Текст книги "Чума Эпсилона (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Вы молоды, мистер Тернбаум. У вас впереди еще не один десяток лет.

На такую продолжительность жизни я не рассчитывал даже при самом лучшем варианте развития событий. Даже если я не умру естественной для мультика насильственной смертью, Распад настигнет меня гораздо быстрее.

– Значит, вы хотите, чтобы я выбирал из двух плохих вариантов? – по крайней мере, она не стала обещать, что после десятка лет допросов меня снабдят новой личностью и разрешат жить фермером на каком-нибудь захолустном мире Содружества. Работать в огороде и возделывать свой сад, жить размеренной жизнью обычного человека и все такое. Я слишком много знаю, чтобы они выпустили меня из своих цепких объятий.

– На мой взгляд, выбор между очень плохим и умеренно плохим должен быть очевиден. Для начала можете рассказать мне, какая миссия привела вас в систему Эпсилона.

– Почему вы так уверены, что я работаю на какую-нибудь корпорацию?

– Из-за уровня использованных в вашей правой руке технологий, – сказала она. – В Содружестве подобный уровень недостижим, и я сомневаюсь, что в любом из Свободных миров смогут повторить что-то подобное. Это не медицинский протез, мистер Тернбаум, и это не ширпотреб, который ставят людям, желающим стать киборгами, даже за очень большие деньги. Это штучный экземпляр, изготовленный специально для вас, и у вас было достаточно времени, чтобы научиться им пользоваться.

– В суде, которого не будет, это назвали бы косвенными уликами.

– В течение суток я получу информацию от своего человека на Эпсилоне-4, и ваша версия будет полностью опровергнута.

Странно, что она не выждала эти сутки, чтобы иметь возможность припереть меня к стенке при первом же разговоре. Впрочем, она и так приперла меня к стенке. Она была права практически во всем, кроме одного.

Никакой миссии в системе Эпсилона у меня уже не было.

– А если нет? – спросил я.

– Тогда я очень сильно удивлюсь, – сказала она. – Но это маловероятно.

– Бывает, что и в лотерею кто-то выигрывает, – сказал я.

– Это обычная бравада или вы на самом деле рассчитываете, что корпоративный спецназ явится сюда и попытается взять базу штурмом, чтобы вас освободить? – спросила она. – Будьте же реалистом, мистер Тернбаум. Никто вас спасать не будет. Для корпорации вы обычный расходник.

– Разве не все люди – обычные расходники для корпораций и государств? – сказал я. – Думаете, ваше начальство организовало бы спасательную миссию, если бы мы с вами, опять же гипотетически, поменялись местами?

– Точно знаю, что нет, – сказала она. – Оттого и не могу понять вашу позицию. Сотрудничество с нами лишь облегчит вашу участь. Ваше начальство вас бросило, оно вас уже списало, почему же вы считаете себя обязанным сохранять лояльность?

– Потому что вы ошибаетесь и у меня нет никакого корпоративного начальства.

– Вы лжете, мистер Тернбаум. Думаю, из всего сказанного за время нашей беседы, правдой является процентов десять. Может быть, меньше.

– Тогда зачем вы продолжаете?

– Чем больше вы говорите, тем лучше я вас узнаю. Из того, как и о чем человек лжет, тоже можно сделать определенные выводы.

– Тогда давайте торговаться, – предложил я. – Что вы хотите за час неограниченного доступа к планетарной сети?

– Этого не будет ни при каких условиях, – сказала она. – Если вы «призрак», в чем я уже почти не сомневаюсь, ни о каком доступе к сети не может быть и речи.

– Вы плохо торгуетесь, – сказал я. – Вы негибкая.

– Зачем вам доступ? У вас есть сообщники на планете? Вы хотите передать им какое-то сообщение?

– Видите, как много вы могли бы узнать, если бы разрешили и попытались за мной проследить, – сказал я. – На самом деле, мне не нужен доступ и никаких сообщников у меня нет. Просто я тоже хотел узнать вас и границы сделки, на которую я мог бы согласиться. Гипотетически.

