Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Глава 13.

Хата для отца

Дома меня ждал сюрприз. Мрачная maman в фартуке с кровавыми пятнами прямо с порога сообщила мне:

– К тебе тут гости приезжали!

– Кто? – удивился я, стаскивая кроссовки. – Кушать хочется…

Я подошел к maman, чмокнул её в щечку.

– А что у нас на ужин?

К моему удивлению maman мотнула головой, отстраняясь от моего поцелуя, с негодованием пнула матерчатую сумку, стоящую у холодильника.

– Друг твой из деревни приезжал! – сообщила она. – Лесник. Колдун! Вот, привёз!

– Что привёз? – не понял я.

– Мясо привёз, – ответила maman. – Свинина, 10 килограммов. Деньги взять наотрез отказался.

Она умоляюще посмотрела на меня, развела руками.

– Ну, куда это всё девать? Морозилка и так забита. У нас еще телятина с того раза осталась. Антон!

Она обессиленно села на табурет, посмотрела на меня:

– Ему опять от тебя что-то надо! Он ведь не просто так приезжает. Что ему надо? Скажи!

– Мэм, всё нормально! – я обнял её за плечи. – Может, просто проведать решил? Мимоходом, так сказать.

– Если бы мимоходом, он не стал бы спрашивать, когда ты будешь дома! – грозно сказала maman. – Какие у тебя с ним дела?

– Колдовские! – прошипел я и таинственно прищурил глаза.

– Тьфу! – maman легонько врезала мне по плечу полотенцем. – Трепло! В общем так, – подытожила она. – Он собирался завтра приехать опять, но я ему сказала, что у тебя школа, а потом секция. Тогда Василий Макарович сказал, что приедет в воскресенье до полудня. Просил передать тебе что-то насчет карандашей, но я толком ничего не поняла.

Зато я понял. Амулеты колдуну потребовались. Куда он их использует, ест что ли? Заготовки – простые карандаши – у меня были: одна коробка, 10 штук.

– Ладно, – кивнул я и ушел в комнату переодеваться.

– Еще тут твой отец заходил, – добавила maman.

– Что хотел? – я вернулся на кухню.

– Что, что? – maman отвернулась, занялась разделыванием очередного куска мяса. – Я откуда знаю, что у него? Просил срочно зайти. И вообще мне это совсем неинтересно!

– Понятно!

Я стал одеваться.

– Куда? – гневно повернулась ко мне maman. – А ужин?

– Мэм, вернусь через 15 минут! – сообщил я. – Клянусь своей треуголкой.

Я накинул куртку, натянул кепку – на улице было сыро и промозгло. До дома бати я неспешным шагом дошел за пять минут, поднялся к нему на пятый этаж, постучал в дверь.

– Здорово! – отец открыл тотчас же, как будто меня ждал под дверью. – Зайдешь?

– Что-нибудь с ней? – я кивнул в сторону комнаты, намекая на его беременную жену.

– Нет, – ответил отец. – Тут такое дело…

– Тогда пошли на улицу! – решил я. – Не будем беспокоить.

Отец сменил шлепанцы на галоши, накинул куртку. Мы спустились вниз, вышли из подъезда, присели на скамейку под фонарём. Отец полез в карман (у меня мелькнула мысль, неужели закурил?), достал свернутую желтоватую бумагу, развернул и протянул мне:

– Смотри!

Я прочел вслух:

– Ордер № 228. Выдан Ковалеву Н. П. на право вселения и проживания в квартире №… Бать, тебе что, – я поднял на него глаза, – квартиру дали?

– Дали! – отец забрал у меня бумагу, бережно свернул её и сунул во внутренний карман куртки. – Двухкомнатную, в цыганском доме. Сегодня вот выписали.

– Поздравляю! – я радостно обнял отца за плечи. – Это ж здорово!

– Здорово… – задумчиво откликнулся отец. – Про эту квартиру такое рассказывают! Недавно оттуда девица съехала. Не съехала, сбежала! Дескать, там такое творится! А до этого в ней ведьма умерла.

Он замолчал, посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Я молчал. А что я ему скажу? Про барабашку? Как он там разгром учинял? Про это даже родному отцу не расскажешь. Вот такая тУфтология…

– До меня от этой квартиры двое отказались, – продолжил отец. – Я тоже сначала отказался. Катерине рожать скоро, нам проблемы не нужны. Вспомнил про твои слова и согласился. Что скажешь?

