Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Глава 29.

Исцеление воинствующего скептика

Несмотря на то, что я пришел вовремя, меня ждали и даже высказали претензию, мол, долго шел. Я демонстративно взглянул на часы.

– 15.58, дамы и господа, – сообщил я. – У меня секция полчетвертого закончилась. И, во-первых, здравствуйте!

– Добрый день! – Николай Васильевич первым протянул мне руку, которую я не замедлил пожать.

Директор встретил меня в прихожей в сером отглаженном костюме, идеально повязанном галстуке, ослепительно белой рубашке. Мне даже стало немного неудобно за свои джинсы фирмы «samposhiFF», мятую клетчатую рубашку и грязные (осень же!) кроссовки.

– Привет, Антошка! – почти пропела Альбина. – Пойдем копать картошку!

Она была в элегантном сиреневом брючном костюме: брюки, узкие в бёдрах, расклешенные к низу, приталенный короткий пиджачок, белая блуза.

– Это я его так с детства дразнила, – сочинила ведьма на ходу, повернувшись к директору. Тот даже не улыбнулся.

– Вы куда-то собрались что ли? – удивился я. – На концерт?

– Нет, – засмеялась ведьмочка. – Тебя вот встречаем.

Я снял обувь, куртку. Обул «гостевые» тапочки, отметив про себя, что у Альбинки в квартире появился второй комплект мужских «гостевых» тапочек. Или не гостевых? Для меня?

– Альбина, ставь чайник. И завари мне крепкого сладкого чая. Такого крепкого, чтоб ложка стояла.

Повернулся к директору:

– Николай Васильевич, идемте в зал.

Мы прошли в зал, сели рядом на диван. Альбина поставила чайник и вернулась, решив присоединиться к нам. Я без улыбки, совершенно серьезно взглянул на неё:

– Аль, не мешай мне, пожалуйста!

Она нахмурилась, показала мне язык и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Кстати, зайдя в квартиру, я не забыл про «каменную кожу». Не совсем, но от ведьминых чар она немного бережет.

– Ну, Антон, – скептически улыбнувшись, спросил директор. – Что вы мне скажете?

– Ложитесь, – почти бесстрастно пожал плечами я. – Пиджак снимите, а то помнёте. И галстук тоже, а то удавитесь невзначай.

Директор от моих слов покраснел, разве что не вскипел. Но смолчал. Мне тоже не понравился его враждебный скептицизм. Хотя, честно говоря, он был в своём праве – 60 лет прожил, исповедуя диалектический материализм, а тут сверхъестественное. С ума сойдешь точно!

В конце концов Николай Васильевич решился, снял пиджак, галстук, послушно лег на диван. Я «включил» магическое зрение, внимательно осмотрел его.

– У вас болит здесь, – я показал рукой на низ живота. – Здесь, здесь и здесь. То есть желудок в меньшей степени, печень чуть-чуть, сердце, пожалуй, даже сильно.

– И что? – директор тут же попытался сесть. – Это я и без вас знаю. Желудок и печень от химии, которую я неуёмно жру, потому что у меня рак прямой кишки. Сердце давно пошаливает. Вы мне ничего нового не сказали, Антон!

– А я и не собираюсь говорить, – я ткнул его ладонью в грудь, заставляя лечь обратно. – Я вам предлагаю вылечиться. Совсем. От всего: от рака, от болей в желудке и печени. Сердце будет здоровым.

– Я вас считал более серьезным человеком, – Николай Васильевич попытался снова сесть.

– Николай Васильевич, – предложил я. – Давайте так. Я вас лечу, точнее, исцеляю, а вы взамен Альбине отписываете вот эту квартиру. Как вам такой вариант?

– Хм, – сморщил нос директор. – Это будет сложновато…

– Так и от болячек вас тоже непросто избавить, – засмеялся я. – Если уж медицина практически руки опустила.

– Мальчик, а ты не врёшь? – директор иронично улыбнулся, глядя мне в глаза.

– Так, результат будет у вас «на лице», как говорится, – ответно улыбнулся я. – Что вы теряете?

– Ну, давайте посмотрим, – согласился директор.

– Нет, – ответил я. – Сначала мы дадим друг другу слово.

– Хорошо, я обещаю, – нетерпеливо согласился директор. – Если ты меня вылечишь, я выведу эту квартиру из служебного фонда и выдам её Альбине.

– Я обещаю вас исцелить!

