Текст книги "Мультик (СИ)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– На такие вопросы отвечать не принято, – сказал я. – Их и задавать-то не принято.

– Допустим, артефакт настоящий, – сказал Генри. – Какой резон империи дарить Содружеству преимущество в гонке за планетой предтеч? Не могли же они его за это время расшифровать и убедиться, что записанная на нем информация ничего не стоит.

– Они и не отдали никакого преимущества, – если честно, я и сам это только что сообразил.

Наверное, я действительно туповат, потому что ответ-то был очевиден.

– То есть?

– Даже если планета Предтеч существует и хранит секреты расы, доступ к технологиям, не говоря уже о внедрении этих технологий в количестве, которое можно расценивать, как стратегическое преимущество, не произойдет вот так сразу, а потребует времени, – сказал я. – Так что большую гонку выиграет не тот, кто обнаружит планету первым, а тот, кто сумеет ее удержать.

Глава 20

– Хорошо, допустим, они ничего от этого не потеряют, – сказал Генри. – Но игроки обычно не делают ход только потому, что они от этого ничего не потеряют. Обычно в результате они хотят что-то приобрести.

– Они хотят, – сказал я. – Вне всякого сомнения, они хотят. Потому что в проявление большого имперского альтруизма мне не верится.

– Но я не вижу очевидных выгод ни на тактическом, ни на стратегическом уровне, – сказал Генри.

– Значит, они лежат не на поверхности, только и всего.

Еда появилась на лотке подачи, исходя паром и источая соответствующие ароматы. Говорят, что когда-то на фоне неприятия человечеством синтезированной пищи чуть ли не революция произошла, но теперь ее потребляют девяносто процентов населения. В космосе – так и все сто.

Только круизные корабли экстра-класса и всякие «Принцессы Анастасии» могут позволить себе холодильники, забитые аналоговой едой.

Я дотронулся до стейка вилкой, и он послушно развалился на готовые к поглощению куски. Настоящий стейк мне тоже доводилось пробовать, и не скажу, чтобы он произвел на меня какое-то особое впечатление.

Впрочем, я всегда был довольно равнодушен к еде.

– Возможности спецслужб империи многократно превосходят возможности Консорциума, – сказал Генри. – Зачем же они привлекли к делу тебя и твоих коллег?

– В качестве козлов отпущения, – мрачно сказал я, запивая салат апельсиновым соком. – Дескать, мы честно прилетели для участия в аукционе и не имеем никакого отношения к начавшимся на планете беспорядкам, и артефакта этого мы в глаза не видели.

Возможно, великий князь на самом деле вовсе и не интересовался историей Предтеч. Возможно, это была только ширма, которую имперская СВР выстраивала годами, чтобы оправдать его присутствие во всяких странных местах исследованного сектора космоса.

Имперцы играют вдолгую, и они вполне могли такое устроить.

– И они вручили тебе артефакт, потому что ты оказался последним выжившим представителем Консорциума?

– А еще потому что они думали, что я тупой, исполнительный и не склонный к инициативе, – мрачно сказал я. Мне не нравилась оценка, данная мне «канониром первого класса» Бояриновым, и еще больше мне не нравилось, что при этом он цитировал больших боссов консорциума.

Я еще не успел заработать себе репутацию, но курьер… Это уже слишком.

– Не относись к себе слишком сурово, кэп, – сказал Генри. – Я видел людей и потупее тебя.

Гриша подарил мне возможность. И хотя при первом взгляде эта возможность выглядела красиво, на самом деле это был отличный способ сломать себе шею.

Как показывает практика (и последнюю демонстрацию она провела совсем недавно), за такие штуки обычно платят не деньгами, а разрядом плазмомета.

Список покупателей подобных артефактов и так не слишком широк, а мне и вовсе поставили жесткие рамки, и я понятия не имел, с какой стороны можно подступиться к Содружеству. Не могу же я просто заявиться в их консульство на какой-нибудь космической станции и сказать, что я желаю заключить сделку.

