Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

Глава 9.

Светка, самбо и Альбина

– Слышал, блонда, к которой мы за макулатурой ходили, – сообщил, хихикнув, Мишка, – с квартиры съехала?

Утром, как всегда, я зашел за ним по пути в школу, и он порадовал меня этой новостью.

– Когда? – спросил я.

– Во вторник, – ответил Мишка. – Майка вчера напела. Ты ж в курсе, что у неё мать в ЖЭКе работает.

– Понятно, – кивнул я.

По пути мы «подобрали» Андрэ.

– Ты как?

– Нормально! – ответил я и, предупреждая возможный вопрос насчет вчерашнего отсутствия в школе сообщил. – Вчера в прокуратуру на допрос вызывали. Как свидетеля. Кстати, соседку мою тётю Машу освободили.

– Вот как? – Мишка встал, посмотрел на меня, и спросил, намекая. – Ты про неё?

– Ну, да. Соседка, которая цыгана подстрелила. Только это, Миш, вечерком я к тебе сегодня заскочу, мы с тобой кое-что возьмем, отдадим. Кое-что оставим. Вдруг там что. Ладно?

Со стороны мои «кое-что» и «там что» прозвучали весьма двусмысленно и непонятно. Мишка понял, кивнул. Андрэ нахмурился, понимая, что мы от него что-то скрываем, но допытываться не стал.

Первым уроком был русский язык. Нина Терентьевна зашла в класс, поздоровалась, усадила нас и, остановив свой взгляд на мне, поинтересовалась:

– У нас опять перестановки?

Я демонстративно вздохнул, развел руками и произнес:

– Старик Шекспир был прав, Нина Терентьевна, прав на все сто! О, женщины, непостоянство имя вам!

– В некоторых переводах звучит по-другому, – заметила Лавруха. – Отродье сатаны и крокодилов.

На моем месте рядом со Светкой сидел Олежка Тараскин. Обнаружив это, я не стал ругаться и, уж тем более, выяснять отношения, а просто пересел на пустую заднюю парту, где никто никогда не садился.

– Тараскин! – скомандовала Лавруха. – Пересядь на своё место. Мне здесь удобнее видеть Ковалёва.

Олег со вздохом встал, собрал учебник, тетрадь, дневник и побрел за парту к Никитину Юрке, с которым он сидел раньше.

– А ты, Быкова, – продолжила Нина Терентьевна, – можешь пересесть к нему, если уговоришь Никитина уступить себе место.

Светка вспыхнула, вскочила, смахнула свои вещи в сумку и направилась к Никитину. Шатен, вечно спокойный как удав, Никитин Юрий, невысокий крепыш, спортсмен-бадминтонист, по прозвищу Никитос, невозмутимо собрал вещи и пересел на её место.

– Ковалев! – продолжала Нина Терентьевна. – Марш на своё место!

– Есть!

Конечно, я пересел на свое прежнее место рядом с Никитиным.

Перестановки, устроенные Лаврухой, дали тему для очередных пересудов и сплетней в классе. В основном, конечно, девчонки поглядывали на Светку, Олежку, меня. Светка, когда ловила любопытные взгляды, краснела. Я девчонкам подмигивал, ребятам многозначительно кивал, вгоняя и тех, и других в недоумение. Даже невозмутимый Никитос, и тот не выдержал, спросил:

– Слушай, что случилось-то?

– Любит она его, – ответил я, демонстративно вздохнув. – И всегда любила. Только скрывала.

Никитос помолчал, переваривая услышанное, потом сдавленно то ли хихикнул, то ли хрюкнул. Помолчал, едва сдерживая смех, а потом, уже успокоившись, заметил:

– Любила… Я вас умоляю, сударь!

Ну, вообще-то да… Олежка Тараскин, в принципе, неплохой парень, но внешне… Вы видели на картинке неандертальца? Вот добавьте туда еще передние железные зубы да вечно немытые сальные жиденькие черные волосы…

Вторым уроком была литература, здесь же, у Лаврухи. На перемене ко мне подошла Ленка-Жазиль и, жеманно улыбаясь, сказала:

– Антош, я уборку в квартире делала перед переездом. Мы ж теперь в городе живём. И вот нашла. Это же твои?

