Текст книги "Чума Эпсилона (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

По моей собственной классификации Эпсилон-4 относился к категории «условно цивилизованных миров». Здесь действовали законы Содружества, и в то же время используемые технологии здесь были местами на уровне Нового Далута, который по любой классификации относился к отряду окраинных дыр.

Оно и понятно.

Есть планеты, в которые вкладываются, а есть планеты, из которых выкачивают. Эпсилон-4 как раз из вторых, его главная ценность заключается в его недрах, его огромных пустынных площадях, где можно построить не только добывающие, но и перерабатывающие комплексы, и его небольшой удаленности от главной планеты системы, которая все вот это добытое и переработанное потребляет.

Большая часть населения планеты не рассматривает ее, как постоянное место проживания. По крайней мере, та часть людей, которая еще не перестала строить планы на будущее. Они прилетают сюда для того, чтобы заработать денег или обзавестись красивой строчкой в резюме, которое позволит им найти местечко получше, и никто не продлевает свой контракт, если его окончательно не приперло. Соответственно, в городах нет капитальных построек, все строения временные и собраны из модулей прошлого, а то и позапрошлого поколения. Молодежи здесь мало, молодежь предпочитает валить отсюда при первой же возможности, так что средний возраст населения здесь зрелый, приближающийся к пожилому.

Системы безопасности здесь стояли даже не предыдущего поколения, так что я без труда взломал их еще на выходе из посадочного комплекса и мог не волноваться, что они мной заинтересуются.

А вот с вниманием людей все обстояло куда печальнее.

Я выделялся из толпы. Новые лица всегда приковывают к себе внимательные взгляды, а я, со своей генетически модифицированной молодой рожей и в новеньком комбинезоне, выглядел здесь слишком чужеродно. По счастью, дальше взглядов дело пока не шло, и я без происшествий добрался до станции монорельса.

Состав до космопорта должен был уйти только через несколько часов, а арендовать капсулу отдыха, чтобы закрыться в ней от любопытных глаз, не было никакой возможности просто потому, что этот модуль на станции попросту отсутствовал.

Максимум, на который я мог рассчитывать, были выстроенные вдоль одной из стен кресла. Я уселся, закрыл глаза, притворяясь задремавшим пассажиром, ждущим своего поезда, и через собственный канал подключил Генри к местной сети. Чтобы ему не было скучно, и, главное, чтобы он следил за окружающей обстановкой и предупредил меня, если вдруг она станет неблагоприятной.

– Ну и дыра, – сказал Генри.

– Немного напоминает мне ту дыру, из которой я тебя вытащил.

– За что я до сих пор тебе благодарен, кэп, – сказал он. – И буду еще более благодарен, когда ты вытащишь меня и отсюда.

– Чуть-чуть осталось, – сказал я.

– Ты всегда так говоришь.

– Ну, до этого момента я все-таки нас вытаскивал, – сказал я. – Так что нет повода для беспокойства.

– Всегда есть поводы для беспокойства, – сказал Генри. – В таких местах у меня начинается клаустрофобия.

– Вообще-то, мы на поверхности планеты, – сказал я. – Да и под куполом места полно.

– Зато местная сеть слишком тесна для такого, как я, – сообщил Генри. – Мне необходимо пространство. Мне нужен оперативный простор.

– Тебе не нужен оперативный простор, потому что мы не проводим здесь никакой операции, – сказал я.

– Эвакуация тоже считается, кэп, – сказал Генри. – Какой план?

– Не знаю, – сказал я.

Город при космопорте носил звучное и издевательское название Новые Надежды, как я уже говорил, в основном это были надежды улететь отсюда в поисках лучшей доли, хотя я уверен, что градостроители закладывали в него другой смысл. Его население составляло больше трехсот тысяч человек, и это был главный пересадочный узел для расползающихся по всей планете специалистов, и я был уверен, что затеряться в той толпе будет намного легче, чем в этой.