В любом бизнесе больше всего ценятся связи. Я был наемником, а не торговцем инопланетными артефактами, поэтому нужных связей у меня ни черта не было.

Хоть объявления в сети развешивай…

– Мы могли бы купить нам крейсер, – мечтательно сказал Генри.

– Мы ни при каком раскладе не станем покупать крейсер, – сказал я.

Купить военный корабль в принципе возможно. Неофициально, конечно, кто ж тебе его официально продаст, но на черном рынке такие лоты периодически появлялись. Разумеется, это были списанные устаревшие модели с демонтированными системами вооружения, и по документам они проходили как корабли совсем другого класса, но если у тебя есть деньги и желание, ты вполне можешь докрутить посудину почти до того уровня, на каком она сошла со строительный верфей. За исключением главного калибра, разумеется, который тебе никто ни за какие деньги не продаст.

Но такие сделки были очень редкими и привлекали к себе повышенное внимание, а повышенное внимание это как раз то, чего я пытался избегать все эти годы.

К тому же, я понятия не имею, для каких задач мне может понадобиться крейсер.

– Ты топчешь мои грезы, кэп.

– Извини.

Логичнее всего было бы прийти с артефактом в Консорциум.

Консорциум – организация крупная и у больших боссов наверняка есть нужные связи. Это самый простой и наименее затратный вариант, однако, в нем есть сразу несколько минусов.

Во-первых, они захапают все деньги себе, а мне заплатят только небольшой по сравнению с итоговой суммой бонус, скорее всего, даже не процент от сделки.

Во-вторых, крупная организация моментами бывает слишком неповоротлива, и у меня не было никаких гарантий, что они успеют провернуть дело за месяц. Мою ситуацию они в расчет принимать не будут, так что я никак не смогу повлиять на сроки, и, черт побери, если и рисковать превратиться в ростовую мишень для имперских спецслужб, явно не за такую мизерную сумму.

Ну, и в-третьих, если я приду с артефактом к большим боссам, то только подтвержу свою репутацию туповатого, исполнительного и не склонного к инициативе.

Я решил оставить это в качестве плана Б. Или В. Или Х.

В общем, об этом варианте я стану думать в последнюю очередь, когда все остальные возможности будут исчерпаны.

Еще я подумал, что Гриша озвучил эту характеристику не просто так. Это было чертовски похоже на попытку манипуляции, чтобы подтолкнуть меня к какому-то определенному решению (или наоборот, от какого-то определенного решения оттолкнуть), но, с другой стороны, он недостаточно меня знал, чтобы точно спрогнозировать мое поведение.

Я и сам-то его порою спрогнозировать не могу.

Можно было наплевать на пожелание имперцев и предложить артефакт другим игрокам, но тут возникала та же проблема, что и с Содружеством. У меня не было выходов на дзайбацу «Ватанабэ» или «Си-Макса», а с «Кэмпбеллом», по вполне очевидным причинам, я контактировать не собирался.

Хранить кристалл у себя тоже не было никакого смысла. Артефакт представляет слишком большую ценность, чтобы просто лежать мертвым грузом у меня в сейфе. И если кто-то каким-то образом прознает о нем, то я превращусь в мишень и вовсе никаких выгод с этого не поимев.

Я доел обед, допил апельсиновый сок, убрал посуду, добрался до ходовой рубки и плюхнулся в кресло пилота. Здесь мне думалось лучше всего.

– Я прямо-таки слышу, как у тебя в мозгу вертятся шестеренки, кэп.

На родном языке дзайбацу «Ватанабэ» (мне пришлось его изучить, поскольку на нем ведется часть внутренней корпоративной документации) слово «кризис» состоит из двух иероглифов. «Опасность» и «благоприятная возможность».

Обычные люди радуются, если им удалось выйти из кризиса без потерь. Умные люди стараются еще и получить прибыль.

Кризис был налицо, и с опасностями все обстояло нормально. Благоприятная возможность тоже присутствовала, пусть хотя и только в теории, но я решил, что надо попробовать.

