Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Глупая шутка, Ковалёв! – сказала она. – Ладно. Я, наверное, пойду. Хватит мне на сегодня дискотек.

– Я вас провожу, Наталья Михайловна?

– Нет, не надо, – она мне улыбнулась. – Я сама дойду. Мне уже лучше.

А я почему-то подумал, глядя ей в спину, что ей отнюдь было не плохо, а очень даже наоборот.

Дискотека продолжалась. Я прошел в спортзал, подошел к Мишке. Тому уже давно надоело просиживать штаны за магнитофоном и усилителем. Он посмотрел на меня и предложил:

– Пойдем покурим?

Я кивнул. Мишка махнул рукой Лёхе Шрезеру из 10-го «а», который считался его помощником по радиотехнической линии.

– Если что, я в туалет, – сообщил ему мой приятель. – Подмени меня. Следи за этим бардаком.

– И ничего руками не трогай! – добавил я. Шрезер хохотнул – он знал этот анекдот.

– Через 15 минут приду.

С нами, конечно же, пошел Андрэ. Мы поднялись на второй этаж, прошли по темному длинному переходу в другой корпус, столкнувшись с невысоким человеком в длинном плаще и широкополой шляпе, который шел навстречу, не торопясь, едва касаясь рукой стены. Столкнувшись вплотную, мы опознали военрука.

Я не удержался и пошутил:

– Анатолий Петрович! Вы прямо как настоящий разведчик – не слышно, не видно…

Военрук кивнул и ответил:

– Да! Именно так.

От него тоже пахло водкой.

– Дойдете сами? – поинтересовался Мишка. – Может, помочь?

– Не надо, ребята! – отозвался военрук. – Спасибо, я сам.

Когда он скрылся за поворотом, мы рассмеялись.

– Ну, праздник у людей! – понимающе развел руками Андрэ. – Что ж учителя, не люди что ли?

Мы поднялись на третий этаж прошли к своему кабинету, где оставили вещи перед дискотекой. Мишка достал из кармана ключ.

– У Лаврухи взял, – сообщил он. Он достал сигареты из своей куртки, хитро мне подмигнул и вытащил из сумки армейскую зеленую фляжку. Открутил крышку, сделал глоток, протянул мне:

– На! Вкусно!

– Что это? – я осторожно принял фляжку из его рук, поднес к лицу, понюхал.

– Вино, – Мишка расплылся в улыбке. – К водке закуску надо. А это я залил бутылку аперитива «Невского» и нормально.

Аперитив «Невский», наш любимый с Мишкой напиток из местных вин, мне нравился – сладкий, терпкий, душистый и не особо крепкий. Я сделал глоток, другой. Тепло заструилось по пищеводу. Передал фляжку Андрэ. Тот не отказался.

– Ну, что, пошли?

– Куда?

– В туалет! Не на улицу же идти.

Туалет находился рядом, через кабинет. Мишка открыл настежь окно, закурил. Мы с Андреем встали в дверях.

– Когда ж я вас курить-то научу? – вздохнул Мишка. – Чтоб одному мне не было скучно.

Он затянулся, выдохнул дым в окно, стараясь выпустить его колечками. В коридоре послышались женские голоса. Я прислушался. Явно это были не девчонки.

– Прячь бычок! – скомандовал я. Мишка сделал затяжку и поспешно выкинул бычок в окно, плотно закрыл раму, щелкнул шпингалетом.

Я приоткрыл дверь в коридор, выглянул в щель. Рядом с кабинетом английского, буквально метрах в трех стояла его хозяйка «англичанка» Элеонора Исааковна, пионервожатая Ленка Русакова и Таисия Ивановна, дама лет 35–40, учитель русского и литературы в 7–8 классах. Я прислушался.

– Девчонки, пойдемте ко мне в кабинет! – предложила «англичанка». – У меня шампанское есть!

– У меня вино в пионерской, – возразила Ленка. – Есть еще яблоки и шоколадка!

– Тогда к тебе! – решила Таисия Ивановна. Педагоги направились к лестнице. Пионерская комната находилась на втором этаже.

– Выходим! – сказал я, как только они скрылись.

– Учителя тоже человечество, – задумчиво повторил Мишка. – Вот как же работать в школе тяжело: всегда на виду, ни расслабиться, всегда на нервах! Ни выпить, ни покурить.

– Это точно, – кивнул я. – Принцессы не какают. Учителя тем более.

