Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Я тебе потом расскажу, – буркнул я, не желая вступать в споры. – Если захочешь.

Maman оказалась дома. Она встретила нас в прихожей, бесстрастно поздоровалась, кивнула. Внимательным взглядом с головы до ног окатила Альбину, вздохнула.

– Мэм, это Аля, – представил я. – Аля, это мама, Нина Павловна.

И тут я заметил, что по возрасту моя maman выглядела совсем не на много старше Альбины. Вот это да!

Я скинул кроссовки, не раздеваясь заскочил в комнату, достал из-под диванчика свой чемодан. Алька осталась ждать меня в прихожей. Maman стояла там же. Наверное, контролировала, чтоб Алька что-нибудь не стырила (шутка).

– Я провожу Альбину домой, – сообщил я, возвращаясь из комнаты, поспешно засовывая купюры в карман джинсов.

– Домой-то вернешься? – ехидно поинтересовалась maman.

– Как получится, мэм, – не менее ехидно ответил я.

– Что⁈ – сразу возмутилась maman.

– Приду, приду, конечно! – сразу сдался я.

Альбина выслушала наши прения с легкой улыбкой и, выходя, заметила:

– Верну я вам его, Нина Павловна, обязательно верну в целости и сохранности. Может быть, даже сегодня. Не переживайте!

На её заявление maman не нашлась даже что ответить. Мы поспешно спустились вниз, бегом направились к остановке. Альбина остановилась и, смеясь, заявила мне:

– У тебя классная мать!

– Сам воспитывал! – гордо ответил я и засмеялся.

На остановке не было ни одного автобуса. Поодаль стояли две «волги» с шашечками на дверях.

– Поедем? – предложил я.

– Ты меня поражаешь! – задумчиво заявила Альбина. – Ладно, поехали…

За поездку «туда» таксист запросил пять рублей.

– Десять, – предложил я. – Туда и обратно.

Таксист, парень лет тридцати, ухмыльнулся и отрицательно покачал головой:

– Тогда пятнадцать! Кого я здесь через час найду?

– Ладно, – согласился я. – Поехали за пять, но только в город.

По-моему, у таксиста испортилось настроение. Тем не менее, от поездки он не отказался, довёз нас нормально, высадил и всё-таки поинтересовался:

– Ну, что? Обратно поедешь?

– За червонец? – усмехнулся я. – Нет, не поеду.

– Ну, как хочешь.

Я довёл Альбину до подъезда. Мы постояли у закрытой двери. На первом этаже зажглось окно, шевельнулась занавеска, показался темный силуэт.

– Бдит старушка! – заметил я.

– Ага, – согласилась девушка и вдруг спросила. – Может, зайдешь?

Я задумался, не выпуская ее рук из своих. Наверное, всё-таки не стоило. По крайней мере, сегодня.

– Нет, сегодня нет, – ответил я.

Она грустно улыбнулась.

– Смотри, второго такого предложения может и не быть, – тихо сказала она.

– Считай это своеобразным испытанием, – почему-то сказал так я. – Ты же хочешь, чтобы я тебя поучил?

– Ты… – она замерла. – Ты, правда, научишь меня?

– А еще ты мне очень нравишься, – сообщил я, целуя её длинные узкие кисти. Мне понравилось целовать её в ладошки.

– С ума сойти, – прошептала она.

– Иди, – сказал я. – А то, если я передумаю…

Я отпустил её руки.

– Ладно, ладно! – она улыбнулась. – Странно. Первый раз зову мужчину к себе. Впервые в жизни. А он отказывается. Это из-за моих бывших, да?

– Нет, – я отрицательно качнул головой. – Не из-за этого.

Она вдруг быстро чмокнула меня в губы и убежала. Я вздохнул. Наверное, всё-таки зря я не остался!

Я пошел к остановке. Возле неё стояла та же самая «волга». Таксист, увидев меня, бибикнул. Я подошел.

– За восемь поедешь?

– Поеду за шесть! – предложил я.

