Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Не, – засмеялась она. – Хотели. Три раза хотели. Только у одного «он» сразу почернел, второй в обморок упал, а третий… Ну, в общем, я его очень сильно напугала.

– Альбин, это не смешно, – хмуро сказал я. – Рано или поздно кто-то не упадет в обморок и не испугается. Или еще хуже, отомстит потом. Воткнёт нож в спину…

Девушка замерла, прижалась ко мне. Я приобнял её.

– Да я понимаю, понимаю. Только сама порой не могу ничего поделать.

Я задумался. Идеи были. Зря я что ли Василию Макаровичу с ведьмой помог?

Глава 21

Глава 21

Похитители котлет

Домой я вернулся в начале девятого вечера. Maman оторвалась от телевизора, подошла ко мне:

– Ну-ка, дыхни!

Я ошеломленно незамедлительно выполнил приказ.

– М-да, не пахнет, – заключила maman и спросила. – Ужинать будешь?

– Конечно, буду! – ответил я. – А то ты не знаешь! Девчонки-то мои все молодые, глупые. Они покормить фиг догадаются!

Maman дождалась, пока я переоденусь, помою руки, сяду за стол. Навалила мне полную тарелку жареного мяса с картошкой.

– Ешь! Приятного аппетита.

– Спасибо, мэм!

Но не ушла, а в самый разгар ехидно поинтересовалась:

– Ну, и где ты был?

Я прожевал, проглотил и честно признался:

– После секции пошел в кафе с девушкой. Потом проводил её домой. Посидели возле дома.

И, шутя, добавил:

– Целовал исключительно в щечку.

Maman улыбнулась, встала, подошла ко мне, прижала мою голову к себе, запустив пальцы в шевелюру.

– Эх, ты… Кавалер. Хорошая хоть девушка-то?

– Да всё та же, ма, – ответил я. – Альбина.

Maman замолчала, покачала головой:

– Ой, сынок… Тебе решать, конечно.

– Мэм, мы только гуляли, кушали мороженое и мёрзли возле её подъезда целых 5 минут!

Maman не выдержала, рассмеялась, снова взъерошила мне волосы.

– Домашние задания сделал? – деланно сурово спросила она. – Марш уроки учить!

Какие уроки? Я полил желтую розу, чтобы вода просочилась до блюдца, пустил в неё конструкт. Maman стояла у меня за спиной и внимательно смотрела за моими действиями.

– Ты его не зальёшь? – поинтересовалась она, когда я отшагнул от подоконника. – Корни сгниют.

– Нет, мэм. Так надо по условиям. Не пройдёт и получаса, вода вся впитается.

– Каким условиям? – maman не отставала.

– Ма, – я повернулся к ней. – Этот цветок, если его правильно вырастить, будет формировать благоприятную атмосферу у нас с тобой дома: освежать воздух, удалять неприятные запахи, оздоравливать нас с тобой.

Maman вздохнула:

– С тобой жить всё страньше и страньше, как говорила Алиса. Помнишь Кэролла?

– Зато нескучно, – улыбнулся я. – Я его раньше почему-то всё время с Экзюпери путал… Ма, ты насчет домика в деревне не думала?

Maman пожала плечами. Я видел, что она с месяц назад начала поиски: переписывала объявления в толстую черную тетрадь, чуть позже зачеркивала. Снова записывала. Даже пару раз покупала рекламную газету «Неделька» в поисках подходящего варианта.

– Я хотел бы, чтобы у нас был дом подальше от города, – сообщил я. – Хотя бы где-нибудь в районе нашей деревни.

– Да ты что? – возмутилась maman. – Это же такая глушь! Там ни водопровода, ни канализации. Газ баллонный. Печь на дровах.

– Водопровод можно провести, – парировал я. – Скважину пробурить. Канализацию выкопать нетрудно. Зато кругом лес, воздух, природа! И народу никого. Ты ж там всё равно будешь жить только летом.

– А как туда добираться? Полдня на электричке, три часа пешком!

– Со временем машину купим, – пожал плечами я. – Ты права получишь.