Она протянула мне коробку духов «Шанель № 5». Очевидно, с учетом разрыва отношений со Светкой и с намеком, мол, могу их теперь себе оставить?

Я отрицательно покачал головой:

– Не, Ленчик, не мои. Это, – я показал кивком в сторону Светланы, – ихние! А что, хочешь такие же?

Тут смутилась даже Ленка.

– Хорошо, подумаем, – улыбнулся я. – Решим. Обязательно.

С треском отлетел в сторону стул. Светка вскочила и выбежала из класса.

– Отдай ей, – вполголоса сказал я. – Я тебе подарю такие же.

И тут же поймал злобный взгляд Зеленчука. Жазиль отошла, повернулась ко мне спиной и нагнулась, чтобы положить коробочку Светке на стол, то ли случайно, то ли умышленно оттопыривая свою попку, туго обтянутую платьем прямо мне на обозрение. Я мысленно вздохнул. У Светки, что ни говори, филейная часть тела не в пример была соблазнительней – небольшая, но круглая, упругая. У Жазиль она была побольше, но слишком уж плоская. Не дружила Ленка со спортом, совсем не дружила.

Опять поймав Димкин взгляд, я ему озорно подмигнул. В ответ он растерянно показал мне кулак.

На следующих уроках мы остались сидеть так же – я с Никитосом, Светка с Тараскиным. Кстати, духи она убрала в сумку, выкидывать не стала.

После уроков меня ждала секция. Я не стал дожидаться друзей, только пообещал на бегу Мишке зайти вечером и рванул домой – переодеваться.

У ворот ограды меня ухватил за рукав Зеленчук.

– Тоха, ты… – начал он.

– Ой, Дим, отстань, а? – срывая его руку, начал я. – Только вас мне не хватало! Всё, блин, есть, а тебя вот и Жазиль нету! Некогда мне.

– Так ты… – растерянно попытался сказать он.

– Нет, Дим, – отрезал я. – Я её не люблю! Ухаживай на здоровье.

– А…

Но я уже бежал домой – шестой урок закончился в 14.10, а занятия в секции начинались в 15.00.

На этот раз сразу же после разминки, проведенной самолично, несмотря на присутствие помощника, Смирнов выдернул меня из строя и повел к себе в тренерскую.

– Мы тебе задним числом третий разряд присвоили, – сообщил он.

– Взрослый? – удивился я.

– Нет, блин, детский! – передразнил меня тренер. – Так надо для соревнований. Ты же хочешь защитить честь «Динамо», грамоту получить или вообще медаль?

Я пожал плечами:

– Как скажете…

– Чего? – удивился Смирнов. – Ты что, пацан, совсем уже сбрендил? Через месяц «город» будет. Ты от нас по «юношам» пойдешь в весовой категории до 79 кг. Понял?

Я опять кивнул.

– Вот с этого дня мы с тобой будем заниматься по особой программе.

Особой программой оказалась отработка бросков в стойке. Мне в спарринг-партнеры, а точнее, мальчиком для битья, был определен Сашка Сорокин.

Я привычно прогнал силу по организму вниз-вверх, встал в стойку. В течение часа мы, а если быть точнее, то я, отрабатывали приёмы, а Смирнов стоял рядом и комментировал (или поправлял) каждое моё телодвижение, каждое движение рукой-ногой-туловищем, положение тела и т.д. Задняя подножка под левую ногу, задняя подножка под правую ногу. Передняя подножка под левую ногу, передняя подножка под правую ногу. Передняя подсечка, передняя подсечка с падением. Боковая подсечка…

Через час, когда время тренировки вышло, он сожалеюще вздохнул, но заявил:

– Теперь я на сто процентов уверен, ты возьмешь первое место на «городе». У тебя и техника есть, и силёнок хватает, и гибкости. В субботу я тебя тоже жду.