– Ну-ну…

Директор договорить не успел. Я его погрузил в сон – на всякий случай, чтобы избежать всяких разных лишних разговоров, обсуждений, советов, ехидных замечаний и прочего. Достал меня этот скептик!

Исцеление заняло минут тридцать с небольшими перерывами. Сначала занялся сердцем – вдруг не выдержит в процессе лечения?

После сердца перешел на онкологию. Здесь процесс оказался не столько сложнее, сколько более энергозатратным. «Живой» силы у меня осталась едва ли одна треть. Пришлось делать перерыв, в процессе которого я погонял энергию по телу. При этом восстановление магических сил у меня шло как-то вяло.

Заглянула Альбина. Увидев спящего любовника, широко раскрыла глаза и знаком поинтересовалась, в чем дело?

– Да спит он. Иди сюда! – я подозвал её к себе, попросил. – Аль, пожалуйста, не беспокой меня минут десять. Ладно? Иначе будут кранты.

Она пожала плечами, но кивнула и вышла из комнаты. Я присел на пол, скрестив по-турецки ноги, и ушел в астрал. Там восстановиться полностью удалось практически всего за пару сеансов – «кольцо» и «вверх-вниз».

Вышел из состояния медитации и чуть не ахнул – Альбина стояла передо мной с открытым ртом.

– Я хотела спросить… – начала она. Я взглянул на часы. Прошло четыре минуты.

– Ты меня чуть не убила, – сообщил я.

– Ну, я не думала…

– Не мешай мне, пожалуйста, – терпеливо повторил я. Альбина снова вышла из комнаты. Я приступил к процессу. Печень получилось поправить достаточно быстро. Когда она из красной стала снова зеленой, я опять устроил перерыв. Вышел на кухню.

– Чай готов?

– Остыл уже, – обиженно ответила ведьма. Она сидела за столом, на котором красовались два бокала: мой и её. Её пустой. Я взял в руки свой бокал, пошутил:

– Не плюнула?

От такой наглой моей шутки она открыла рот.

– Ты… Ты…

– Ты мне тоже нравишься! – перебил я её.

Я в несколько глотков опустошил бокал:

– Пойду дальше работать. Еще чуть-чуть осталось!

Желудок я ему «починил», что называется, за один присест. Точнее, за один не сильно насыщенный «айболит». С этим бы даже справился один мой карандаш – амулет с конструктом «айболит». Там даже не язва была, так легкий гастрит. И похоже что-то еще: вверх по пищеводу поднималась розовая «ленточка». Но это уже не важно, «айболит» исцелил без проблем.

Я приготовился будить пациента, когда обнаружил, что Альбина всё-таки не оставила нас в покое и подсматривает в приоткрытую дверь. Я укоризненно цыкнул языком и покачал головой:

– Алька! Ну, так нельзя же в конце концов! Ладно, заходи!

Я приглашающе махнул ей рукой. Она подошла ко мне и вдруг бросилась на меня, обхватив шею руками, а талию ногами. Повисла на мне. Я ошеломленно замер, не зная, что делать. Руки автоматически подхватили её за упругую попку, чтоб девушка не упала. Кажется, я покраснел.

– Антошка! Миленький! – запричитала она. – Научи меня так! Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Что хочешь, для тебя сделаю! Ну…

Я осторожно снял её с себя.

– Потом обсудим, – по-другому я сказать сейчас не мог.

– Ура! – она захлопала в ладоши и чмокнула меня прямо в губы. Я опять замер.

– Ты это… -я вдохнул-выдохнул, успокаиваясь. – Стой смирно. Давай доделаем начатое…

Я указал на директора рукой. Она кивнула. Я сконструировал и кинул в Николая Васильевича «отмену сна» или «будилку» – заклинание, отменяющее конструкты «паралич», «сон», «подчинение».

Конструкт был из категории Магии Разума, поэтому на другие заклинания – Жизни или Смерти не действовал. Например, ту же «сетку» с ведьмы мне пришлось снимать, разрушая структуру наложенного конструкта.

Мужик открыл глаза, сел, взглянул на меня, потом на Альбину. Ехидно улыбнулся и поинтересовался:

– Что, можно уже бежать квартиру подписывать?

Я тоже в ответ осклабился и сказал, называя его на «ты»:

– Не веришь, сходи тогда к врачам. Потом решишь. Только это…

– Что? – спросил он, перебивая меня.

– Если кому-нибудь расскажешь про меня, про лечение моё, твои болячки вернутся к тебе мгновенно. И никто тебе не поможет, включая меня. Называется обратка. Понял?