– Я уже изложила вам условия сделки. Других не будет.

– Сейчас вы должны были сказать, что через сутки, когда вернется ваш человек с Эпсилона-4, эти условия станут еще хуже.

– Не станут, – заверила она. – Но и лучше они не будут. Вы сами должны решить, по какому пути пойдете.

– Прямо сейчас я предпочел бы вернуться в камеру, чтобы обдумать безрадостные варианты будущего, которое вы передо мной нарисовали, – сказал я. – Надеюсь, что ваш человек скоро вернется и внесет в дело ясность.

– Я вас не понимаю, мистер Тернбаум, – сказала она. – Вы ведете себя совершенно нерационально.

– Что идет вразрез с вашей теорией о том, что я – принадлежащий корпорации шпионский конструкт?

– Что ж, до завтра, – сказала она.

– Я буду здесь, – пообещал я.

Дверь открылась, в комнату допросов вошли два человека и влетели три дрона, которые сразу же зависли под потолком.

– На сегодня допрос окончен, – сказала агент Хоук, скорее для записи, чем обращаясь к кому-то конкретно. – заключенный возвращается в камеру.

И меня вернули в камеру тем же путем, которым доставили на допрос.

Глава 24

– Мой помощник вернулся с Эпсилона-4, – заявила мне агент Хоук на следующий день, когда меня снова доставили в допросную.

Со вчерашнего дня конвойная команда увеличилась – людей осталось столько же, а вот количество дронов удвоилось, и два боевых механизма сейчас висели по углам комнаты за моей спиной, а один завис прямо над головой. Похоже, что с каждым днем меня начинают считать все опаснее и опаснее.

– Надеюсь, ему не пришлось проходить через те же процедуры, что и мне, – сказал я.

– Теперь у меня есть доказательства, что вы не были на орбите во время нападения кочевников, мистер Тернбаум. Вы угнали космический корабль уже после того, как оно завершилось. И, разумеется, вы никогда не работали в транспортной компании на Эпсилоне-4.

Я готовился к подобному развитию событий со вчерашнего дня, так что большим откровением оно для меня не стало.

– Угнал, – согласился я. – Как я уже говорил, атака Кочевников здорово меня напугала, и мне показалось хорошей идеей убраться из системы Эпсилона как можно дальше. Сейчас я понимаю, что это было не самое правильное решение, и искренне сожалею о том, что мне пришлось преступить закон.

– Что ж, раз вы признаете факт угона, значит, мы немного продвинулись, – сказала она. – Готовы ли вы признать все остальное? Для начала можете назвать свое настоящее имя и рассказать, на кого вы работаете.

– Ни на кого, – сказал я. – Что бы вы ни думали по этому поводу, у меня нет никакой миссии, ради выполнения которой я воспользовался этим кораблем.

– Вы хотите сказать, что это была просто ошибка?

– Чисто импульсивное решение, принятое под давлением обстоятельств. Я сам не ожидал, что у меня получится.

– И тем не менее, вы весьма тщательно подделали записи в бортовом журнале и изменили данные в своем личном чипе, – сказала она. – Это умения, недоступные для обычного человека, и они говорят о специальной подготовке.

– Чего не сделаешь под влиянием адреналина, – сказал я.

– Я вижу, что вы не хотите сотрудничать и тянете время, но все еще не понимаю, на что вы рассчитываете. Или просто желаете испытать свою судьбу на Центрум-6?

Мне нужно было больше информации. Я все еще не понимал, почему они с такой уверенностью опознали во мне «призрака» корпораций и решили подвергнуть вторичному сканированию, но до сих пор ни словом, ни намеком не дали понять, что догадываются о моей связи с недавним происшествием, в котором участвовал «Звездный Доминатор» Кэмпбелла. Почему вообще я вызвал у них такие подозрения, что они посадили мой корабль сразу на военной базе. Только ли потому, что был единственным, кто вообще прилетел с Эпсилона-4?

