Текст книги "Чума Эпсилона (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Я вычту транспортные расходы из итоговой суммы, – сказал я.

– Ты этого не видишь, но я качаю головой.

– По факту, у тебя сейчас нет головы, – сказал я.

– Я просто хочу, чтобы ты еще раз все обдумал, – сказал он. – Чуть раньше ты принял целую кучу неправильных решений, которые привели нас в к этому моменту. Ты уверен, что последнее твое решение не является очередным из этого ряда?

– Нет, – сказал я. – Но тащить эту штуку с собой на планету – идея еще хуже. Она останется здесь, и если меня схватят те, кто о ней не знает, меня примут за космического бродягу, какого-нибудь скваттера…

– И никто не сопоставит твое появление с недавними событиями в системе?

– … а если это будут те, кто о ней знает, у меня будет лишний повод чтобы поторговаться и потянуть время.

– А если тебя не схватят, ты пожалеешь о том, что оставил ее здесь.

– Возможно, – сказал я. – Но так меньше риска. К тому же, у меня нет никакого желания второй раз лезть в эту дыру.

– Только потом не говори, что я тебя не предупреждал, кэп.

– Ты же все равно будешь ныть, что предупреждал.

– И довольно долго, – согласился он.

Я перекусил питательной смесью. Она оказалась весьма приятной для разового перекуса, но жрать такое на протяжении долгих месяцев я бы точно не захотел.

Я нашел на схеме стыковочный отсек, подобрал все свое оружие и отправился туда. До торжественной встречи ремонтной бригады оставалось еще около десяти часов.

* * *

Сказать, что корабль ремонтников сам требовал ремонта, было бы чудовищным преуменьшением. Он требовал, чтобы его отправили в утиль. Не на разборку, а просто в утиль, целиком, потому что я сомневаюсь, что в нем могли остаться элементы, которые могли бы хоть для чего-нибудь пригодиться.

Если бы он был лошадью, то из милосердия его бы требовалось немедленно пристрелить.

Он пристыковался к станции с таким скрипом, что мне показалось, он развалится в тот же миг.

Люк долго не открывался. Сначала я подумал, что ребята просто не слишком торопятся, а потом понял, что его просто заклинило. Как я это понял?

Судя по вибрациям стен, они били по нему кувалдой.

Когда корабль наконец-то выпустил бедолаг из своего чрева, я узрел две фигуры в скафандрах прошлого поколения. Как они умудряются в них что-то ремонтировать, останется для меня загадкой навсегда. По счастью, на этот раз поломка была вымышленной и никаких работ на станции проводить не требовалось.

Когда они отошли от корабля на достаточное расстояние и успели подключиться к местной сети, что должно было здорово облегчить нам коммуникации, я вышел из укрытия и направил на них ствол штурмовой винтовки.

Наверное, они удивились. Я бы на их месте точно удивился. Они прилетели на станцию, где, кроме них и их коллег, людей в принципе никогда не водилось, и обнаружили тут незнакомца в высокотехнологичном скафандре и с высокотехнологичным оружием в руках.

– Не делайте резких движений, – посоветовал я им по внутренней сети. – Тогда вы не пострадаете.

Они даже не испугались. Ситуация с их точки зрения была совершенно невероятной.

– Ты откуда еще тут взялся? – поинтересовался один из них.

– Космическим течением занесло, – сказал я. – Мне нужно вниз. Доставьте меня туда, и мы разойдемся, как астероиды в Крабовидной туманности.

– Так-то мы здесь по делу, – сказал он. – У нас тут работа.

– Никакой работы у вас тут нет, – сказал я.

– Система охлаждения…

– В порядке, – сказал я. – Насколько тут вообще что-то может быть в порядке. Я знаю, что обычно вы устраняете такие повреждения за пять-семь часов. Возьмем среднее значение. Мы проведем здесь вместе шесть часов, а после погрузимся на ваш корабль и отправимся вниз.