В момент этой фразы я наложил на него конструкт подчинения. Закончив фразу, снял.

– Я проверю, – хмуро повторил директор.

– Проверь, проверь, – я пошел на кухню и уже оттуда крикнул. – Где мой чай?

Альбина ойкнула и прибежала ко мне, зажгла газ и поставила чайник на конфорку.

– Прости, совсем забыла.

Она быстро помыла заварной чайник, не дожидаясь закипания, насыпала туда от души заварки (индийский черный крупнолистовой, как я люблю), встала рядом. В дверях кухни показался директор.

– Иди в комнату! – приказал он. Именно приказал да еще таким тоном, что Альбина только кивнула и мгновенно исчезла. Директор прикрыл дверь, сел напротив меня.

– На меня чая хватит?

– Хватит, – кивнул я. – Давай тогда еще бокал. Для себя.

Директор встал, снял с полки бокал, поставил на стол. Чайник закипел. Я заварил чай. Выждал несколько минут, потом разлил по бокалам. Себе одной заварки. Ему пятьдесят на пятьдесят.

– Любишь крепкий? – поинтересовался директор.

– И сладкий, – ответил я, насыпая в бокал три ложки сахарного песка. – После этой процедуры организму нужно немного оклематься, восстановить силы.

Директор помолчал, размешивая сахар – одну ложку. Видимо, не любил сладкий.

– И что, я теперь здоров? – снова спросил он, не поднимая на меня глаз.

– Ну, сходи к врачам в понедельник, убедись!

– У меня ничего не болит, – продолжал он. – Вообще.

Честно говоря, мне он стал уже надоедать. О чём я ему тут же сообщил:

– Знаешь, твой скептицизм уже надоедает. Не веришь, повторяю, послезавтра сходи к врачам.

Он сделал один глоток, другой. Я ждал. Чай был горячим. Не люблю такой пить. Всё время обжигаюсь. Горячую пищу, тот же борщ, ем нормально. А вот чай не могу. Директор пил горячий чай спокойно.

Он поставил бокал и уставился мне в глаза:

– А ты ведь ей не брат.

– Не брат, – спокойно подтвердил я.

– Любовник?

– Николай Васильевич! – повысил голос я. – Тебя это задевает или беспокоит? Нет, не любовник!

– А кто? – продолжал допытываться он.

В ответ я пожал плечами:

– Пока не знаю. Возможно, буду наставником.

– Кем? – удивленно переспросил Николай Васильевич.

– Какая тебе разница? – вспылил я. – Тебе жизнь спасли. Лет двадцать здоровой нормальной жизни подарили. А ты фигней продолжаешь страдать!

Он вскочил. Я приготовился ему врезать. Ну, что поделаешь? Бестолковый пациент нынче пошел!

Тут зазвенел дверной звонок, а потом в дверь задолбили, да такое ощущение, что не кулаком, а ногой.

Я поспешно вышел в прихожую. Альбина уже открывала дверь. Однако стоило ей отомкнуть замок, как дверь распахнулась сама, будто от удара, громко саданув ручкой по стене.

– Ах ты сучка! Шалашовка бледная! Моль бесстыжая!

В квартиру влетела разгневанная фурия лет 50-и в оранжевой дубленке и вцепилась девушке в волосы.

– А! – заорала Альбина, пытаясь высвободиться.

– Млядина! – фурия превосходила девушку по росту, объему и, соответственно, силам и легко трепала её за волосы, водя из стороны в сторону и чуть ли не стукая головой об стенку.

Я мгновенно скастовал конструкт паралича и выпустил его в гостью. Та тут же замерла, выпуская Альбину, качнулась, стукнулась спиной об стену и сползла на пол.

– Ты что наделал? – сзади мне в плечи вцепился директор. – Что ты с моей женой сделал, гад?

Я развернулся.

– Гад?

И от души влупил ему ладошкой по морде. Николай Васильевич охнул, отшатнулся, стукнулся затылком об стену, встал как вкопанный.

– Я гад? Ты свою жену унять не можешь! – заявил я ему. – Ничего с ней не случилось! Паралич на пять минут.

Я развернулся, подошел к Альбине, приобнял её:

– Ты как?

Она взялась рукой за затылок, скривилась:

– Да ничего вроде.

И легонько стукнула тетку носком ноги по ляжке.

– Вот тварь, чуть волосы не выдрала!