– В субботу проблематично, – задумчиво ответил я. – У нас четыре урока, заканчиваем в 12.15. А у вас начало занятий в 12.00.

– Приходи, как сможешь, – отозвался Смирнов. – Всё равно будем заниматься. Хоть по индивидуальной программе, но будем.

Сашка зашел в раздевалку, практически волоча ноги. Посмотрел на меня. Я, в отличие от него, чувствовал себя превосходно – сидя на лавочке в раздевалке, пару минут гонял «живую» энергию по телу. Усталости как не бывало.

– Не буду больше с тобой бороться! – заявил Сорокин. – Кирюхина бери! Ноги, блин, не держат.

Он ругался вполголоса под теплыми струями душа. Я наслаждался «теплым дождичком» за перегородкой, в соседнем отсеке. Надо было ему «подкинуть» чуток «живой» энергии. Только потихоньку, незаметно. Чтобы более-менее оклемался.

– Блин горелый! – выругался он, уже выходя из раздевалки. – Никогда так…

Я положил ему руку на плечо, пустил мягкий поток силы.

– Фу… – выдохнул Сашка. – Вроде отходит. Полегче стало.

Разумеется, он ничего не понял, более того:

– Убери руку! И так тяжело.

– Пойдём, перекусим? – предложил я. Недалеко от спорткомплекса находилась кафешка под редким названием «Блинная», где делал круг-разворот троллейбус 6-го маршрута. Иногда после секции мы там перекусывали.

– Денег нет, – отмахнулся Сашка.

– Угощаю, – сообщил я. – Пойдешь? Одному неохота.

– Я тоже хочу! – рядом оказался Леха Чудинов по прозвищу «Леша-Чудной», весельчак и балагур, младше нас на год, но упорно занимавшийся в нашей группе.

– Пошли! – согласился я.

Троллейбус подошел быстро, ехать было всего две остановки. Зал в «Блинной» (15 квадратных столиков, 60 «посадочных» мест, две искусственных пальмы у входа, один фикус у «раздатки») почти пустовал. Мы быстро сделали заказ (3 порции пельменей со сметаной по 36 копеек, з порции блинов с повидлом по 16 копеек, 3 компота по 5 копеек), благо не было очередей. Уложились в два рубля. Сравнительно немного. Хотя раньше для меня это было бы много.

Мы заняли столик, скинули на стул куртки. Подвинули еще один стул, на который сложили сумки (не ставить же их на пол!). Потом сходили к раздаточному окну. Процесс здесь был такой же, как и везде в советских кафе: сначала пробиваешь чек, потом идешь с ним к раздаточному окну – «раздатке», где получаешь то, что заказал.

Жаловаться было грешно – пельмени фабричные, вкусные, порции большие. 2 блина-лепешки, щедро политые повидлом, тоже порадовали своим вкусом.

А ведь в меню были и фирменные блюда – блины из гречневой муки, из манной… Только такой заказ приходилось долго ждать – пока замесят тесто, пока напекут…

– Теперь тебе прямая дорога – в институт физкультуры, – сказал Лешка, отодвигая пустую тарелку. – Возьмешь «город», без экзаменов возьмут.

– Нет, – махнул головой я. – Не хочу. До нового года, что успею, то возьму…

Я усмехнулся.

– А там выпускные экзамены на носу. Да и неохота по физкультурным делам идти… Кем потом работать? Тренером в ДЮСШ?

– Ну, почему же тренером? – возразил Сашка. – Ты вполне после городских соревнований и областные выиграть. Ты ж даже этого абрека положил! А его Смирнов себе в помощники сам подбирал. А там…

Он вздохнул.