– Правильно сделал, что согласился! – ответил я. – Всё это чистой воды ерунда! Берешь кошку, – на ходу сочинил я, – пускаешь её через порог и всё, проблем нет.

Я ухмыльнулся и добавил:

– Только, чтоб соседи видели! И молока в блюдечко налей у самого порога. Пусть кошка вылакает.

– У нас нет кошки, – угрюмо ответил отец.

– Возьми у кого-нибудь взаймы! Потом вернешь!

– И всё?

– И всё!

– Точно?

– Точно!

Он с подозрением посмотрел на меня. Я неопределенно пожал плечами. Отец вздохнул, словно хотел что-то сказать, но я успел перебить:

– Кошку через порог первой пустить – обязательно! И молочком её угостить – тоже.

– Ладно, – согласился отец. Он встал, давая понять, что пора прощаться, пожал мне руку. И вдруг задержал её в своей, сказав:

– Ты… Правда это знаешь?

Хотя было видно, что хотел он спросить совершенно другое.

– Да правда, правда! – ответил я. – Пока…

Он стоял и ждал, пока я не уйду, не зайду за угол, не скроюсь из виду – я обернулся. Он стоял и смотрел мне вслед.

Maman в фартуке продолжала находиться меня на кухне. На столе лежали три куска свинины (практически одна постнятина – ммм, пальчики оближешь) килограмма по полтора каждый.

– Не влезает! – жалобно заключила она, показывая на холодильник. – Морозилка битком!

– Заверни в пакеты, – посоветовал я. – Тёть Маше занесу.

– Все три? – нахмурилась maman.

– Пару кусманчиков на сохранение, один в презент! Жалко, что ли? Давай Родионовых угостим? Деда Пахома и тётю Клаву. Помнишь, – я улыбнулся, – когда я маленький был, всё время меня конфетами закармливали?

Maman кивнула. Пока я переодевался, она упаковала мясо по пакетам. Полиэтиленовых не было, положила по бумажным, из серой упаковочной бумаги. Я подхватил их и выскочил из квартиры.

И тётя Маша, и тётя Клава презенты восприняли нормально, благосклонно. Тётя Маша не стала, а тётя Клава поинтересовалась, не должна ли она за это денег? Я засмеялся. На площадку вышел дед Пахом. Хотя какой дед? Ему сейчас больше 50-ти никто бы и не дал. Поздоровался, узнав, в чём дело, только кивнул и сказал «спасибо!». Всё в порядке вещей, нормально, по-соседски.

В этот вечер мне так и не удалось помедитировать. Maman всё время крутилась рядом, а просить её не мешать было как-то неудобно. Единственное, что успел – поработать с цветком, вложив в него очередной конструкт. Да и то maman сразу же «срисовала».

– Любуешься? Всё-таки переживаешь? – она немного не так интерпретировала мои действия по отношению желтой розы в горшке. Maman знала, что цветок предназначался в подарок Светлане на день рождения.

– Нет, мэм, наоборот, радуюсь, – улыбнулся я, поворачиваясь к maman. – Радуюсь, что всё происходит как нельзя вовремя.

И перевёл «стрелки»:

– Как Валера поживает? Заедет в гости в выходной? Или ты к нему?

Maman нахмурилась:

– Болеет он. Лежит в ОКБ (областной клинической больнице – прим. авт.). Задницу застудил.

– Чего? – «не понял» я.

– Парапроктит у него, – отмахнулась maman. – Сам на работу позвонил. Только просил не навещать. У них там вроде карантин. Грипп.

– Как дела в секции? – поинтересовалась maman.

Я смутился. Не хотел раньше времени поднимать эту тему, а тут…

– Отлично, ма! Собираюсь участвовать в отборочных соревнованиях на первенство города среди юниоров.

– Не поняла? – удивилась maman. – Какие соревнования? У тебя освобождение от физкультуры…

– Да всё у меня нормально! – отмахнулся я. – И на физкультуру я хожу. И в группе я своей самый лучший!

Maman замолчала. Новость её огорошила.

– Ты точно себя нормально чувствуешь? – замялась она. – Может, к врачу сходим.

Она оживилась.

– Он тебя посмотрит, а потом даст заключение. А?

Я отмахнулся.

– Ма, ну посмотри на меня! Я здоровее всех на свете!

Кажется, что maman я не убедил.