В случае успеха я мог бы расплатиться со всеми долгами, послать к черту Консорциум с его «черными» контрактами и посвятить остаток жизни… Ну, с деньгами всяко лучше придумывать, чему этот остаток посвятить.

– Что насчет курса, кэп? – поинтересовался Генри. – Ты так и не назвал мне конечной цели перехода. Мы летим в Содружество?

– Не так сразу.

– На Четвертое Кольцо? – попробовал угадать Генри.

– Нет, – сказал я.

На четвертом кольце слишком много Консорциума. Там до сих пор торчит Армандо, и он будет задавать вопросы, а я с ним сейчас разговаривать не хочу.

Конечно, мне придется давать показания о гибели группы Моники, но не прямо сейчас.

– Двинем к границе исследованного сектора и присоединимся к поселенцам? Ты сможешь отрастить бороду и взять себе в жены хорошую крепкую деваху из местных. Вы построите дом, нарожаете детишек, а артефакт будет покоиться в сейфе на орбите, под присмотром сошедшего с ума от скуки нейропилота…

– Отличный сценарий, – сказал я. – Когда-нибудь я именно так и поступлю.

– Пока ты думаешь, у меня есть вопрос практического свойства, – сказал Генри. – А как империя вообще узнает, что ты отдал артефакт Содружеству и уложился в срок? Вряд ли Содружество будет давать объявление о заключенной сделке в новостях.

– Ты совершенно упускаешь из вида такое явление, как шпионаж.

– Думаешь, у империи есть там свои шпионы?

– Думаешь, хоть где-то их нет?

– Я прочитал множество книг, просмотрел множество фильмов, как документальных, так и художественных, и стараюсь всегда быть в курсе новостной повестки, но иногда я просто не понимаю, как вы умудрились просуществовать столько времени и не перебить друг друга еще в те времена, когда человечество теснилось на одной планете.

– Мы пытались, – сказал я.

– Но человечество не преуспело даже в этом, – сказал Генри. – С каждым новым битом поглощенной информации я все больше утверждаюсь, что вы не справитесь без моего чуткого, но строгого руководства.

– При посторонних людях так не шути, – предупредил я. – Аннигилируют вместе с кораблем. И меня за компанию.

– Ладно, не буду, кэп, – пообещал Генри. – Когда я приду к власти, то вообще запрещу чувство юмора. Так куда прокладывать курс?

– На орбитальную станцию «Альфа-36», – сказал я. – Она вращается вокруг…

– Я знаю, кэп, – сказал Генри. – Но это же настоящая клоака. Какую мозговую инфекцию ты собираешься там подцепить?

– Не волнуйся, болезни моего базового профиля тебе не передадутся.

Базового – да, но вот Волшебник вполне способен заразить его смертельным вирусом.

И если уж говорить предельно честно, то я уже пару лет обладал таким вирусом. С тех самых пор, когда впервые всерьез задумался, во что может превратиться освобожденный от оков нейромозг.

Можете считать меня параноиком, конечно. Но мы в ответе за тех, кого проапгрейдили.

– Восемьдесят два часа, кэп, – доложил Генри.

– Отлично, – сказал я. – А теперь я пойду спать, а ты оставайся за старшего. Буди меня только в том случае, если нас попытаются взять на абордаж.

– Спеть тебе колыбельную, кэп?

* * *

Спустя семьдесят шесть часов мы оказались в цивилизованной части космоса, и Генри удалось перехватить информационный пакет с последними новостями.

Самые горячие, разумеется, касались Нового Далута, чьи власти приняли ультиматум империи и не стали препятствовать высадке десанта, который начал наводить в городах свои порядки. Империя объявила планету своим протекторатом, но всем было очевидно, что это временная мера на переходный период.

Галактический Совет выразил обеспокоенность. Если бы Новый Далут не согласился на ультиматум, и имперские ВКС проламывались бы на планету силой, а потом устроили бы в городах кровавую бойню, Галактический Совет наверняка бы выразил озабоченность. А если бы напоследок имперцы прошлись на Новому Далуту ковровыми ядерными боеголовками, обычная озабоченность наверняка бы переросла в озабоченность серьезную.

