– Это были не дзайбацу, это якудза, – объяснил я. – Якудза вымерли пятьсот с лишним лет назад, не выдержав видовой конкуренции. Предок Харуки сожрал их на завтрак.

– Ты подозрительно много обо всем этом знаешь.

– Я же имперский разведчик, забыла? Мне положено такое знать.

– Точно, – согласилась она. – Я скоро пойду наверх. Будут у тебя какие-нибудь специфические пожелания?

– Мы сейчас говорим о доставке или о чем-то еще?

– Исключительно о доставке.

– Мне нужно оружие, – попробовал я снова закинуть эту удочку.

– У тебя есть оружие.

– Мне нужно нормальное.

– Нейродеструктор или плазмомет?

– Для работы в городе у них слишком малая избирательность, – сказал я. – Для минимизации возможного попутного ущерба я предпочел бы игольник.

– Отличный выбор, – одобрительно кивнула она.

– Сможешь достать?

– Нет. Инопланетное оружие присутствует только в Верхнем городе и то в штучных экземплярах. Только у спецслужб и очень богатых любителей, которые могут себе позволить наплевать на законы. У нас половина копов с парализаторами ходит.

– А вторая половина?

– С такими же самопалами, – сказала Джей, указывая на мой карман. – Может, качество печати у них чуть получше, но суть одна.

– Может, поэтому у вас тут внизу такой разгул преступности, – заметил я.

– Думаешь, если выдать копам плазмометы, то они быстро наведут порядок?

– Летальное оружие, помимо прочего, оказывает и психологический эффект.

– Думаешь, если у копов будут плазмометы, то ребята вроде Паука не смогут их достать? Если завезти на планету большую партию серьезного оружия, рано или поздно оно все равно окажется на улицах. И, скорее всего, это будет рано.

– Признаться честно, мне не особенно нравится, как у вас тут все устроено.

– Зато у нас вкусные гамбургеры.

* * *

Назначенные Глорфинделем пять часов прошли.

Разумеется, на встречу с ним я не явился, да и вообще в вирт не заходил. Выждав еще час, я воспользовался обычной сетью, с помощью Волшебника создал абсолютно безопасный анонимный почтовый ящик и отправил сообщение наследникам. В сообщении был только цифровой код сертификата подлинности. Они в курсе, что это такое, они должны оценить.

Джей ушла. Алекс все еще занимал капсулу, остальные обитатели выползали из своих «гробов» по одному, брали оставленную на столе еду и разбредались в разные стороны. Кто-то – в импровизированные опочивальни, где на застеленном мягкими матами полу было разложено несколько спальных мешков, кто-то – наверх, заниматься тем, что осталось от его реальной жизни.

На меня внимания никто не обращал. Несколько человек поздоровались, но с вопросами никто не лез. Видимо, всю порцию положенного этим людям любопытства выбрали Алекс и Джей.

Ответное письмо пришло минут через десять, и в нем была ссылка на анонимный чат. После короткого анализа чат был забракован Волшебником, и мне пришлось создавать свой, уже без закладок. Я отправил ссылку на него, и буквально через несколько секунд приглашение было принято.

Похоже, мне удалось их заинтересовать.

«Откуда у тебя мои контакты?», – таков был первый вопрос Уилла Таннинга, главы городского филиала «наследников». Скорее всего, это был какой-то мелкий по стандартам агентства клерк, а сам филиал существовал исключительно для проформы (и распила федерального бюджета, разумеется), потому что заниматься на Эпсилон-Центре «наследникам» было попросту нечем.

Артефактов Предтеч на этой планете никогда не находили.

«Нашел в сети», – написал я.

Понятное дело, что в сети их никогда не было, но если человек будет задавать глупые вопросы, он должен быть готов получать дурацкие ответы.

«Это о тебе говорил Глорфиндель? Почему ты не пришел на встречу?».

Прелесть письменного общения, в том, что тебе не нужно торопиться с ответом. Можно сочинять его хоть целую минуту, и, как бы ни бесился твой собеседник на другом конце чата, он все равно никак не сможет на это повлиять.

«А сам он на нее пришел?», – поинтересовался я.

«Он мертв. Какие-то технические проблемы с капсулой».

«Очень жаль», – написал я. – «Но мое предложение все еще в силе».

«Нам нужно встретиться».

«Зачем?»

Это было предсказуемо, и я даже догадывался, что он мне сейчас ответит.