– Носовой платок дай! – потребовал я. Альбина послушно протянула мне узорчатый платочек. Я сходил на кухню, взял столовый нож, подошел к директору.

– Руку дай!

Тот протянул мне правую руку. Я полоснул ему по пальцу, намочил угол платка в его крови, наложил легкого «айболита». Рана тут же затянулась. Николай Васильевич изумленно взглянул на палец, зачем-то сунул его в рот.

Я нагнулся, потянул тетку за руку, повторил всю процедуру с ней. Потом повернулся к директору:

– Догадываешься, зачем я это сделал? Если гадить начнёте Альке, заживо сгною! С этим я вас найду хоть в Антарктиде.

– Уйди в комнату, – я уже обратился к Альбине. – Пожалуйста!

Девушка ушла, закрыла дверь. Я почувствовал, что она подслушивает, но махнул на это рукой. Лишь бы эта дамочка Альку не увидела, когда я в чувство её приводить буду.

Я снова повернулся к директору:

– Я тебя вылечил. Надеюсь, ты выполнишь обещание. Будете пакости строить, что ты, что она, – я показал пальцем показал на лежащую женщину, – сдохнете. Церемониться с вами не буду. Поднимай её!

Николай Васильевич осторожно, по стеночки, опасаясь прикоснуться ко мне, обошел меня стороной, нагнулся, стал, пыхтя поднимать жену. У него это получилось с большим трудом. Дама худобой отнюдь не страдала.

Я посмотрел на них и хохотнул. Толстый и тонкий Чехова. Один в один! Скастовал «отмену», бросил в женщину и тут же наложил «подчинение».

– Всё, что происходило в этой квартире ты забыла. Здесь твой муж Николай встречался со мной по поводу купли-продажи дома.

И сразу же наложил очередную «отмену». Взгляд у женщины стал более-менее осмысленным. Она взглянула на меня, потом на мужа.

– Коля, а ты мне насчет дома ничего не говорил.

Директор бросил взгляд на меня. Я ему подмигнул, мол, сам давай додумывай!

– Ну, всё. Давайте прощаться!

Я подал директору его пальто. Он мне кивнул, типа, поблагодарил, обулся. Я запер за ними дверь и вздохнул с облегчением. Из комнаты выглянула Альбина:

– Ушли?

– Ушли, – я вздохнул. – Знал бы, не стал бы помогать…

– Да ты что? – возмутилась девушка. – Он мне теперь эту хату отпишет! Он всегда делает, что обещал. И вот…

Она потрясла связкой ключей.

– А я у него ключи забрала!

Глава 30

Глава 30.

Танцы и обжиманцы

На дискотеку я успевал. Только вот Альбина решительно увязалась со мной.

– Сто лет на дискотеку не ходила! – сообщила она и хихикнула. – Побуду немного в роли твоей девушки. Ты ж не возражаешь, правда?

«Вот только этого мне не хватало, – подумал я. – А еще больше не хватало, чтобы кто-нибудь из приятелей выдал, что мой отец теперь живёт в её квартире!»

С надеждой, что такое всё-таки не случится, я согласился взять её с собой.

Мы добрались до «Химика», до поселка, не до клуба, на автобусе. Альбина всю дорогу молчала, только вначале попросила:

– Ты не обиделся, что я вот так себя веду? Как рыба-прилипала? Я, правда, хочу твоей девушкой побыть. Хотя бы немного.

Я мысленно махнул рукой, а ей сказал с деланной суровостью:

– Обещай вести себя хорошо! А то нашлепаю.

– По попе? – засмеялась она. – Прям при всех?

– А что, хочется? – съязвил я.

– Нет, при всех нет, – ответила она вроде бы со смешинкой.

– Постой здесь, – попросил я возле своего подъезда. – Я сбегаю, сумку брошу и рубашку сменю.

– Даму бросить на улице! – она сморщила носик. – Фи!

– Аль! – сказал я. – Ты ведьма…

– Прежде всего я девушка! – упрямо повторила Альбина.

– Потом поймешь, – отрезал я. Альбина обиженно села на скамейку.

Maman, на моё счастье дома не оказалось. Я быстро сменил рубашку на свежую, подумав, переодел джинсы, нацепил кожанку и рванул вниз. Когда я спустился обратно, Альбина уже любезничала с соседкой тётей Машей, при этом махнув рукой в мою сторону. Я поздоровался. Тётя Маша ответила мне:

– Вот уж не думала, Антон, что ты заставляешь девушек сидеть на улице в такую-то погоду. Невежливо с твоей стороны. Не по-мужски!