– И что потом?

– Потом я уйду, а вы отчитаетесь об успешном ремонте, и все мы постараемся забыть этот эпизод, как страшный сон? – предположил я.

– Это какая-то проверка? – спросил второй техник. – Стресс-тест?

– Как по твоему, если бы это был он, я бы тебе сказал?

– Это, наверное, кто-то из наших эффективных менеджеров придумал, – сказал второй техник первому. – Не удивлюсь, если Стелла или этот ее ублюдочный дружок Марк.

– И что мы должны делать? – спросил первый.

– Слушать меня, – сказал я.

– Действовать по инструкции, – одновременно со мной сказал второй.

Мне это их заблуждение было только на руку, по крайней мере, оно направляло их нервозность в другую сторону, поэтому я решил его поддержать.

– И что в таких случаях предписывает делать инструкция? – спросил я, надеясь, что она не предписывает им любыми способами оказывать сопротивление вооруженному противнику, а при полной невозможности этого – вернуться на корабль и включить там систему самоуничтожения, после чего героически погибнуть вместе с врагом.

Насчет последнего я, конечно же, шучу. На гражданских судах Содружества нет никакой системы самоуничтожения. Она и на боевых кораблях-то далеко не на всех.

Только на тех, кто перевозит грузы настолько секретные, что они ни при каких раскладах не должны достаться врагу.

– Инструкция предписывает выполнять все требования террористов, – сказал второй техник.

– Ну, мои требования вы уже слышали, – сказал я.

Глава 13

Пока я держал этих двоих под прицелом, соскучившийся по активной деятельности Генри воспользовался моим каналом для связи с местной сетью, пробрался на корабль и отправил в нокаут его нейропилота, установив полный контроль над ремонтным судном.

Торчать в стыковочном отсеке не было никакого смысла, и я указал дулом винтовки на корабль.

– В шлюз, – сказал я.

– Система заметит, что мы вернулись слишком быстро, – сказал первый техник.

– Не заметит, – сказал я.

Им пришлось подчиниться.

Шлюз на корабле оказался очень тесный, втроем мы еле в него поместились, и, наверное, это был лучший шанс что-то со мной сделать, если бы они хотели. Конечно, даже если бы я был обычным человеком с обычными рефлексами, я бы наверняка успел застрелить одного из них, зато второй получил бы некоторые шансы от меня избавиться. Это на пару дней сделало бы его героем, его бы наверняка поблагодарило начальство, и, может быть, даже вручило бы грамоту и какой-нибудь ценный подарок вроде тостера. Для этого требовалось немного героизма и толика самопожертвования.

Но они не захотели, и мне не пришлось их убивать.

Внутри корабль был тесным и еще более убогим, чем снаружи. Несколько стеновых панелей отсутствовали, и на их месте были видны кишки внутренних корабельных коммуникаций. В носовой части стоял замызганный монитор и кресло пилота с допотопным разъемом. Вдоль стен – еще четыре антиперегрузочных кресла с драной обивкой и два больших пластиковых шкафа с инструментами и ремонтными модулями.

Техники уселись в кресла по левому борту, я устроился напротив, прислонив винтовку к стене и вытащив из крепления игольник. Стрелять из шутрмового оружия на борту этого корыта, да и любого другого корыта, если уж на то пошло, было бы верхом глупости и безрассудства.

Зато внутри присутствовала атмосфера. Техники сразу же сняли шлемы. Первый оказался пожилым мужчиной с седой шевелюрой и искусственным левым глазом, второй – молодым человеком лет тридцати, с усами, щегольской бородкой и особо модной в этом сезоне прической «я высунул голову в открытый космос и вот что с ней стало».

Я не стал снимать шлем, потому что не хотел, чтобы они видели мое лицо, но в целях экономии кислорода открыл вентиляционные отверстия скафандра. Воздух в корабле оказался плотный и затхлый. Пахло человеческим потом, техническими жидкостями, и, совсем немного, перегревшейся пластмассой.