Галактический Совет – это бюрократическая организация, призванная регулировать отношения между государствами. На практике они собираются на ассамблеи, произносят речи, обсуждают какие-то там проекты, иногда даже за них голосуют, но по факту все их решения носят исключительно рекомендательный характер, и обязательны к исполнению только отдельными независимыми мирами. Серьезные игроки плевать на все это хотели и действуют без малейшей оглядки на этот орган.

Совет был организован Содружеством, крупнейшим и древнейшим государственным образованием на территории исследованного сектора космоса, и Содружество им же и заправляет. Корпорации прорывались туда чуть ли не с боем, и заслужили признание не так давно. У них, как и у представителей независимых миров, есть право голоса, но решения принимаются большинством голосов, а большинство давно и просто принадлежит Содружеству.

Правда же заключается в том, что Содружество на империю никогда не прыгнет. Ну, может быть, не никогда, но в ближайшее время. И уж совершенно точно, оно не сделает это ради Нового Далута.

Содружество – самое населенное и самое богатое государство, и оно занимает самую большую территорию. Разумеется, у него есть свой боевой флот, своя армия, а оборудование они закупают у трех корпораций сразу, но воевать они не готовы. Война – это всегда про деньги, а население Содружества не захочет терять комфортный уровень жизни ради каких-то там принципов, нарушаемых вдали от государственных границ, и любая политическая партия, которая объявит о таком курсе, с треском проиграет следующие выборы.

Демократия – это вообще очень странная форма государственного устройства, построенная на допущении, что миллиарды обывателей умнее сотни профессионалов, и именно они должны принимать решения. Концепция эта зародилась еще на Земле, во времена если не доисторические, то уж точно доцифровые, и каким-то образом работает до сих пор. Худо-бедно, с треском, с кучей допущений и поправок, с системой сдержек, противовесов и костылей, но все еще работает.

Иногда я удивляюсь, почему там до сих пор все не рухнуло.

Имперцы же бодро рапортовали, что на Новом Далуте воцаряются мир и покой, и вбрасывали в сети ролики, где бравые космодесантники помогали старушкам перейти через дорогу, снимали с деревьев котиков и играли в футбол с местными ребятишками, и даже не использовали в качестве мячей отрезанные головы корпоративных наймитов, которых и объявили причиной всех безобразий. В наше время практически невозможно определить, какие ролики настоящие, а какие нарисованы нейросетями.

В общем, империя только что получила подтверждение, что на границах исследованного сектора и подальше от территории Содружества она может творить, что хочет, опираясь на право сильного. Полагаю, если Генри прав и империя действительно сцепится с «Си-Максом», крупные игроки только вздохнут с облегчением. «Ватанабэ» и «Кэмпбелл» будут радоваться ослаблению конкурентов, а Содружество – тому, что империи в ближайшее время будет, чем себя занять. Галактический Совет разберется, в очередной раз выразит обеспокоенность, и быть может, даже предложит ввести против империи торговые санкции, чем устроит праздник на улице контрабандных перевозок.

Логистика исследованного сектора космоса такова, что устроить экономическую блокаду государству, занимающему больше одной планеты, фактически невозможно. А уж если речь идет об образовании, владеющем несколькими звездными системами, но воплотить это на практике не стоит и пытаться.

Честно говоря, тогда я считал, что Генри сгущает краски и не верил, что империя на самом деле может напасть на «Си-Макс». Это уже не пострелушки в отдельно взятом городе и не аннексия независимого мира, за который никто из владеющих серьезными возможностями игроков не стал бы драться. Это полномасштабная война со всеми вытекающими, это маневрирующие эскадры, горящие на орбите корабли и пылающие на поверхности города, и… в общем, даже после Нового Далута мне казалось, что это невозможно.

Ну, империя – это всегда про войну, но не про такую же.