Глава 14

Глава 14.

Школа, секция и ведьма

Уроки в субботу пролетели быстро – биология, история, обществознание да факультатив по литературе.

На биологии было более-менее интересно для меня с точки зрения моей нынешней сущности. Максим Иванович на меня внимания не обращал, пару раз бросил вопросительный взгляд, мол, будешь отвечать, нет? Я едва заметно отрицательно качнул головой, давая понять, что не буду. Он переключил внимание на других. На факультативе наша класснуха Нина Терентьевна объясняла, как будет проходить выпускной экзамен по литературе и русскому. Факультатив объединил желающих с обоих классов: из нашего 10-го «б» и «ашек» – с 10-го «а». С нашего класса пришло 6 человек, включая меня, Мишку и Андрэ, из «ашек» – одни девчонки.

Кстати, неожиданно меня удивил Мишка, пересев на факультативе от Андрэ к Алёнке Крыловой, которая из «а» класса. Аленка, как и Светка занималась гимнастикой, плюс к этому музыкой, неплохо играла на фортепиано и, несмотря на свою привлекательную внешность – «и личиком, боярыня, пригожа, и фигурой хороша!» – ухажеров не имела. Весь урок Мишка и Алёнка мило, но тихо, чтобы не мешать Лаврухе, беседовали. Мишка что-то рассказывал урывками, Алёнка улыбалась…

Я удивился, а Андрэ даже, кажется, немного расстроился. Впрочем, не надолго – после факультатива он уже мило беседовал с (и тоже с «ашкой») Лариской Рысаковой. Я был на сто процентов уверен, что на следующем занятии они будут сидеть за одной партой.

Светлана, ранее записавшаяся на этот факультатив, быстро поменяла своё решение и пошла на физику.

Она весь день сидела на уроках, абсолютно не проявляя интереса ни к кому, ни ко мне, конечно, ни к своему нынешнему соседу по парте и ухажёру Олегу Тараскину. А Олежка назойливо и старательно к ней «клеился», пытаясь привлечь к себе внимание. В конце концов на обществознании Светка чуть ли не во весь голос рявкнула на него:

– Отстань от меня, наконец!

Максим Иванович смолчал, сделав вид, что не заметил этого.

Вообще уроки в субботу были «гуманитарки», щадящие, не особо сложные. Можно было, по большому счету, к ним даже не готовиться. Мишка получил две «пятёрки» у Максима Ивановича (я мысленно хихикнул). Каждая «пятерка» давала ему дополнительный час прогулки в субботу после девяти вечера – по договоренности с родителями. Конечно, со стороны моего товарища эта договоренность соблюдалась далеко не всегда. Но раз он вдруг сегодня так расстарался, значит, дома у него возникли напряги с «предками».

Сразу после уроков я, не переодеваясь, не заходя домой, поехал на секцию, благо форму (куртка + самбовки) захватил с собой в школу. Maman я предупредил, поэтому не переживал. Да она и сама собиралась в город съездить, пройтись по магазинам.

Вместо ОФП – общей физической подготовки – Смирнов, после разминки потянул меня и Сашку Сорокина в угол зала.

– Будем отрабатывать броски в стойке! – объявил он.

– Опять? – застонал Сашка. Ему, увы, в самбо в ближайшее время ничего не светило. Его и сейчас-то назначили мне в пару «манекеном», эдаким «мальчиком для битья».

Впрочем, у меня была одна идейка, как ему помочь. Так же, как и Светке, «почистить» мышцы. Причем, в отличие от моей уже теперь просто одноклассницы, Сашке достаточно было бы усилить руки-ноги, пресс да спину. Эти процедуры заняли бы у меня пару дней. Конечно, до моего уровня я его бы не подтянул, тут еще и реакцию необходимо «подтянуть» (чего я сделать ну никак не мог), но, как минимум, в группе после меня он бы стал самым сильным. Глядишь, и тоже бы на первенство попал бы.

Через час Сашка «сломался».

– Всё, не могу больше! – заявил он.

Геннадий Николаевич удовлетворенно кивнул, поднялся со скамеечки:

– Ну, думаю, на сегодня хватит!

– Не на сегодня, а вообще! – объявил Сашка. – Я устал, я ухожу. Из секции. Совсем.

– Это как? – возмутился тренер. – Ты только-только на третий разряд сдал. И всё? Сломался?