– Ну, не знаю, – сдалась maman. – Тогда зачем дом покупать, если можно жить у деда с бабкой?

– Нет, – не согласился я. – Свой дом – это свой…

Я ушел на кухню, где меня дожидались будущие дубки-защитники.

* * *

В школе нас ждал сюрприз. Во-первых, отменили занятия в субботу. На кухне нашли дохлую мышь и решили устроить массовую дезинфекцию, дезинсекцию и дератизацию. Столовую, разумеется, закрыли и вызвали СЭС. Завтраки с обедами отменили. Даже закрыли буфет.

Конечно, если бы мышь нашел бы кто-нибудь из поваров, уборщиц, даже учителей – ничего бы такого не было. Отнесли бы грызуна на мусорку или за забор. Но вздувшийся трупик обнаружил сам директор Иван Степанович Матвеев, человек честный и насквозь принципиальный, который и устроил геноцид сначала поварам, а потом завхозу. Испуганный завхоз тут же позвонил в СЭС и договорился об объявлении войны грызунам на ближайшую субботу.

Вторым сюрпризом оказалось объявление празднования в пятницу Дня учителя.

На своём уроке Лавруха сначала окинула класс – всех и каждого – пристально пронзительным взглядом, хищно улыбнулась милой улыбкой людоеда и сказала:

– Я, конечно, не жду от вас подарков на свой профессиональный праздник, но вы хотя бы в парадной форме в пятницу появитесь. Мальчики в белых рубашках, девочки в белых фартуках.

Девчонки тут же зашушукались, и по классу полетели листочки с предложениями, что и кому из учителей дарить и по сколько скидываться. Намёк со стороны класснухи был прозрачен. Как всегда, почётную обязанность по организации сбора денег и приобретения подарков возложили на Верку Подгорину, благо она всегда была зачинщиком всяких мероприятий. Только вот непонятно, почему заместителем секретаря комитета комсомола школы выбрали меня, а не её? Я ведь даже не хотел в комитет! Опять же – в отличие от неё.

Я написал в записке предложение «скинуться и купить цветы». Юрка Никитос поставил два крестика рядом с моим предложением и пустил дальше по ряду.

Девчонки предлагали купить и подарить «красивую сумочку», «кошелек», «альбом для фотографий». Парни решили ограничиться, как и я, цветами. Кто-то подписал еще – «шоколадками».

Весь урок Нина Терентьевна благосклонно на наши шушуканья и переписку внимания не обращала. Вызвала к доске пару человек да дала пару заданий по учебнику.

Только в конце урока она преподнесла еще один сюрприз: сообщила, что в пятницу в 16.00 в спортзале будет общешкольная дискотека, посвященная Дню учителя.

– Явка строго обязательна! – Лавруха улыбнулась милой улыбкой людоеда. – Форма одежды свободная. После уроков успеете сходить домой переодеться и пообедать.

– Никому не расходиться! – заголосила Верка. – Давайте решим насчет подарков и по сколько скидываться! Может, у кого с собой сейчас деньги есть?

– По 50 копеек мало, – задумчиво заметила Галька. – По рублю родители могут не дать…

– Да не, – возразил Никитос. – По рублю дадут. Больше вряд ли.

– А кому дарить будем? – вздохнула Жазиль. – На 16 рублей много не подаришь.

– Я думаю, что Лаврухе, – сказал я. – И директору.

– А Елене? – возразила Жазиль, имея ввиду нашу физичку Середину.

– У неё свой класс есть, – отмахнулся я. – Если Елене дарить, то и всем надо – и Карабулаку, и Молекуле, и Наташке, «англичанке», «немке». Даже этой пионервожатой бывшей Русаковой. Где столько денег взять?

После недолгих обсуждений (перемена-то кончается!) приняли моё предложение купить подарки только Лаврухе и Степанычу. Выбор подарков возложили опять же на Верку. Верка опытная, она не подведет!

Я сразу отдал Верке 3 рубля – за себя, Мишку и Андрея под их торжественные обещания вернуть…

– Когда-нибудь, – сказал Мишка с хитрющим выражением лица и добавил. – Половину.