Тут я почувствовал вдруг возникшую ни с того, ни с сего непонятную приятную слабость в организме, истому, предвкушение наслаждения. Тело само вдруг расслабилось, растеклось словно тесто, мысли стали путаться…

Совершенно на рефлексах я скастовал на себя «каменную кожу». Практически сразу все эти ощущения пропали начисто. Слабость, хоть и приятная, исчезла. Посмотрел на Сашку и Лешку. Мои товарищи, видимо, испытывали то же, что и я секунду назад. И смотрели в одну точку куда-то мне за спину. У Сашки вообще струйка слюны потекла из открытого рта.

Я быстро обернулся. За моей спиной через столик сидели две молодых женщины, девушки лет 20-и, блондинка и брюнетка. Брюнетка мне была незнакома, а вот блондинка… Блондинкой оказалась та самая очаровательная молоденькая ведьмочка Альбина, которую я фактически выжил из квартиры. И эта ведьмочка пристально смотрела на нас. Кажется, я физически ощущал чарующую теплую волну, которую она излучала в нашу сторону.

Глава 10

Глава 10.

Как покорить ведьму? Или не сто́ит?

Я мгновенно соориентировался и наложил на приятелей тот же конструкт со временем действия в десять минут. Лешка встряхнулся, Сашка выпрямился, вздохнул, потянулся за моим компотом, сделал глоток.

– Что-то в горле пересохло, – пожаловался он.

– Да ладно, – съёрничал я. – Видел, как ты на девок слюнки пустил…

– И ничего не пустил, – сразу смутился Сашка, украдкой вытирая губы

Я же опять повернулся и, здороваясь, помахал Альбине рукой. Она приподняла руку и едва заметно пошевелила мне пальчиками. Её подруга, брюнетка, обернулась, посмотрела на нас, кивнула головой и отвернулась. Ощущение «волны» пропало.

– Вот это красотка! – восхищенно сказал Лёха, не отрывая глаз от Альбины. – Бриджит Бардо, один в один!

Я почувствовал легкий укол ревности. Даже не ожидал, но почему-то мне стало неприятно, что мои приятели так вожделенно-безнаказанно смотрят на Альбину, захотелось, чтобы она сейчас подошла ко мне, присела рядом. Увы, это осталось только желанием, мечтой.

Девушки так и остались сидеть за столом, не выказывая ни единого намека на возможность сближения.

Я встал, взял свои тарелки со стола, понес к окну мойки (в кафе было самообслуживание, даже висело объявление с просьбой убирать за собой посуду со стола), взял со стула куртку:

– Ну, что, пошли?

Мы оделись, вышли, попрощались на ступенях кафе. Сашка с Лешкой направились на остановку автобуса, я прошел на конечную, круг «шестерки». До дома мне приходилось добираться с одной пересадкой.

– Антон!

Я замер. Моего плеча осторожно коснулась чья-то рука. Я резко развернулся, улыбнулся. Рядом стояла Альбина в элегантной белой курточке, отороченной мехом, и тесных узких джинсах, облегающих ноги подобно второй коже. Не девушка, а само вожделение! Поодаль встала её подруга брюнетка.

– Здравствуй, Антон! – Альбина подошла ко мне вплотную и коснулась своей рукой моей щеки. По телу табуном пробежали мурашки.

– Здравствуй, Альбина, – улыбнулся я. – А я думал, ты меня не узнала.

– Узнала, – засмеялась в ответ девушка. – Просто подходить не стала. Твои друзья на меня так смотрели, что даже слюнки пускали!

Я смутился. Еще бы не смотрели! Ведьма есть ведьма. Даже со своей «каменной кожей» я чувствовал, как очаровывает меня идущая от неё волнующая теплая волна.

– А это Ирина, – Альбина показала рукой на подругу. – Моя подруга. Ирина, это Антон.

Брюнетка подшагнула ко мне протянула руку, которую я легонько пожал. Улыбнулась несколько натянуто.

– Я хотела с тобой встретиться, Антон, – продолжала Альбина. – Мне надо с тобой поговорить. Может, сейчас?

– Алька! – возмущенно отозвалась Ирина.

– Альбина, извини, – ответил я. – У меня сегодня дела очень важные. Давай…

Я задумался, прикинул планы.