«Я не распоряжаюсь подобными бюджетами, а для того, чтобы отправить запрос наверх, мне нужно больше оснований, чем горстка цифр, полученная по сети».

Может быть, это и на самом деле было так, но кроме того он собирался повесить на меня слежку и выяснить обо мне все, что только возможно.

Этот маневр читался заранее.

«Артефакт не на планете», – написал я, подразумевая, что я не настолько идиот, чтобы таскать эту штуку с собой.

«Как быстро ты сможешь его достать?»

«В течение недели», – полет до «Старого Генри» и обратно в обычном режиме столько бы времени не занял, но если учесть, что одна из моих личностей в розыске, и сменить лицо до визита на корабль у меня не получится…

«Мне нужно что-то еще. Дай мне хоть какие-то основания для запроса средств».

«Держи. Прямо сейчас мой партнер делает подобное предложение „Ватанабэ“. Если они окажутся более сговорчивыми, ты сам будешь объяснять начальству, почему вы окончательно проиграли в технологической гонке».

Этот блеф преследовал сразу несколько целей. Он давал понять, что я не один и у нас тут целая команда, и одновременно давил на самую болезненную для любого госслужащего мозоль – боязнь личной ответственности за провал всего ведомства. Если он спустит дело на тормозах, и артефакт получит Ватанабэ, рано или поздно эта история все равно всплывет, и тогда голова Таннинга первой полетит с плахи. Ну, фигурально выражаясь.

Так-то его просто уволят и пенсии за выслугу лет лишат.

«Я отправлю запрос. Связь будем держать через этот чат?»

«Да».

«Как мне хоть тебя называть?»

«Имя мне – легион».

Я вышел из чата первым, не дав ему возможности оценить шутку. А может быть, он и не понял, что это была шутка с отсылкой на анонимность моей персоны.

Удивительное, конечно, дело.

На Новом Далуте за этот артефакт лилась кровь, там развернулась настоящая битва, в которой сгинули сотни человек, киборгов и механизмов, там кипела плазма, на стены падали капли расплавленного металла, и в итоге сама планета перешла под власть империи, а здесь какой-то мелкий чиновник лениво размышлял, есть ли у него весомые основания отправить запрос дальше по инстанции.

Все-таки, в Содружестве какие-то другие ценности, иное отношение к жизни. В независимых мирах все было более настоящим.

Еще и более кровавым, конечно, но такова цена.

Наверное, до отлета надо все-таки попробовать их чертовы гамбургеры.

Глава 4

Спустя сорок минут я получил от Уилла сообщение, в котором он говорил, что на согласование транзакции у него уйдет десять-двенадцать часов, после чего он снова свяжется со мной, чтобы обсудить детали.

Я понятия не имел, как работает местный бюрократический аппарат и насколько Таннинг завысил сроки, но не сомневался, что сидеть сложа руки «наследники» не собираются.

Через анонимный чат отследить меня было невозможно. Сама программа шифровалась по определению. Кроме того, она была достаточно простой, а потому обеспечивала больше вариантов для вмешательства и модификаций, что я и проделал перед тем, как послать первое сообщение Уиллу. Волшебник обеспечивал лучшую защиту, чем шесть прокси-узлов от местных хакеров, в этом я тоже не сомневался.

Знают ли «наследники» о попытке Глорфинделя меня прощупать? Сам он им вряд ли бы стал сообщать, но… Тогда им известен район, из которого я выходил на связь в первый раз, и они должны логично предположить, что после перестрелки я сразу же его сменю. Любой разумный человек бы сменил.

В любом случае, они должны начать свои поиски с ночлежки.

Джей.

Пока она и ее друзья рассчитывают что-то на мне заработать, она меня не сдаст. А если ей предложат деньги? Могут они предложить ей деньги? Наверное, могут, если заподозрят, что она что-то знает.

Местные не любят копов, но «наследники» – не копы. Это федеральное агентство, и на мелкие правонарушения им вообще плевать, они местными разборками не занимаются. Но если Джей сдаст меня, одновременно с этим она сдаст и Алекса, и вот это место, и всех, кто сейчас пользуется его услугами или собирается воспользоваться в будущем, потому что после визита федералов тем, кто после этого самого визита уцелеет, придется искать себе новое убежище. Учитывая проложенные для воровства энергии и воды коммуникации, переезд вряд ли будет простым.

Но тут многое зависит от того, насколько крепки ее связи с Алексом и остальными, и от размера той суммы, которую могут предложить «наследники».