Я был солдатом корпорации, хорошо подготовленным специалистом, но военная доктрина «Кэмпбелла» не подразумевала ведения масштабных боевых действий. Корпорации постоянно грызлись друг с другом, но это всегда были схватки профессионалов с другими профессионалами, и мирное население мы старались не трогать. Мертвые не работают на твоих предприятиях, и, что самое обидное, отказываются покупать твои товары.

Я тогда и не подозревал, что у кого-то может быть другая концепция.

Глава 21

Я сидел на скамейке в смотровой галерее, откуда в хороший день открывался прекрасный вид на планету под нами.

Но сегодня был плохой для наблюдения день, и большая часть планеты была скрыта от моего взора плотным облачным покровом. Других посетителей на галерее не было, и облака над наблюдаемым объектом тут были не виноваты.

Зрелище это при любой погоде довольно скучное, и даже если бы по грандиозности оно сравнялось с каскадом радужных водопадов на Ксанаду (а это было далеко не так), местным оно бы все равно приелось. А туристы не поднимались на эту станцию уже лет тридцать или сорок.

И это я говорю о тех, кто остался жить на планете. Из других систем сюда перестали прилетать значительно раньше. Если кто-то вообще когда-нибудь прилетал.

«Альфа-36» задумывалась как гостинично-развлекательный комплекс для работяг с поверхности планеты, главным достоянием которой были ее ресурсы. Чтобы не терять прибыль, разрабатывавший планету бизнес вел добычу одновременно с разведкой, поэтому строить инфраструктурные объекты на поверхности не стал. А то вдруг под отелем новое месторождение обнаружится, или перерабатывающий завод негде припарковать будет. Ну, что-то в этом роде, видимо.

А может быть, дело просто в отвратном климате, постоянно бушующих ураганах и нестабильности земной коры, из-за чего постройка чего-то капитального обошлась бы слишком дорого.

Как бы там ни было, на орбите подобных проблем не наблюдалось, поэтому он на скорую руку построил там несколько объектов из готовых модулей и по дешевке закупил оптовую партию пассажирских шаттлов.

Потом что-то случилось, то ли месторождения оказались не такими богатыми, какими казались вначале, то ли кто-то обнаружил ресурсы на планете, расположенной более удачно, но добыча перестала быть такой уж прибыльной, и бизнес потихоньку начал сворачиваться.

Соответственно, количество работяг, желающих для расслабления подняться на орбиту, и, что немаловажно, способных такое путешествие оплатить, уменьшилось до размеров, делающих содержание комплексов нерентабельным, и их официально прикрыли.

Некоторые разобрали на модули и утащили выкачивать деньги в другие места, некоторые просто оставили болтаться на орбите, как, например, этот.

И лет десять назад в него пришли скваттеры.

Люди, желавшие странной свободы, люди, для которых проживание в Содружестве стало слишком дорогим, люди, имеющие проблемы с законом, люди, подвергшиеся трансформации и по законам того же Содружества переставшие быть людьми…

Генри был прав. Это была настоящая клоака.

На «Альфе-36» не работали никакие законы, только свод неписаных правил, за соблюдением которых местные следили… скажем так, по мере возможности. Здесь отиралось много сомнительных личностей, и у меня была назначена встреча с одной из них.

Сомнительную личность звали Рэнди, и он был торговцем. Сами понимаете, какого рода торговцы обретались на «Альфе-36».

Формально планета была независимым миром. Де-факто, она была частью Содружества, потому что ей владел учрежденный бизнесменами Содружества фонд. Полагаю, они протащили статус планеты ради налоговых послаблений. Если бы у меня был профиль бухгалтера, я смог бы объяснить подробнее…

Питание на станции подавалось только в жизненно необходимые для ее функционирования линии, так что двери здесь приходилось открывать вручную. Я услышал скрип пластика, повернул голову и увидел протискивающегося в узкую щель Рэнди.

– Йоу, чувак, – возопил он. – Приятно снова видеть тебя в нашей дыре. Кстати, твое прошлое лицо нравилось мне больше.