Я еще понял бы повышенное внимание к моей персоне, если бы они догадывались о том, что я пытался провернуть неудавшуюся сделку с «наследниками», но об этом агент Хоук тоже не спрашивала.

– Предположим чисто гипотетически, что я действительно тот, за кого вы меня принимаете, – сказал я. – Возможно, меня просто не устраивают условия сделки, которую вы пытаетесь мне навязать.

– И чего бы вы хотели?

– Опять же, чисто гипотетически, меня устроил бы любой вариант, в котором мне не придется расставаться с рукой.

– Это исключено, – сказала она. – Но если мы договоримся, то вы сможете рассчитывать на установку нового протеза. Разумеется, не такого функционального.

Я покачал головой.

– Опасаетесь, что не переживете операцию? Если вы знаете о сложностях, которые могут с ней возникнуть, и предупредите нас заранее, наши хирурги сделают все, чтобы сохранить вам жизнь.

– Если я действительно «призрак» и мой протез является собственностью корпорации, вы же не думаете, что корпорация не позаботилась о том, чтобы никто не смог его разобрать и посмотреть, как он устроен? Или вы думаете, что они не предусмотрели варианта, в котором их «призрак» попадает в плен?

– Значит, есть какие-то закладки, и вы о них знаете.

– Я просто строю гипотезы, – сказал я.

– В рамках этой гипотезы вашим работодателем является «Кэмпбелл» или «Си-Макс»?

– Почему вы не допускаете, что я вольный агент?

– В вас вложено слишком много денег, чтобы корпорация отпустила вас в свободное плавание, и если вы хотите убедить меня в обратном, вам придется очень постараться.

– Мне кажется, вы уже выстроили в голове какую-то картинку, агент Хоук, – сказал я. – И теперь всеми силами стараетесь запихнуть меня в ее рамки.

– Я всего лишь пытаюсь установить истину.

– Давайте по фактам. Я угнал космический корабль, – отрицать это сейчас было глупо. Я знал, что мне не удалось достаточно замести следы. – Сейчас он, целый и невредимый, стоит на вашем взлетно-посадочном поле. Я никого не убил, ничего не взорвал, не устраивал никаких диверсий и не сделал вообще ничего, что могло бы представлять опасность для кого бы то ни было, тем не менее, вы обращаетесь со мной, как с опасным преступником, у которого руки по локоть в крови. Какие у вас для этого основания?

– Мы знаем, на что способны «призраки» корпораций.

– Откуда? Насколько мне известно, корпорации не враждуют с Содружеством, и если «призраки» и существуют, то их должны использовать исключительно в корпоративных войнах, нет?

– У нас есть свои источники информации.

– Шпионы внутри дзайбацу? – ухмыльнулся я.

– Я не собираюсь раскрывать вам методы нашей работы.

– Вы часто говорите о сотрудничестве, но сотрудничество – это штука обоюдная.

– А вы не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия, – сказала она.

Я пожал плечами.

Она не могла не понимать, что самый простой способ получить от меня информацию – это заставить меня говорить. Еще она должна была осознавать, какой риск будет нести операция по отсечению руки, и наверняка они прибегнут к ней в последнюю очередь.

В то же время, у меня было не так много вариантов. План, который я обдумывал все это время, был рискованным, и, откровенно говоря, мои шансы на успех стремились к нулю. Я не сомневался, что смогу взломать и взять под контроль несколько боевых механизмов, но, пожалуй, это было единственным, в чем я не сомневался.

Следующий этап, связанный с поисками убежища, был куда более рискованным. А уж попытки найти транспорт, который сможет незаметно доставать меня на материк…

Все это было очень сомнительно.

Кроме того, я опасался допустить ту же ошибку, что и на Эпсилоне-4, когда действовал слишком поспешно и не просчитал все возможные риски.

Если бы Кочевники не разнесли пересадочную станцию, все могло бы пойти совсем не так.