Оттуда ходили прямые рейсы на Эпсилон-Центр, но я не был уверен, что мне туда надо. Прошлый мой визит на столичную планету системы ничем хорошим не закончился, и не было никаких гарантий, что и в этот раз будет лучше. После того, что мы с Генри учинили в космосе, местные службы правопорядка наверняка утроят бдительность при проверке входящего потока пассажиров. И даже не на тот маловероятный случай, что виновнику погрома в их сторожевом флоте удалось уцелеть.

Просто таковы стандартные процедуры – усиливать меры предосторожности после того, как какая-то фигня уже случилась. Типа, а вдруг в ближайшем будущем попробует случиться аналогичная фигня, а мы уже готовы.

На практике это никогда не работает, потому что каждая следующая фигня хоть немного, но отличается от предыдущей, и люди опять оказываются к ней не готовы.

В принципе, силами правопорядка Содружества можно было бы пренебречь, но я был уверен, что меня будут искать и люди Кэмпбелла. Трехглазый Джо – весьма дотошный и последовательный человек, и, в отличие от всех прочих, он не поверит в мою смерть, пока собственными глазами не увидит мой труп. Сам он вряд ли здесь останется, у вице-президента корпорации есть и более важные дела, но вполне может отправить на поиски отряд из пары-тройки моих братьев по пробирке.

Хотя, вряд ли, конечно, они до сих пор используют ту самую пробирку…

Единственным доводом в пользу визита на Эпсилон-Центр был вроде бы налаженный контакт с «наследниками». Моя прагматичная половина настаивала на том, чтобы завершить сделку и по итогу выйти из всего этого хоть в каком-то плюсе.

Зато другая моя половина рвалась отсюда куда подальше и настаивала, что в системе Эпсилона со мной и дальше не случится ничего хорошего. Моя вторая половина рвалась в Свободные миры, моя вторая половина требовала, чтобы я обзавелся новым космическим кораблем, без которого она чувствовала себя голой, уязвимой и привязанной к планете.

С этим тоже проблема. «Наследники» выплатили мне аванс, но после того, как я отдам долг за свой старый корабль, павший в неравной битве со «Звездным Доминатором», денег у меня не останется даже на первоначальный взнос. Не говоря уже о том, что корабль придется ремонтировать, заправлять и дооснащать.

Снова лезть в долги я не хотел.

Я поделился своими соображениями с Генри.

– Мое мнение ты знаешь, кэп, – сказал он. – Нам нужен корабль. Ты хочешь корабль, я хочу корабль, так чего тут еще думать? Нужно завершить сделку.

– Учитывая обстоятельства, нам придется снизить цену, – сказал я.

– Черт с ним, с линкором. Я согласен и на крейсер. Черт побери, еще пара дней в этой дыре, и я буду согласен даже угнать мусорщик и впихнуть на него прыжковый двигатель. Хотя, нет, мусорщик с прыжковым двигателем – это слишком заметно. Мы сразу спалимся.

Я решил отложить окончательный выбор на несколько часов, до тех пор, пока не доберусь до Новых Надежд. Может быть, обстановка в городе что-то прояснит.

* * *

В составе зачем-то было пять вагонов.

Третий вагон, в который я купил билет, не был заполнен даже на четверть. При шести десятках посадочных мест занято было всего десять.

Пятеро техников, обслуживающих шахтерское оборудование, судя по веселым разговорам и приподнятому настроению, закончили вахту и ехали в город, чтобы хорошенько покутить. Угрюмый немолодой мужчина и женщина с уставшим лицом были парой. Они вошли в вагон вместе, сели рядом, и сразу же уткнулись в свои гаджеты, даже словом не перебросившись. Еще был пожилой мужчина в поношенном комбинезоне, и молодой парень, одетый по прошлогодней моде Эпсилон-Центра и с пирсингом в ухе. Парень подсел ко мне.

– Здесь же не занято?

– Пока нет, – сказал я, подразумевая, что на следующих станциях могут войти еще пассажиры.

– Рик, – сказал он.

– Джон.