– А что с погодой? – я демонстративно огляделся. – Нормальная погода. Почти лето. Да и одета она тепло. Дома бы вспотела.

Тётя Маша с осуждением посмотрела на меня, а я, проходя мимо, еле слышно шепнул ей:

– Так надо, тёть Маш! Так надо.

На ступеньках клуба Альбина наклонилась ко мне, чмокнула в щеку и вполголоса сказала:

– А ты знаешь, что у ведьм отличный слух?

Я постарался сохранить лицо и ответил:

– А с чего ты взяла, что эта фраза предназначалась только для неё?

– Вот ты гад! – Альбина с улыбкой отвесила мне символическую затрещину.

У кассы никого не наблюдалось. Я протянул «трешку»:

– Два на дискотеку.

Получил сдачу 1,60 ₽ Прошли в зал.

– Пойдём! – я потащил Альбину в «наш» угол. Народу было вполовину меньше, чем обычно. Наверное, не узнали еще, что танцы, хоть и отменили, но заменили на дискотеку. Мы прошли под итальянца «ДжоДжо». Мишка и Андрюха уже были там. Вместе с ними танцевали в «кругу» их подружки – Алёнка Крылова и Лариска Рысакова. Вот уж кого не ожидал увидеть! Тем более, что Алёнка жила в военном городке, значит, специально на дискотеку приехала, с ночёвкой. Молодец Мишка, закадрил подружку!

Моё появление с Альбиной вызвало у окружающих по меньшей мере удивление, если не шок. Альбина, яркая блондинка с длинными волосами, соблазнительной фигурой, в том самом элегантном сиреневом брючном костюме, здесь, среди местных девочек, пусть даже наряженных в фирменную «джинсу», выглядела как породистая колли среди дворняжек, или, скорее, как новая роскошная иномарка среди, пусть даже новеньких, но отечественных «жигулей». Тем не менее, девушка повела себя отнюдь не как «иномарка».

– Привет! – она приветливо поздоровалась со всеми, а с девчонками даже неожиданно для них приобнялась. – Я Альбина, можно просто Алька. А вы Антошкины друзья? Здо́рово!

Я представил ей друзей, потом их подруг:

– Это Михаил, это Андрей. Алёна, Лариса.

Тут поставили «Аббу», мы вышли танцевать, организовав свой круг, под «Мани, мани, мани». Мишка украдкой восхищенно показал мне большой палец. Жест увидела Алёна и не замедлила шутливо пнуть ухажера в бок. Альбина танцевала, крутилась, но при этом старалась касаться меня плечом или локтем, или держать за руку – легонько, едва касаясь, пальчиками за кисть моей руки, или прижимаясь ко мне спиной. У меня от её прикосновений сразу же по телу давали старт на забег табуны мурашек, и приятно кружилась голова.

Следующий, медленный танец, был, разумеется, наш. Мы кружились, разговаривали о чём-то, о каких-то пустяках. Я даже не вспомнил бы потом, о чём шел разговор. «О пустяках в стихах»…

А когда танец закончился и заиграла быстрая мелодия, обнаружил, что продолжаю держать её в своих объятиях.

– Шикарная подруга, что и говорить! – как гром среди ясного неба раздался сзади знакомый голос. Тем более неожиданный, потому что прозвучал достаточно громко в тишине, в перерыве между композициями. Альбина повернулась, напоминая взъерошенную рассерженную кошку, разве что коготочки не выпустила, а я улыбнулся и раскинул руки для объятий.

– Фога! Здорово!

– Здорово, Антоха! Сто лет не виделись!

Мы обнялись. Фога, как всегда на таких мероприятиях, как дискотека, был вызывающе шикарен: тот самый кожаный плащ, черная рубаха, белое кашне. С ним вместе были его младший брат Фома и один из приятелей, с которыми мы обменялись рукопожатиями.

– Мадмуазель, – он поцеловал успокоившейся Альбине руку, которую та протянула элегантно аж до боли. Повернулся ко мне и заметил:

– У тебя всегда был прекрасный вкус – что к одежде, что к женщинам…

– Это Альбина, моя подруга, – поспешил представить я, сделав акцент на слове «моя». МОЯ! Никому не отдам!

– Леонид, – представился Фога.

– Очень приятно! – ответила Альбина.

– Ты еще не в армии? – поинтересовался я.

– Пойдем, потрещим, – предложил Фога мне на ухо. Уже включили музыку, разговаривать было просто невозможно.