Очевидно, проводка не всегда справлялась с нагрузкой.

– Я – Сэм, – сказал первый, тот, что был постарше. – А это Джим.

Я понимал, что они делают. Это первый шаг в любой типовой инструкции в ситуации с захватом заложников. Назвать свои имена, чтобы противник смог разглядеть в тебе человека. Предполагается, что это осложнит ему принятие решения пустить тебя в расход.

Не знаю, насколько хорошо это работает.

– Я – Слоун, – назвал я первое пришедшее в голову имя.

– Мы – простые работяги, – сказал Сэм. – Мы просто делаем свою работу.

– Я тоже просто делаю свою работу, – сказал я.

– Нам не нужны неприятности, – сказал Джим. – Просто скажи, что от нас требуется.

– Сидите тихо, – сказал я. – Если вы не доставите проблем мне, я не доставлю их вам. Ну, кроме тех, что уже есть.

К сожалению, на корабле оказалось только одно помещение, и мне даже было негде их запереть. Значит, придется терпеть их компанию еще несколько часов.

– Лучше бы от них избавиться, кэп, – сказал Генри по внутреннему каналу связи.

Я уже думал об этом и решил, что не буду.

Если бы я действовал в рамках боевой операции, то не сомневался бы ни секунды, но я просто стремился убраться отсюда подальше и замести следы, а заметать следы, когда за тобой тянется длинный шлейф из мертвых тел, довольно затруднительно.

– Давай хотя бы оставим их здесь, – продолжал нудить Генри. – Ты можешь окончательно уронить сеть, чтобы они не подали сигнал. А если они будут на корабле, то смогут поднять тревогу сразу же после посадки.

– Тревога поднимется и в том случае, если корабль вернется без них, – заметил я.

– Зато никто не будет путаться у тебя под ногами.

Проблемы Генри, которые возникают в случаях, когда дела касаются реального мира, проистекают из его естественной среды обитания. В виртуальности все объекты и субъекты состоят из одного и того же цифрового кода, с которым при должном умении можно делать что угодно. Можно обманывать систему, скрывая следы своего проникновения или даже присутствия, можно сделаться невидимым для всех, можно довольно успешно притвориться кем-то другим или прикинуться целой армией ботов.

В реальном мире все состоит из одних и тех же атомов, но работать с ними гораздо сложнее. Я мог бы попытаться притвориться Сэмом или Джимом, если бы он был на корабле один, но притвориться ими двумя у меня бы ни при каком раскладе не получилось.

Можно обмануть камеры и алгоритмы, но обмануть человеческий глаз, при условии что его обладатель умеет считать хотя бы до двух, у меня не выйдет.

– Почему мы не летим вниз прямо сейчас? – спросил Джим.

– Потому что ждем пока пройдет необходимое для ремонта время, – сказал я.

– Но ведь ты говоришь, что никакой поломки нет, – сказал он.

– Поломки нет. Конечно, там все держится на соплях, палках и красной изоленте, но критические ошибки на станции отсутствуют. Я подделал сигнал, из-за которого вас сюда прислали.

– Тогда какой в этом смысл? – спросил он.

Люди – довольно тупые создания.

– Сам подумай, – сказал я.

– Я не понимаю…

– Я понимаю, – сказал Сэм. – Это проверка, но проверяют не нас. Ремонтная бригада – слишком мелкая единица, чтобы тратить на нее такие ресурсы. Это гораздо более глобальный тест, так? Скорее всего, ты ищешь уязвимости в общих протоколах безопасности.

Я подумал, что Сэм мне нравится. Он не только придумал для меня удобную легенду, но еще и постарается убедить в ней напарника.

Человеческий разум всегда ищет самое простое объяснение непонятным событиями, и зачастую оказывается прав. Но для этого необходимо, чтобы он владел полным объемом информации, а я сомневался, что информацию о той стычке, что произошла в космосе пару дней назад, и, тем более, о причинах этой стычки, сообщили широким массам.

