Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Глава 18

Отрицательный результат – тоже результат

Не успела захлопнуться за Устиновым дверь квартиры, как из другой комнаты вышел Зотов и, едва сдерживаясь, сказал старику:

– Вы идиот, Петр Григорьевич! Вы старый дурак! Мало того, что вы из-за своего маразматического снобизма сорвали важнейший оперативный эксперимент, так еще и подписали себе смертный приговор!

Он махнул рукой и направился в прихожую. Следом за ним, молча, не глядя на старика, поспешил начальник медсанчасти Зуйков, приглашенный в качестве эксперта.

– Я генералу буду жаловаться! – рыкнул им в спину старик.

Зотов замер, вполголоса сказал Зуйкову:

– Петр Юрьевич, обождите меня на улице, пожалуйста. Хорошо?

Потом, уже обутый, прошел в комнату, вплотную подошел к старику, демонстративно ступая в уличной обуви по ворсистому ковру, и, чётко выговаривая каждое слово, произнес прямо в лицо:

– Я смотрю, вы, уважаемый Петр Григорьевич, совершенно из ума выжили. Вас трижды инструктировали по легенде, о линии поведения во время мероприятия. Вы же всё «благополучно» сорвали. И сейчас собираетесь жаловаться? Забыли, что есть такое понятие, как «гостайна»? Вам напомнить про подписку, которую у вас не далее, как вчера отобрали? Как только вы откроете свой брехливый рот, не важно где, в кабинете генерала, на улице ли, вы сразу до конца своих дней переместитесь в другое помещение.

Зотов замолчал, облизнул пересохшие губы, продолжил:

– Сейчас, конечно, не 37-й, но будьте уверены, если что – мало не покажется. И больничка вас не спасет. Вам ясно⁈

Последние слова он даже не выговорил – рявкнул.

– Так точно! – старик от испуга даже встал. Зотов презрительно посмотрел на него и вышел, с удовольствием хлопнув дверью.

На улице он сел в служебную «волгу», но за руль. Водителя сегодня он не брать с собой не стал. Зуйков, сидящий рядом на пассажирском сиденье, поинтересовался:

– И что теперь?

– Даже не знаю, Пётр Юрьевич, – вздохнул Зотов. – Надо было связаться с идиотом! Повёлся на то, что вроде наш пенсионер, полковник, воевал…

– Он не воевал, – перебил Зуйков. – Всю войну в Средней Азии отслужил. После войны его перевели в Германию. Я его карьеру знаю. Он всё кичился, что воевал, ранения имеет. А шрамы на теле не соответствуют таким, какие бывают после операций при пулевых или осколочных ранениях. Ну, я и сделал запрос в медицинское управление в Москву. Оттуда пришел ответ, что шрамы у него от травм, полученных при падении с лошади во время прохождения службы в Узбекистане в 1944 году.

– Мля… – выругался Зотов. – Знать бы раньше!

Зуйков развел руками, мол, никто не спрашивал.

– У нас есть другие пенсионеры с тяжелыми заболеваниями? – поинтересовался Зотов. – Только чтоб не такие…

Он покрутил пальцем у виска.

– Время не ждёт, – добавил он. – Сам понимаешь.

– Завтра доложу, – кивнул Зуйков.

* * *

Спустя два часа.

О тяжелой болезни председателя КГБ мало, кто знал, включая руководителей территориальных органов. Зотову об этом по секрету сообщил его сокурсник по Высшей школе КГБ, с которым они дружили уже почти 30 лет. Сокурсник работал в Центральном аппарате, был даже порой вхож к самому председателю…

Идея насчет Колдуна у него родилась сразу же, как только он про него узнал. Надо было только еще раз дополнительно убедиться. Если Колдун реально обладал такими способностями, на нём можно было бы легко сделать карьеру. Тем более, что подход к председателю у Зотова имелся – через того же сокурсника.

Не посвящая Устинова во все детали, точнее в настоящую цель оперативного эксперимента, Зотов попросил оперативника уговорить Колдуна помочь пенсионеру органов безопасности, ветерану войны – вылечить его от рака. С пенсионером Зотов лично провел соответствующую работу, взял подписку о неразглашении (старикан её изучал минут пять, пару раз даже хотел что-то возразить, но обещание избавить его от рака с помощью «народной медицины» его переубедило), отработал легенду и… И этот зажравшийся высокомерный сноб-маразматик всё испортил.