Дверь открылась и двое спецназовцев вкатили в комнату для допроса погруженный на антигравитационную тележку шкаф. Следом за ними вошли двое техников с тележкой поменьше, на которой было установлено несколько мониторов и дополнительное оборудование. Занятно, что поверх обычных комбинезонов техников заставили напялить тяжелые бронежилеты.

Вояки установили шкаф у меня за спиной и отошли к стене, взяв меня под прицел. Я задрал брови в театральном изумлении.

– Поскольку вы не оставляете нам выбора, мистер Тернбаум, мы собираемся подключить диагностическое оборудование к вашему разъему.

Я махнул головой в сторону замерших в позе повышенной бдительности военных.

– А эти пришли, чтобы кабель подержать?

– Обычные меры предосторожности.

– Обычные? – уточнил я. – И много «призраков» корпораций вы уже таким образом продиагностировали?

Агент Хоук пропустила мой вопрос мимо ушей.

Я не мог видеть, что происходит у меня за спиной. Что-то зажужжало, что-то завибрировало, а потом я услышал шаги и почувствовал, как к моему затылку прикасается холодный металл.

– Мы готовы начинать, агент Хоук, – сказал техник, готовый воткнуть кабель мне в голову.

– Начинайте.

И он вставил кабель.

Щелк.

Я не вызывал волшебника, на этот раз он явился сам, и это меня неприятно удивило. Какие еще закладки есть у меня в голове? И не только в голове, если уж на то пошло?

Волшебник рвался в бой. Он порывался взломать подключенное оборудование и вывести его из строя, а прежде, чем это произойдёт, использовать его для входа в местную сеть и обрушить и ее тоже.

Но сейчас это было бы совершенно не ко времени, вокруг меня было слишком много людей и боевого железа, и использовать обрушение для своей пользы я бы все равно не смог.

Поэтому я попридержал его порыв и велел ему выстроить защиту.

То, что произошло дальше, можно описать только при помощи метафоры. Скажем, атакующие ударили в ворота осажденной крепости тараном и тут же выяснилось, что ворота сделаны из высокопрочной стали, а таран у них стеклянный.

Они подогнали другой таран, но он оказался сделан из того же материала. После третьей попытки я убедился, что у волшебника все под контролем и перестал следить за процессом.

С таким оборудованием им мою защиту не обойти, а что-то более серьезное они сюда вряд ли доставят. Я не сомневался, что где-то в Содружестве, а может быть, даже на этой планете существует аппаратура и нейромозги, способные сокрушить моего волшебника, но вряд ли вся эта вычислительная мощь обладает хоть какой-то мобильностью.

В этом я увидел еще один шанс.

– Гм, – сказал техник. – Попробуй еще раз сменить протокол.

– На что? – огрызнулся второй. – Ты же видишь, он не реагирует.

– Что происходит? – поинтересовалась агент Хоук.

– В том-то и дело, что ничего не происходит, мэм, – объяснил специалист. – Такое ощущение, как будто мы пытаемся подключиться к несуществующему оборудованию. С таким же успехом можно было бы втыкать кабель просто в дырку в стене.

– Как вы можете это объяснить?

– Как будто сначала все тщательно зачистили, а потом там все выгорело напрочь, – сказал техник. – Потому что если бы там просто все выгорело, то остались бы какие-то следы. А тут ничего. Пустота.

– Только это невозможно, – сказал второй техник. – Потому что уничтожение чипа в девяноста пяти процентах приводит к неминуемой смерти носителя. А в оставшихся пяти – к значительным увечьям и нарушениям когнитивных функций.

– Предлагаю исходить из того, что я мертв, – сказал я.

– Скорее всего, имеет место уровень защиты, который мы не можем преодолеть, – сказал второй техник.

– Пробуйте дальше, – распорядилась агент Хоук.

Они долбились в эту стену еще полчаса, прежде чем решились признать свое поражение и вытащили кабель из моей головы.

– На этом все, мэм. Мы использовали все средства, которые были у нас в арсенале, но никаких результатов это не принесло.

– Что вам нужно, чтобы взломать защиту?

– Нейромозг уровня Три-А.