Выходя из класса, по дороге в кабинет физики он бросил:

– Вот, покурить не успел…

Последним уроком была алгебра. Списать домашку я успел у Ленки-Жазиль, которая, протягивая тетрадь, вдруг решила мне томно улыбнуться. Я тут же прикусил зубами нижнюю губу, задрал подбородок и изобразил призывный взгляд вроде того, какой бросала Светличная на Пуговкина в «Иване Васильевиче, менявшем профессию». Ленка смутилась. Соседка по парте Верка, заметив выражение моего лица, прыснула.

Только Димка Зеленчук мрачно посмотрел в мою сторону и покачал головой. Я развел руками, мол, не виноватый я, она сама мне улыбается.

Поэтому особо не заморачивался, бояться «пары» оснований не было. Наталья Михайловна весь урок бросала на меня задумчивые взгляды, а после звонка попросила:

– Ковалёв! Подожди.

Мы опять остались наедине.

– Ты мне ничего не скажешь? – спросила она, глядя куда-то в сторону. Я проглотил застрявший в горле комок, не зная, что ответить. Честно говоря, я про это просто забыл.

– Это что-то необычное? – Наталья Михайловна расценила моё молчание по-своему.

– Да нет, – отмахнулся я наконец. Учительница сама мне подсказала ответ.

– Не необычное. Это бессмыслица, Наталья Михайловна, – ответил я. – Либо вы неточно передали рисунок. Где-то в изображение закралась ошибка.

– А что это вообще, Антон? – продолжала допытываться она. – Что это такое?

Я развел руками:

– Пока всего лишь геометрические фигуры.

Наталья Михайловна оглянулась на дверь. В любую минуту в класс мог войти кто угодно.

– Я тебя поняла, – решительно сказала она. – Нам надо пообщаться в более подходящем месте, где никто не помешает. Так?

Я молчал, озадаченный такой постановкой вопроса.

– Ты скажи, так или нет?

– Так, – выдал я для того, чтобы она наконец отвязалась от меня. Ну, не готов я был к такому разговору!

– Хорошо, – кивнула Наталья Михайловна и улыбнулась. – Я всё поняла. До свиданья!

И она вдруг неожиданно протянула мне свою узкую белую ладошку. Я осторожно пожал её.

– До свидания, Наталья Михайловна!

Мишка и Андрюха ждали меня на выходе из школы.

– В столовую? Пирожков хочется…

– С повидлом… В масле… Горячих… Ммм…!

Андрэ картинно почесал тощий живот.

– Да пошли уже! – не выдержал Мишка. – А то устроили тут разгрузочный день!

Проходя мимо телефона-автомата, я тормознулся:

– Я быстро звякну. Подождите меня у столовки.

Набрал по памяти номер. Мне ответил мужской голос:

– Алло?

– Здравствуйте, Альбину можно? – попросил я.

– А кто её спрашивает? – продолжал допытываться парень. Альбина говорила, что сидит в одном кабинете с парнем, и у них телефон один на двоих.

– Брат! – мы условились, что я буду так называться, когда звоню.

– Сейчас.

– Привет! – наконец отозвалась Альбина. – Здравствуй, братик!

– Привет, привет, – сказал я. – Ну, что, поговорила? Когда?

– Как и договаривались, – ответила девушка. – В субботу в четыре часа. У тебя без изменений?

– Ага. Ну, всё тогда. Пока…

Я повесил трубку. Альбина предупредила, что сосед по кабинету весьма к ней неравнодушен, поэтому мы приняли решение общаться эзоповым языком, дабы не давать пищу пересудам и не нервировать парня лишний раз.

Второй мой телефонный звонок был на номер Дениса. Трубку поднял он.

– Привет! Это Антон.

– Здоро́во, здоро́во! – отозвался Устинов. – Что-нибудь случилось? Вроде недавно общались…

В его голосе я услышал нотки радости.

– Да как тебе сказать? – памятуя, в каком учреждении работает мой собеседник, я тоже говорил с ним намеками. – Ты мне телефончик одного товарища обещал дать.