– Да затрахался я! – возмущенно ответил Сашка. – Полтора часа меня сегодня, как манекен, только и швыряли об пол! И так уже второе занятие подряд! И тут выясняется, что и на следующем то же самое ждёт.

– Ну, ладно-ладно! – Смирнов выставил руки ладонями вперед. – На следующее занятие найдем тебе замену. Просто ты, Саш…

Он проникновенно обнял его за плечи:

– Понимаешь, ты по всем параметрам просто идеальный партнер для Антона. И по весу, и по возрасту. Даже по телосложению подходишь. А на следующие отборочные мы тебя выдвинем. Ты ж перспективный самбист!

– Вон Кирюхина дайте ему в напарники! – уже успокаиваясь, отмахнулся Сашка.

– Сань! Дело есть! – объявил я в душевой. Кроме меня и Сорокина здесь не было никого.

– Чего тебе? – угрюмо спросил тот. Похоже, наши приятельские взаимоотношения закончились.

Кстати, я заметил, как только меня выдвинули на отборочные, между мною и ребятами в группе сразу возникла стена отчуждения. Раньше, вроде, и общались теснее, и после секции вместе в кафешку захаживали, даже угощали друг друга, если денег не было. А сейчас здороваться сквозь зубы стали, да и то через раз. Даже Леша Чудной, всегда составлявший компанию для похода в кафе после занятий, сегодня брезгливо скривил лицо, когда я у него спросил насчет «Блинной».

– Да тут такая штука, – начал я. – Меня один весьма компетентный товарищ корейскому точечному массажу научил. Ну, так, кое-какие приемы показал. Реально работает!

– И что? – Сашка закончил вытираться, натянул трусы, закинул полотенце на плечо, собираясь в раздевалку.

– Усталость снимает, силу прибавляет, – ответил я. – Хочешь попробовать?

И пошутил:

– Первый сеанс бесплатно.

Сашка посмотрел на часы. Я – тоже. До встречи с Альбиной оставался час. Успеем!

– Ложись на кушетку лицом вниз, – предложил я. Сашка иронично хмыкнул, сначала постелил влажное полотенце, потом лёг:

– Ну-ну, давай. Показывай своё искусство!

Я начал со спины. Рассеивая его внимание, ткнул одновременно кончиками пальцев несколько раз по лопаткам, ниже до самой поясницы, пропуская импульсы «живой» силы из правой руки в левую через «пациента». Повторил еще и еще раз.

– Всё, вставай!

Я отошел от него.

– Ну, как себя чувствуешь?

Сашка повел плечами, выгнулся, несколько удивленно посмотрел на меня:

– Хорошо… Знаешь, намного лучше! Ничего не болит, и силы вроде прибавилось.

Он заинтересованно спросил:

– А ты только спину можешь так массировать?

– Сань, – отмахнулся я. – Остальное в другой раз. Сейчас уже немного некогда.

Я взглянул на часы:

– Дело у меня через полчаса одно наклёвывается.

Альбина уже сидела в зале, попивая загадочный бурый напиток, который в меню именовался не иначе, как «кофе свареный». Я подошел к ней, протянул пять ярко-красных гвоздичек (ну, не было в цветочном магазине других цветов!):

– Привет!

Она радостно улыбнулась, вскочила, подставила щеку для поцелуя, чем я тут же воспользовался. Потом опустилась на стул, сжав гвоздики в кулачке. Я сел рядом. Она опять была в белой короткой до пояса курточке и тесных джинсах.

– Как ты?

– Нормально, – ответил я и предложил. – Давай отсюда уйдем? Неуютно здесь как-то.

Еще бы было бы уютно! Практически все мужики в кафе таращились на ведьмочку. Включая тех, кто пришел «не один». Но те, правда, таращились тайком, зарабатывая себе косоглазие.

– Давай! – согласилась Альбина.

Мы вышли на улицу, дошли до остановки.

– А куда пойдем? – поинтересовалась она. Я пожал плечами:

– Всё зависит от того, что ты хочешь. Если поесть, можем найти заведение, где народу поменьше, и повкуснее готовят…

Я сразу вспомнил про «Аэлиту» и едва сдержал смех.

– Если погулять, – продолжил я, – можем в кино сходить.

– С ресторанами сегодня засада! – ответила Альбина. – Суббота. Даже и кафе, и то было битком!

Действительно, в обычно полупустой кафешке «Блинная» сегодня было не протолкнуться. А к кассе очередь была как в Мавзолей летней порой.