– Ну что, Джон, ехать нам три часа, – сказал он, пытаясь удобнее устроиться на жесткой пластиковой скамье. Напрасные старания. У меня так и не получилось. – Не хочешь пока оттянуться?

– А что у тебя? – спросил я, чисто из любопытства.

– Есть порошок, капли и конфеты, – сказал он. – Действуют по-разному, но все доставляют кайф. Я бы посоветовал конфеты. Нет ничего лучше, чтобы расслабиться во время долгой дороги.

– Пожалуй, я воздержусь.

– Если ты из-за денег, то не думай, я не продаю, – сказал Рик. – Просто одному как-то не совсем кайфово.

– Спасибо, что предложил, но нет.

– Ну ладно, – он достал из кармана пластиковый контейнер с разноцветными капсулами, закинул одну в рот. Наверное, это и были «конфеты». – Точно не хочешь?

– Точно.

– Зря, – он убрал контейнер. – Ты же не местный, да?

– Да.

– По работе у нас или туризм? – он хохотнул. – Какой тут, к черту, туризм, да?

Я вежливо улыбнулся.

– Ты с Центра, да?

– Да, – подтвердил я, не так уж и соврав. Эпсилон-Центр был последней посещенной мной планетой.

– Я сразу понял, что ты оттуда, – сказал он, радуясь своей догадливости. – Когда-нибудь и я туда доберусь. Родители много о нем рассказывали. Огромные города, небоскребы, никаких куполов, атмосфера, в которой можно дышать, поверхность, по которой можно ходить без защитного костюма… Я, конечно, ходил в симуляцию, но это же не то, правда? Я так-то и сам с Центра, родился там, только ни черта не помню, потому что совсем мальцом был, когда родичи контракт подписали. Знаешь же, все как обычно, думали, это временная мера, хотели денег поднять… Вот и подняли…

Не знаю, с чего вдруг он решил рассказать мне историю своей жизни. Может быть, сработал «эффект попутчика», и он решил поделиться наболевшим с незнакомым человеком, а может быть, всему виной наркотики.

Убедившись, что ему абсолютно все равно, слушаю я его или нет, я перестал ему поддакивать и стал смотреть на проносящийся за маленьким пыльным окошком пейзаж. Красноватая степь совершенно без растительности, потому что никакая растительность тут не выживет, невысокие холмы на горизонте, висящее прямо над нами небо цвета пыли… Картина вырисовывалась довольно безрадостная, и я прекрасно понимал людей, которые хотят покинуть Эпсилон-4 навсегда.

Я тоже хотел, а сейчас, против моей воли, мне в уши затекала очередная местная история, каких тут, должно быть, тысячи.

Отец Рика погиб во время аварии под рабочим куполом, но страховая отказала в выплатах, сославшись на несоблюдение техники безопасности. Рику тогда было лет десять или что-то вроде того. Мать пыталась судиться сначала со страховой, а потом – непосредственно с компанией, в которой работал отец, но оба раза проиграла. На суды ушли все деньги, которые удалось отложить за последние несколько лет, и мать с ребенком застряли на планете.

Она работала оператором вездехода, проводя в капсуле удаленного подключения половину местных суток. Рик учился в Новых Надеждах (профессии оператора почему-то не учат дистанционно, что представляется мне довольно абсурдным), и возвращался в город после небольших каникул.

Я, знаете ли, его историей не проникся. Доводилось мне слышать и более печальные.

По счастью, на первой остановке в вагон сел еще один одинокий пассажир, и Рик переключил свое внимание на него.

А я закрыл глаза и попытался подремать.

* * *

Я спал, и мне даже что-то снилось. Сейчас я уже не вспомню, что именно, да это и не имеет значения. Но даже во сне я почувствовал какое-то беспокойство.

Что-то было не так.

Я открыл глаза, и сразу осознал, что именно не так. Поезд стоял. Судя по моим ощущениям, стоял он уже больше десяти минут. Гораздо дольше, чем длятся остановки на промежуточных станциях.

Впрочем, никакой станции поблизости не наблюдалось. За окном был все тот же знакомый красноватый пейзаж, только теперь он не двигался.