Поэтому парням было гораздо проще поверить в то, что это стресс-тест, устроенный кем-то из тактических менеджеров компании, чем придумать версию, в которой я действительно попал на станцию вместе с мусором и теперь пытаюсь с нее выбраться.

– Я прав? – спросил Сэм.

Я неопределенно помахал рукой с зажатым в ней игольником.

Тут ему в голову пришла еще одна мысль, и было видно, что она ему не слишком понравилась.

– Ты пишешь все происходящее для отчета? – спросил он.

Я ответил ему еще одним неопределенным жестом.

– Вот дьявол, – сказал он.

– Не беспокойся, – сказал я. – Я не собираюсь показывать эту запись вашему непосредственному руководству.

Мне даже не пришлось кривить душой. Если бы запись действительно велась, черта с два я бы ее вообще кому-нибудь показал.

* * *

Когда мы покинули орбиту и вошли в верхние слои атмосферы, корабль начал мелко и раздражающе вибрировать. По мере спуска вибрации становились все сильнее и все более неприятными.

– Вот на таких корытах мы и летаем, – почти извиняющимся тоном сказал Сэм. – Каждый раз, когда речь заходит об обновлении рабочего флота, начальство начинает рассказывать про ограниченные бюджеты.

– Денег нет, надо еще немного потерпеть, – процитировал Джим. – Думаю, на всех периферийных планетах оно так. Начальство-то сидит на Эпсилон-Центре, в тепле, комфорте и безопасности, и ему на местные проблемы плевать из окна небоскреба.

– Наверное, оно везде так, – сказал Сэм.

Может быть, если речь идет о Содружестве, подумал я. Если бы мы сейчас находились на территории корпорации, то их транспорт, вне всякого сомнения, тоже был бы самым дешевым. Но он совершенно точно не был бы таким старым.

Корпорации считают деньги по-другому, и для них потенциальный сбой в работе стоит дороже, чем замена корабля на более современный и безопасный.

Помимо прочего, в корпорации куда выше цена личной ошибки. Если ты накосячил, работая на федеральное правительство Содружества, ты можешь найти работу в частном секторе. Если ты накосячил, работая на частную компанию Содружества, то даже после позорного увольнения, а они случаются довольно редко, потому что никто не любит демонстрировать другим людям, в частности, конкурентам, скелеты в собственном шкафу, у тебя все равно есть возможность устроиться куда-то еще, не сильно потеряв ни в зарплате, ни в статусе. В крайнем случае, тебе придется пойти на временное понижение, сменить планету или сферу занятости.

Но на планетах корпорации нет рабочих мест вне этой самой корпорации, и если ты крупно налажал, то о твоей ошибке знают все рекрутеры, и ничего, кроме должности третьего помощника младшего клерка на самой отдаленной от административного центра планете тебе больше не светит.

А могут и просто вышвырнуть на улицу, вручив тебе так называемый «социальный минимум». Вот тебе комната размером со шкаф для одежды где-нибудь на подземных уровнях, чтобы ты не мозолил глаза нормальным людям, живя на улице, вот тебе талоны на питание в корпоративной столовой, чтобы ты не помер от голода.

И все.

Никаких бонусов, развлечения только в бесплатной части сети, а там с контентом не очень хорошо, никакого медицинского обслуживания, и у тебя нет даже денег на билет, чтобы убраться в независимые миры и попробовать начать жизнь с новой страницы. Просто доживаешь свой век, или сколько ты там протянешь без страховки, у подножия социальной лестницы, с которой тебя скинули без всяких шансов вернуться обратно.

Многие живут так годами.

Думаю, если бы корпорации сразу разбирали бы этих бедолаг на органы, никто бы особо не возражал, но тогда Галактический Совет получил бы новый повод заговорить о нарушении прав человека и преступлениях против человечества в целом.