– Поехали!

Глава 31

Глава 31.

Понедельник день тяжелый

Выходной пролетел незаметно. В субботу я вернулся ближе к полуночи. Maman уже спала.

Всё воскресенье мы занимались уборкой да готовкой. Только к концу дня maman решила прогуляться, а я занялся медитацией. Потом «вяленький цветочек» и горшки с землей, в которых через неделю-другую должны будут прорасти дубки, будущие стражи моего будущего поместья.

Привёл в порядок свои «сокровища», как прозвала мой чемоданчик maman, где хранились кинжал, коробка с барабашкой, в отдельных коробочках – теперь! – платки с образцами крови ведьмы (плюс её несколько волосков), директора завода, его жены и, на всякий случай, Альбины. Конечно, пока они мне были совершенно бесполезны, учебное пособие по магии крови я только начал изучать. Сегодня еще один раздел или параграф прочёл. Одно лишь повествование с примерами, типа, «маг Жизни Индурей был настолько ленив, что взял образцы крови всех жителей деревни и лечил их на расстоянии…». Или «магиня Жизни Куафа очень любила своих кошек и, чтобы ни одна из них не пропала, взяла у каждой образец крови и всегда могла найти своих животных…».

Я был готов всё своё свободное время проводить в Астрале, чтобы изучить магию крови до конца, но, увы. Когда я второй раз за день зашел в Астрал и попал в библиотеку, этой книги не оказалось. Поначалу я даже перепугался. Потом, оглядевшись, обнаружил, что в библиотеке нет ни одной книги! Только мой дневник. Вот и всё. Работайте, Киса, в меру. И не надо перегружать мозги!

Еще в своём чемодане я хранил старинный итальянский перстенёк (Борджиа, если не соврали эксперты), сережки от лесного хозяина и бандитские деньги. Пачку-то я уже распотрошил, брал оттуда понемногу. Уже, наверное, с тысячу рублей потратил – косметика, духи, дубленка, тряпки всякие…

Обнаружилось, что на чемодан распространяется заклятье отвода глаз, если я в него убираю коробку с барабашкой. Лесник меня предупредил, мол, на коробке «отвод» стоит. Так если я его в чемодан убрал, maman этот чемодан вообще не замечает. Я его специально посередине комнаты поставил, так она вокруг него ходила, обходила кругом, но ни разу об него не споткнулась, не зацепилась ногой.

В понедельник с утра я в хорошем настроении – думаю, исключительно благодаря «вяленькому цветочку» – рванул на стадион. Пробежался, позанимался от души, несмотря на мрачную дождливую погоду. Дома помедитировал, собрал дипломат.

Мишка, в отличие от меня, был хмур и невесел.

– Как с Алёнкой-то? – спросил я. Мишка отмахнулся.

– Ну, не томи душу, поведай другу про свою печаль-кручину! – не отставал я.

– Да прогулялись с ней, думал, она ко мне ночевать пойдет, – ответил он. – А она к Лариске Рысаковой на ночлег. Ну, проводил, смотрю там Андрэ у подъезда сидит, тоскует, меня ждёт. Вот так! – подвел он итог. – А у тебя?

– Отвёз её на такси, вернулся. Спать лёг. А ты, что, всерьез рассчитывал, что Алёнка у тебя ночевать останется?

– Ну, – замялся Мишка. – Не совсем, конечно, рассчитывал. Хотя, чем черт не шутит, когда бог спит? Погуляли бы подольше… А она через полчаса после дискотеки спать захотела! Прикинь? А у тебя тоже… не вышло?

– Тоже, – покладисто согласился я.

Вышел из дома Андрэ, поздоровался и сходу сообщил:

– Родьку с Хляпиком в травму в воскресенье утром отвезли!

– Да ладно? – не поверил Мишка. – А что с ними?

– А кто знает? – пожал плечами Андрей. – Никто не знает. Это ты с Виталиком корефанился, должен знать…

Уроки прошли ни шатко, ни валко. Про день учителя, школьную дискотеку никто и не вспомнил. А что там вспоминать-то, если она даже толком не удалась?