– Пойдем, – согласился я. Потянулся к Альбине и сказал ей на ухо:

– Я сейчас приду, пойду побеседую и вернусь. Никуда не уходи! И с ни с кем не танцуй!

Альбина озорно мне улыбнулась и кивнула:

– Не буду!

В круг вместо меня встали Фома и приятель. Я даже не удосужился с ним познакомиться. Мы с Фогой вышли на крыльцо. Фога достал сигареты, вытащил одну, потом поспешно предложил мне. Я отказался. Фога прикурил, сделал затяжку, другую, потом сказал:

– На 20-е повестка. С вещами.

– Понятно, – кивнул я.

Мимо нас прошли братья Демьяновы Юрка и Колька. Сдержанно поздоровались со мной, потом настороженно с Фогой.

– Пацаны! – воскликнул я. – Ну, вы что как не родные-то? Свои ж ребята.

Колька хлопнул меня по плечу. Юрка с опаской улыбнулся.

– Боятся они тебя, – заметил Фога, когда они исчезли в дверях клуба.

– Да стыкнулись пару раз, – отмахнулся я и добавил. – Прикинь, у меня на следующей неделе отборочные. Буду на городских соревнованиях за «Динамо» выступать.

– Самбо? – уточнил Фога.

– Ага.

Фога докурил, немного помялся и спросил:

– Ты не поможешь в одном деле?

Я пожал плечами, спросил:

– В каком? Говори!

– Брат мой кишками страдать начал. Пузо болит и болит. Ходили к врачу, тот в больницу сказал ложиться надо на обследование. А я в армию ухожу. Сердце не на месте. Может, глянешь, а?

– Блин! – не сдержался я. – Я-то думал, что там… Конечно! Прям сейчас и посмотрю. Давай на второй этаж поднимемся? Там нет никого.

– Спасибо! – Фога порывисто меня обнял. – Спасибо, дружище!

– Кстати, – он посмотрел на меня. – А со Светланой-то что случилось?

– Да так… – я отмахнулся. – Пошли, братишку твоего глянем!

Мы подошли в самый интересный момент. Диск-жокей поставил очередной медленный танец и возле Альбины тут же устроили разборки два молодых парня по поводу, с кем она будет танцевать. Пока только они поочередно толкали друг друга в плечо. Один из них был Гриша-Миша, второй мне оказался незнаком. Моих друзей видно не было. Зато рядом с девушкой стояли Фома с приятелем, всегда готовые подраться за мою подругу.

Альбина, увидев нас, сразу пошла навстречу. Я подхватил её, приобнял:

– Идём танцевать?

– Идём!

Я повернулся к Фоге и бросил:

– После этого танца сразу пойдем. Скажи ему!

Я показал на Фому.

– Куда вы пойдете? – заинтересовалась Альбина.

– Братишку его посмотреть надо, – улыбнулся я. – Подлечить чуток.

– Я с вами! – решительно заявила девушка.

– Да пошли, – я не возражал.

Краем глаза я заметил, что Гриша-Миша сразу слинял, увидев с кем танцует блондинка. Второй направился к нам, но был остановлен Фогой, получил короткий хук в солнечное сплетение и сел на стул возле сцены восстанавливать дыхание.

Мишка с Андрюхой кружили своих подруг. Причем мишкина шаловливая ручонка уже давно гуляла у Алёнки ниже талии, и девушка возражений не высказывала. То ли понравилось, то ли смирилась. У Андрюхи дела так далеко еще не зашли. Его рука покоилась ровно на ларискиной талии, а расстояние между ними было почти «пионерское».

Танец закончился. Я схватил Альбину за руку и потащил на выход. Следом за мной направились Фога с братом и приятелем. Мишка недоуменно вытаращился мне вслед, но я отмахнулся:

– Сейчас вернемся!

Мы вышли в фойе, по лестнице поднялись на пустой второй этаж. Здесь в зале стояли игровые автоматы «Охота», «Морской бой», «Скачки», «Баскетбол» – вотчина Юркиного отца, пяток невысоких искусственных пальм в деревянных кадках, большие, полтора метра на полтора, шахматы, кресла, диванчики, журнальные столики с подшивками «Правды», «Труда», «Известий» и «Советского химика».

– Раздевайся! – скомандовал я. – В смысле, куртку и свитер снимай!

Фома остался в одной рубашке. В магическом зрении у него четко высветилась красное пятно в животе в районе пупка.