– Знаешь, – медленно, словно взвешивая каждое слов, предложила Альбина, – мы можем пообщаться у меня дома…

– Только ты ничего такого не подумай! – быстро добавила она. – Только поговорить.

– И еще, – она смутилась, даже покраснела, – у меня дома тебя угостить совсем нечем. Вот такая я хозяйка. Плохая.

Она развела руками.

– Ну, это поправить нетрудно, – усмехнулся я. По дороге к ней как раз находился ресторан «Застава». Мы вышли из троллейбуса, перешли дорогу, зашли в фойе. К нам сразу подскочил швейцар.

– Мест нет! – сообщил он, презрительно глядя на меня. Не успел я переодеться после уроков, так и остался в школьной форме! И даже Альбина не могла повлиять на этого стража общепита.

– Ничего страшного, – ответил я. – Мы в буфет.

– Буфет не работает, – лениво ответил швейцар. Я протянул ему «пятёрку» – гулять, так гулять!

– Что надо? – тон его голоса смягчился. Швейцар сменил гнев на милость.

– Покушать с собой, – ответил я. – Бутылку хорошего вина грузинского полусладкого, пару салатиков и пару шашлыка. С собой! – уточнил я, глядя на его реакцию. – Хлеба тоже. Упакуйте получше, хорошо?

Он величественно кивнул.

– Еще «чирик» за оперативность! – добавил я. Швейцара, наконец, проняло. Он даже вроде как ускорился. Я повернулся к Альбине:

– Сейчас всё будет. И мы с тобой отлично поужинаем у тебя и пообщаемся!

Альбина смущенно кивнула. Она явно не ожидала от меня такой «прыти». А я, честно говоря, заинтересовался причинами такого вдруг возникшего внимания к себе. Ну не могла ведьма просто взять и влюбиться в какого-то школьника!

Нашу идиллию разбил пьяненький субтильный гражданин в военной форме с погонами капитана. Видимо, «товарищ офицер» шел в туалет и, увидев очаровательную блондинку, забыл о своих естественных потребностях. После того, как он издал неопределенный возглас и полез с распростертыми объятиями к Альбине, я хихикнул и немедленно выпустил в него конструкт поноса с минимальным «зарядом» силы.

Реакция его была привычной для меня. Военный схватился за промежность и, тесно сжимая ноги, быстренько на полусогнутых проковылял в туалет. Альбина сморщила носик от неприятного запаха. Конструкт сработал на все сто.

Сморщил нос и швейцар, вышедший в фойе. Он даже помахал перед носом свободной рукой, словно разгоняя воздух. В другой руке у него был непрозрачный черный пакет, в котором рельефно просматривался силуэт бутылки, и что-то позвякивало.

Швейцар подошел ко мне, раскрыл пакет, давая возможность заглянуть в него. Я вытащил оттуда бутылку вина – «Хванчкара» и вроде как нераскрытая. А еще в пакете были (ха!) три стеклянных поллитровых банки: в одной овощная нарезка, в двух других – шашлык.

– 75 рублей, – важно произнес швейцар. Я махнул рукой. Конечно, обмануть он, нас обманул. Задрал цены минимум в 2 раза. Ну. Не может столько стоить «Хванчакара» (3,30 ₽ в магазине), двести грамм огурцов с помидорами и триста грамм шашлыка столько. Но спорить не хотелось, да Альбина, видимо, устала дожидаться, стояла, молча переминаясь с ноги на ногу, держа меня под руку как своего кавалера. Поэтому я без разговоров отсчитал деньги, вручим их ему, сказал «спасибо», перехватил её руку:

– Идём скорей!

Возле ресторана мы прыгнули в первое попавшееся такси на заднее сиденье, захлопнули дверь.

– Диктуй адрес! – сказал я.

– Кропоткина, дом 7, – тут же отозвалась Альбина.

– Три рубля, – обозначил таксист.

– Тут же всего пять минут езды! – возмутилась девушка.

– Да без проблем, – отозвался таксист. – Троллейбус вон там останавливается.

– Поехали! – скомандовал я. Альбина вздохнула.

А новая квартиры у Альбины мне понравилась. И планировка, и обстановка, и отделка.

– Разувайся, раздевайся, проходи! – скомандовала Альбина, кинув мне под ноги мягкие мужские тапочки. – Подошли?