Карабулак пришел весь взъерошенный, но в отличной форме, без малейших признаков простуды, поздоровался с нами за руку, как ни в чём не бывало. На второй перемене (всё равно столовая закрыта, еще не все крысы сдохли, наверное) Мишка направился на улицу курить. Максим Иванович поймал его у раздевалки, стрельнул сигарету и направился за угол школы вместе с ним.

Я же побежал к телефону-автомату позвонить Альбине на работу. Трубку взял её коллега. Я, как по легенде, представился братом.

– Привет, Антошка! – радостно затараторила в трубку Альбина. – Ты как доехал в пятницу? Нормально? Ну, и хорошо…

А я ведь даже поздороваться не успел.

– Привет, Алька! Как там наш общий знакомый? Были подвижки какие?

– Кто? – не поняла она.

– Николай Васильевич как поживает? Новости есть?

– А он уехал, как мне секретарша его сказала, – ответила девушка. – И до среды не будет.

– Понятно, – озадаченно сказал я.

– Мы сегодня увидимся? – поинтересовалась Альбина. В её голосе отчетливо проступили просительные нотки.

– Скорее всего увидимся в среду, – ответил я. – У меня отборочные будут. После них я к тебе и заехал бы.

– Хорошо, но ты мне еще позвони обязательно!

– Ладно, пока.

Только после того, как повесил трубку, я понял, почему директора нет на рабочем месте. Он пошел к врачам! Проверяться! Сто процентов, пошел проверяться! Настроение у меня моментально поднялось.

А еще больше поднялось, когда я узнал, что следующим уроком вместо химии у нас будет история. Молекула то ли приболела, то ли отпросилась… Я мгновенно отпросился у Максим Иваныча и бегом рванул на почту, воплощать свой замысел дальше.

И мне снова повезло: меня сразу соединили по межгороду с леспромхозом, а там случайно недалеко от телефона оказался Василий Макарович.

– Добрый день, Василий Макарович! – поздоровался я.

– Здравствуй, здравствуй, Антон! – прогудел в ответ лесник. – Случилось что?

– Увидеться хотел, – сказал я. – Завтра сможете приехать ко мне в гости.

– Завтра? Вот так сразу? – Василий Макарович замолчал. – Пожалуй, что смогу. Одному приехать или Селифана взять?

– А берите! – решил я. – Вдвоем оно веселее ехать будет. Да и подумать втроём ловчее.

– Вон оно как… – хмыкнул Василий Макарович в трубку. – Ладно, жди, часам к 11-ти будем.

Мы положили трубки почти одновременно, даже не прощаясь.

Завтра был вторник, 7-е октября. День конституции, выходной. Поэтому я так легко смог запланировать эту встречу.

А в школе, куда я вернулся, меня ждал еще один сюрприз.

Следующим уроком была алгебра. Наталья Михайловна первым делом проверила домашнее задание. Пошла по рядам и у каждого просмотрела тетрадь. У каждого, кроме меня. Мимо меня прошла даже не останавливаясь. Правда, никто этого не заметил.

Мишка, Олежка Тараскин, Севка Щеглов и (кто бы мог подумать!) Майка получили двойки. Не сделали дома и не успели списать на перемене.

После урока она снова задержала меня и спросила, глядя куда-то в сторону:

– Антон, а ты не мог бы достать мне такие же духи, как ты в пятницу приносил?

– Да легко, Наталья Михайловна, – ответил я, подумав, что как раз один флакон «Пани Валевской» я так никому и не подарил.

– Только не бесплатно, за деньги! – заявила Наталья Михайловна. – Сколько они стоят? Бесплатно я у тебя их не возьму!

Я пожал плечами. За трое духов да набор теней плюс (я хихикнул «Плейбой») я отдал 100 рублей. Как высчитать, что почём по отдельности? В любом случае, продавать духи я ей не собирался.