Но Зотов не был бы руководителем, если бы не предусмотрел бы и такое развитие событий. Поэтому он и поделился идеей с начмедом. Начмеду было уже за 60, а, судя по имеющимся данным, Колдун мог и омолаживать в определенной степени.

Устинов отвез Ковалева домой, пообедал дома и вернулся на службу. Как только он перешагнул порог кабинета, его озадачил Ершов:

– Тебя Михал Иваныч ищет… Настойчиво так ищет. Уже четыре раза за 15 минут звонил.

Устинов тут же набрал заместителя начальника Управления по телефону внутренней связи, представился и сразу же услышал:

– Зайди!

– Ну, и почему наш пацан сорвался? – спросил Зотов. – Мне Гаврилов весь телефон оборвал…

О том, что Зотов вместе с Зуйковым были в соседней комнате и слышали весь разговор, Устинову не доводили.

– Гаврилов со своей женой изначально повели себя высокомерно, – тщательно взвешивая каждое слово, ответил Устинов (он же не знал, что Зотов всё слышал!). – Дело дошло практически до оскорблений. Ковалёв…

Зотов тут же поднял вверх указательный палец. Устинов понял и поправился:

– Колдун обиделся. Я бы тоже обиделся. Поэтому и ушёл.

Зотов кивнул, встал, подошел к электрическому чайнику, воткнул вилку в розетку. Он не хотел пить чай. Эта процедура была сопутствующей раздумьям: он брал в беседе паузу, во время которой наливал воды, включал чайник, заваривал чай…

– Парень сильно обиделся? – негромко спросил он, стоя спиной к оперативнику. – Как вы считаете? Дело в том, что, увы, у наших пенсионеров, в том числе ветеранов, здоровье не железное…

– Я считаю, что надо дать Колдуну успокоиться, – ответил Устинов. – Лучше бы, конечно, если бы Гаврилов извинился… Ну, а потом можно будет с парнем поработать.

– Нет, – Зотов повернулся к Устинову, обошел стол, сел рядом. – С Гавриловым закончено. Никаких встреч, извинений и так далее и тому подобное. Ничего не будет. А вот поправить кое-кому здоровье из наших нормальных, так сказать, действительно заслуженных ветеранов совсем бы не помешало. Более того, крайне необходимо. Конечно, старики люди пожилые, капризные. Сами понимаете, Денис Владимирович. Поговорите с Колдуном, объясните ему.

– Только не сегодня, не завтра, – сказал Устинов. – Думаю, что надо немного выждать. Пусть парень успокоится.

Зотов вздохнул. Выжидать ему совсем не хотелось.

– И всё-таки постарайтесь этот вопрос активизировать, хорошо? – он по-дружески положил оперативнику руку на плечо. – Но не забывайте о конспирации. Имейте ввиду, ваш начальник отдела из отпуска выходит. Ему об этом совсем не надо знать.

– Есть!

Устинов ушел. Зотов заварил чаю, сел за стол, задумался, помешивая ложечкой сахар. Надо было бы поставить в известность начальника Управления, чего ему совсем не хотелось. С стопроцентной вероятностью генерал «подгребет» Колдуна под себя, оставив своего заместителя «за бортом». К тому же у Зотова была такая же стопроцентная уверенность в том, что Колдуна после этого обязательно отправят в этот самый «почтовый ящик», скрывающийся за аббревиатурой в/ч 003132. Осложнять жизнь парню тоже не хотелось.

Вздохнув, Зотов потянулся к телефону спецсвязи, набрал номер своего товарища, того самого сокурсника из Центрального аппарата.

– Алло! Здорово, Виктор Иванович! Зотов беспокоит. Как поживаешь? Стоит Москва там? Посоветоваться надо…

Глава 19

Глава 19

Школа и самбо

Следующий день начался с нудного моросящего дождя. Естественно, ни на какую зарядку я не побежал. Как только за maman закрылась дверь, я ушел в Астрал, в котором просидел 13 минут с секундами.

Последнее время перед медитацией стал ставить секундомер на своих часах – видавшей виды «Электронике-5». Я уже приноровился уходить в Астрал за считанные секунды, практически сразу, не настраиваясь, не отчуждаясь от окружающего мира: сел поудобнее, руки на колени, закрыл глаза и «вперед, с песней».