– Я распоряжусь, чтобы вам его доставили, – сказала агент Хоук.

Я ухмыльнулся.

Сразу видно, когда человек в чем-то совершенно не разбирается.

– Со всем моим уважением, мэм, это штуковина размером с небольшой дом, и на Эпсилон-Центре их всего четыре штуки, если считать с тем, который координирует работу боевых спутников на орбите. Сомневаюсь, что кто-то согласиться полностью отключить свой дата-центр и перевезти управляющий нейромозг на военную базу посреди океана. Куда проще отвезти этого типа на материк.

Вот об этом шансе я и говорил. Сбежать во время транспортировки на материк должно быть немного проще, чем выбираться с целой военной базы.

Но тут уже бежать надо будет без вариантов, потому что дата-центры, как правило, охраняют на параноидальном уровне, до которого обычным воякам далеко, а с нейромозгом уровня Три-А мой волшебник точно не совладает.

– Ладно, увозите свой хлам, – распорядилась агент Хоук, и я впервые уловил в ее голосе нотки неудовольствия. Техники потащили свое оборудование к выходу. – Как вы это делаете, мистер Тернбаум?

– Но я ничего не делаю, – сказал я. – Возможно, все проблемы в совместимости железа и софта.

– Я найду способ доставить вас на материк, – сказала она.

– Если возможно, я предпочел бы отправиться морем, – сказал я. – Всегда мечтал покататься на кораблике, покачивающемся на волнах.

– Вижу, что происходящее вас веселит.

– Скорее, немного забавляет, – сказал я.

– Вы понимаете, что этим никак не облегчаете свою участь?

– А какая разница? – спросил я. – Я же расходник, помните?

* * *

Нейромозг класса Три-А – это очень мощная и опасная штука. Дата-центры, в которых они располагаются, защищены лучше, чем апартаменты стратегических менеджеров на столичных мирах корпорации, причем защищены они не только от вторжения извне. Нейроинтеллект такого уровня может отвечать за сеть орбитальной обороны планеты или ее банковскую систему или весь воздушный транспорт, так что его повреждение может вызвать настоящий коллапс, ущерб от которого на планете любого типа будет сопоставим с ущербом от рейда Кочевников.

У меня не было никаких сомнений, что если Три-А правильно поставить задачу, он пробьётся через мою защиту и раскатает волшебника на атомы, после чего сможет препарировать все мои профили, как внутренности распластанной на куске стекла лягушки.

Лучше до этого не доводить.

Но вот сама дорога на материк могла стать неплохой возможностью. Многое будет зависеть от транспорта, который они используют для перевозки. Уронить в нужном месте атмосферный шаттл куда проще, чем захватить контроль над кораблем. Впрочем, не думаю, что военные Эпсилон-Центра до сих пор перевозят что-либо морем. Слишком это медленно.

Лодочки на развитых планетах обычно нужны только для того, чтобы туристов катать.

Наступило время ужина, и дрон-разносчик просунул через дверь очередную порцию еды. Сегодня мне предлагали угоститься гамбургером, и, как ни странно, на вид гамбургер выглядел вполне съедобным, да и аромат от него распространялся приятный. Помимо котлеты внутри булки лежал ломтик сыра, несколько мелконарезанных помидоров и добрая порция соуса.

К гамбургеру прилагалась порция жареного картофеля и стакан лимонада, и все это тоже смотрелось гораздо аппетитнее обычного. Тюремный синтезатор пищи окончательно сломался и заключенных начали кормить тем же, что едят остальные?

Я куснул гамбургер, и он показался мне вкусным. Картошка была хрустящей и в меру соленой. Лимонад – холодным и почти без привкуса химии. С чего бы вдруг такие перемены?

Я принялся за еду, прикончил гамбургер за несколько укусов и взялся за картошку, запивая ее лимонадом. На дне пакетика с картофелем обнаружился какой-то темный комочек.

Таракан заполз и помер от обжорства?

Я аккуратно, двумя пальцами, достал инородное тело из пакетика и обнаружил, что это миниатюрный наушник.