– Давай в субботу?

В субботу у меня занятия в секции ориентировочно с 13.00, значит, закончим часа в три.

– В субботу в 16.00 здесь? – предложил я. – Нормально?

Мой отказ от продолжения встречи сегодня Ирину обрадовал. На её лице появилась довольная улыбка. Альбина сначала огорчилась, потом, когда я предложил встретиться в субботу, обрадовалась.

– Давай! Конечно, давай! – согласилась она и сообщила. – Я теперь здесь недалеко живу, на служебной квартире. Представляешь?

Она не договорила – подружка потянула её за рукав от меня. Хорошо, что потянула и отвлекла, и что темно уже было. После этих альбинкиных слов о переселении я смутился и покраснел, аж ушам стало жарко.

– Ну, пока! – она неожиданно подшагнула ко мне и чмокнула меня в щеку. – Ты такой классный!

Они пошли вдоль по улице. Подъехал со стоянки троллейбус. Я шагнул в открытую дверь. Щека горела огнем, а на душе у меня пели птицы. Особенно от того, что в ауре Альбины не было ни черноты, ни желтизны. Вот у Ирины желтые искры мелькали. А у Альбины нет. А еще мне было стыдно.

* * *

– С ума совсем сошла, Алька? – возмутилась Ирина. Они шли по улице к остановке от кафе.

– Он же мальчик совсем! – продолжила она и тут же добавила. – Но такой парень! Я бы и сама с ним замутила…

Альбина вздохнула, улыбнулась, сказала:

– Это он. Помнишь, я про него тебе рассказывала?

– Да помню, помню, – чуточку сварливо отозвалась подружка. – Пацан совсем. Но хорош, хорош! От него прямо какой-то силой тянет.

Она хихикнула, буркнув едва слышно:

– Ноги сами раздвигаются!

Альбина всё равно услышала, остановилась, повернулась к Ирине, легонько ударила её кулачком в бок и шутливо ответила:

– Не смей так про моего парня!

– Ого! – засмеялась Ирина. – Уже и «твоего парня»? Быстро ты… А он-то знает про то, что он «твой парень»?

Альбина снова улыбнулась. В сумерках Ирина не разглядела, совсем не обратила внимания, что её подружка улыбнулась счастливо.

Кубанова Альбина жила в новом пятиэтажном кирпичном доме, построенным предприятием всего пару лет назад. Десяток квартир заводоуправление зарезервировало под служебные нужды. Одну из них – однокомнатную полнометражку – временно выделили Альбине.

– Но смотри, Альбина! – предупредил директор. – Если понадобится, съезжаешь без разговоров! Несмотря на наши взаимоотношения. Поняла?

– Конечно, Николай Васильевич, – согласилась Кубанова.

– Мне пересуды и сплетни в коллективе совсем не нужны! – предупредил директор. Альбина поднялась со стула, быстро обошла стол и чмокнула его в щечку.

– Ну, ты это… – смутился директор и добавил. – Сдадим еще дом, выделим тебе жильё!

Нет ничего более постоянного, чем временное. В четырех служебных квартирах, наверное, с самой сдачи дома жили на таких же, как и она, «птичьих правах» работники предприятия. А еще в одной поселился вообще совсем посторонний тип – молодой журналист с областного радио, за которого ходатайствовал обком комсомола.

Зато в служебной квартире были и мебель, и телевизор, правда, черно-белый, с холодильником, и посуда на кухне, и даже постельное белье.

Ирина проводила подружку до подъезда.

– Давай постоим, покурим, – предложила она.

– Зачем стоять? – хмыкнула Альбина. – Вон лавочки есть. Пойдем туда.

На детской площадке стоял «грибок» со столиком и скамейкой под ним. Подружки присели туда. «Грибок» стоял поодаль от фонаря, в тени. В сумерках их было почти незаметно, если бы не огонёк сигареты у Ирины.