– Взамен другого?

– Ага! – я обрадовался, что Устинов сразу понял, о чем речь.

– Так, так, – Устинов задумался, видимо, листал записную книжку, потом попросил.– А ты можешь мне перезвонить через пару минут на телефон 7−45–66?

– Хорошо, – я повесил трубку. Мишка и Андрей уже подошли к столовой, остановились, стали мне махать, мол, заканчивай. Я в ответ развел руками.

– Парень, ты будешь звонить или нет? – к телефону-автомату уже начала скапливаться очередь.

– Да, сейчас!

Я набрал новый номер.

– Алло?

– Записывай, – сказал Устинов. – 4−14–48. Зовут Геннадий. Скажешь ему, что от меня. Понял?

– Понял, спасибо!

– Только обращайся к нему не раньше, чем завтра, – пояснил Устинов. – Я с ним сегодня встречусь, поговорю, предупрежу насчет тебя.

– Хорошо!

– И перезвони потом, как с ним пообщаешься, ладно?

– Хорошо! – повторил я. – Пока!

Я повесил трубку и направился к столовой, в дверях которой скрылись мои друзья.

Я открыл входную дверь. На меня привычно пахнуло запахом еды. Живот призывно заурчал, требуя пищи. А вот увиденное внутри зала мне совсем не понравилось.

Мои друзья стояли в окружении столовских работников женщин-поварих. А трое небритых мужиков, то ли местных грузчиков-дворников, толи подсобных рабочих удерживали моих друзей. Двое в грязных телогрейках ухватили за руки Мишку, третий в клеенчатом фартуке заломил руки Андрею.

Поварихи грязно-белых халатах тыкали в моих друзей руками, ругались, орали во весь голос:

– Гады! Котлетные воришки!

– Вот кто, всё время у нас еду ворует!

– Тоже мне – комсомольцы! Воры!

– Милицию вызывайте!

– А мы свои за них выкладываем!

Андрюха опять попытался вырваться, но безуспешно. Мужик, бывший раза в полтора пошире его в плечах, сразу заломил ему руки вверх. Андрей со стоном упал на колени – чистыми отглаженными брюками на грязный кафельный пол. Мишка, глядя на него, рванулся тоже, но так же безуспешно. Один из мужиков, державших его, смачно сплюнув на потерявшие свой первоначальный цвет плитки, пробухтел, дыхнув густым перегаром:

– Да чё вызывать-то? Морду им набить и дело с концом…

Посетителей в зале было немного – всего трое забулдыг за дальним столиком, украдкой разливающих по стаканам водку из бутылки, спрятанной за пазухой. Конфликт между работниками ножа и поварешки и моими друзьями у них не вызвал никакого интереса. По их состоянию было очевидно, что бутылка, которую они оприходовали, уже совсем не первая.

Я на миг замер на входе, оценил обстановку и прямо от двери выпустил несколько конструктов паралича, вкладывая силы по минимуму, чтобы хватило на всех: сначала, по очереди, в мужиков, потом в женщин.

Мужики, державшие Мишку, застыли. Мой приятель прекрасно всё понял, дёрнулся еще раз. Мужики, как снопы, повалились в разные стороны. Мишаня хихикнул.

Громила, заломивший руки Андрею, сразу потерял равновесие и повалился прямо на моего друга. Тот едва успел отшатнуться в сторону. Громила с невнятным звуком «чвак» ничком приложился об пол. Позже выяснилось, что «чвак» издал его нос при соприкосновении с твердой поверхностью пола.

У горлопанистых поварих наблюдалась та же самая реакция: сначала замерли, потом все повалились в разные стороны. Правда, как тот громила, никто их них не пострадал.

Минут на пять, не больше, противник обездвижен!

Мишка с Андрюхой подхватили дипломаты, сумки с обувью и рванули к двери:

– Валим, валим отсюда нафиг!

Андрэ у самой двери замер, потом рывком подскочил к стойке, ухватил с подноса два пирожка и выскочил на улицу.