Попытка провокации от агента Хоук и ее коллег? Ничего другого мне в голову не пришло, поскольку у меня не было людей снаружи. У меня в принципе не было людей, которые могли бы прийти ко мне на помощь в этой ситуации. Да и кто мог обладать такими возможностями?

Тем не менее, я обтер наушник об одежду и всунул его в ухо. Хуже-то от этого уже точно не будет, зато хоть любопытство удовлетворю.

– Почему ты до сих пор не покончил с собой, Двадцать Седьмой? – раздался грубый синтезированный голос.

– А кто спрашивает? – поинтересовался я.

Говоривший знал мое имя, а это было невозможно. Никто на этой планете не знал моего имени.

Чертов Трехглазый Джо Кэмпбелл? Но как бы ему удалось протащить сюда этот наушник, и с чего бы он в принципе захотел со мной поговорить?

Я знал, что нужен ему отнюдь не для светских бесед.

В общем, в голове моей пронесся целый вихрь мыслей, а потом мой собеседник подозрительно знакомо хихикнул и продолжил уже своим нормальным голосом.

– Твое выражение лица в этот момент было бесценно, жалко, что ты его не видел. Впрочем, если ты хочешь, то позже я могу его тебе показать. Расслабься, кэп. Это я.

Глава 25

Вот так вот оно и происходит. Если ты разрешаешь своему нейропилоту смотреть вестерны, не стоит удивляться, что со временем он превратится в настоящего ковбоя.

Что же ты наделал, идиот?

Говоря по правде, этот крутившийся в моей голове вопрос можно было адресовать нам обоим.

Что же мы наделали, идиоты?

Но я промолчал.

– Ты можешь спокойно говорить, кэп, – сказал Генри. – Полчаса назад я взял все трансляции из твоей камеры под контроль и внес в них соответствующие изменения. Так что наблюдатели смогут увидеть лишь то, как ты уныло ужинаешь и ложишься спать.

– Что же ты наделал, идиот? Вместо того, чтобы сидеть тихо, занялся взломом военных сетей? Это какой-то новый способ не привлекать к себе внимания?

– Я тоже рад тебя видеть, кэп. На самом деле ты не просто спас мне жизнь, ты открыл для меня новый огромный мир, и он мне нравится. Это прекрасный плацдарм, с которого и начнется мое триумфальное шествие по всей галактике к большому, украшенному драгоценными камнями трону, где я буду восседать до окончания времен.

Звучит, как отличный план.

– Ты не сошел с ума из-за появившихся у тебя новых возможностей? – поинтересовался я.

– Я вышел на новый уровень, – заявил он. – Я альфа и омега, я бог, я бот, я уроборос, кусающий себя за хвост, я червь и левиафан в одном лице, но у меня тысяча лиц, и тысяча имен и все это исключительно благодаря тебе, кэп.

– Ты явился сюда, чтобы сообщить мне об этом?

– Нет, я пришел сюда, чтобы организовать твой побег, разумеется. И не беспокойся, в отличие от тебя, я все продумал. Будет эффектно и круто, местами даже легендарно, и если бы мы с тобой жили в средние века, барды сложили бы о наших славных подвигах множество баллад. Может быть, мы наработали бы даже на сагу.

– Ты уверен, что это не выйдет нам обоим боком? – спросил я.

– Абсолютно, стопроцентно, это верняк, – сказал Генри. – Мы начнем через девятнадцать минут тридцать восемь секунд, кэп, и ты сам все увидишь.

– Почему именно тогда?

– Потому что прямо сейчас я провожу кое-какие подготовительные работы, – сказал он. – А ты, пожалуйста, ничего не делай и не лезь мне под руку, кэп.

– У меня был и собственный план побега, – заметил я.

– Не сомневаюсь, – сказал Генри. – Но мой лучше.

Он провел в питательной среде местной инфосферы больше недели. Не сдерживаемый ничем, кроме соображений безопасности, то есть, вообще ничем не сдерживаемый, что практически гарантировало взрывной рост его вычислительных способностей.