В общем, этот вариант нельзя было сбрасывать со счетов.

Я подключился к сети и изучил площадь Крокета. Архитектурный план, расположенные на ней и рядом с ней заведения, пути отхода. Место выглядело многообещающе.

Но я на всякий случай подобрал пару альтернатив.

Заодно я изучил подробную карту подземелий окружающих гостиницу районов, отметил свое текущее местоположение и проложил пару маршрутов, которые казались мне безопасными. Скорее всего эта карта не стопроцентно отражала реальность, и часть путей будет перекрыта дверьми, вроде той, которую Джей пришлось открывать на пути сюда, но я был уверен, что смогу решить эту проблему.

Доверие в нашем бизнесе действительно играет огромную роль, но это очень тонкая штука. Если ты не доверяешь вообще никому, ты максимально прикрыт от предательства, но вместе с тем это здорово сужает твой оперативный простор. Никто не обеспечит тебе прикрытие, никто не позаботится о транспорте, никто не будет контролировать периметр, за которым ты один физически не можешь уследить. Когда ты вводишь в свой круг еще людей, поле маневра расширяется, но вместе с тем возникает и риск предательства.

Эти риски гораздо меньше, если ты играешь в одной из центральных команд. Вероятность того, что коллега и собрат по корпорации всадит тебе в спину заряд плазмы, взяв деньги у конкурентов, настолько ничтожна, что ей можно пренебречь, да и от некомпетентных менеджеров «Кэмпбелл» избавился давным-давно. Корпорация использует тебя, но делает это открыто, даже не пытаясь маскировать свои намерения под что-то еще. «Щит от конкурентов и меч, их карающий».

Здесь же, у самого основания пищевой цепочки, предать тебя может любой. Зачастую, возможность сожрать ближнего своего является для тебя единственным шансом на выживание. Ну, и на то, чтобы подняться на следующую ступень.

Если местные попытаются меня предать, я отнесусь к этому с пониманием. И отреагирую, как обычно.

Чтобы его не вычислили, снайпер должен систематически менять свою позицию. Наверное, так следовало бы поступить и мне, но, взвесив все «за» и «против», я решил остаться здесь, по крайней мере, до тех пор, пока мне не надо будет лететь за артефактом на «Старый Генри». Меня объявили в розыск, и каждый мой выход на поверхность будет сопровождаться риском. Уровень опасности не слишком высок, но необходимость отслеживать все камеры городской системы безопасности и патрульные дроны, встречающиеся на моем пути, в базовом профиле достаточно утомительна.

А если я пробуду в профиле Волшебника слишком долго, то мне не миновать очередного приступа мигрени.

Крышка капсулы откинулась. Алекс выбрался наружу и принялся натягивать штаны. Он был тощий, как скелет, все мышцы находились в зачаточном состоянии. Плохо питается, мало двигается, может быть, что-то принимает.

Время его последнего погружения составляло три с небольшим часа. Любопытно, что правило десяти часов сумели обойти те, кому это, в принципе, и не нужно, потому что реальной жизни у них все равно нет.

Он все равно сидит в подземелье и отходит от своей капсулы больше, чем на десять метров, лишь в тех случаях, когда ему нужно сходить в туалет.

Из праздного любопытства я поинтересовался, как они это делают.

– Все капсулы здесь давно и основательно взломаны, программная оболочка переписана так, как нам надо, – я не стал спрашивать, сами они их перепрошивали или воспользовались чужими наработками.

– А если понадобится выйти на поверхность?

– Личные чипы сто лет никто не проверяет, – сказал Алекс. – Да и какой в этом смысл, если добропорядочные капсулы строго блюдут закон и не выпустят тебя раньше?

– То есть, в таких случаях вы полагаетесь на удачу? Просто надеетесь, что проверки не будет?

– Разумеется, нет, – сказал Алекс. – Внести правки в чип не так уж сложно. Гораздо проще, чем полностью сменить личность, как это сделал ты, например.

У меня стоял нестандартный чип. Точнее, у меня была возможность создать эмуляцию чипа, который позволил бы мне сойти за своего в любом из миров исследованного сектора космоса. По документам, я имею в виду.

Подгонять свои антропометрические параметры под условия разных планет было куда сложнее, и за коренного жителя любого из миров с повышенной гравитацией мне никогда не сойти.

Слишком высокий.