– Вот и посидели после работы, – задумчиво заметила Ирина. – Ни с кем не познакомились…

– Ну, я не зря сходила, – ответила Альбина. – Антона встретила, давно его хотела увидеть. Да и тебе ужин не готовить.

– Это, конечно, верно, – согласилась Ирина и засмеялась. – Только ведь за свой счет сходили. А то бы парней каких-нибудь раскрутили…

– Ой, брось! – отмахнулась Альбина. Настроение у неё было отличным.

– А твой-то? – Ирина осторожно намекнула на директора. Альбина легкомысленно шевельнула плечами.

– Да последнее время что-то у него со временем никак. Чему, честно говоря, я только рада.

Ирина затянулась, помолчала, потушила сигарету и задумчиво сказала:

– Везет же всяким ведьмам! Ты ж ведьма, а? Альбинка!

Её подружка вздохнула, ответила:

– Да я сама не знаю, Ир. Веришь, нет? Как-то что-то вдруг само собой выходит. А иной раз и никакой выгоды, ничего не получается. Вспомни домового на «Химике»!

Ирина зябко передернулась, вспоминая, ночлег в квартире старого дома в поселке «Химик», и ответила:

– Мне кажется это совсем не домовой был, Аль! Домовые так не вредят хозяевам.

– А кто ж тогда? – хмыкнула Альбина.

– Это злой дух, – Ирина понизила голос. – От цыганки остался. Надо было попа позвать, квартиру освятить.

– Надо, надо! – лениво поддразнила её Альбина. – Всё. Всё закончилось. Ничего больше не надо! В завкоме уже кому-то эту квартиру отписали.

Она хихикнула.

– Вот сюрприз будет!

* * *

Я доехал достаточно быстро. В пустом троллейбусе проехал три остановки, пересел на свой «пятый» автобус. Увы, автобус в это время пустым салоном не отличался. К поселку подъезжали уже практически как сельди в бочке.

Я сгрузил сумку на пол, разулся:

– Мэм! Я дома!

Maman вышла в прихожую – еще в «парадно-выходной форме одежды». Видимо, сама только с работы пришла, не успела переодеться. Дежурно чмокнула меня в щеку, подставила свою в ответ.

– У меня тут дела на полчаса, – сообщил я. – До Мишки добегу и обратно.

Maman кивнула.

– Я ужин пока разогрею.

Я прислушался к своим ощущениям. В животе «сидели» порция пельменей и блинов.

– Ма, я, наверное, только чай с бутерами попью, – решил я. – В городе в кафе с ребятами после тренировки заходил. Перекусили плотно: пельмени, блины…

– В «Блинную»? – maman улыбнулась.

– Ага! – я чмокнул её в щеку и выскочил из квартиры.

Сначала я зашел к тёте Маше.

– Вы на месте, тёть Маш? – поинтересовался я, не входя в квартиру, прямо на пороге. – Я сейчас за вещами схожу…

– На месте, – кивнула она. – Где ж мне, старушке, быть-то?

– Ага, – хихикнул я. – Старушке…

Мишка тоже оказался дома. Лежал на своём диванчике в огромных стереофонических наушниках и балдел под… (я чуть оттянул один наушник), конечно же, «Бони М». Он, не вставая, протянул мне руку – здороваться.

– Пошли?

Мишка снял наушники, выключил свой катушечный «Маяк-205».

– Что? – переспросил он.

– Пошли в сарай сходим, – повторил я.

– Не рано? – он посмотрел в окно.

– Нормально, – отмахнулся я. – На улице уже нет никого!

Мишка надел куртку, первым делом проверив наличие сигарет, обулся. Взял с полки фонарик.

– Мы завтра с Комаром на базу после уроков, – сообщил он по дороге. – Ты как? Идешь?

– А смысл? – поинтересовался я.

– Андрюхе дядька сказал, что с Москвы свежий завоз тряпок был, – ответил Мишка. – Наверняка джинса́есть.

– Охота вам возиться, – я пожал плечами.