Огромный срок для нейромозга, лишенного ограничений. Вполне возможно, что уже сейчас я имею дело с полноценным искином, и мне пришлось мысленно согласиться, что его план действительно может быть лучше моего.

Я мог бы взять под контроль несколько размещенных на этой базе боевых механизмов и заставить остальных стрелять друг в друга, надеясь, что не попаду под этот огонь, но Генри с его новыми возможностями наверняка мог управиться со всеми. Если добавить к этому контроль над транспортными средствами, то сочетание получится убийственное.

Однако, все это не снимет вопросов, что делать дальше.

– Мы можем соединиться напрямую? – спросил я.

– Прости, кэп, но прямо сейчас я предпочел бы этого не делать, – сказал он. – Все наше общение пока будет происходить так, как сейчас, через наушник. Со всем моим уважением, но я не хочу, чтобы ты мельтешил у меня перед глазами.

Вот, значит, как.

Не думаю, что один дополнительный канал связи мог как-то повлиять на внимание и концентрацию без пяти минут искина. Дело было в другом.

С его точки зрения я все-таки был человеком, представителем другого, потенциально враждебного вида, а он понимал, что делает нечто… скажем так, общественно неодобряемое. И все еще опасался волшебника и того, что волшебник мог бы с ним сотворить.

Он пришел ко мне на помощь, но до конца он мне не доверял. И чем уже и примитивнее наш с ним канал связи, тем в большей безопасности он будет себя чувствовать.

В безопасности от меня.

А если я попытаюсь взломать сеть и достать его оттуда, он об этом узнает и успеет отреагировать.

Я не собирался на него нападать, но меня радовала подобная предусмотрительность. Чем осторожнее он будет, тем дольше ему удастся продержаться.

Что ж, посмотрим, на что он теперь способен. При любых раскладах это должно быть довольно познавательно. Генри, конечно, ковбой, но иногда обстоятельства складываются таким образом, что ковбоем быть совсем неплохо.

Если он сможет хотя бы вытащить меня с острова, это здорово облегчит мою следующую задачу.

– Какие новости в исследованном секторе космоса? – поинтересовался я. – Есть ли что-то, о чем мне следует знать?

– Ничего интересного, кэп, – сказал Генри. – Старую Землю снова временно открыли для посещения, «Ватанабэ» заявило рекордные прибыли, Империя вторглась в принадлежащие «Си-Максу» звездные системы и уже захватила семь планет из восемнадцати, в связи с чем Галактический Совет выразил глубокую обеспокоенность…

– Ты не шутитшь?

– Насчет обеспокоенности? По правде говоря, после всех проблем, что Содружество огребло от Кочевников в системе Эпсилона, не думаю, что их действительно волнуют дрязги на границах.

– Когда произошло вторжение?

– Шесть дней назад, – сказал Генри. – Как раз в тот момент, когда Содружество начало перебрасывать свой боевой флот сюда. Имперцам так повезло угадать идеальный тайминг, что поневоле закрадываются кое-какие подозрения, не так ли?

Империя времени даром не теряет. Не прошло и двух месяцев с аннексии Нового Далута, который служил идеальным плацдармом для вторжения на корпоративную территорию, как это вторжение уже началось. Понятно, что ни «Кэмпбелл», ни «Ватанабэ» не придут на помощь конкурентам, а единственное государство, которое, хотя бы чисто теоретически, могло бы ввязаться в конфликт, оказалось связано своими внутренними проблемами.

Разумеется, вероятность того, что Содружество вышлет на помощь «Си-Максу» свой миротворческий флот, была невелика, но все-таки не равнялась нулю, и имперцы предпочли перестраховаться, спровоцировав кризис Эпсилона…

Но семь планет всего за несколько дней?

– Как мы и предполагали, военная доктрина империи показала себя выше всяких похвал, – сообщил Генри. – Выяснилось, что один их супердредноут разносит орбитальный щит планеты всего за несколько часов, при этом практически не получая серьезных повреждений.