– Я их не покупал, – соврал я. – Мне они задаром достались.

– Ну я их не могу просто так взять? – замялась Наталья Михайловна. – Ты ведь должен сам понимать.

– А за пятёрку по алгебре? – пошутил я, но увидев, как она отшатнулась, пошел на попятный. – Шучу, конечно! А то еще подумаете нехорошее. С вас станется. Ладно! – отмахнулся я. – Завтра, то есть в среду принесу.

И направился на выход.

– Но я так не могу! – крикнула мне вслед Наталья Михайловна, но я уже закрыл дверь.

– Это как она не может? – удивился Мишка, который стоял возле двери. Весь разговор он, конечно, не слышал. Дверь-то была закрыта. Но вот последняя фраза прозвучала, когда я выходил.

– Как, как? – буркнул я в ответ. – Вот так! Пока я паспорт не получу!

– Здравствуй, Антон! – протянул мне руку Денис Устинов. – Я за тобой. У нас опять проблемы. Надо ехать…

– У нас сейчас русский, – заметил я. – А потом факультатив.

– Я тебя отпросил, – ответил Устинов.

– Ладно, поехали, – согласился я. – Если отпросил. А то Лавруха – женщина с непредсказуемой реакцией на мои прогулы.

Глава 32

Глава 32

Понедельник день тяжелый.

Вторая часть.

– Обратно-то доставишь? – поинтересовался я уже в машине.

– Довезу в лучшем виде! – осклабился Устинов, выруливая с улицы Химика на шоссе.

– Дэн, – задумчиво сказал я. – Знаешь, мне всё это перестает нравится. У меня складывается нехорошее такое чувство, что вы меня используете.

– Брось, – уверенно ответил Денис. – Мы с тобой, точнее, ты нашим ветеранам помогаешь. И, в первую очередь, выжить. Сколько тому деду, Борису Михайловичу оставалось? А ты ему фактически новую жизнь подарил.

В этом я не мог с ним не согласиться. Да и желтизны в его ауре не наблюдалось. Единственное, что могло быть, то, что Дениса используют, как и меня, втёмную, не говоря ни ему, ни, тем более, мне всей правды. Ладно, посмотрим по ситуации.

– Тебе хоть доплачивают за использование личного транспорта в служебных целях? – спросил я. – Или бензин выделяют?

– Да пару раз дали талоны по 20 литров, – отмахнулся Устинов. – Хоть так.

На этот раз мы доехали почти до центра, завернули во двор пятиэтажного кирпичного дома с большими окнами.

– Чуть подальше по улице наша контора, – заметил Устинов. – Видел?

Я кивнул. Здание областного Управления КГБ располагалось в живописном старинном здании дореволюционной постройки, бывшей гостиницы, в котором впору открывать исторический музей.

– Выходим!

Устинов запер свой «жигуль», показал рукой на подъезд:

– Нам сюда.

Мы поднялись по широкой лестнице на третий этаж. Я обратил внимание на высокие потолки, необычные для таких домов. И двери в квартиры – они были тоже высокие, и все, как одна, из светлого дерева. Даже ручки у них были одинаковые – красивые, из темной бронзы. И еще – подъезд был непривычно чистым: ни бумажек, ни окурков, ни надписей на стенах, ни горелых спичек, прилепленных слюнями к потолку.

Устинов нажал кнопку звонка. Как я и ожидал, трель звонка оказалась мелодичной, а не резким, как школьный звонок на урок. Для такого дома вполне подходяще.

Дверь нам открыли сразу – девушка в темно-синем платье, белом фартуке и чепчиком на голове, по-научному – наколкой.

– Здравствуйте, – девушка отошла в сторону, приглашая нас войти. – Мы вас ждём.

– Я горничная, меня зовут Злата, – представилась она. – А вы Антон?

Я хмыкнул и согласно кивнул. Как-то не привык я, чтобы меня на «вы» величали молодые девушки.