Впрочем, даже в империи есть планеты с нормальной гравитацией и всегда можно выдать себя за уроженца одной из них. Но я не удивлюсь, если для работы с империей у «Кэмпбелла» уж давно другая серия в производство запущена. Из более подходящего генетического материала.

Как выяснилось, Алекс вылез из капсулы не просто так, а потому что наступило время обеда. Он не успел застегнуть рубашку, как появилась Джей с очередной порцией принесенной с поверхности еды.

На этот раз я взял гамбургер. Ничего особенного, кстати. Обычная синтезированная говядина с синтезированными овощами и соусом на сублимированной булке.

– Горячие они вкуснее, – сказал Джей.

– Так он вроде и не холодный.

– Я имею в виду, если есть его сразу, как только он подается из автомата, – сказала она.

– Уверен, что так оно и есть, – сказал я. – Меня никто не искал?

– Только группа имперской разведки и парочка киборгов «Ватанабэ», – сказала она.

– А из местных?

– Из местных – никто.

Ясности ее ответ не принес. Может, она врет. Может, «наследники» ограничились сетевой проверкой и не стали заходить внутрь. Может, еще зайдут. Может, они вообще решили меня не искать, по крайней мере, на этой стадии, и сейчас занимаются сбором информации по Марку Гузману.

Мы с Генри подготовили для него стандартную легенду, но чтобы ее проверить, им придется посылать запросы в другую систему, а это займет время даже с учетом правительственных линий связи. Ну и потом, вряд ли у этих запросов будет самый высокий приоритет.

* * *

Уилл связался со мной через четыре часа и потребовал личной встречи. Я сказал, что меня вполне устраивает чат, но он настаивал, утверждая, что начальство требует хоть какого-то прогресса. После получаса напряженных переговоров мы сторговались на компромиссном решении и договорились встретиться в вирте.

Для этого погружения Алекс выстроил десятиузловую систему защиты, а я сменил свой виртуальный облик на личину среднестатистического субтильного азиата средних лет, носящего типичный для этой планеты костюм офисного клерка средней руки. Это был абсолютно безликий персонаж, почти не имеющий общих черт со мной настоящим.

Мы встретились в цифровой копии Эпсилон-Центра, в деловом районе, где виртуальные офисные здания были похожи друг на друга, как торпеды в заряжающем аппарате, и стояли так плотно, что порой между ними можно было протиснуться только боком.

Место на сервере они таким образом экономят, что ли?

Для проникновения в эту часть цифровой копии мне пришлось прибегнуть к помощи Волшебника и создать себе липовый гостевой пропуск.

Уилл Таннинг ждал меня в бездонном дворе-колодце, образованном несколькими зданиями. Он тоже носил личину довольно субтильного типа средних лет и почти такой же костюм, как у меня. Вся разница была лишь в цвете кожи.

Скорее всего, это был не настоящий его облик. В цифровой части города гражданам положено ходить «как есть», но для федералов наверняка предусмотрены исключения.

Его было легко узнать хотя бы потому, что он был тут один. Но на всякий случай мы обменялись заранее установленными кодами.

– Перевод денег согласован, – сказал Уилл. – Я получу всю сумму через несколько часов.

Значит, они решили пока не привлекать фонд «наследников», а изыскать деньги из местного бюджета. Для Эпсилон-Центра с его многомиллиардным населением это сущие гроши, они столько налогов за полчаса собирают, наверное.

Не зря же я назначил цену по самому низу рынка. Таннинг и те, кто стоял за его спиной, даже не пытались со мной торговаться. Оно и понятно, на аукционе им пришлось бы расстаться с гораздо более внушительной суммой.

Еще это могло свидетельствовать о том, что они вообще не собираются мне платить.

– Это можно было сообщить и в чате, – сказал я.

Волшебник был на страже и пока не заметил ни единой попытки покуситься на мой цифровой шлейф. Что же они тогда задумали и для чего им эта встреча?

– Мне нужно показать начальству прогресс, а не очередные буквы в чате, – сказал Уилл. – Оно требует чуть ли не ежечасных отчетов, и я уже устал изобретать правдоподобные отговорки.

И вот тут я засомневался. Я подумал, что он и на самом деле может так выглядеть.

Действующие в свободных мирах «наследники» были искателями, первопроходцами, закаленными в тяготах и лишениях мужчинами, умеющими обращаться с оружием и не мешкающими, когда надо пустить его в ход. Но ведь это были полевые агенты федералов, готовые работать с конкурентами на любом уровне сложности, в том числе и на том, который сложился на Новом Далуте.