– Давай шмотки что ли заберем, – предложил Андрэ. – Чтоб не возвращаться.

Мы взяли свои куртки, Мишка еще и сумку, разумеется, предварительно сделав пару глотков из фляжки. И, конечно же, мы к нему присоединились.

Внизу нас ожидал сюрприз. По распоряжению Елены Витальевны дискотека была прекращена. Ребята с нашего класса еще не успели разойтись.

– Что случилось? – Мишка опередил меня с вопросом.

– Блин, «ашки» пьяные нарисовались! – поморщился Колька Артамонов. – Мало того, нажрались, так еще начали всех задирать, нарываться… Ну, Елена и приказала.

– Кто?

– Папа и Кабан!

Папа было прозвище у Игоря Гаврикова, Кабаном звали Лёшку Рыкова. Ребята были хулиганистые, бестолковые и не всегда дружили с головой, особенно под хмельком. Кабан неплохо играл в футбол, даже выступал за юношеский «Химик», но подсел на стакан, распрощался со спортом и едва не вылетел из школы.

Шрезер отсоединял провода от усилителей, колонок, собирал магнитофоны. Мишка тут же присоединился к нему.

Щеглов наклонился ко мне и шепнул:

– Степаныч-то через окно домой пошел! Прикинь? Вылез из окна кабинета на улицу, чтоб не палиться и бегом на остановку!

– Не свисти! – скептически отмахнулся Андрей. – Чтоб директор да из окна…

– Зуб даю! – обиделся Щеглов.

– Тебе его и так удалят, и не один, когда Карабулак узнает, на что ты его сподвиг, – добавил Николай. – Нахрена ты ему сказал, что его Марина Ивановна любит?

Севка обиженно замолчал, а я засмеялся. Женщины у Максима Ивановича стояли на втором месте вместе с книгами после водки. Гусар даже в учительской среде остается гусаром.

На улице уже стемнело, хотя и было всего 6 вечера. Первым, конечно, проводили домой Андрея.

– Кисловатая дискотека получилась, – заметил он, остановившись у своего подъезда.

– Зато занятия отменили, – Мишка довольно потянулся. – Выспимся во всех позах!

– Завтра пойдем в клуб? На дискотеку.

– А во сколько она? – спросил я. На завтра у меня были запланированы секция и визит к Альбине.

– В семь вечера, – ответил за Андрея Мишка.

– Может и успею, – я пожал плечами. – Секция у меня…

Дальше мы пошли вдвоем. Стало ощутимо холоднее. Стал накрапывать неприятный мелкий дождик. Мы прибавили ходу.

– Смотри! – Мишка показал рукой.

– Что?

– Вон!

На лавочке прямо рядом с Мишкиным домом, только у другого подъезда на спине, сложив руки на груди, как покойник, лежал человек со шляпой на лице.

– Помер кто-то, – мрачно пошутил Мишка.

– Нет, – я отрицательно мотнул головой, – не помер. Живой!

Я успел взглянуть магическим зрением. Аура у спящего светилась всеми цветами радуги – от желтого до темно-фиолетового. Я такую еще ни разу не видел.

Мы подошли поближе. Лежащий дёрнулся, всхрапнул. Мишка хохотнул.

– Ты чего?

– Глянь!

Он вытянул руку, показывая на спящего. Рядом с головой, на земле, аккуратно стоял знакомый большой желтый портфель.

– Карабулак!

– Ага! – Мишка заразительно засмеялся. – Устал, бедняга. До остановки не дошел, прилёг поспать.

– Ни что в этом мире не ново, – глубокомысленно заметил я, отсмеявшись. – Помнишь?

– А то! – отозвался Мишка. – В прошлом году так же отдыхал, только чуть подальше. А теперь вот даже до остановки не дошел, сил не хватило. Стареет Максим Иванович!

Я тоже улыбнулся, но потом нахмурился:

– Простудится, замерзнет. Заболеет ведь…

– А что ты предлагаешь? – Мишка пожал плечами. – Домой его нести? Меня мать вместе с ним и выгонит. Тебе тоже не вариант его тащить. В сарай, если только… Так он и там не согреется.

У меня мелькнула идея.

– Сейчас, сейчас! Устроим ему маленькую подлянку.

Я положил учителю руку на грудь, замер, разгоняя «живую» силу по организму, потом мощным потоком влил её прямо в грудь Максима Ивановича и отошел, наблюдая магическим зрением за результатом.