– Здесь болит? – поинтересовался я. Фома кивнул.

– Что с ним? – спросил Фога.

– Я не доктор, – ответил я. – Диагноз ставить не могу.

И ехидно улыбнулся:

– Чукча не читатель, чукча писатель!

Обратился к Фоме:

– Ложись на диван!

Возле игровых автоматов на втором этаже стояли небольшие диванчики. Рядом с ними были два журнальных столика с подшивками газет. На них мы скинули верхнюю одежду. На диван лёг Фома. Я сел рядом, положил руку ему на живот.

На наше счастье это оказалось что-то вроде воспаления. Не опухоль. С опухолью мне пришлось бы повозиться долго. А так – всего один «айболит» с повышенной подпиткой «живой» силы, и всё. Красное пятно исчезло.

– Не болит? – спросит я.

– Не-а! – обрадованно сообщил Фома.

– Спасибо, братан! – Фога хлопнул меня по плечу. – Должник твой.

– Там, по ходу, ничего такого страшного не было, – пояснил я. – Если б было что-то такое, сам понимаешь, возился бы я дольше.

– Всё равно! – Фога обнял меня. – Спасибо. Успокоил меня. А то, сам понимаешь, я – в армию, а он – в больницу. Каково на душе?

Альбина обняла меня, закинув руки за шею, приблизила лицо к моему, словно хотела поцеловать, но только прошептала:

– Ты ведь меня научишь так? Научишь, правда?

Наши процедуры нарушил громкий пронзительный женский голос:

– Вы что тут делаете, а? Какого хрена сюда припёрлись? Вас кто сюда пустил?

К нам подошла вахтерша, моложавая дама лет 45-и, с подозрением оглядела нас. Я ей улыбнулся. Еще бы не улыбнуться? Это ж оказалась тётя Таня, соседка моя, бабулька, которой под 70 было! После моих процедур месяца три назад, когда я их, тётю Таню, тётю Клаву и тётю Машу, втихую пустил под «хвост ящерицы», она обратно в клуб устроилась. Всё лучше, чем просто на лавочке сидеть.

– Здрасьте, тёть Тань! – громко поздоровался я. Тётя Таня посмотрела на меня, едва заметно улыбнулась, поздоровалась:

– Здравствуй, Антон!

– Да вот у моего товарища брюки порвались, – на ходу сочинил я. – Помогли их залатать, чтоб хотя бы до дома добраться. Он в Калюжном живёт. Не хотелось на первом этаже рисоваться, чтоб пацану не позориться.

Фома тем временем лихорадочно одевался. Фога с приятелем закрыли его от тёти Тани.

Старушка, точнее, уже просто женщина бальзаковских лет, кивнула, погрозила пальцем:

– Смотрите, не курите здесь!

И направилась вниз.

– Соседка моя, – пояснил я. – 70 лет бабке.

– Сколько? – Альбина чуть не подскочила.

– Сколько надо!

Мы пошли вниз – Фога с братом и приятелем, потом я. Альбина отстала и со спины снова меня обняла прямо на ходу:

– Антошка! Всё, что хочешь… Даже замуж пойду. Только научи!

Дискотека уже закончилась. Народ толпился в гардеробе, пытаясь побыстрее получить куртки и пальто. Фога полез без очереди, ввинтился в толпу, бесцеремонно расталкивая всех. Сунул наши номерки, передал по очереди одежду. Мишка С Андрюхой и девчонками стояли в конце очереди.

– Подожди! – крикнул я Фоге. Забрал у Мишки номерки, передал приятелю. Всё-таки Фога был известной личностью и обладал определенной репутацией. Никто ему даже слова не рискнул сказать. Кстати, сам Фога одежду в гардероб не сдавал.

Я передал куртки Мишке.

– Вы куда?

– Да мы погуляем немного, – отозвался Мишка, оглядываясь на Алёнку. – А ты?

Я знаком показал на Альбину и Фогу. Вариантов было немного – посадить девушку в такси, либо самому проводить её до дома.

Фога подошел ко мне, тронул за рукав.

– Пойдем, покурим? – предложил он.

– Я так с тобой точно курить научусь, – засмеялся я, оглядываясь на Альбину. Оставлять её одну мне крайне не хотелось. Девушка прямо притягивала к себе внимание мужчин.

– Фома с Валерой посторожат, – Фога понял меня правильно.

– Аль, я ненадолго, – сообщил я ей. – Потерпи чуть-чуть без меня, ладно?