Я вздохнул, достал из кармана смятую рублёвую купюру, вложил её в руку кассиру (она была мною опознана по вышивке «кассир» на груди на когда-то белой форменной жилетке) и направился на выход. У двери оглянулся, ухмыльнулся и «выстрелил» конструктами «понос» в мужиков, тоже вложив минимум магической силы. Интересно, успеют они очнуться прежде, чем начнет действовать заклинание? Проверять мне почему-то не захотелось.

Уже выходя, заметил, как один из забулдыг встал из-за стола и, качаясь из стороны в сторону, направился к подносу с котлетами.

Мишка с Андрюхой успели добежать до парикмахерской и, стоя за углом, высматривали меня.

– Что, спалились, мелкие воришки? – весело поинтересовался я, догоняя их быстрым шагом.

– Да если б не мужик, который за нами стоял в очереди, всё было бы нормально, – заявил Андрюха, протягивая мне пирожок. – Прикинь, эта падла увидел, как мы котлеты в пакет ныкали, и на кассе заорал «держи вора!». Мы взяли два пирожка, заплатили за них. А в пакет я три котлеты сунул. Всё равно прикольно!

Он засмеялся, но потом посмотрел на свои колени и посмурнел:

– Только вот брюки изгваздал. Отец убьёт!

И пошевелил плечами:

– Да еще этот урод чуть руки не вывернул!

Мишка хохотнул:

– Зато теперь нам туда не зайти…

– Лишь бы в школе не узнали – засмеют! – заметил Андрэ.

– А ты помалкивай, – посоветовал я. – И не узнают.

Андрюха достал из сумки пакет с котлетами (хитро так упакованный, булавкой даже подколотый, и обувь не пачкается, и котлеты целы), выдал мне и Мишке по одной:

– Лопайте!

– А уворованное оно завсегда вкуснее, – заметил Мишка. Про рубль, вложенный кассиру в руку, я умолчал.

– Ловко ты их! – заметил Мишаня, когда мы проводили Андрэ. Я молча пожал плечами.

– А что еще можешь? – продолжал он допытываться.

– Мих, отстань, а? – попросил я. – Я и сам толком не знаю. Иногда вон лечу, иногда калечу.

– Ну, они-то сильно не пострадали? – спросил Мишка. – Живы будут?

– Будут, будут! – ответил я. – Пять минут паралич. А у мужиков еще и дристун на пару суток.

Мишка хохотнул, а потом вздохнул.

– Если искать будут, Химик – поселок маленький…

– Майкл, кому мы нужны? – отмахнулся я. – Им, поверь, не до того будет.

Дня два будут с унитаза не слезать, а потом и всё само собой забудется. А не забудется, так поможем!

Дома я внезапно обнаружил, что у меня сегодня вдруг, оказывается, свободный день. Не надо спешить, типа, на секцию, можно просто заняться своими делами.

Я занялся «вяленьким цветочком», который вроде незаметно рос, но вымахал на полметра в рост и распустился 10-сантиметровым в диаметре желтым бутоном. Посмотрел на него через призму магического зрения и порадовался – цветок стал излучать едва заметные даже в этом спектре радужные теплые волны, излучая умиротворение и еще что-то, похожее на конструкт оздоровления.

Я минут десять сидел рядом, наблюдая за ним с непонятным удовольствием. Потом перешел к горшкам с будущими дубками.

Тоже взглянул на них магическим взглядом. Жёлуди уже проросли, но росточки из земли пока не вылезли. Полил их от души. Наложил нужные заклинания. Интересно было наблюдать, как конструкт касается семени, а потом словно впитывается, превращаясь в дымку и уходя внутрь.

При таком раскладе через полгода у меня будут вполне оформившиеся саженцы, которые придется высаживать. Идея домика в деревне стала ощущаться уже как необходимость. И ведь деньги есть. Только у maman совсем другая концепция. Ей подавай дачу и участок в 6 соток. А я задумываюсь о доме, в котором можно жить, и, желательно, расположенном в глухом месте. Возможно, из-за рассказов Василия Макаровича… Кто знает, как дальше жизнь повернет?