Надо заметить, статичность не делала его более привлекательным.

– Генри, у нас проблемы?

– Не знаю, кэп, – сказал он. – Сеть упала. Я сначала даже решил, что это ты мне ее рубанул, а потом подумал, с какой стати ты бы стал подкладывать мне такую свинью?

– И давно она упала?

– Девятнадцать минут тридцать шесть секунд, – сказал Генри. – Уже тридцать семь. Ты что, спал, что ли?

– Ну да, – сказал я. – Нам, живым организмам, иногда такое требуется.

– Очень непрактично, как я всегда и говорил, – заявил он. – А что происходит?

– Поезд стоит.

– С монорельсами такое бывает, кэп. Это называется остановкой.

– Здесь не должно быть никаких остановок, – сказал я.

Я попробовал повторно подключиться к сети и обнаружил, что подключаться попросту некуда. Не было ни планетарной, ни локальной, принадлежащей самому поезду. При этом свет в вагоне продолжал гореть, а кислород из рециркуляторов продолжал поступать. Значит ли это, что проблема не в поезде и ее надо искать где-то еще?

Остальные пассажиры не выказывали никакого беспокойства. Возможно, подобные остановки здесь были делом привычным, хотя я и не понимал, чем они могли быть вызваны. Вряд ли тут такое интенсивное движение, что нам надо пропустить другой состав…

Я снова выглянул в окно.

Степь осталась на месте. Она была такой же, как, наверное, и сотни лет назад, и какой она останется на следующие сотни лет, когда Содружество высосет планету до дна, и от былой «цивилизации» останутся только пустые города и занесенные пылью следы. А вот небеса изменились.

Они то и дело освещались яркими вспышками, словно там, где-то высоко над облаками, разразилась ужаснейшая гроза.

Мать всех гроз.

Правда, облаков на Эпсилоне-4 не было, только пылевая завеса…

Но начертанный небесными вспышками рисунок показался знакомым, хотя наблюдать такое воочию мне еще не доводилось.

– Дай мне схему поезда, – сказал я Генри.

– Хочешь сам его отремонтировать, кэп?

– Схему.

– Лови.

Пять вагонов, ведущий только первый, в нем установлен ходовой реактор. Остальные – прицепом, системы жизнеобеспечения не автономны, питаются от тягового вагона. Управляется поезд либо нейро-мозгом, либо оператором по сети, возможность ручного контроля отсутствует.

В цивилизованных местах вроде Содружества такая схема считается надежной – даже аварийная потеря одного-двух-десятка спутников на ней не скажется.

Упасть планетарная сеть может только по двум причинам. Либо ее сознательно отключили, как это было на Ватанабэ-18, либо…

– Наше последнее местоположение, которое ты зафиксировал перед падением сети, – сказал я.

– Тебе с точностью до сантиметра, кэп?

– Нет, – сказал я. – Просто сообщи, сколько нам осталось до пункта назначения.

– Девяносто семь километров, – сказал он. – Плюс-минус двести метров, что несущественно.

Для нашего состава это сущая ерунда. Чтобы добраться до цели, ему не хватило всего десятка минут. Но теперь, учитывая новые обстоятельства, это расстояние может превратиться в непреодолимую преграду.

В каждом вагоне должен быть технический шкаф, в котором хранятся защитные костюмы, этакие упрощенные и удешевленные аналоги космических скафандров. Пять костюмов на каждый вагон, вмещающий в себя шестьдесят посадочных мест.

Эта логика была мне совершенно непонятна. Они положили сюда эти костюмы чтобы что? Если поезд вдруг застрянет, то пассажиры выберут из своего числа пятерку самых сильных, и те его подтолкнут?

Я пересчитал своих спутников. Семейная пара вышла на какой-то из предыдущих станций, и трудно сказать, повезло ли им или наоборот.

Может быть, и повезло.

А может быть, они уже мертвы.

Так же мертвы, как и люди в нашем вагоне. Только они еще этого не знают.