Карабулак закашлялся, резко сел, спустил ноги на землю, огляделся вокруг ошалевшим взглядом, остановив его на мне и спросил:

– Где я?

– В Химике, Максим Иванович! – ответил я. – На лавочке отдыхаете после неумеренного злоупотребления спиртными напитками в честь своего профессионального праздника.

Рядом Мишка издал нечто вроде трубного звука – едва сдерживал смех.

– А времени сколько? – спросил Карабулак. Он всё еще никак не мог сориентироваться в пространстве и времени.

– Часов семь, Максим Иванович! – пожал плечами Мишка. Я сделал шаг вправо и сбоку запустил в учителя «айболит». Алкоголь же можно рассматривать как яд, стало быть исцеление тут как никогда кстати.

– Дай сигарету! – через минуту потребовал Максим Иванович у Мишки. – И спички!

Они вдвоём закурили. Мишка сел рядом на скамейку. Максим Иванович нагнулся, подобрал упавшую шляпу.

– Вроде выпили немало, – пробормотал Карабулак. – А всё равно, как будто и не пил вообще. Как огурчик. Ни в одном глазу. Даже непонятно!

Он посмотрел на Мишку.

– Проспались на свежем воздухе, Максим Иванович, – пожал плечами Мишка.

– Наверное, – кивнул головой учитель. – Ладно, ребята. Я пойду на автобус. Счастливо оставаться!

Он ушел. Я сел рядом с Мишкой.

– Доставай, чего сидишь?

Мишка вытащил из сумки фляжку, поболтал, улыбнулся. Открутил пробку, сделал пару глотков, протянул мне. Я допил оставшееся вино, вернул фляжку.

– Быстро ты его протрезвил? – сказал Мишка. – Значит, ты и алкоголь выводить из организма можешь?

– Скорее, протрезвлять, – ответил я. – Нет предела совершенству.

– М-да, потанцевали сегодня.

– Ну, по крайней мере, развлеклись, – улыбнулся я, хотя подумал, что вместо этой дискотеки я лучше бы с альбинкиным директором пообщался. Если б знал.

Глава 26

Глава 26.

Двойное дно

Денису не давали покоя слова Антона насчет закрытой двери и квартирантов. За день до того, как он привез Антона к Борису Михайловичу, Устинов заезжал к ним и договаривался о встрече. Борис Михайлович и Лидия Ивановна встретили его не в пример радушнее, чем на следующий день Антона.

Да и вообще, он хорошо помнил Бориса Михайловича Рогожкина, полковника в отставке. Приходил пенсионер к ним в Управление, беседовал с молодыми сотрудниками, передавая свой богатый опыт. Даже занятия с ними своеобразные проводил. И вёл он себя совершенно не так. На этот раз их с Антоном встретил совершенно другой человек с непонятным отчуждением, даже суровостью какой-то. И спасибо от него прозвучало как-то несуразно, равнодушно. Как за переданный билет в автобусе. А ведь ему пацан жизнь спас. Лидия Ивановна тоже вела себя насквозь негостеприимно. За день до этого его не выпускали из квартиры, пока он не пообедал вместе с ними. А сейчас хорошо, хоть чай налили.

Да и закрытая комната не давала ему покоя. Ничего в этой комнате особенного не было. И никаким квартирантам день назад супруги Рогожкины её не сдавали! В этом он был уверен на все сто процентов!

– Пойдем покурим, – предложил он соседу по кабинету.

– Холодно, блин! – взвился было Ершов, но увидев взгляд напарника стал послушно надевать куртку.

В курилку они не пошли. Укрываясь от ветра, встали на улице возле двери подъезда.

– Что случилось? – спросил Ершов после первой затяжки.

Устинов рассказал ему всё, начиная от визита к Гаврилову и заканчивая визитом к Рогожкину, особо акцентируя момент с закрытой комнатой.

Ершов пожал плечами:

– Дэн, ты старше меня, работаешь дольше, мог бы и сам понять, что, если дверь в комнату закрыта, значит, там что-то или кого-то прячут.

– До этого я уже догадался, – скривился Устинов. – Весь вопрос, кого там прячут? У меня два варианта: либо нашего начмеда, либо группу товарищей, включая опять же нашего начмеда. Только он там уже не один такой продвинутый… И опять вопрос, зачем прячут?

Ершов выкинул окурок в урну, повернулся к Устинову:

– Тебе какая разница?