– Влез! – отозвался я, вешая куртку на крючок, туда же определив сумку со спортивной формой и поставив «дипломат» под вешалку.

– Я прямо со школы на секцию, – пояснил я. – Даже домой не успел зайти.

И похвастался:

– К соревнованиям готовлюсь на первенство города. Буду защищать честь общества «Динамо».

По выражению лица Альбины я понял, что и общество «Динамо», и такой вид, спорта как самбо, мягко выражаясь, очень далеки для её понимания.

– Ладно! – я махнул рукой. – Я у тебя похозяйничаю на кухне, если ты не против?

Альбина ушла в комнату переодеваться. Я первым делом поставил чайник, зажег газ. Потом вытащил тарелки, салатницу, нашел более-менее подходящие стаканы для вина. Не граненые, конечно, хрустальные вроде даже. Но явно предназначенные для других напитков, минеральной воды, например, сока…

Вывалил так называемый овощной салат, а если честно, просто обыкновенную нарезку из овощей, из банки в салатницу. В тарелки разложил еще теплый шашлык. Нашел в столе штопор.

– Присаживайтесь, девушка! – пригласил я её.

Альбина уже успела переодеться. Увидав её, я немного смутился. Уж легкомысленным выглядел её короткий розовый халатик. Девушка то ли не заметила, то ли сделала вид, что не замечает моего смущения, села рядом за стол, взяла в руки вилку, наколола кусок мяса.

– Ого! – воскликнула она и заметила. – А ты хозяйственный. Кому-то с мужем повезёт!

Я промолчал: велика, нафиг, хозяйственность, разложить купленный в буфете салат и шашлык по тарелкам!

Отвлекая нас, закипел чайник. Пришлось прервать разговор для заваривания чая, благо заварка, кстати, достаточно неплохая, «со слонами», у неё была. Под удивленным взглядом Альбины я сполоснул чайник кипятком, засыпал три ложки чая, залил кипятком и накрыл вафельным полотенцем.

Наконец мы подняли бокалы, точнее стаканы, с темно-рубиновым напитком.

– За встречу! – провозгласил я нейтральный совершенно тост.

– А ты пил на брудершафт? – лукаво поинтересовалась Альбина. В глазах её играли эдакие бесенята.

– Научишь как-нибудь, – ответил я и поспешно пригубил бокал. На всякий случай я, когда наполнил бокалы, выпустил в свой импульс «живой» силы, разлагающий и нейтрализующий как алкоголь, так и всякого рода колдовские настойки с заговорами-приворотами вплоть до растительных ядов. Конечно, Альбина вряд ли мне что-нибудь успела такое подсыпать или подмешать, но и накачиваться алкоголем я в её обществе не хотел.

– Мммм! Какой шашлык замечательный! – сообщила мне девушка, словно в его качестве была моя заслуга.

Я улыбнулся в ответ, кивнул:

– Очень вкусно!

Я наполнил бокалы опять, мы чокнулись, выпили. Я поинтересовался:

– А где ж ты питаешься?

Я успел посмотреть, что в холодильнике было как-то пустовато: пачка сливочного масла, бутылка молока да пяток яиц… Альбина отмахнулась:

– По выходным в кафе хожу, на заводе – в столовую. Мне ж даже талоны на питание дают!

Она хихикнула, алкоголь, похоже, начал действовать:

– Мне коллега, сосед по кабинету – такой смешной! Свои талоны на питание отдает.

Она опять прыснула в кулачок:

– Он за мной ухаживать начал, а сам такой стеснительный, робкий. Мою подружку, как огня, боится! Чего сидишь? Наливай!

Она взмахнула рукой как шашкой, чуть не зацепив стакан. Я снова плеснул вина, на этот раз совсем немного, почти на донышко. Альбина ухватила стакан, залпом выпила, не дожидаясь меня, схватила меня за руку:

– Пойдем в зал! Скорей!

Я мысленно ухмыльнулся и стал подозревать нехорошее. Девушку то ли развезло, то ли она притворялась. Мы уселись на диван в зале. Вообще квартирка мне понравилась. Только в ней витал непонятный дух отчуждения. В зале я, наконец, понял, почему. Вся мебель была казённой! На ножках стульев, на боковых стенках серванта (вот идиотизм! на самом виду! и не жалко им было мебель портить?) краской изображено – «инв. №___». «инв. № ___».

– У тебя служебная квартира? – спросил я.