И выразил бы свою стандартную обеспокоенность.

Я не стал усаживаться в кресло пилота и управлять кораблем вручную, и совсем не потому, что боялся выпустить из вида Джима и Сэма. Не думаю, чтобы они вдруг ни с того ни с сего решили стать героями.

Спуск с орбиты – это простейшая операция, которую мог бы выполнить даже местный нейропилот, а уж подключенный вместо него Генри и подавно.

К тому же, если бы я сел в кресло, мне пришлось бы подключаться к кораблю напрямую, а разъем у меня в нестандартном месте, и техники наверняка обратили бы внимание на эту деталь. Сами бы они вряд ли поняли, что это значит, но если они начнут об этом говорить, а они обязательно начнут, и неважно, в барах или в сети, то рано или поздно информация о странном пилоте может попасть и к Кэмпбеллам, а уж Трехглазому Джо точно не надо будет объяснять, у кого бывают такие нестандартные подключения.

Я понимаю, что место разъема в плече, а не в затылке, как у нормальных пилотов-плюс, выбрано из-за находящейся в моей правой руке начинки, и, наверное, с точки зрения эргономики это было вполне оправданным решением, но по сути это косяк, который способен выдать мультика М-шестой серии в момент, когда это меньше всего ему надо. Может быть, в современных моделях они это уже поправили, но мне вряд ли стоит возвращаться к Кэмпбеллам за апгрейдом.

За время ожидания я изучил полетное расписание и прочую документацию, обнаруженную на корабле. Из всего следовало, что ремонтники работали с мусоросборщиками по договору аутсорса. Им принадлежало несколько кораблей, таких же старых и разбитых, как этот, и они арендовали посадочные места на площадке, принадлежащей третьей компании. Рядом с площадкой находился небольшой купольный город, предназначенный для низкооплачиваемых рабочих, обслуживающего персонала и менеджмента нижнего звена.

Нормальный космопорт, с которого отправлялись шлюпки, доставляющие людей на пассажирские суда, был единственным на континенте и находился в полутора тысячах километров от города. Ничего страшного, можно добраться за несколько часов на монорельсе.

Менять ради этого маршрут корабля и спровоцировать неудобные вопросы еще до приземления ради этого точно не стоило. Конечно, теперь, когда мы миновали слой спутников орбитальной обороны, в нас вряд ли будут стрелять, но внимания к кораблю, приземлившемуся штатно, должно быть на порядок меньше чем к кораблю, по непонятным причинам изменившему свой маршрут.

– Кто вас обычно встречает? – спросил я.

– Никто, – сказал Сэм. – Мы выходим из корабля, идем в офис и отмечаемся у Стеллы или ее чертового дружка Марка. Информацию о проделанной работе они получают из системы корабля.

Я отдал Генри приказ заняться подготовкой отчетов о несуществующей поломке.

– Где находится офис?

– В административном здании сразу за ангарами, – сказал Сэм. – Но ты ведь и так должен все это знать.

– Я – человек подневольный и у меня свои алгоритмы, – сказал я. – Есть вопросы, которые я обязан задавать, даже если знаю ответы.

В это он был готов поверить. Уверен, им во время работы тоже приходится совершать много бессмысленных действий.

– В этот раз делаете все то же самое, – сказал я. – Пойдете, отчитаетесь и валите домой. Или в бар, это мне без разницы. О моем присутствии никому не говорите, ведь я об этом узнаю, а когда я об этом узнаю, то устрою вам неприятности, какие вам даже не снились.

Разумеется, с моей стороны это был блеф чистейшей воды. Я вовсе не собирался за ними следить, и, тем более, не собирался им мстить, если они вдруг начнут трепать языками. Я лишь рассчитывал напугать их настолько, чтобы они молчали о происшествии хотя бы первые несколько часов.

Если все пройдет без накладок, то за это время я должен успеть выбраться из города.