В этот раз меня ждала книга по магии крови. И снова я усвоил всего одну главу, или параграф, или раздел.

Разумеется, перед её изучением я привычно погонял энергию, тренируя магоканалы, заполнил дневник и снова позвал Гериса. Мне даже показалось, что он вроде откликнулся. Только уж очень тихо, едва слышно. Я прислушался. Нет, всё-таки показалось.

Зонт у нас с maman был один на двоих. Точнее, он был, но у maman. Поэтому я, пока добежал до Мишки, потом с ним до Андрея, потом все вместе до школы. Промокли мы основательно. Мне досталось больше всех. Зонтов у моих приятелей в наличие тоже не имелось. В школьной раздевалке куртки вешали не за петельки, а за капюшоны, чтоб лучше просохли. И, как оказалось, не мы одни.

– Куда вчера срывался?

– Да по делам, – сходу соврал я. – Всё по стрельбе показания даю.

– А… – Мишка сразу потерял интерес.

В начале первого урока сразу же выяснилась причина отсутствии Светки.

– Светлана Быкова, – доложила пионервожатая Ленка Русанова, заменяющая географичку, – уехала в Москву и теперь будет учиться в школе олимпийского резерва.

– Ну, нифига себе! – огорченно ахнул Олежка Тараскин и вполголоса добавил. – А она мне ничего не говорила.

– Молодец Светка! – добавил я. – Что скажешь? Как говорил товарищ Сталин, завидовать будем!

– Она совсем уехала? – продолжал допытываться Олег.

– А ты у Щеглова спроси, – посоветовал я. – Ему комсомольское поручение вчера выдали узнать, что там с ней твориться. Сева! Народ желает знать!

Севка Щеглов что-то невнятно буркнул и уткнулся в учебник.

– Хватит умничать, Ковалёв! – оборвала меня Ленка. – Давай к доске!

Разумеется, домашнее задание да по географии, хоть и экономической, я ответил, чуть ли не дословно пересказав весь параграф учебника. При этом успел невзначай коснуться кончиками пальцев Ленкиного плеча, добавив импульс «живой» силы с конструктом «айболита» – у нашей пионервожатой в районе подмышки зрел то ли чирей, то ли воспалился лимфоузел. В общем, в магическом зрении темно-багровая шишка была знатная и, видимо, болела основательно. Ленка Русанова её стоически терпела и старалась совсем не показывать.

Выпущенный мной «Айболит» с дополнительной долей «живой» силы, которую я отправил в Ленку, в считанные секунды справлялся с язвой желудка, а здесь уж справиться с таким недугом ему сам бог велел.

Русанова почувствовала эффект через несколько минут. Кстати, мне она влепила за ответ «4». Снизила на один балл за поведение, как пояснила сама.

До этого она двигала правой рукой осторожно, опасаясь прижимать локоть к боку. Слегка морщилась, хмурилась. Потом, видимо, осознала, что рука не болит. Для проверки (следил я за ней внимательно!) прижала к боку потеснее, еще раз. Неуверенно улыбнулась. И тут, словно почувствовав мой взгляд, посмотрела на меня. Я ей тут же озорно подмигнул. Ленка сначала нахмурилась, потом вспыхнула и сразу отвернулась к доске. Мои губы сами помимо моей воли непроизвольно расплылись в довольной улыбке.

– Ты в курсе, что в клубе теперь не будет танцев? – вполголоса поинтересовался у меня Никитос. – Сёма-гитарист в армию собирается. У него отсрочка кончилась. А Васюта с Казахом сразу сами ушли. Один барабанщик и остался.

– Да они и петь не умеют, – вспомнил я. Васька Мурашкин по прозвищу Васюта и узкоглазый Николай Гусев по прозвищу Казах раньше учились в нашей школе, играли в школьном ансамбле. Насколько я помнил, после школы они вместе поступили политехнический институт, в котором была военная кафедра. Игра в ансамбле на танцах в клубе была у них неплохой подработкой.

– И что теперь? – спросил я.

– А теперь… – Никитос выдержал МХАТовскую паузу, взялся за лацканы воображаемой жилетки и выдал. – Дискотека! Теперь по субботам вместо танцев в клубе будет дискотека!