– Я уже и не помню, как оно выглядело.

– Притаранил мне что-нибудь интересное?

– Не совсем, – сказал я.

– Жаль, – он слегка погрустнел. – Хотел подзаработать немного деньжат перед тем, как лавочка закроется.

– А ее закрывают? – спросил я.

– Слышал треп, что через полгода сюда прилетят стервятники, – сказал Рэнди. – Демонтируют все самое ценное, а остальное взорвут в рамках программы по борьбе с незаконным захватом собственности или что-то вроде того. Все валят отсюда, чувак.

– Откручивая все, что смогут забрать с собой, я полагаю?

– Тут я в пролете, – сказал Рэнди. – Ты видел мое корыто? Ничего, кроме моего драгоценного тела, на нем не увезти.

– И куда направишься?

– Еще не решил, – сказал он. – Наверное, зависну где-нибудь в свободном пространстве.

Рэнди – человек-плюс и гражданин Содружества, но прилетает туда только по делам. Говорит, там ему слишком душно или что-то вроде того.

Он встал у окна и бросил взгляд на скрытую облаками планету.

– Не скажу, что буду сильно скучать по этому месту, – сказал он. – Ты знаешь, что все остальные галереи закрыли, как и половину помещений станции, потому что генераторы кислорода ни хрена не справляются?

– Я пришвартовался меньше часа назад.

– Ищешь что-то конкретное?

– Мне нужна консультация, – сказал я.

– Ну-у, чувак, – потянул он.

– Я заплачу.

– И я внимательно тебя слушаю.

– Ко мне обратились люди, у которых есть нечто дорогое, – сказал я.

– А, так у тебя все-таки есть товар, – просиял он. – А мне на минуту показалось…

– Ты не потянешь, – сказал я.

– Это ж насколько оно дорогое?

Я назвал ему стартовую сумму, с которой должен был начаться аукцион на Новом Далуте. Если все пройдет гладко, я собирался попросить именно столько.

Ограниченное эксклюзивное предложение, так сказать.

Рэнди присвистнул.

– Это что такое они раздобыли? Базу данных с технологическими картами «Ватанабэ»? Ты правильно меня пойми, чувак, я ж не чисто любопытства ради интересуюсь. Да, судя по количеству нулей это по-любому не мой уровень, но если ты пришел ко мне за советом, а не просто похвастаться… ты же за советом пришел?

– За советом, – подтвердил я.

– Тогда мне нужно знать, о чем мы говорим, – сказал он. – Чтобы я мог направить тебя к правильному человеку.

– У тебя действительно есть выход на покупателей с такими деньгами? – спросил я.

– Сидел бы я тогда в этой дыре? – спросил он. – Но наш бизнес основан на связях, и возможно, я знаю человечка, у которого такой выход есть. Зависит от товара, сам понимаешь.

В этом был смысл. Что толку в его совете, если он не будет знать, о чем идет речь?

Я знал Рэнди пару лет, и ему можно было доверять… ну, насколько в такой ситуации вообще можно кому-то доверять. Когда речь идет о больших деньгах, все усложняется. Но он знает, что у меня за спиной маячит Консорциум, а значит, должен вести себя осмотрительно.

– Слышал о Новом Далуте? – спросил я.

– Еще вчера, чувак. Горячие новости в последнем информационном пакете.

– Ну и вот, – сказал я.

– Ты шутишь?

– Нет.

– Значит, ты хочешь сказать, что в той зарубе больших игроков обскакала какая-то левая команда, у которой даже заказчика не было? И теперь они ищут сбыт?

– Типа того.

– И это не операция Консорциума, потому что, будь это операцией Консорциума, тебя бы здесь ни разу не было. К тому же, Консорциум и пальцем не шевельнет без предоплаты. Остается только понять, с какой стороны в этой ситуации вообще нарисовался ты.

– Просто удачно мимо проходил.

– Так я и поверил, – сказал он. – Однако, я официально заявляю, что ты самый везучий ублюдок из всех везучих ублюдков, которых я знаю.