– Добрый день, Злата, – поздоровался я. – Меня можно на «ты». Как-то неудобно…

– Антон, всё же давайте на «вы», – вежливо возразила она. – И я к вам на «вы», и вы ко мне тоже. Так что у нас с вами паритет.

Девушка вежливо улыбнулась и продолжила:

– Вот тапочки. Верхнюю одежду можно повесить в гардероб.

Гардероб оказался четырехстворчатым дубовым шкафом под потолок. Я повесил свою куртку на распялку, у меня её тут же отобрали и определили в этот гигантский шкаф. То же самое проделали с плащом Устинова.

– Прошу Вас на кухню, – предложила девушка. По дороге показала на дверь:

– Руки можно вымыть здесь.

Похожую размерами ванную я уже видел. Только здесь не было душа. Да и ванных было две, а не одна. Одна большая, в длину вроде стандартная, только широкая, не меньше метра, с блестящими ручками по бортику. Вторая ванная была меньше, ступенькой по форме, наверное, для того, чтоб мыться сидя.

Впрочем, разглядывать всё это времени не было, да и желания тоже. Сначала я вымыл руки, потом Денис.

Прошли на кухню, сравнительно небольшую. Сели за стол. Горничная села рядом.

– Зинаида Павловна в соседней комнате вас ждёт, – сообщила она. – Я хотела бы уточнить, что вам необходимо для проведения процедуры?

Устинов посмотрел на меня, кивнул, мол, ваше слово…

– Чаю крепкого сладкого заварите. После «процедуры», – я выделил это слово, – мне будет крайне необходимо.

– Хорошо, – кивнула девушка.

– Всё? Пойдем? – я встал. Следом за мной встал Денис.

Девушка повела нас в комнату. Она открыла дверь. В лицо сразу пахнуло тяжелым запахом больного старческого тела с примесью нечистот. Источник запаха – старушка под 80 – полулежала на подушках широкой кровати, укрытая одеялом, из-под которого торчала пластиковая трубка, уходившая куда-то под кровать. Похоже, источник зловония был как раз там. Я невольно поморщился. Старушка уловила мою гримасу, улыбнулась и сказала:

– Не нравится? Что поделаешь, старость не радость. Но хоть такая, все же жизнь…

Голос у нее был неожиданно ясный и глубокий. Я подошел ближе, присел рядом на стул. Неудобно. На этом стуле с мягкой подушкой под задницей и высокой спинкой сидеть оказалось некомфортно.

– Можно другой стул? – попросил я. – Или табурет. С жестким сиденьем.

– Сейчас, – горничная поспешно вышла из комнаты.

– Значит, это вы, молодой человек, будете меня лечить? – спросила старушка, глядя на меня необычайно ясными голубыми глазами.

– Значит, я, – согласился я и пошутил. – Других здесь вроде не наблюдается.

Старушка улыбнулась:

– И как это будет выглядеть?

– Никак, – я развел руками. Процесс уже был запущен. Я осмотрел её магическим зрением: темно-бордовые, почти черные почки, еще что-то красное, мочевой пузырь, кажется, и красное сердце. Остальные органы в относительном порядке: что-то нормальное, здоровое, что-то бледно-розовое, относительно-допустимое. Конструкт «хвост ящерицы» с обычным количеством магической силы организм воспринял нормально.

Горничная подсунула мне под задницу табурет. Я сел. Отодвинул стойку из-под капельницы, чтоб не мешалась под рукой.

– Обед приготовьте, – посоветовал я. – После лечения у неё будет жуткий аппетит.

– Хорошо! – горничная ушла.

– Денис, – обратился я к чекисту. – Ты тоже посиди на кухне, не мешай. Без обид, хорошо?

– Ладно, – он пожал плечами и ушел вслед за горничной.

Понаблюдав за процессом, я добавил еще конструкт «айболит» и тоже с обычным количеством силы. И снова организм старушки воспринял заклинание без эксцессов. А ведь я думал, что придется сначала заниматься сердцем. Потом уже почками. Нет, процесс пошел нормально от стандартных заклинаний.