– Нормально! – обрадовался я. Никитосу верить стоило, особенно с учетом того, что его отец подрабатывал в нашем клубе механиком по игровым автоматам.

По субботам он выдавал Юрке ключи от игровых автоматов, чтобы тот сходил после школы в клуб и проверил их работоспособность. Когда открываешь панель автомата, там на консоли рядом с монетным механизмом находится кнопка «контроль». Нажимаешь её и можешь играть. А если положить спичку между монетным механизмом и денежным ящиком, то «пятнашки» – пятнадцатикопеечные монеты – после прохождения монетного механизма падают не в опломбированный денежный ящик, а на дно игрового автомата. При этом автомат включается и работает, как всегда. Юрка этим иногда пользовался. В субботу утром приходил в клуб, ставил спичку, а после обеда собирал «урожай» – горсточку «пятнашек». На мороженое и кино ему хватало, а иногда и на нас тоже.

– Ребята в курсе? – спросил я, имея ввиду одноклассников.

– Пока нет.

Я вспомнил, что в эту субботу у Светки день рождения. Если бы мы не разбежались, ей бы досталась шикарная желтая роза в горшке, из которой я теперь выращивал живой амулет здоровья.

А вчера после возвращения я сходил в парк, набрал ведро земли и подобрал четыре жёлудя. Засыпал землю в горшки и высадил четыре будущих дуба-защитника, предварительно обработав жёлуди соответствующими конструктами. Процесс этот не быстрый, поэтому я пока не беспокоился насчет отсутствия у нас – у меня и у maman – дома, по углам которого надо будет в дальнейшем высадить деревья-защитники.

Maman, конечно, удивилась моим ботаническим потугам, но возражать не стала, только заметила:

– Лучше бы ты лимон из косточки вырастил. Было бы интересней!

– Давай! – тут же согласился я. – Выращу и лимон.

– Только он дикий будет, – предупредила maman.

«У меня не будет!» – подумал я. Можно вообще сладкие лимоны вырастить! Или, чтоб был один сладкий, другой кислый…

Горшки с желудями я поставил на подоконник кухонного окна. В комнате на подоконнике стояли две мои розы и развесистый «декабрист».

* * *

Сразу после звонка с урока Елена Игоревна Русакова, пионервожатая, а по совместительству еще и учитель географии на 0,5 ставки, студентка-заочница пединститута, немедленно направилась в учительский туалет – место, где можно было беспроблемно уединиться, где было зеркало и раковина с краном, из которого текла тёплая вода.

Она скинула кофточку, сняла блузку, которые повесила на гвоздик, вбитый во внутреннюю сторону двери. У трудовика не было ни времени, ни желания прибить нормальный крючок-вешалку в учительский туалет!

Перед зеркалом, шипя, как рассерженная кошка, содрала из подмышки нашлепку – подушечку из бинта с пластырем – и удивленно замерла, чуть ли открыв рот. Еще пару дней назад в подмышечной впадине она почувствовала легкое неудобство и некоторое утолщение, которое буквально за сутки переросло в здоровенный фурункул с жуткой болью. Утром она кое-как наложила себе повязку с мазью Вишневского, собираясь после урока сходить в поликлинику к хирургу.

На уроке дёргающая боль и все связанные с этим неудобства внезапно прошли. Елена Игоревна даже слегка испугалась – вдруг фурункул прорвался, и потёк гной? Она даже хотела сразу уйти с урока хотя бы взглянуть, если уж не сменить повязку.

А сейчас… Подмышкой не было ни шишки фурункула, ни дырки с сочащимся гноем. Ничего. Абсолютная чистая белая кожа и ни малейших признаков каких-либо болячек, начиная от прыщей и заканчивая этим самым фурункулом. Кроме того, Елена Игоревна ощущала непонятный подъем. Она давно так себя прекрасно не чувствовала. Даже перестали болеть натёртые мозоли на пятках от тесных, зато модных туфель.

Она брезгливо выкинула в урну повязку с мазью, надела блузку, кофточку, улыбнулась в зеркало сама себе. Жизнь была прекрасна!

Только вот чего ей так подмигивал этот несносный Ковалёв?

* * *

Сегодня был вторник. После уроков я отправился на секцию. На этот раз Санёк Сорокин был совсем не против «потискаться» со мной.