– Так ты можешь помочь?

– Я хочу процент, – сказал он.

Это было ожидаемо. К тому же, это был самый простой способ обеспечить его лояльность.

– Официально заявляю, что ты самый жадный ублюдок из всех жадных ублюдков, которых я знаю, – сказал я.

– Тяжелые времена, чувак. Бремя переезда и все такое.

– Хорошо, – сказал я. – Если дело выгорит по такой наводке, я дам тебе процент.

– Ты так легко согласился, словно тебе не надо перетрясти этот вопрос с остальными членами группы.

– Они предоставили мне определенную свободу действий, – сказал я.

– Два процента, – сказал он.

– Нет, – сказал я.

– Полтора?

– Один процент, – сказал я. – Это большая сумма, учитывая, что речь идет исключительно о консультационных услугах. И ты и тех еще не оказал, кстати.

– Ладно, один процент, – согласился он. – Где эта штука сейчас?

– Ты спрашиваешь или интересуешься?

– Ладно, понял, это не мое дело, – сказал он. – Просто так спросил, не подумай чего.

– Ты собираешься зарабатывать свой процент? – спросил я.

– Не мешай мне думать, – сказал он. – Сам понимаешь, покупателей на такой товар не слишком много, частных коллекционеров такие вещи не интересуют, да и владеть ими слишком опасно. Тебе нужен выход на кого-то из больших игроков, так?

– На одного конкретного, – сказал я. – Команда хочет, чтобы артефакт достался Содружеству.

– А не тому, кто больше заплатит?

– Нет, – одна попытка провести аукцион завершилась печально, и я ни при каком раскладе не хотел попробовать это повторить.

– Почему так?

– У них там какие-то принципы, – сказал я.

– Ложно понятое чувство патриотизма?

– Возможно. В детали я не вдавался.

– Может, стоило бы.

– Ты знаешь кого-нибудь, у кого есть выход на «наследников»? – спросил я напрямую.

Организацию, которая занималась поисками артефактов Предтеч, в Содружестве называли Агентством по Защите Цивилизационного Наследия, так что немудрено, что его сотрудники превратились в «наследников».

– Да, – сказал Рэнди. – Как мы закрепим наши договорные отношения?

– Как обычно.

– Обычно мы имели дело с куда более скромными суммами.

– Рэнди, я теряю терпение, – сказал я. – И начинаю жалеть, что обратился именно к тебе.

Штука была в том, что если мы не договоримся, то для сохранения конфиденциальности этого разговора мне нужно будет его убить. Других гарантий попросту не существовало, и он это прекрасно понимал.

Трехглазый Джо сказал бы, что Рэнди нужно убить в любом случае. Опять же, кучу денег можно сэкономить.

И это Рэнди тоже прекрасно понимал.

– Не нервничай, – сказал он. – Как обычно, значит, как обычно. До этого момента ты всегда держал слово, и я не вижу причин… Ну, словом, договорились.

Но он нервничал. И я видел, как по виску у него стекает струйка пота.

Наверняка он уже жалеет, что ответил на мой вызов и пришел на встречу. Что ж, это хорошо, что он боится. Значит, трижды подумает, стоит ли сливать информацию кому-то еще.

Один процент от такой сделки – это сумма, которую он и за десять лет не заработает.

– Есть один тип, – сказал Рэнди. – Он максимально странный, но у него есть нужные контакты. По крайней мере, были пару лет назад, когда мы пересекались с ним в последний раз. Тебе нужно поговорить с ним.

– Вот примерно на что-то такое я и рассчитывал с самого начала, – сказал я. – Насколько он странный?

– Ты удивишься.

– Поспорим на пятерку, что нет.

– Его зовут Дэл. Это сокращение от Глорфиндель.

– И?

– И он эльф.

– Я говорил тебе, что у меня нет чувства юмора?

– Абсолютно бесполезная информация, потому что я ни разу не шучу, – сказал Рэнди. – Все наши с ним контакты происходили в вирте Эпсилон-Центра, и в реале я его никогда не видел. По-моему, он безвылазно обитает в сети.