– Мне Стасов с Зотовым просили помочь нашим старикам. А там, получается, второе дно у этой просьбы. Значит, начальство что-то задумало. Поможешь мне?

– Чем? – ухмыльнулся Ершов.

– В следующий четверг мы собираемся еще к одному ветерану…

Глава 27

Глава 27.

Особенности оперативной работы

– Разрешите? – начальник Управления уголовного розыска подполковник милиции Красавин приоткрыл дверь кабинета заместителя начальника УВД полковника милиции Воронцова. – Вызывали, Иван Георгиевич?

Секретаря, точнее, по должности он проходил как помощник заместителя начальника УВД, на месте не оказалось. Поэтому Красавин зашел без доклада, сам.

– Заходи, заходи, Олег Иванович! – Воронцов вышел из-за стола навстречу Красавину, пожал руку, приобнял. – Присаживайся. Чай? Кофе?

Немного подумав, Олег Иванович отказался:

– Спасибо, не хочется. Недавно попил с мужиками. Совещались в неформальной обстановке.

– На предмет? – Воронцов сел напротив Красавина за приставной стол.

– Шалву завалили, воровскую общину почистили, – ответил Красавин. – Свято место пусто не бывает. Сам понимаешь, Иван Георгиевич. Ждём. Пока вот никого нет.

– Да, – согласился Воронцов. – Я уже заметил, по сводкам резко сократилось число преступлений.

– Осталась, в основном, бытовуха да мелочёвка, – кивнул Красавин. – Даже гастролёров уже с месяц по области не наблюдаем.

Воронцов довольно улыбнулся.

– Непривычная тишина. Но приятная.

Красавин согласно кивнул опять.

– Олег Иванович, – начал Воронцов. – Я тебя пригласил, чтоб сообщить следующее. По делу Киселевой я встречался с городским прокурором.

Красавин напрягся, даже подвинул стул поближе.

– Да не дёргайся ты! – Воронцов попытался его успокоить. – Тот пригласил к себе Ожогина. И, как только я завёл речь о Марии Гавриловне, Ожогин сразу же меня перебил, сообщил, что дело это прекращено за отсутствием состава преступления…

– Что? – удивился Красавин.

– То! – передразнил его Воронцов. – Мария Гавриловна Киселева уже со среды на свободе. По мнению Ожогина, мы должны инициировать награждение пенсионера Киселёвой Марии Гавриловны за поимку особо опасного преступника.

– Поимку? – усмехнулся Красавин. – Она его завалила.

– Не волнует! – отрезал Воронцов. – Скажешь своему Венику, пусть пишет «бамагу» – ходатайство от имени начальника УУР о награждении пенсионерки Киселевой грамотой начальника УВД. Хватит с неё! Хотя Ожогин настаивает на медали «За отличие в охране общественного порядка».

– М-да, дела… – протянул Красавин, вставая.

– Не то слово! – согласился Воронцов. – Да сиди, сиди ты! Давай прокурим что ли…

Он достал пачку сигарет, привычно подошел к окну, распахнул его. Прикурил. Чувствовалось, что он хочет что-то сказать, но сдерживается, не решается…

Наконец Воронцов выдавил:

– Ожогин совсем себя неправильно вёл. Понимаешь? Только речь зашла о Киселевой, как он словно в лице менялся. Прям осанну петь ей начинал.

– Ну, это ж хорошо, – осторожно заметил Красавин, разворачиваясь к начальнику лицом. Воронцов засмеялся.

– Хорошо-то хорошо, – согласился он. – Только вот перед самым освобождением Марии Гавриловны из ИВС Ожогин допрашивал её соседа Антона Ковалева!

– Ну, и что? – пожал плечами Красавин.

– Помнишь, я рассказывал про случай с моим сыном? – Воронцов вдавил окурок в пепельницу. – Про больницу. После допроса пацана Ожогин свою точку зрения изменил радикально, с точностью до наоборот.

Красавин скептически хмыкнул, пожал плечами.

– Веник когда с пацаном последний раз общался? – поинтересовался Воронцов. – Он вообще ситуацию по нему отслеживает?

– Последний раз на обыске у Киселёвой, – осторожно ответил Красавин.

– Больше недели назад, – заключил Воронцов. – И что говорит?

– Да ничего он не говорит! – повысил голос Красавин. – У него кроме этого пацана дел хватает! Пацан нормальный, насквозь положительный, без криминала. В секции у нас занимается и довольно успешно.