Смирнов привёл еще одного «эксперта», который с полчаса стоял рядом с нами, наблюдал, как я отрабатываю приёмы на своём партнёре, многозначительно кивал, а потом выдал:

– Не имеет смысла отрабатывать приемы борьбы в партере. Ему хватит высокой стойки.

И вместе со Смирновым уселся за столом, в тренерской. Мы сразу бросили бороться, сели на маты отдышаться. Отдыхать, когда рядом стоит тренер, было как-то не с руки.

– Ты мне сегодня мышцы разомнешь? – стесняясь, то ли спросил, то ли попросил Сашка.

– Без вопросов! – ответил я, сочиняя на ходу. – Тем более, что бросать точечный массаж никак нельзя, надо до конца доводить.

Сашка даже обрадовался.

– Представляешь, я после твоего массажа тридцать раз подтянулся на физре! – сообщил он. – А до этого еле-еле половину вытягивал.

Он, как и я, учился в 10-м классе.

– Сань, я твои мышцы очистил от шлаков, – продолжил я. – Вот они и заработали на полную силу.

– А ты ведь так можешь любого, да? – Сашка посмотрел мне в глаза. – Ну, любого человека? Из нашей группы? Прикинь, если вся наша группа…

– А оно мне надо? – усмехнулся я. – Тебе вот помогу. Остальным не буду. Не хочу.

Сашка вскочил. Видимо, идея усилить таким образом всю группу не давала ему покоя.

– Сань, – позвал я.

– Что, Тох?

– А если кому скажешь, так я и тебе делать не буду, – сказал я. – И скажу, что всё ты придумал.

– Тох, ну как же так? – он сел рядом.

– А вот так! – отрезал я.

После душа, когда раздевалка опустела, все разошлись, Сашка лёг на кушетку лицом вниз.

– Трусы снимать?

Я хотел пошутить, но сдержался.

– Не надо.

Левую руку положил ему чуть ниже ягодицы, правую на пятку, таким образом, закольцевав энергоканалы. Пропустил «живую» силу несколько раз по образовавшемуся кольцу. Чтобы замаскировать свои действия под массаж, периодически то вжимал, то отпускал пальцы в мышцы ноги.

– Слушай, как здорово-то! – поделился Сашка со мной ощущениями. – Я полчаса назад мышцы голени слегка потянул. Так не болит теперь! Совсем не болит.

– Лежи, лежи! – успокоил я его. – Сейчас на вторую ногу перейдем.

– Вы чем занимаетесь? – в раздевалку зашел Смирнов. – Все ушли, раздевалку закрывать пора.

– У Саньки мышцы судорогой свело, – на ходу сочинил я. – Вот, разминаю.

Смирнов подошел поближе, с подозрением посмотрел на нас, хмыкнул. Потом, обращаясь ко мне, сообщил:

– Через неделю отборочные, 8-го числа сразу после Дня Конституции. В субботу я тебе справку выпишу, в школу отдашь. В 9.00 медкомиссия, терапевт с хирургом тебя посмотрят, взвешивание, схватки.

– Учебные, учебные поединки, – поспешил успокоить он. – Среди своих, динамовцев. Будем решать, кого выставлять. Думаю, у тебя не больше двух соперников будет. К обеду освободишься. Вот так.

И ушел, оставив нас в раздумьях.

– Блин! – Сашка поднялся с кушетки, повёл плечами. – Я тоже хочу на соревнования.

– Приходи, – пожал плечами я. – Может, и проскочишь…

Сашка огорченно отмахнулся.

– В блинную пойдешь? – спросил я.

– Денег нет, – буркнул Санёк.

– Угощаю, – предложил я. – Отдашь, когда ограбишь банк.

Сашка улыбнулся моей шутке:

– Ладно, уговорил! Поехали в твою харчевню!

Глава 20

Глава 20

И снова Альбина

Я вообще-то предполагал увидеть в кафешке Альбину и не ошибся. Она там и была. И опять со своей подругой Ириной. Девушки сидели, попивая традиционный бурый напиток, проходящий в меню под названием кофе.

Сашка, увидев их, замер, ухватил меня за рукав и зашептал:

– Смотри, смотри! Та же самая девчонка!

– Пошли к ним! – я решительно направился к их столику, поставил сумку на стул.