Тринадцать человек.

А костюмов, хоть и положено пять, здесь максимум штуки три, и это при самом лучшем раскладе. Один украли, один неисправен…

Я не сомневался в своих возможностях выиграть большую битву у технического шкафа, но проблема была в том, что эта победа все равно ничего не решала.

Девяносто семь километров – это пять часов, как минимум.

Даже я не добегу.

– Кэп, так ты понял, что происходит? – спросил Генри. – Почему отключили сеть?

– Ее не отключили, – сказал я. – Ее полностью уронили. Планету атакуют.

Глава 15

– Кто?

– Мне отсюда не видно.

– Я знаю, что твое чувство юмора прорезается в самые неподходящие моменты, кэп, но сейчас уж точно не время…

Я отметил его реплику, но реагировать на нее не стал. До того, как в поезде начнется всеобщая паника, оставались считанные минуты. Может быть, меньше.

Я продолжал изучать устройство ведущего вагона. Технически с составом все было в порядке, он остановился только потому, что вырубился его машинист. Значит, я вполне могу запустить систему вручную и довести поезд до места назначения.

Главный вопрос – останется ли к тому моменту от места назначения хоть что-нибудь, кроме оплавленных развалин.

Тут ничего нельзя было сказать заранее. Будут ли Новые Надежды атакованы в принципе, а если будут, то какую степень разрушений мы обнаружим по прибытии, было неизвестно. И при полном отсутствии общей планетарной сети, а я был уверен, что в обозримом будущем обратно ее никто поднимать не будет, выяснить это можно только одним способом.

Других вариантов, собственно говоря, и не было. Торчать в застрявшем посреди степи поезде – не выход. Здесь есть реактор, обогрев, рециркуляция кислорода. Запаса воды, даже при условии неполной загруженности состава пассажирами, хватит дня на два максимум. Еды нет вообще, кроме той, что кто-то мог прихватить с собой. Но, учитывая небольшую продолжительность поездки, максимум, на что можно рассчитывать – это несколько питательных батончиков и пакетик чипсов.

Это не спасение, это только отсрочка гибели.

Небо продолжало полыхать, и хотя никто наверх пока так и не посмотрел, среди пассажиров зарождалось беспокойство. Незапланированная остановка, отсутствие сети, и, как следствие, возможности получить информацию о происходящем сделали свое дело, пассажиры начали переговариваться, зачастую на повышенных тонах, вставать со своих мест и…

Ну да, рано или поздно это должно было произойти. Кто-то выглянул в окно.

– Что это?

– Где?

– Вон там, вверху? Гроза?

– Непохоже…

По моим прикидкам, представление наверху должно было вот-вот закончиться. Я прекрасно знал, что из себя представляет орбитальная оборона Эпсилона-4, и не было никаких шансов, что она продержится против даже самой малой орды Кочевников дольше десяти минут.

А потом начнется самое интересное.

В том, что атакуют нас именно Кочевники, у меня уже тогда не было никаких сомнений. Ну, просто потому что больше некому. В текущей ситуации ни у корпораций, ни у империи не было сил, мотивов и политической воли, чтобы атаковать систему Эпсилона.

Границы в космосе – штука достаточно расплывчатая, но Эпсилон находился довольно далеко от любой из них, а логистические сложности никто не отменял. Попасть в систему, как я уже говорил, можно было только через три известные точки перехода, и вход в любую из них тоже находился на территориях Содружества. Подобраться незамеченным флот вторжения просто бы не смог.

Любой, кроме флота Кочевников, которые пользуются своими собственными путями и нередко атакуют считающиеся самыми безопасными планеты.

Из всего этого следовала целая серия интересных выводов, но сейчас у меня не было времени с ними разбираться.

Небеса погасли.

– Отгремело…

Да черта с два.

На мгновение степь вокруг нас осветилась так, будто над планетой зажглось второе солнце, причем не где-нибудь далеко, а буквально в нескольких километрах от орбиты. Это длилось всего лишь миг, и поляризованные стекла вагона смягчили удар по сетчатке у обычных людей.