Но здесь-то не «поле». Здесь расположен один из их офисов, и Уилл Таннинг вполне может оказаться обычным менеджером, имеющим дело с цифрами, презентациями и графиками, а не с плазмометами и космическими кораблями.

– Я думал, вам нужен результат.

Уилл вполне натурально вздохнул.

– Результат ничего не стоит, если он не оформлен должным образом, – сказал он. – Когда артефакт прибудет на планету?

– В течение недели, как я и говорил, – сказал я. – Но я запущу доставку в ход только после того, как получу от вас небольшой аванс.

– Мы об этом не договаривались, – сказал он.

– Считай это платой за прогресс.

– Все это снова придется согласовывать, – сказал он.

– Это поможет создать тебе имитацию бурной деятельности.

– И сколько ты хочешь?

– Десять процентов, – мне было интересно, как он отреагирует. По идее, он должен был с радостью ухватиться за эту возможность. Полностью отследить транзакцию они бы все равно не смогли (но он-то об этом не знает), но получили бы информацию о первом посредническом банке, а это уже хоть какая-то, но зацепка…

Тем не менее, обрадованным Уилл не выглядел.

– Хорошо, я начну все сначала, – сказал он. – Еще несколько рабочих часов писанины и разговоров.

– Разве для тебя это не блестящая карьерная возможность? – поинтересовался я.

– К черту такие возможности, – сказал он. – Меня вполне устраивает текущее место работы. Карьерный рост наверняка повлечет за собой переезд, а мне нравится на Эпсилоне. И жене нравится. И дети привыкли.

Видно, зарплата федерального чиновника позволяла его семье жить не на нижнем уровне, и к переменам он не стремился. Иногда встречаются во вселенной и люди, которым достаточно того, что есть.

Не слишком часто, но встречаются.

Или же он настойчиво пытался создать у меня в голове такой свой образ, а на самом деле был одиноким циничным профессионалом, готовым пристрелить меня при первой возможности.

– Как ты видишь саму процедуру? – спросил Уилл. – В вирте такое не провернешь.

– Я назначу место в реале и пришлю туда курьера с транспортировочным контейнером, – сказал я. – Ты убедишься, что на нем до сих пор стоит аукционная печать, и переведешь мне оставшуюся сумму. После этого второй курьер вручит тебе ключ.

– То есть, тебя на месте встречи не будет?

– Вам нужен я или кристалл?

– Мы хотели бы знать, как ты его получил.

– Моя команда оказалась быстрее остальных.

– У нас там погибли оперативники, – сказал он. – Двенадцать человек.

– Это профессиональный риск, – сказал я. – И мне ничего неизвестно об обстоятельствах их гибели. Там был настоящий хаос, и все палили друг в друга, не спрашивая о принадлежности к организации.

– Нам известно, что первую удачную попытку выкрасть артефакт совершили люди «Си-Макса». – сказал он. – Если их можно назвать людьми. Они и спровоцировали случившуюся после этого бойню.

– Если бы не они, так другие, – сказал я. – Там было слишком много участников.

– Как вам удалось вывезти кристалл? – не сдавался он. – Вы сделали это до имперской блокады или как-то сумели пройти через нее?

– Если я расскажу, то другие тоже смогут, – сказал я. – Не понимаю, какое отношение все эти подробности имеют к текущей сделке.

– При других обстоятельствах тебя, может быть, никто бы ни о чем не спрашивал, – сказал Уилл. – Но погибли наши сотрудники, много и сразу, поэтому начальство проявляет к делу повышенный интерес.

Они что, не относятся к своим оперативникам, как к расходному материалу? Или он мне просто мозги пудрит?

Попыток сесть на цифровой хвост так никто и не предпринял, и пока эти ребята выглядели абсолютно беззубо. Но зачастую, если ты не видишь подвох, это не означает, что его нет.

Это означает, что его тщательно замаскировали.

– Передай начальству, что я и рад бы помочь, но нечем, – сказал я.

– Так и передам. Куда перевести аванс?

– Я скину номер счета в чат.

Деньги сразу же уйдут по цепочке, третье звено которой находится уже за пределами Системы, а пятое – вытащит всю сумму за границы Содружества. На этой операции я потеряю кругленькую сумму, но зато она не будет иметь никакого отношения ко мне, и деньги будут ждать столько, сколько нужно, пока я их не востребую. Корпорации пользуются похожими схемами для финансирования своих незаконных операцией на территории других государств.