Я выпустил еще один «хвост ящерицы», уже вложив в него побольше силы. Сердце стало постепенно терять свой багровый цвет, бледнея прямо на глазах.

– Знаете, юноша, а ведь мне действительно стало полегче, – заметила старушка. – Дышать стало свободнее, в груди камень исчез.

– Вечером еще и станцуете, – задумчиво сообщил я.

– Ой! – вдруг выдала старушка. – Позовите Злату. Срочно!

Я поднялся со стула, подошел к двери:

– Злата!

Горничная тут же подошла к нам.

– Вы, юноша, идите на кухню, а девушка мне сейчас поможет…

Я кивнул и сказал:

– Если вдруг станет плохо, немедленно меня зовите! Ясно?

– Да, да, – согласилась старушка. – Идите уже!

Я вышел на кухню, сел за стол, составив компанию Устинову.

– Что случилось? – забеспокоился тот.

– У бабки шланг выпал, – сообщил я. – В смысле трубка.

Мне-то в магическом зрении всё это было прекрасно видно.

– И что теперь? Врача надо вызывать? В Скорую звонить?

– Да ничего не надо, – отмахнулся я. – Не нужен он стал. Вот организм его и выдавил из себя.

Я наклонился к нему и вполголоса сказал:

– У тебя тоже так пульки выходили, когда я тебя лечил…

И улыбнулся, точнее, насмешливо осклабился. Денис замолчал, сжав губы.

– А что, старушка одна здесь живет? – поинтересовался я.

– Ну, вообще да, – кивнул Устинов. – За ней Злата присматривает. Старший сын в Москве. Младший сейчас за границей.

– А кто это вообще? – снова спросил я. – Что за бабка?

Устинов приложил палец к губам.

– Потом…

Я кивнул. Из комнаты вышла Злата, поманила меня рукой.

– Тут трубка вышла, – сообщила она. – Что делать? Врача вызывать?

Я отрицательно мотнул головой:

– Выздоравливает тётушка… Всё нормально.

Злата немного заторможенно кивнула, потом выдала:

– Всё, к ней можно идти…

Я прошел в комнату, сел рядом с бабкой, присмотрелся. Действие конструктов заканчивалось. Мочевой пузырь был здорового салатового цвета. Почки вроде тоже побледнели. Я добавил еще один «хвост ящерицы».

– Вы кто? – спросила вдруг старушка.

– Колдун, – ответил я.

Зинаида Павловна улыбнулась:

– Злой или добрый?

– Ну, – я засмеялся. – Для кого как.

Вообще старушка к себе располагала. Она посмотрела в сторону двери и поманила меня пальцем. Я нагнулся.

– Запомни: 7−45–66. Мой телефон. Позвони через неделю. Обязательно. Понял? Обязательно позвони! Это важно.

Я выпрямился, кивнул, мол, запомнил, хорошо, позвоню.

Еще минут пятнадцать и «процедуры» были вполне закончены. Я встал.

– Всё, можете вставать.

– Правда? – старушка несмело улыбнулась.

Я наклонился к ней, тихо сказал:

– Будут побочные эффекты, не пугайтесь.

– Какие? – шепотом спросила старушка.

– Вы помолодеете лет на 20, морщины исчезнут, вырастут новые зубы.

Старушка завороженно кивнула.

– А сейчас можете встать. Наверное, есть хотите?

Она улыбнулась:

– Да!

– Я позову вам Злату!

Я вышел на кухню, снова сел за стол.

– Где мой чай?

Горничная поставила мне небольшую чашечку на блюдце, придвинула сахарницу:

– Сахар по вкусу сами добавьте.

– Хорошо, спасибо, – я взял ложку. – Да, помогите там Зинаиде Павловне…

Горничная ушла. Я одним глотком выпил чай, поморщился. Если это крепкий чай… Тьфу, одна вода! Устинов засмеялся, глядя на меня, отхлебнул из своей чашки и чуть не поперхнулся.