– Привет, девчонки! У вас свободно?

Ирина демонстративно нахмурилась, сдерживая улыбку. Альбина, наоборот, широко улыбнулась, указала на стул, куда я поставил сумку:

– Привет, Антон! Садитесь, конечно.

Рядом с приоткрытым ртом замер удивленный Сашка.

– Пойду на кассу, – сообщил я, вешая куртку на спинку стула. Сегодня я перед тренировкой успел переодеться, поэтому выглядел более-менее – джинсы, дункановский белый батник.

– Вам что-нибудь взять? Что кушать будете, девчонки?

Альбина замешкалась, Ирина быстро сообщила:

– Пару пельменей, два молочных коктейля и два мороженых с шоколадом.

Я кивнул:

– Понял. Будет сделано!

Очереди в кассу не было, поэтому я всё быстро оплатил. Для получения блюд в раздатке выдернул Сашку:

– Пойдем, поможешь нести!

Заказанные блюда – 4 порции пельменей, две порции блинов, 4 мороженных, 4 коктейля заняли три подноса, которые мы быстро перетащили от раздаточного окна к столу.

– Я знал, что ты придёшь! – сообщил я Альбине. Сашка и Ирина аж вскинулись от моей фразы. Альбина улыбнулась и ответила:

– Я тоже знала, что ты придешь.

– Так вы друзья? – разочарованно произнес поникший Сашка.

– Практически брат и сестра! – ответил я. Ирина удивленно посмотрела на подругу. Альбина прыснула и отвернулась.

– Это как? – Ирина перевела взгляд на меня.

– У неё спроси, – перевел я стрелки, указывая на её подругу. – Может, и расскажет.

Альбина перестала хихикать. Я познакомил девушек с Александром. Именно так я его и представил – Александр. То ли Сашка подумал, что мы с Альбиной действительно родственники, то ли ещё что, но у него словно сорвало крышу: он подсел к Альбине поближе, стал рассыпаться в неуклюжих комплиментах, рассказывать анекдоты, некоторые из которых могли поспорить с Карлом Марксом по величине бороды, при этом совершенно забыв про свои пельмени и блины, а заодно и мешая девушке ужинать.

Альбина сначала хихикала его шуткам, осторожно поглядывая в мою сторону, потом нахмурилась – Сашка стал ей надоедать. Её подруга Ирина, достаточно красивая молодая девушка с черными волосами, чуть подкрашеными хной, тем не менее, терялась на фоне яркой блондинки Альбины, похожей на Бриджит Бардо из фильма «Бабетта идёт на войну». Ирина же лицом напоминала нашу Наталью Фатееву, а фигурой… Фигуру было оценить трудновато – мешковатая кофта-балахон и юбка в пол скрывали все её достоинства или недостатки.

Ирина, в отличие от подруги, увидев нас, нахмурилась и даже, кажется, стала злиться, особенно, когда Сашка подсел к Альбине.

Потом эта ситуация её начала откровенно забавлять, и она едва сдерживала смех, глядя на распустившего перья парня, свою подругу и, конечно же, меня.

Наконец я не выдержал:

– Саш, дай поесть спокойно. Пельмени уже остыли, а мороженое растаяло!

Сашка замолчал, растерянно посмотрел на свою нетронутую порцию, вздохнул, собираясь что-то сказать, но был обезоружен Ириной:

– Саша, вы ешьте, ешьте. Когда я ем, я глух и нем!

– Когда я пью, я всех люблю! – добавил я. – И отодвинься от девушки, а то она уже рукой пошевелить не может!

Действительно, за своими историями и шутками Сашка придвинулся вплотную к Альбине, чуть не прижимаясь к ней. Парень обидчиво взглянул на меня и отодвинулся.

То, что Альбина «фонила», привлекая к себе внимание мужчин, я уловил еще на входе и сразу набросил на себя «каменную кожу». Я был больше, чем уверен, что у неё это получалось непроизвольно. Магическое зрение сразу показало, что действие её так называемого «фона» было не узконаправленным, а расходилось от ведьмы волнами во все стороны, как от камня, брошенного в воду. В результате все парни в кафе, не исключая тех, кто пришел с подругами или женами, кто-то искоса, а кто-то откровенно, ничуть не стесняясь, пялились в нашу сторону.