Maman пришла с работы на час позже обычного и в плохом настроении. Я успел помедитировать и даже сделать уроки. В кои-то веки сам сделал письменную «домашку» по алгебре! Устные так, проглядел, благо память не подводит.

И, разумеется, приготовить ужин – сварил картошку, пожарил с луком мясо на сковороде. Запах ощущался уже на лестничной площадке.

Тем не менее, ужин maman настроения не поправил. А я старательно прикидывался ветошью.

Maman первой не выдержала пытки молчанием и сообщила:

– Валера пропал. Из больницы он выписался. На заводе сказали, что он уволился. Квартира закрыта. Не знаю, что и делать. Заявление что ли в милицию сходить написать?

– О чём? – удивился я. – Он у тебя украл что-нибудь? И ты ему, извини, конечно, но никто – ни жена, ни сестра, ни даже ни невеста.

Maman посмотрела на меня то ли сердито, то ли злобно, вздохнула, покачала головой и сообщила:

– Я, как дура, отпросилась с работы, поехала в больницу, потом к нему домой. К соседям зашла, спросила. А они говорят, съехал, мол, и в глаза смеются!

Она резко встала, подхватила и нацепила на себя фартук:

– Иди в комнату, делом каким-нибудь займись лучше!

А сама стала ожесточенно намывать посуду. Я потихоньку ушел. М-да, нехорошо получилось. Но уж лучше так, сейчас, чем потом, позже. Позже разрывать отношения было бы гораздо больнее, особенно, если бы ей стала известна настоящая причина проявленного интереса Валеры к maman.

Глава 22

Глава 22

Ветеранские дела

Уроки на следующий день прошли ни шатко, ни валко. Мишка с Андрюхой отдали мне по рублю – должок за подарки ко дню учителя.

Верка сразу после уроков с близняшками Селезневыми рванули в город насчет подарков.

Вчерашнее происшествие в столовой, «тошниловке № 7», как её прозвали в народе, забылось само собой. Но домой после окончания уроков на всякий случай пошли другой дорогой, обходя обшарпанное здание, выкрашенное зеленой известкой.

– Что насчет завтра? – вроде бы мимоходом, невзначай спросил Андрей. – Пойдем на дискотеку-то?

– Если общешкольная, то я – пас, – ответил Мишка. – Это, получается, что? С пятиклассниками вместе под «Бони-М» отплясывать? Да ну нафиг!

– Я слышал сегодня, что дискотека для 8−10-х классов, – заметил я. – Я пойду, может, Майку закадрю!

Мишка с Андрюхой аж всхлипнули от смеха.

На секции Сорокин Сашка категорически отказался заниматься со мной. Даже причину отказался назвать. Но я всё прекрасно понял – из-за Альбины. Сегодня, кстати, я с ней договорился не встречаться. Сегодня я после секции ехал знакомиться с новым фарцовщиком – Геннадием, у которого планировал затариться какой-нибудь мелочевкой для подарков учителям, в частности, Наташке.

Я набрал его номер с телефона-автомата возле спорткомплекса накануне занятий. Мужчина выслушал меня и, слегка картавя, предложил встретиться на следующей неделе. Увы, мне нужно было сегодня. Геннадий уныло, как мне показалось, согласился, назвав адрес и обозначив время 18.00 на час позже окончания занятий в секции. Жил он в поселке Заречном, минут 30 на троллейбусе, так что я вполне успевал. Даже небольшой запас по времени имелся.

На этот раз мне пришлось отрабатывать приемы в паре с Кирюхиным. И опять тренер ни на минуту от нас не отходил. Спустя минут двадцать он вдруг прекратил занятия, скомандовав всем сесть вокруг, и вытащил меня в середину зала.

– Давай!

Он предложил мне побороться с ним.

– В полную силу! – предупредил он и повторил. – В полную!

С полминуты мы крутились вокруг друг друга – «танцевали», пытаясь ухватить противника за одежду. Я придерживался оборонной тактики: в основном, старался сбивать его руки и уклонялся от захватов, избегая предпосылок проведения приёмов. У меня это удавалось за счет более быстрой реакции.