Альбина кивнула.

Мы вышли на крыльцо клуба, спустились вниз, в тень, куда не доставал свет фонарей. Фога закурил.

– В армию ухожу, – в который раз сообщил он. – Тут, понимаешь, Антон, приятелей у меня много, а друзей раз-два и обчелся. Я твои координаты Фоме оставил. Если он вдруг подойдет к тебе по нужде, поможешь?

Фога выжидающе посмотрел на меня, даже затягиваться перестал, пока я не ответил.

– Конечно, помогу, Лёнь! Мог бы и не спрашивать! А что отец, мать?

– Ну, мать про тебя не знает, – усмехнулся он. – А батя есть батя… Какой бы ты колдун не был, ты всё равно для него пацан. Как и я.

– Понятно.

– А что со Светкой-то? – поинтересовался снова Фога.

– Да, – отмахнулся я. – Так получилось…

– Что получилось? – Фога ухватил меня за плечо. – Давай, колись!

Мне стало грустно, обидно – я вспомнил все наши отношения со Светланой… И неожиданно для себя рассказал ему всё, включая про бывшего её ухажера Хляпика.

Фога выслушал это всё с мрачным выражением на лице, помотал головой.

– А ты, значит, ей организм почистил, подлечил, да? – повторил он. Я не стал говорить, что организм, точнее, мышцы «чистить» надо хотя бы раз в полгода. Иначе они снова «забьются» всякой дрянью.

– А это кто? – продолжал допытываться Фога, имея ввиду Альбину. – Она постарше тебя будет. Ей же лет 20, наверное.

– Веришь, нет, – ответил я. – Самая натуральная ведьма. Только молодая и необученная. А еще моя подруга. Только подруга! – уточнил я, но потом всё же добавил. – Ну, нравится она мне, конечно, сильно…

– Ладно, пойдем, – Фога бросил окурок куда-то в траву. – Наши заждались уже…

К сожалению, вечер не обошелся без ещё одного сюрприза. В гардеробной рядом с Альбиной, Фомой и Валерой, приятелем Фоги, крутились Хляпик с каким-то парнем постарше, неуловимо похожим на Виталия, и пытались «склеить» мою подругу. Фома стоял рядом и пресекал их попытки тронуть Альбину, но они всё равно не унимались. И если Хляпик пытался сыпать комплиментами, то его приятель вёл себя нагло и вызывающе, чуть ли не зажимая мою девушку.

Я подошел и приложил приятеля Хляпика боковым в челюсть. Магическую силу в удар я не вкладывал. Ему и так хватило, чтобы отлететь в сторону. Он вскочил, потер место, куда пришелся удар, подошел ко мне, но не близко, а так, чтоб я его сразу не достал:

– Пацан, ты охренел? За что?

– За надо! – ответил я. – Сейчас еще прилетит! Не догадываешься?

– Погоди, – парень подошел чуть ближе. – Слушай, а ты, часом, не Светкин ли бывший ухажёр?

И вопросительно оглянулся на Хляпика. Виталий утвердительно кивнул.

– А Светка хороша! – тогда продолжил он. – Вкусная девочка.

– Не свисти, – сказал я. – Иди на… своей дорогой!

– Ну-ну, – он улыбнулся. – А вообще, знаешь, пацан, чужая баба она завсегда слаще… А еще она вкусней, если её мужик дурак дураком!

Он засмеялся, хлопнул Хляпика по плечу и потащил за собой на улицу.

– Это Родька, – заметил Андрей, неожиданно оказавшийся у меня за спиной. – Старший брат Хляпика. Только с зоны откинулся.

– Пойдём, – Альбина взяла меня под руку. – Не обращай внимания.

На улице мы внезапно остались одни. Андрюха с Лариской тормознулись в клубе. Когда оторвались от нас Мишка с Алёнкой, я так и не заметил. Пропал и Фога с компанией.

– На остановку?

– Сначала ко мне заскочим, я maman предупрежу.

А заодно деньги возьму на такси. Я решил проводить Альбину до дома. Домой, конечно, ведьму тащить не хотелось. Но не оставлять же её одну на улице? И я выдал:

– Разрешаю переступить тебе порог своего дома, но только сегодня.

В ответ Альбина округлила глаза:

– Почему? Что, так положено?

Я ответил:

– Помнишь пословицу: мой дом – моя крепость? Поэтому.

– А что будет, если я без разрешения зайду? – очаровательно улыбнулась Альбина.