Кстати, после того, как мы подошли и Сашка начал «клеиться», «фон» существенно понизился. Во всяком случае парни таращится на нас вроде перестали.

Только один молодой человек, курсант местного военного училища связи, из компании таких же курсантов, встал и подошел к нашему столу.

– Здравствуйте, девушки! – развязно поздоровался он. – Не желаете ли присоединиться к компании настоящих мужчин, а не детей?

Александр, возмущенный эдаким спичем, попытался встать, но я его удержал и, в свою очередь, предложил:

– Уважаемый, а я предлагаю побороться на руках. Как вы на это смотрите? Девушки остаются с победителем.

Своё предложение я сдобрил широкой улыбкой и вдобавок ехидно подмигнул. Курсант сразу же завёлся.

Вообще курсантов у нас в городе было не просто много, а очень много – три военных училища: связь, авиационно-инженерное, строительное, да плюс высшая школа МВД, готовившая офицеров для внутренних войск.

Стычки между курсантами и «местными», особенно из-за особ женского пола у нас в городе были совсем не редкостью. Правда, курсанты между собой тоже не особо ладили, сказывалась спесивое отношение «своих» к «чужим» родам войск. Связисты терпеть не могли авиационных инженеров, и те, и другие охотно задирали будущих военных строителей, которые так же охотно отвечали им взаимностью.

Но если в потасовках одной из сторон оказывались вдруг «гражданские», то курсанты сразу же вспоминали о солидарности, объединяясь против «шпаков».

– Давай! – курсант огляделся в поисках свободного столика. Его компания тут же решила оказать ему поддержку. Альбина испуганно посмотрела на меня, перевела взгляд на курсанта, сравнивая его и моё телосложение.

Сравнение явно было не в мою пользу.

– Мальчики! Не надо! – начала она.

– Во-во, мальчик, – гыгыкнул курсант мне. – Иди к мамочке. Здесь взрослые дяденьки гуляют. Обидеть могут.

Он снял китель, засучил рукав рубашки на правой руке. Я скинул свой «дункан», оставаясь в футболке.

– Это что такое? – заорала кассирша, не выходя из-за прилавка. – Я сейчас милицию вызову!

– Тётенька! – смеясь, ответил я. – Я тут с дядей курсантом на мороженое поспорил. Мы быстро.

Я поставил свою руку на стол. Мы сцепились кисть в кисть.

– Поехали?

Я легко положил его руку на стол. Он даже ничего понять не смог. Раз! – и всё, рука на столе.

– Еще?

Он непонимающе посмотрел мне в лицо, на свою руку. Я даже не прибегал к помощи магии. Если я без труда подтягиваюсь 50 раз, неужели мне какой-то курсант – соперник в армрестлинге?

– Давай! – он выставил другую руку. – Погоди, давай помедленней.

Я так же легко уложил «помедленней» его левую руку.

Тут нечаянно или нарочно подлила масла в огонь довольная Альбина, сообщив:

– Мой Антон на чемпионате по самбо за «Динамо» выступать будет!

Курсант тихо матюгнулся, но демонстративно развел руками, повернулся к сокурсникам:

– Ну, кто ж знал?

Я протянул ему руку и подмигнул. Он чуть, помедлив, пожал мне её и представился:

– Виктор Земцов. 2-й курс училища связи.

– Антон Ковалев, – ответил я.

– Ладно, – он хлопнул меня по плечу, подхватил китель. – Не буду мешать, пойду к своим.

– А мороженое? – подала голос Ирина. Курсант обернулся, расхохотался, подошел к кассе, пробил два мороженных, тут же получил их на раздатке, благо никакой очереди не было, принес их за наш столик и вручил девушкам.

– Угощайтесь!

– Ну, вот, – сказал я Сашке. – Обошлось без драки.

Тем не менее настроение у Сашки было на нуле. Альбинкины слова «мой Антон» убили его напрочь. Он грустно взглянул на меня, потом на Альбину, отнес свои недоеденные пельмени с блинами на стол грязной посуды.

– Я, наверное, лучше пойду, – сообщил он.

– Иди, Саш, иди, – кивнула Ирина. Я встал, попрощался с ним, пожав руку.

– Знаете, ребята, я тоже пойду! – вдруг сказала Ирина. – Проводишь её?

Я кивнул:

– С удовольствием!