Альбина кивнула. Она забралась на диван с ногами, давая мне возможность полюбоваться ими от пяток до того самого места, где природе было угодно их соединить. Надо сказать, что полюбоваться было чем – ноги Альбине достались от папы с мамой длинные, стройные, даже изящные с маленькими круглыми пяточками и трогательными наманикюренными пальчиками.

Я с трудом отвел глаза. Альбина прыснула:

– Нравятся?

Она развернулась и попыталась положить мне ноги на колени.

– На, полюбуйся поближе! Мне не жалко!

Внезапно щелкнул замок. Альбина вскочила, рванулась в прихожую. Я тоже встал.

– Любовника привела, зараза? – в комнату, оттолкнув девушку так, что она стукнулась головой об косяк и взвизгнула, ворвался пожилой мужчина, лет под 60, эдакий старичелло, седой, с залысинами. – Вот ты шлюшка!

– Какого, нафиг, любовника? – мгновенно взвился я и легонько врезал старому по морде – несильно, слегка, скорее, чтоб ошеломить. И сходу объявил:

– Брат я ей! Родной брат! Понял? На отборочные соревнования вот приехал!

Старый схватился за челюсть. Я рванулся в прихожую, достал спортивную сумку, вывалил ему под ноги спортивную форму. В данной ситуации это было самым оптимальным вариантом: защищаться атакуя. Старый посмотрел на меня – в школьной форме, на спортивную форму под ногами, потом на Альбину, стоящую в дверях и держащуюся за затылок.

– А ты кто такой? – продолжал я. – Жених что ли? Старый такой?

Я обратился к девушке:

– Алька! Ты про жениха ничего не писала…

Старый смущенно крякнул, повернулся к девушке, подошел, обнял:

– Прости, Алечка, я не знал… Марья Петровна позвонила, сказали, что ты мужика привела…

Я подмигнул ей из-за его спины. Альбина едва заметно понимающе кивнула мне в ответ.

– Алечка, прости! – старый провел ладонью ей по затылку. Альбина взвизгнула:

– Больно!

И добавила, поддерживая «легенду»:

– Какой любовник, Николай Васильевич? Брат из деревни приехал, ночевать негде…

Старый кивнул мне, хлопнул по плечу:

– Извини, брат. Такое дело, сам понимаешь…

– Какое? – «не понял» я.

– Ну… – теперь старый уже смутился сам, отмахнувшись рукой. Я подобрал форму, сложил в сумку поверх самбовок.

Еще бы он во мне альбинкиного брата не признал! Ему ж вместе с моим кулаком в челюсть прилетел конструкт подчинения, который я после слов насчет брата тут же снял (ведьма всё-таки в квартире) другим конструктом. Теперь, даже если ему наши документы покажут, он будет твердить, что всё это враки, подделка и провокация.

Посмотрел в сторону кухни. Хорошо, что дверь туда оказалась закрытой, а то на столе «полный натюрморт»: вино, шашлык…

– Проходите в зал, Николай Васильевич! – сказал я, толкая его в комнату. Заодно ухватил за руку Альбину и усадил её туда же.

– Проходите, присаживайтесь!

Николай Васильевич сел на диван, где только что весьма фривольно располагались мы.

– Аль, я чайник поставлю? – объявил я. – Чаю вместе попьем, познакомимся.

– Да я… – старый попытался встать. – Да мне некогда…

– Сидите, сидите! – я ушел на кухню, мгновенно смахивая со стола бутылку, которую переставил в напольный шкаф поглубже, чтобы не возникло лишних вопросов. Туда же перекочевали оба стакана. Шашлыки и салат прямо в тарелках поставил в холодильник.

Чайник вскипел повторно почти мгновенно. Я достал керамические бокалы, налил заварки, добавил кипятку, крикнул:

– Николай Васильевич? Вам сколько сахару класть?

– Одну ложку!

Альбине я положил две, себе три. Принес в зал. Он и она уже совершенно мирно сидели на диване, держа друг друга за руки. Хотя, если честно, держала-то скорее Альбина. Оно и понятно: чтоб Николай Васильевич не надумал идти на кухню.

Я протянул бокалы.

– Как же ты бедно, Алька живешь! – с укором заметил я. – Ни хлеба, ни блинчиков у тебя. Или специально голодом себя моришь, чтоб тощей быть, как наша соседка тётя Рита?