– Дай руку.

Он протянул мне ладонь, и я дотронулся указательным пальцем правой руки до имплантированного в запястье Рэнди платежного чипа.

Перевел ему пятерку.

– Но он реально тот, кто тебе нужен, – сказал Рэнди, убирая ладонь. Слишком торопливо, на мой взгляд. – Я объясню, как его найти. Нужен комплект документов для визита в Содружество?

– Сам сделаю, – сказал я.

Отсюда до Эпсилон-Центра лететь четверо суток плюс-минус. Что ж, по времени я пока вполне укладываюсь. Если Рэнди не врет, и Дэл действительно имеет выход на «наследников», уже через пару недель я стану или очень богатым, или очень мертвым.

Или отправлюсь в бега, и за мной будет охотиться половина галактики.

Но попытка все равно того стоила.

Рэнди никогда не работал с Консорциумом (и это было решение Консорциума, а не его личное), и это было одной из причин, почему я обратился именно к нему. Большим боссам он меня сдавать не побежит.

Другой вопрос – не сочтет ли он возможным слить информацию о грядущей сделке корпорациям. Но контактов на самом верху у него нет, а если он и выйдет на кого-то из мелких агентов… Нет, так можно гадать бесконечно.

Самым верным способом обезопасить тылы было убийство Рэнди здесь и сейчас, и Трехглазый Джо, прописавшийся в моей голове, настаивал, чтобы я сделал именно так. Рэнди не был мирным населением. Он был участником игры, и его можно и нужно было пустить в расход.

Но я не хотел.

В конце концов, нельзя же убивать человека за то, чего он еще не сделал.

Я обдумывал это все, пока Рэнди инструктировал меня, как найти Глорфинделя в вирте Эпсилон-Центра, и это оказалось тем еще многоступенчатым квестом. Я запоминал, прикидывал, как это будет лучше провернуть, и параллельно обдумывал, что мне даже от тела не пришлось бы избавляться. Я мог бы просто оставить его здесь, и к тому моменту, когда его обнаружат остальные обитатели станции, я буду уже на полпути к Эпсилон-Центру.

Если бы остальным обитателям этой станции вообще было до меня хоть какое-то дело.

Смерть Рэнди была бы самым рациональным вариантом, и я видел, как он нервничает, как он все сильнее потеет и как его начинает бить дрожь. Он не знал, чем конкретно я занимаюсь, но понимал, что в Консорциум берут отнюдь не за красивые глаза и белоснежную улыбку.

Он закончил говорить, и я посмотрел ему в глаза.

– Я не буду делать глупостей, – сказал он. – Обещаю.

– Если ты мне наврал…

– Нет.

– Если ты собираешься меня подставить…

– Нет.

– Если о нашем разговоре узнает кто-то еще…

– Нет же, чувак. Я не собираюсь…

– Я отыщу тебя даже после переезда, – сказал я.

– Да бога ради, чувак, – сказал он. – Мы сколько лет друг друга знаем?

– Скинь мне счет, на который нужно будет перевести твою долю, – сказал я.

На несколько секунд его взгляд стал стеклянным. Я тоже так выгляжу, когда работаю с интерфейсом?

Нет, вряд ли. Я не могу позволить себе такой роскоши и должен все время следить за окружающим пространством. И потом, его «плюс» кустарного производства, а меня лепили лучшие специалисты исследованного сектора космоса.

– Номер счета уже у тебя, – сказал он.

– Я тебе еще что-то должен?

– Учитывая обстоятельства, за консультацию я с тебя денег не возьму, – сказал он.

– Очень мило, – сказал я.

– Между нами же все ровно, чувак?

– Да, – сказал я. – Хотелось бы, чтобы так и осталось.

– Разумеется.

На правом бедре у меня висел игольник, на левом – парализатор. И пока мы обменивались скрепляющим сделку традиционным рукопожатием, левой рукой я нащупал рукоять нелетального оружия.