Еще через минуту Смирнову это надоело.

– Ты будешь бороться или нет? – рявкнул он. – Тебя за это дисквалифицируют точно!

Он меня поймал за правую руку, потянул на себя вниз, нагружая мне правую ногу и сбивая с равновесия. Я естественно рванулся назад, но не успел. Смирнов ловко подсёк мне левую ногу, на которую я пытался перенести вес. И я лежу на ковре в захвате на удержании. Тренер зафиксировал удержание и продержал меня 20 секунд, необходимых для «чистой» победы, отпустил.

Мы снова встали в стойку. На этот раз «танцевали» дольше, минуты полторы прежде, чем Смирнов ухватил меня, сбил равновесие, подловив на переднюю подножку. Опять захват, удержание.

Мы снова встали.

– Понял? – спросил он.

– Понял, – ответил я.

– Работай!

Смирнов развернулся и ушел в тренерскую, скомандовав всем:

– Разбились по парам, отрабатываем бросок через бедро. Работаем!

Я вернулся к Кирюхину.

Занятия закончились через полчаса. Мы направились в раздевалку.

– Ковалёв!

Я остановился, обернулся. Смирнов вышел в зал и махнул мне рукой.

– Иди сюда!

Я подошёл. Тренер уже переоделся.

– Какого чёрта? – он подошел ко мне вплотную. – Я же сказал – в полную силу! А ты что? Зачем ты мне поддавался? Решил авторитет мой не ронять?

Вообще-то, с одной стороны, действительно, я не хотел ронять его авторитет. Я мог взбодрить себя магией, накачав мышцы энергией, тем самым увеличив свою силу и ускорив реакцию, легко повалять его по ковру. Только зачем? Лишний раз демонстрировать своё «суперменство»?

Сегодняшнего моего состояния организма, без дополнительного усиления в виде подпитки магией, разумеется, мне вполне хватало, чтобы выигрывать схватки у всех самбистов в своей группе.

– С чего вы взяли, Геннадий Николаевич, – я пожал плечами. – Что я вам поддавался? Кто вы, и кто я?

– Ладно, – сдал назад Смирнов. – Сделаю вид, что поверил. Я тебе хочу совет дать: будь активнее в атаке, обороной схватку не выиграешь. Никогда! А будешь «танцевать», как со мной, нахватаешь штрафных баллов. Уяснил?

Он помолчал, посмотрел на меня.

– В субботу будешь только бороться. По очереди. Со всеми. Понял? Техника у тебя на высоте. Надо больше практики.

Мы попрощались. Я забрал сумку с тренерского постамента (там были деньги, которые я приготовил для похода к фарцовщику). Однако уйти мне не удалось. У двери спорткомплекса меня ждал Устинов.

Мы поздоровались, пожали друг другу руки.

– Помощь нужна, – сообщил Денис. – Давай к одному деду заскочим?

Я вздохнул, объяснил ситуацию.

– Да я потом тебя сам к Гене отвезу, – пообещал он. – И к нему вместе зайдём. Реально, надо помочь…

– Ладно, поехали! – махнул я рукой.

На этот раз ехать пришлось на окраину города, в район, который назывался Савватеевка. Район начал строиться 10 лет назад на месте бывшей деревни с одноименным названием по странной архитектурной схеме – квадратами. Квадрат составляли четыре девятиэтажных четырехподъездных блочных дома. Внутри квадрата был обширный двор, детская площадка, небольшое футбольное поле.

«Первый квадрат» – первый микрорайон, «второй квадрат» – второй и так далее до седьмого. Так и говорили:

– Где живешь? Или ты откуда?

– В Савватеевке в «первом квадрате»!

И всё было ясно. Между «квадратами» были магазины, две школы, кафе, небольшой рынок и даже кинотеатр.

Мы проехали «первый квадрат», «второй», заехали в «третий», во двор. Денис поставил свою «трёшку» (ВАЗ-2103) рядом с бежевой «волгой».

– Нам сюда, – он вошел в подъезд, поднялся на второй этаж. Я шел за ним.