– С удовольствием надо аккуратнее, – пошутила Ирина. Она, неожиданно для меня, подхватила свою порцию мороженного и направилась за стол к курсантам.

– Ирка не теряется, – засмеялась Альбина.

– Ага, – согласился я, наблюдая за ней. Курсанты раздвинули стулья, освобождая ей место. Тут же Виктор притащил стул от соседнего столика, еще раз сбегал к кассе, а потом к раздатке, прихватив два стакана сока. На ходу повернулся к нам, многозначительно подмигнул. В ответ я ему кивнул и показал большой палец вверх со сжатым кулаком.

От кафе до дома Альбины мы шли неторопливым прогулочным шагом 40 минут. Она взяла меня под руку. Мне было приятно. Только мысли в голове крутились разные и не только приятные.

– Знаешь, почему к тебе все мужики липнут? – спросил я.

Альбина задумалась, даже отпустила меня. Остановилась. Я тоже встал.

– Я уже заметила, Антон, – ответила она. – Что парни ко мне начинают приставать, клеиться, когда у меня хорошее настроение, когда на душе радостно, весело.

– А когда плохое настроение, на душе кошки скребут, то народ от меня, наоборот, шарахается, – добавила она. – Только вот Иринка всегда поддерживает. Она, кстати, тоже самое у меня недавно спрашивала.

Мы снова пошли.

– А с тобой как-то спокойно, – сообщила Альбина. – И постоянно у меня такое чувство, что ты старше меня, а я перед тобой молодая девочка.

Мы остановились перед её подъездом. В освещенном окно первого этажа показалась физиономия какой-то бабки.

– Вот это как раз Мария Петровна, – сказала Альбина. – Наша комендантша, которая за порядком смотрит.

Она хихикнула и добавила:

– И куда надо, сообщает.

От нас до любопытной бабки было метров 15, не больше. Первый этаж всё-таки. Заклинание поноса добьёт на все сто процентов. Конструкт тут же послушно вылетел в нужном направлении. Через минуту силуэт в окне уже не наблюдался.

– Звонить побежала, – мрачно хмыкнула Альбина.

– Не думаю, – ответил я. – Скорее всего, у неё срочные дела появились. Могут ведь у коменданта появиться срочные дела? Запросто!

– Да, – вспомнил я. – Предложи Николаю Васильевичу вылечить его болячку. А я помогу. Во всяком случае, попробую с вероятностью процентов эдак в 70.

Альбина замерла.

– Я не совсем понимаю…

– Аль, ну что ты как маленькая? – улыбнулся я. – Если кто-то может лечить всякие прыщи с бородавками всякими заговорами, почему бы кому-то другому не вылечить болячку посерьезней, но почти таким же способом?

– Я догадывалась, – тихо сказала Альбина. – Почти уверена, что ты – колдун…

– Я не колдун, Алечка! – ответил я. Альбина даже встрепенулась от того, как я её назвал.

– Я скорее знахарь, – соврал я. – Так что зови своего хорошего знакомого в гости.

Я снова улыбнулся.

– Я его вылечу, а он в благодарность отдаст тебе эту квартиру на «постоянку». Как такой расклад?

При этом сам подумал, что погашу свой должок перед тобой. Но вслух об этом, разумеется, говорить не стал.

Альбина отвернулась от меня и направилась куда-то в темноту. Я шагнул за ней. Оказалось, она просто искала скамейку, где можно было присесть. Я сел рядом, взял её за руку, пустил слабенький импульс «живой» силы.

– Ой! – Альбина отдёрнула руку и тут же вернула её обратно. – Щекотно. Приятно. Я даже себе не представляла, что…

Она замолчала. Я тоже молчал, только пустил импульс посильнее и помедленнее, не «выстрелом», а потоком.

Альбина закрыла глаза. Её аура стала наливаться ярко-зеленым светом. Я почувствовал, как от неё начинают исходить те самые волны, что приводили в возбуждение окружающих мужчин.

– Алька! – сказал я.

– Что? – она словно очнулась.

– Тебе надо уметь контролировать себя, – улыбнулся я. – Иначе тебя точно кто-нибудь изнасилует.

– Фигня! – она легкомысленно махнула рукой. – Уже было…

– Что было? – удивился я и осторожно переспросил. – Тебя насиловали?