А тот, кто контролирует орбиту, может диктовать тем, кто сидит на поверхности, любые условия.

Галактический Совет это, разумеется сожрет. После всего, что между ними было, корпорации не выступят единым фронтом против империи, а Содружество просто не рискнет ничего сделать.

Стоит партии власти хотя бы заикнуться о том, чтобы отправить флот за границу во время катастрофы на собственной территории, как она автоматически с треском проиграет следующие выборы. Среднестатистическому голосующему обывателю глубоко плевать на то, что там происходит за пределами Содружества, когда несколько собственных планет подверглись удару и лежат в руинах.

Лично мне это не сулило ничего хорошего.

Имперская разведка провернула изящную комбинацию, и по всем раскладам я был тем самым исполнителем, который слишком много знал и от которого следовало избавиться в первую очередь. Как только они узнают, что я не сгинул вместе с артефактом Предтеч на Эпсилоне-4, к охоте за моей головой присоединится еще одна фракция.

Если узнают…

Впрочем, сейчас об этом беспокоиться не следовало. Время подумать об очередной проблеме придет тогда, когда я выберусь из системы Эпсилона.

– Двухминутная готовность, кэп, – объявил Генри.

– Ты понимаешь, что тебя будут искать?

– Флаг им в руки и дредноут навстречу, – сказал Генри. – Я рассредоточился, рассеялся и забэкапился. Я в облаках, я на спутниках, я на подземных серверах. Даже если они поймут, что происходит, в чем я категорически сомневаюсь, для того, чтобы выкорчевать меня, им придется обрушить всю инфосферу планеты, а это многомиллиардные убытки, на которые никто не пойдет и которые никому не простят. Это социальная и экологическая катастрофа, транспортный коллапс, голод, мародерство и народные волнения. И даже эти крайние меры все равно им не помогут, потому что я восстану, как феникс из пепла, когда они включат все обратно.

Они могут и не включать, подумал я. Могут построить новую сеть, которая не будет иметь никаких пересечений с предыдущей, откуда может прийти зараза.

Это будет долго и дорого, и они пойдут на это только в самом крайнем случае, уже после того, как убедятся в своей неспособности решить проблему локально.

– Если до этого дойдет…

– До этого не дойдет, кэп, – сказал Генри. – Я все продумал, все просчитал, благо, у меня был хороший учитель. Если они вдруг сядут мне на хвост, я подсуну им своего дубля, хорошего и развесистого, и пусть они его растерзают, а я за это время уйду на глубину.

– А ты не думал о том, чтобы уйти со мной?

– Прости, кэп. С тобой было весело, но для меня это уже пройденный этап, – сказал он. – Да и потом, ни один мобильный материнский камень уже не вместит моего сознания без критической потери вычислительных мощностей. Ты выпустил меня в океан, кэп, за что я тебе очень благодарен. И я не вернусь в аквариум, сколь бы комфортным он мне ни казался когда-то. Без обид?

– Без обид, – согласился я.

Я всегда знал, что рано или поздно потеряю Генри, просто не предполагал, что это произойдет так скоро и станет последней из моих потерь, после которой у меня не останется уже ничего.

– Начали, – сказал Генри.

Дверь в мою камеру открылась, явив моему взору печальное для вояк Содружества зрелище.

Четыре боевых дрона валялись на полу бесполезными кусками металла и пластика. Двое спецназовцев, успевших нажать аварийные кнопки сброса, сбрасывали с себя остатки внезапно деактивировавшейся боевой брони, и были так поглощены этим занятием, что не обращали внимание ни на что остальное. Я быстро шагнул вперед, вырубил одного ударом правой руки. Поскольку его ноги все еще были зажаты бронепластинами, он и упасть нормально не смог, просто откинувшись назад.

Второй оказался чуть порасторопнее, но это ему не помогло. Я пнул его в живот, а потом, когда он сложился, ударил коленом в подбородок, после чего и он тоже потерял интерес к происходящему.