– Так, – он остановился возле двери. – Тут живёт наш ветеран. Очень хороший человек. У него сильные проблемы с сердцем. Недавно выписали из кардиодиспансера после второго инфаркта. Врачи сказали, что, мол, не надолго ему помогли. Дескать, бесполезно. Выручай, в общем.

Он посмотрел на меня. Я пожал плечами. Ну, если уже привез, мол, то пошли, что стоять зря в дверях?

– Пошли!

Дверь была открыта, словно нас ждали. Мы уже разулись у порога, как к нам выскочила невысокая бойкая старушка в старомодном чепчике и фартуке:

– Здравствуйте, мальчики! Проходите, я сейчас чайник поставлю!

– Ставьте, – согласился я. – Только заваривайте чёрный, покрепче и очень сладкий.

– Хорошо, хорошо! – старушка убежала на кухню. Было слышно, как зашумел включенный газ. Она быстро вернулась – квартирка была «хрущебная», тесноватая.

– Мы пока к Борису Михайловичу пройдем? – спросил Денис.

– Да, конечно! – старушка открыла нам дверь комнаты. Комната была проходной. В ней лежал на диване под пледом дед. При виде нас он, кряхтя, стал подниматься.

– Не вставайте, Борис Михайлович! – попросил Устинов. – Не надо.

Тем не менее, дед всё равно сел, привстал, протягивая мне руку, поздоровался.

– Добрый день, – сказал я и попросил. – Вы можете лечь?

– Могу, – согласился он. – Покамест сам могу.

Он лег на спину, закинув руки за голову. Я примостился рядом с ним прямо на диван, «переключился» на магическое зрение. М-да, картина была безрадостная. Темно-пурпурный комок – сердце – пульсировал в груди с перебоями, совсем неравномерно. Один сильный качок, два слабых, потом два сильных, два слабых. Да еще в этом комке отчетливо просматривалась пока еще узенькая, черная извилистая полоска, словно трещина. Черный цвет тканей означал их отмирание. Реально деду оставалось жить считанные дни. А ведь он не такой уж и старый. Я пригляделся. Лет 65, ну 70. Не больше.

Я направил прямо в сердце конструкт исцеления «айболит». Цвет изменился. Темно-пурпурный комок стал бледнеть. Плавно подпустил немного «живой» энергии. Черная полоска исчезла. Добавил еще один «айболит».

Дед задышал ровно. Изменился цвет лица с бледно-серого на более-менее розовый. Комок, уже совсем бледно-розовый, бился в груди ровно. Еще один «айболит» в сердце. Всё.

Дед оклемался совсем. Были, конечно, еще проблемы: краснота в районе желудка, в животе. Суставы в запястьях и коленях требовали лечения. Но это уже так, не критично. Тем не менее, я выпустил заклинание исцеления, с чуть большим зарядом «живой» энергии уже на весь организм.

– Пошли чай пить, – сказал я, убирая руку с груди старика.

– Что, уже всё? – удивился Устинов.

– Ага, – я кивнул головой. – А там что?

Я показал в сторону закрытой двери.

– Там еще комната, – отозвалась старушка. Она всё это время стояла в дверях. – Сдаём квартиранту. Только его сейчас нету. Закрыто.

На кухне меня ждал большой бокал черного крепкого горячего чая. Я глотнул. Всё-таки последствия от лечения, точнее, расхода энергии были. Руки слегка подрагивали, хотя… В принципе, энергии я потратил не так уж и мало. Сам не заметил, как. Необходимо поработать над самоконтролем расходования запаса сил.

Чай меня взбодрил. Я встал.

– Поехали? – обратился я к Денису. – Ты обещал…

Спускаясь вниз по лестнице, я задумался: почему у бабки во время рассказа про квартиранта, снимающего комнату, были желтые всполохи в ауре. Почему она меня хотела обмануть?

– Ты не знаешь, почему комната закрыта? – будто невзначай спросил я Устинова, когда мы уже выезжали со двора.

– Да хрен его знает! – бросил Денис. Аура у него была чистой. Не врал. В чём же дело?