– Прикольно, – буркнул Мишка, ковыряясь ключом в замке. Дверь с трудом, но открыли.

– Просела…

– Ага!

– И менять смысла нет. Весь сарай заново строить надо.

Мишка включил фонарь, обошел свою «Ригу-7», протиснулся мимо стеллажей, скинул кусок грязного рубероида.

– Забирай!

Сначала он протянул мне завернутое в покрывало ружье. Я отрицательно покачал головой.

– Не, Миш, железяка пускай полежит до лучших времен. Сумки давай!

Мишка одну за другой передал мне сумки. Ружье уложил опять под брезент.

– И это, – я вытащил из одной сумки сверток. – Туда же положи.

– Ладно!

В свертке были патроны и пистолет.

Мы снова присели на ствол поваленного дерева. Мишка достал сигареты.

– Будешь? – ехидно спросил он и пояснил. – Ну, вдруг ты закурил в свете последних событий.

– Не закурил, – усмехнулся я. – Не дождетесь.

Он сунул в рот «родопину», прикурил от спички, затянулся.

– Ну, что, составишь нам завтра компанию?

– А пошли! – решил я.

– Тогда мы за тобой заходим после уроков, – подытожил он. – Впрочем, завтра всё обговорим.

Я затащил сумки в квартиру тёти Маши. Она меня ждала в прихожей, не закрывая дверь. Потрепала по голове, взъерошив волосы:

– Спасибо, Антон!

– Да ладно вам, тёть Маш! – смутился я. – Тут еще кое-что моё…

Я достал из одной сумки своё барахло – деньги, тряпичный сверток с пистолетом, нож-кинжал и «сокровищами» – перстнем, колечком, сережками.

– Ого! – удивилась тётя Маша, увидев деньги. – Откуда у тебя?

– Заработал, тёть Маш, – отмахнулся я. – Здоровье кое-кому поправил. Не украл.

Она усмехнулась.

– Ладно, давай. Домой беги!

Ей-богу, как ребенку.

Maman уже заварила чай, нарезала бутербродов с маслом. Колбаса, увы, нынче у нас в дефиците.

Я выложил деньги (не все, разумеется, «воровские» оставил), остальное убрал к себе в чемодан под диван.

– Тут такое дело, ма, – сообщил я. – Пришлось кое-что спрятать. У тёти Маши обыск делали.

– Я знаю, – кивнула головой maman. – Я так и поняла, что это ты деньги убрал.

– Ага, – согласился я. – Кстати, я тут еще кое-что заработал.

Я протянул maman конверт.

– Премия от компетентных товарищей за оказанную помощь.

Я улыбнулся. Maman настороженно посмотрела на меня, взяла в руки конверт, заглянула вовнутрь, вздохнула:

– Антон! Я не понимаю, за что можно получить такую «премию»…

Она выделила слово «премия», еще не веря мне.

– Я случайно клад нашел, – вздохнул теперь уже я. – Если не веришь, могу пригласить товарища «оттуда» (я специально выделил ей это слово), он тебе подтвердит.

Она, всё еще не совсем поверив мне, осторожно положила конверт к остальным деньгам.

Аура у неё вспыхивала недоверчивым оранжевым цветом.

Видимо, помедитировать сегодня мне не удастся.

Зато занялся желтой розой. В очередной раз немного полил. Потом потихоньку, всё «по-научному», как в книжке написано, сформировал заклинание и постепенно влил его, наполнив живой силой, в корни. Завтра надо будет «вливать» в стебель.

Maman неслышно подошла ко мне сзади, тихо спросила:

– Для Светланы на день рождения? Смотри, цветок на глазах оживает!

– Нет, мэм, – ответил я. – Для нас с тобой. Увы, со Светой мы не сошлись во взглядах на семантику в произведениях Гоголя.

– Балбес! – maman беззлобно несильно стукнула меня ладошкой по затылку. – Еще помиритесь.

– Нет, мэм, – я повернулся к ней. – Она уже нашла себе другого.

– Вот дурочка, – заключила мэм.