– Ты мне это дело брось! – заявил Воронцов. – Дел у всех хватает! Пусть отложит или другому оперу передаст. Распорядись!

– Нет у меня столько оперов, – огрызнулся Красавин. – Не хватает народу. Благо, что затишье сейчас.

– Вот! – подхватил Воронцов. – Пусть этим пользуется! Значит, надо изучить пацана с позиций окружения. Это первое! Второе: по школе проверить, родственников посмотреть. И пусть вытаскивает его на контакт и устанавливает с ним соответствующие отношения.

– Какие? – ухмыльнулся Красавин. – Что значит «соответствующие»? Оперативные? Вербовать? Привлекать его в качестве агента? Так закон не позволяет – ни по возрасту, ни по возможностям объекта. Или как?

– Хватит умничать, Олег Иванович! – отрезал Воронцов. – Всё ты понимаешь. Пусть встречается! Завязывает знакомство. Дружит.

Красавин вздохнул. Воронцов тоже развёл руками.

– Доклад мне каждую неделю.

– Кстати, товарищ полковник, – обратился Красавин. – Вы в курсе, из чьего пистолета этот цыган стрелял в нашего паренька?

Воронцов заинтересованно поднял глаза.

– Нет, еще не докладывали.

– Пробили пистолет по учетам, – сказал Красавин. – Номер спилен был, но восстановили рентгеном. Пистолет принадлежал участковому Королёву. А наставником у него был не кто иной, как Дубовицкий! Во время служебного разбирательства Королёв дал показания, что пистолет пропал после пьянки в отделе, в которой принимали участие участковые РОВД, в том числе Дубовицкий!

– Полагаешь, что Дубовицкий его спёр и цыганам продал?

– Однозначно. Жаль, теперь не докажешь. Два года прошло.

Красавин ушел. Воронцов сел за стол, задумался.

– Может, своего пацана к нему подвести? – вслух сказал он. – Вместе в одной палате в больнице лежали. Нет, слишком большая разница в возрасте!

Воронцов не сообщил Красавину, что в последнее время Ковалев стал часто контактировать с чекистами – если его Вениамин Вениаминович до этого не докопается, грош ему цена как оперу. И с другой стороны, сразу было бы видно, реально товарищ капитан Шишкин отрабатывает поручение или формально?

Кстати, фамилия Ковалева всплывала в одном деле, где фарцовщики фигурировали. Надо бы проверить, вызывали его на допрос или нет?

Глава 28

Глава 28

Самбо в субботу

Во-первых, я забыл сказать maman, что у нас сегодня выходной. Поэтому, как всегда, был безжалостно поднят в семь утра.

Во-вторых, maman изъявила желание сходить со мной вместе на занятия в секцию, чтобы поговорить с тренером предметно.

Настроение у неё, несмотря на такой ранний для выходного дня час было бодрое и, можно сказать, даже чересчур боевое. Может быть, срубить этот «вяленький цветочек» нафиг?

Из-за погоды я снова не побежал на стадион, а maman убедил, чтобы не мешала мне заниматься и съездила в город по магазинам. Уговаривать пришлось с час, наверное. Даже пошел на шантаж, пообещав потратить полученную от кэгэбэшников за клад премию самолично и, не посоветовавшись, на всякие глупости.

В результате maman даже выдала версию:

– Ты девушку что ли позвал? Так бы сразу и сказал! А то ходишь тут кругами. Давно я в гости к Галине Сергеевне не ходила!

Я вздохнул с облегчением. Галина Сергеевна была у maman первой начальницей после окончания института. После её выхода на пенсию, вдруг обнаружилось, что они очень тесно сдружились. Первое время maman чуть ли не каждый месяц наносила визиты новоявленной пенсионерке.

Визит к Галине Сергеевне – это надолго! Я даже с дискотеки успею вернуться.

– Ты на сколько девушку пригласил? – будто бы ненароком спросила maman.

– Мэм! – ответил я. – Мне позаниматься надо! Одному. Чтоб никто не отвлекал и уж тем более не мешал.

– Ладно, ладно! – отмахнулась родительница. – Через час я тебя освобожу от своего присутствия.

Я взглянул на часы. Было 9.20. В 10.20 уйдет. Мне на тренировку к 13.00, но лучше пораньше. Выходит, что на всякие медитации и прочее у меня остается час-полтора. В принципе, достаточно.