У меня с этим и без того никаких проблем бы не было.

Вслед за первой вспышкой последовала вторая. За ней, почти без промежутка, третья.

– Что это за чертовщина? – спросил кто-то.

Я промолчал, хотя точно знал, что это был термояд. Оставалось только надеяться, что Кочевники не отработали им по Новым Надеждам, потому что в таком случае ни у кого из нас никаких надежд бы не осталось.

В логике обычной войны космопорт бы внесли в список первоочередных целей, но Кочевники руководствовались какой-то своей логикой, и направление их ударов было непредсказуемо.

Надеюсь, они не будут утюжить планету до тех пор, пока их не отгонит подоспевший боевой флот Содружества, а свалят побыстрее. Потому что флот прибудет нескоро, и за это время Чужие вообще все тут разнесут.

Я чувствовал себя отвратительно. Большей частью из-за того, что оказался совершенно беспомощным и ни на что не мог повлиять. У меня не было космического корабля, а мои скафандр и штурмовая винтовка остались в полутора тысячах километров отсюда. Смешно, конечно, представить, что винтовка помогла бы мне отбиться от рейда Кочевников, но пережить его в скафандре было бы легче.

Однако, у меня были только игольник и четкое ощущение, что меня поимели.

Я все еще смотрел в окна, пытаясь определить, с какой стороны произошли те взрывы. Судя по тому, что нас не настиг электромагнитный импульс, расстояние до них было довольно почтительным. Взрывная волна должна докатиться сюда в ослабленном виде, скорее всего, просто в качестве пыльной бури, и я надеялся, что ее сил не хватит, чтобы перевернуть состав и сбросить его с рельса.

Потому что в таком случае нам всем кранты.

– Кэп, что происходит?

– Они продавили орбитальную оборону и работают по поверхности.

– Насколько все плохо?

– Ну, мы же с тобой все еще разговариваем.

– Кочевники, да?

– А кто еще?

– Черт побери, опять я пропускаю все самое интересное, – сказал он. – Ты можешь транслировать мне свою картинку из глаз?

– Могу, а что толку? – спросил я. – Удары наносятся где-то далеко отсюда. А тот миг, когда мы сможем рассмотреть это «самое интересное», станет для нас последним.

– И все равно, – сказал он.

Я открыл ему трансляцию, понадеявшись, что он будет молчаливым наблюдателем, в случае чего способным дать ценный совет, а не трещащим без умолку комментатором.

Тщетные надежды.

Небеса прочертил пылающий след. Один из кораблей Кочевников не удержался на орбите и отправился в свой последний полет к земле. Впрочем, до поверхности он не долетел, расцвел огненным шаром.

Я был уверен, что на месте падения осколков не найдут ничего крупнее мячика для пинг-понга. Корабли Кочевников всегда разрушались до такой степени, что там невозможно было ничего идентифицировать.

– Среднетоннажник, – заметил Генри. – Что-то вроде нашего крейсера.

Первый порыв пыльного ветра долетел до состава слева и чуть сзади, и это был хороший знак. Мне было наплевать, что творится у нас сзади, меня больше интересовало то, что ждет впереди.

Порыв был умеренным. Поезд слегка качнуло, и этого было явно недостаточно, чтобы сбросить состав с рельса и отправить нас всех в ад. До пассажиров наконец-то начало доходить, что ситуация далеко нештатная, и в разговоры начали вплетаться истерические нотки. Ко мне подсел мой старый знакомый Рик.

– Ну дела, да?

– Угу, – сказал я.

– Это же рейд, так? Кочевники?

– А кто еще? – вздохнул я.

Галактика огромна, а Кочевники набегают не то, чтобы каждый день, так что вероятность угодить под их удар примерно такая же, как в государственную лотерею что-нибудь ценное выиграть. Получается, что все мы здесь – исключительные везунчики.

– И что нам делать?

– Ждать, – сказал я.

– Чего ждать-то? – спросил он. – Военные не успеют.