– Ты работаешь на федералов? – спросил Джим.

Я подумал о своем новеньком скафандре последней модели, о своей навороченной штурмовой винтовке, под прицелом которой держал их на сортировочной станции, о своем игольнике, который местным явно не по карману. Что за дурацкое предположение? Федеральное правительство не будет тратить на своих агентов столько денег. По крайней мере, на тех, которых посылает в чертовы дыры вроде Эпсилона-4.

– Хуже, – сказал я. – Я работаю на страховую.

– Вот дьявол, – снова сказал Сэм.

Никто не любит иметь дело со страховщиками. У страховых компаний обычно лучшие юристы, лучшие эксперты и лучшие следователи. Страховщики не жалеют денег на своих, чтобы не пришлось платить чужим.

– У нашей компании проблемы? – спросил Сэм. – Нам уже следует искать новое место работы?

– С работой на планете напряг, – сказал Джим.

– Если не напортачите сразу после посадки, то не придется, – сказал я.

Генри посадил корыто плавно и нежно, как, наверное, родной нейропилот никогда его не сажал. Площадка, разумеется, находилась вне купола, так что техники принялись натягивать шлемы, а я закрыл вентиляционные отверстия.

Торжественного встречающего комитета на месте и правда не оказалось. На посадочном поле вообще не было людей, что здорово облегчало мне задачу.

– Можете идти, – сказал я техникам. – Помните о том, что я вам говорил и сделайте так, чтобы нашим юристам не пришлось вручать вам судебные иски.

Сложно было следить за выражениями их лиц за щитками скафандра, но мне кажется, что ребята прониклись.

Щелк.

Пока они проходили шлюз, я от имени корабля связался с местной сетью и сделал себя невидимым для камер наблюдения. В принципе, я мог бы сделать это и из базового профиля, но решил использовать Волшебника, чтобы избежать любых возможных проблем.

Когда для меня открылись внешние двери шлюза, Сэм и Джим уже почти добрались до ангара, в котором должны были оставить свои скафандры. Ангар тоже был своего рода шлюзом – его ближние ворота выходили на посадочное поле, а задняя часть строения находилась уже под защитой городского купола.

Всего таких ангаров было три.

С огромным сожалением я оставил штурмовую винтовку на корабле. Игольник еще можно спрятать под комбинезоном, а с ней такой номер не прокатит. Чертово Содружество с его чертовым запретом на оружие.

Идя к ангару, я чувствовал себя, как под прицелами. Рациональных причин для этого не было, человек в скафандре не должен вызывать удивления на посадочном поле, но я был чужаком в довольно небольшом городке, где меня вообще не должно было быть, и мой скафандр был слишком новым и слишком дорогим для этого места.

Однако, до ангара я добрался без проблем. Человеческой охраны там не было, а с автоматикой разобрался Волшебник.

Я прошел через одну из восьми малых шлюзовых камер и оказался в помещении, предназначенном для хранения скафов. Своего контейнера у меня здесь не было, так что я просто снял скафандр и аккуратно сложил его в углу, чтобы никогда больше не увидеть.

Еще одна статья расходов…

Вот же повезет тому парню, который наткнется на него первым. Даже если это окажется не его размер, он всегда сможет выгодно его продать. Даже если ему дадут хотя бы половину реальной цены моего снаряжения, это все равно больше, чем он сможет заработать тут за полгода.

Рядом были душевые, и я понимал, что мне уже пора было бы ими воспользоваться, но я не стал терять времени, приложил руку к считывающему устройству в двери и беспрепятственно вышел в город.

Хотя, если учесть, что он был накрыт куполом, наверное, нужно говорить – вошел в город.

Рано или поздно местные обнаружат мой скафандр и винтовку, и заподозрят присутствие постороннего, но я надеялся, что к этому времени меня здесь уже не будет.

Я быстрым шагом двинул к станции, одновременно покупая билет на ближайший рейс до космопорта.