– В понедельник с утра в бухгалтерию! – Николай Васильевич отложил бокал. – Напишешь заявление на матпомощь. Ясно?

Альбина послушно кивнула головой.

– Так ты не жених? – «удивился» я.

Николай Васильевич вздохнул:

– Я, в некотором роде, её руководитель. Начальник. Тут, понимаешь…

Он задумался на секунду, почесал затылок и продолжил:

– Твоя сестра – молодой специалист. А за ними глаз да глаз нужен!

– И воспитывать тоже, – добавил он. – Вот и ходим за ними, как за малыми детьми.

Он встал:

– Я пойду, пожалуй. А ты, – он посмотрел на меня, – располагайся. Раз ночевать негде, родная сестра просто обязана приютить. Так ведь?

Альбина опять послушно кивнула головой.

– Вот!

Он пожал мне руку, кивнул Альбине, вышел. Девушка подошла к кухонному окну.

– Ты чего?

– Смотрю, уехал он или нет? – ответила она. – Директор это мой.

– И любовник по совместительству, – заметил я.

– И любовник, – мрачно согласилась Альбина.

Хмель из неё сошел моментально. Настроение сразу же упало.

– А я брат! – засмеялся я. Она посмотрела на меня, сначала хмыкнула, а потом заливисто засмеялась.

– Брат… Ой, не могу! – она аж согнулась. Постепенно приступ смеха сошел на нет. Альбина уселась на табурет.

– Давай уж допьем, чего уж тут, – предложила она.

Я вытащил из стола бутылку с остатками вина, стаканы, разлил. Мы чокнулись, молча, без тоста допили вино.

– Пойдем в зал что ли? – предложила опять Альбина. – Посидим, поговорим.

На этот раз она меня за руку не тащила и ноги мне на колени класть не стала. Мы просто сели рядом друг с другом, причём даже на некотором отдалении, по-пионерски.

– Ловко ты его, – спокойно, чуть ли не равнодушно заметила она.

– Вариантов не было, – ответил я. – Выкручиваться надо было.

– Это да, – согласилась она.

Мы посидели молча еще пару-тройку минут. Когда молчание стало меня совсем уж тяготить, я выдал:

– Поздно уже, пора. Пойду.

Альбина вдруг ни с того, ни с сего взвилась, развернулась ко мне всем корпусом и, сверкая глазами, язвительно поинтересовалась:

– Что, противно стало? Осуждаешь, что с таким стариком связалась? Что молодого парня себе не нашла? А ты знаешь?..

Её как прорвало. Она рассказала про свою жизнь в деревне, про учебу в политехническом институте, жизнь в общаге, как соседки по комнате из зависти ей резали одежду и обувь, как подсыпали толченое стекло в сапожки прямо перед выходом, как её подружки украли у неё же последние деньги, и она целый месяц жила на хлебе и воде. Как вахтерша тётя Валя за рубль пропускала к ним в женское общежитие курсантов, и её чуть-чуть не изнасиловали, а в милиции это всё замяли, повернув дело так, будто она сама виновата. Потом рассказала про завод, про заводскую общагу, куда её поначалу заселили, где соседи воровали друг у друга всё, что плохо лежало, и тут же пропивали. И про то, как «светлое будущее» куда-то вдруг улетучилось и осталось одно «мрачное настоящее».

– Вот так я и жила, – заключила она. – Пока с Николаем Васильевичем не встретилась.

Альбина замолкла, словно что-то обдумывая, потом решилась:

– У меня есть какие-то способности… Понимаешь, Антон, я сама не знаю, что это. Иногда я могу влиять на людей. Иногда могу даже лечить просто так, руками.

Она повернулась ко мне.

– Ты мне веришь? Представляешь? Бородавку могу свести, родинку. Головную боль унять. Больной зуб тоже… Только вот как это всё выходит, не знаю.

Она вздохнула.

– А иногда и гадости могу сделать. Если со злости. Одного на всю жизнь импотентом сделала, от другой мужики бегают, как от огня.

Она поморщилась, как будто вспомнила что-то такое очень противное, неприятное. Я пожал плечами:

– Значит, было за что.

Я внезапно для себя обнял её за плечи, прижал к себе. Она уткнулась мне в грудь, заплакала. Я немного растерялся, осторожно погладил её по затылку. От её тела, её волос шел одуряюще приятный возбуждающий запах, от которого сразу закружилась голова.