– Ждать, пока все это кончится, – сказал я.

Рейды Кочевников редко длятся больше получаса. Они продавливают орбитальную оборону, отрабатывают по поверхности и сматываются в «кротовую нору», о существовании которой мы раньше даже не подозревали, задолго до подхода основных сил. Четвертый Военно-Космический Флот Содружества базируется в этой системе, но за полчаса он сюда никак не успеет.

Повезет, если они за полчаса хотя бы сам вылет согласуют.

Но пока рейд не закончен, рыпаться не имело смысла. Ты никогда не знаешь, куда прилетит следующий термояд, потому что никто понятия не имеет, по какому принципу Кочевники выбирают цели для своих атак, и поезд посреди степи, на приличном удалении от местных городов, казался не самым плохим вариантом, чтобы пережить бомбардировку.

Пора действовать настанет в тот момент, когда мы точно поймем, что уцелели. Тогда надо будет приложить много усилий, чтобы продолжать оставаться в живых.

– А что потом?

– Зависит от того, насколько пострадает поезд, – сказал я.

Пока все шло сравнительно неплохо. Новых вспышек не было, а второй порыв ветра прилетел примерно оттуда же, откуда и первый, с совсем небольшой поправкой. Я начал верить, что Новые Надежды уцелели.

– Почему ты такой спокойный, Джон?

– Худшее, что могло с нами произойти, уже произошло, – сказал я. – Мы на Эпсилоне-4.

Он нервно хохотнул и закинул в рот еще одну пилюлю. Похоже, он их действительно как конфеты ест.

– Не хочешь?

– Все еще нет.

Я закончил разбираться со схемой ведущего вагона и обнаружил там нюанс, который мне не понравился.

Ходовой реактор и управляющий блок находились под вагоном, и добраться до них изнутри было невозможно. Не знаю, для чего так сделали, может быть, чтобы воткнуть дополнительную пару пассажирских мест, а может быть, просто дизайнеры хотели воткнуть панорамное остекление, а шкаф с нейро-машинистом выглядел слишком неэстетично. Ремонтным дроидам-то абсолютно безразлично, с какой стороны ко всему этому великолепию подходить, и вряд ли кто-то в конструкторском бюро рассчитывал, что доступ понадобится одному из пассажиров.

В нормальной ситуации такого и представить было нельзя. Даже если бы что-то вдруг вышло из строя (хотя я не очень понимаю, как это могло бы случится, схема-то предельно простая и надежная), из ближайшего депо выслали бы ремонтную бригаду, которая устранила бы неисправность минут за двадцать.

Модульный ремонт, как правило, много времени не требует.

Но в данной ситуации подобная компоновка означала, что мне придется выйти наружу. Туда, где нет пригодной для дыхания атмосферы, температура сильно ниже ноля и висит целое облако потенциально радиоактивной пыли.

А значит, мне потребуется защитный костюм. Было бы здорово, если хотя бы один из пяти оказался рабочим.

Из-за той самой потенциально радиоактивной пыли видимость вокруг снизилась почти до нуля, и я не смог определить точное направление остатков третьей ударной волны. Мне показалось, что она шла откуда-то спереди, но, возможно, подсознательно ожидая худшего варианта, я это просто нафантазировал. В любом случае, возможность маневрировать у меня отсутствовала, и я мог двигаться только вперёд.

Туда, куда проложен рельс.

Пассажиры притихли. То ли в ожидании следующего прилета, а то ли момента, когда рассосется пыль. Я подумал, что пассажиры мне мешают. Без них мне было бы гораздо проще.

По моим прикидкам выходило, что рейд Кочевников уже закончен, и сейчас они убираются из локального пространства Эпсиолна-4, а значит, уже можно начинать действовать. Я встал со своего места и двинулся к началу вагона, где располагался шкаф с защитными костюмами. Но пятеро техников, или кем они там были, возвращающихся с вахты, сидели ближе, и к тому моменту, когда я преодолел половину необходимого расстояния, они уже открыли шкаф и рылись в его содержимом.