– «Ти» по-английски, – заметил он. – Ты как?

– Да вроде нормально, – я прислушался к своим ощущениям. Энергии потратил меньше половины, поэтому в допинге особо не нуждался.

– Можем ехать.

– Поехали! – Устинов встал. В прихожей мы столкнулись со старушкой и Златой.

– Уезжаете? – вежливо поинтересовалась горничная.

– Да, – ответил Устинов. – До свидания.

– До свидания, – поддержал я.

– Спасибо! – старушка ухватила меня за руку. – Спасибо и…

Она подмигнула мне, намекая на обещание позвонить. Я тоже едва заметно кивнул в ответ, надеясь, что и Устинов, и горничная оставят это без внимания.

Я сел в машину, и тут меня внезапно скрутило. Руки-ноги охватило слабостью, закружилась голова. Звуки стали какими-то тягучими, в уши словно кто-то напихал ваты. В глазах потемнело. Я поспешно открыл дверь, согнулся на улицу – накатил приступ тошноты, захотелось проблеваться.

– Ты что? – забеспокоился Устинов, присев рядом на корточки. – Что с тобой?

– Чай у них не той системы! – выдохнул я. – Щазз сдохну без покаяния!

– Эй, эй, эй! – запереживал Устинов. – Не надо дохнуть! Давай в больницу тогда!

Он попытался запихнуть меня обратно в машину, сам запрыгнул на сиденье водителя, двигатель взревел.

– Стой! – поспешно через силу выдавил я. – Погоди, сейчас оклемаюсь. Похоже, перетрудился ненароком. Вода есть?

У Дениса оказалась в машине бутылка «Буратино». Он сорвал пробку, протянул мне. Я с наслаждением в несколько глотков опустошил её до половины. Сразу стало легче. Я обрадованно вздохнул, выдохнул. Тут же накинулся жуткий голод.

– У тебя есть, что можно сожрать? – спросил я.

– В бардачке, – бросил в ответ Денис. Он выруливал со двора, что-то внимательно высматривая по сторонам. Колодцы что ли искал? У нас вдруг ни с того, ни с сего, открытые колодцы стали прямо-таки бедой. Только почему по сторонам?

Я вытащил из бардачка шоколадку. Ну, как сказать, шоколадку? Шоколадный батончик. Мне его хватило. Развернул и проглотил, практически не ощутив вкуса. Зато желудок отошел от голодного спазма. Я допил газировку, откинулся назад.

– Ты так и не сказал, что это за бабка такая? – напомнил я. – Да и хоромы здесь явно не для пролетариев строили.

– Ты так кому-нибудь еще не скажи! – отрезал Устинов. – Враз по шапке получишь!

Но потом смилостивился и разъяснил:

– Эти дома в начале 70-х построили специально для партийных чиновников. А эта, как ты сказал, бабка была председателем исполкома города с 1945-го по 1970-й годы. Понял? Она наш город после войны поднимала. Все предприятия, всё жильё, школы, детсады… Наумова Зинаида Павловна.

Я замолчал, задумался. Про Зинаиду Наумову я слышал. Рассказывали нам в школе. Не думал, что встречу живую легенду. Усмехнулся и подумал, что хорошо вот так, смог помочь ей…

* * *

Минут через пятнадцать из подъезда, где была квартира Наумовой, вышли два полковника – Зотов и Зуйков. Оживленно переговариваясь, а Зуйков даже размахивал руками, видимо, от полноты чувств, они направились к выходу со двора, туда, где Зотов запарковал служебную «волгу». Ставить её во двор он не рискнул – Устинов мог её опознать несмотря на подставные «конспиративные» съемные номера.

Через некоторое время после того, как полковники скрылись из виду, из подъезда дома напротив не спеша вышел Ершов, пряча в карман театральный бинокль. Дома стояли совсем недалеко друг от друга, так что этого скромного аппарата вполне хватило, чтобы оперативник опознал своего прямого руководителя и начмеда.