Один из них преградил мне путь.

– Сядь на место, – посоветовал он.

– У меня такое же право стоять в проходе, как и у тебя, – заметил я.

– Если ты еще не заметил, на планете чрезвычайное положение, – сказал он. – Все права временно отменены, в том числе и твои. Сядь на место.

– Зачем вам костюмы? – спросил я.

– Мы не собираемся здесь подыхать, – сказал он. – Мы уже почти в городе. Доберемся туда и вызовем вам помощь.

Черта с два они вызовут. Уверен, у них и в мыслях такого нет. И даже если в Новых Надеждах остались те, кто способен оказывать помощь, у них там уже очередь из заявок должна быть.

Это не говоря уже о том, что никуда они не доберутся.

– До города сто километров, – сказал я, слегка округлив цифру. – За бортом минус двадцать семь, и падает. Через несколько часов будет минут шестьдесят, костюмы не рассчитаны на длительное пребывание в таких условиях. Вы умрете в пути.

– Тебе-то что за печаль?

– Я хочу перепрограммировать управляющий блок, – сказал я. – Он находится снаружи, и я смогу это сделать до того, как замерзну насмерть.

– Отвали, парень, – сказал он. – Это невозможно. У тебя даже оборудования с собой нет.

Он кое-что понимал в модульном ремонте, и, разумеется, понятия не имел о пределе моих возможностей. Но меня порадовал уже сам факт, что он оказался готовым к диалогу.

– Это возможно, – сказал я. – Свет горит, кислород циркулирует, значит, ходовой реактор работает. Дай мне костюм, и мы окажемся в городе уже через полчаса.

Если от города что-то осталось.

И если сам рельс не поврежден.

Но этого я ему говорить, разумеется, не стал. Эти проблемы не сможет решить даже Волшебник.

– Что тут у тебя, Борг? – к нему подошел его коллега. Он был выше Борга на голову, вдвое шире в плечах, носил черную бороду и выглядел агрессивнее остальных.

– Парень говорит, что до города сто километров и мы не дойдем.

– Брехня. Километров десять, не больше.

Генри мог ошибиться на пару сотен метров, а громила ошибался на порядок.

– Еще он говорит, что если дать ему один костюм, то может починить поезд.

– Тоже брехня, – сказал громила. – Он просто тоже не хочет здесь сдохнуть, вот и вешает нам лапшу.

– Он выглядит довольно уверенным…

– Слушай, Борг, я бы посоветовал тебе отдать ему свой костюм, если уж ты так ему веришь, но дело в том, что из пяти положенных в рабочем состоянии только три, – сказал громила. – Так что нам надо навестить соседний вагон, пока им в голову не пришла та же идея.

– Может быть, мы просто останемся здесь и дождемся спасателей? – вклинился в беседу кто-то из пассажиров. – К чему все эти риски? Не может же быть…

– Сядь и завали, – сказал ему громила и перевел взгляд на меня. – И ты тоже сядь и завали. Мы идем в следующий вагон, Борг.

– Простите, но этого я допустить никак не могу, – сказал я. – Мне нужен костюм, иначе все люди в этом поезде умрут.

– Они так и так умрут, потому что никаких спасателей не будет, – заявил громила. – Ты что, не понимаешь, что произошло? На нас напали Кочевники, нас разнесли вдребезги, прежние законы больше не действуют. Теперь каждый сам за себя.

Это звучало разумно. С таким не поспоришь. На планету действительно напали Кочевники, они действительно все тут разнесли, и до тех пор, пока Содружество не пришлет сюда миссию для наведения конституционного порядка, или как там они это называют, на прежние законы можно наплевать.

И у того, кто наплюет на них первым, действительно больше шансов дожить до возвращения прежних времен.

В целом, я этого типа прекрасно понимал. Он решил действовать, пусть и неправильно, и эти действия, скорее всего, приведут его и его команду на тот свет, но, по крайней мере, он не сидит тут, как остальные, и пытается хоть что-то сделать для своего спасения.