В сегодняшних планах у меня было продолжать изучать магию крови. Накануне в предыдущем разделе (я всё еще читал описательную часть, без изучения конструктов, их формирования, применения и прочее) говорилось, что через магию крови можно оказывать любое воздействие на организм на любом расстоянии. То есть можно было как лечить, так и калечить, условно говоря. И неважно, где этот объект находился, здесь или в Америке, или даже на Луне. Впрочем, на Луне вряд ли. Почему-то мне казалось, что через космос, через вакуум воздействовать будет невозможно.

От перспектив даже голова закружилась. Что мне эта школа? Что вуз? Окружающее стало казаться таким мелочным, несерьезным. Я себя одёрнул. Вот, когда реально не хватает Гериса. Он бы меня моментом на землю спустил!

В любом случае нужен был дом, свой дом и желательно в глухой деревне. Для связи с Василием Макаровичем мы решили использовать телефон председателя районного леспромхоза. Минимум два раза в неделю лесник там появлялся. Поэтому вполне можно было с переговорного пункта (звонок-то междугородний, получается) позвонить и оставить ему записку – телефонограмму. В свою очередь, для связи со мной по той же схеме я оставил номер рабочего телефона maman.

Сегодня была суббота, в леспромхозе выходной. Поэтому телефонный звонок Василию Макаровичу я запланировал на понедельник.

После ухода maman по магазинам и гостям я сначала пятнадцать минут уделил растениям, потом занялся медитацией, предварительно запустив секундомер на своих «Электронике-5». Привычно вошел в Астрал, представил себе библиотеку. Традиционно заполнил дневник, взял с полки книгу, открыл. Всё. Для человечества я снова пропал…

– Молодец, что пораньше пришёл! – заявил Смирнов, хлопнув меня по плечу. – Сейчас мы из тебя будем делать чемпиона.

Он выдернул меня из строя, оглядел группу. По субботам у нас была общая физподготовка. Проще говоря, разминались да в футбол играли. В этой связи где-то половина нашей группы по субботам на секцию не ходила. Зато приходили самбисты из других групп. В том числе с разными возрастными категориями, сроком занятий. Были спортсмены, которые занимались борьбой и восемь лет, были и такие, что пришли в секцию только-только, в сентябре.

Смирнов, кроме меня, выдернул из строя еще троих. Остальным кинул мяч:

– Шагом марш наверх в футбол играть!

Вот так. Даже без разминки. Однако никто возражать не стал. Кто-то подхватил мяч, после чего группа покинула спортзал.

– А вы разминайтесь по полной программе, а потом будем бороться, – объявил он. – По очереди с этим товарищем!

Он толкнул меня к этим троим. Кстати, в этой тройке из нашей группы никого не было. Смирнов выбрал самбистов постарше меня.

– Цель? – лаконично поинтересовался высокий белобрысый.

– Подготовка к отборочным соревнованиям, – ответил Смирнов. – Ты знаешь, как его погонять.

– Понятно!

– И не забудь справку для школы взять! – напомнил мне тренер. – Чтоб тебя в среду с уроков отпустили. На столе у меня лежит. Домой пойдешь, захвати. Понял?

Мы познакомились. Белобрысый обозвался Димой, кандидатом в мастера спорта. Коренастый брюнет, перворазрядник представился Николаем, а третий, тоже белобрысый, только чуть ниже ростом Димы и пошире в плечах был моим тезкой и имел первый разряд.

Смирнов махнул нам рукой, мол, занимайтесь и ушел.

После разминки Дмитрий первым вышел против меня.

– Давай, пацан, показывай, что можешь!

Мы встали друг напротив друга в высокой стойке. Дмитрий ухватил меня за рукав левой руки, попытался ухватить за грудь, потянул на себя. Я поддался его натиску, подшагнул к нему и, подбивая ему опорную ногу, просто толкнул от себя. Всё это произошло за считанные доли секунды. Никто, включая Дмитрия, даже толком увидеть не смог. Когда он падал, то отпустил меня. Я тоже не стал его удерживать. Наоборот, помог даже подняться.

– Продолжаем?

– Подожди! – Дмитрий задумался, снова взял меня за рукав и грудь, медленно повторяя всю схватку. – А ты сделал, получается, вот так и так…

– Нет, – я отрицательно качнул головой. – Вот так!

Я показал, как я подбивал ему опорную ногу.

– Ага… Ну-ка!

Он подозвал моего тёзку.

– Давай, хватай его, как я… А ты смотри!

Он акцентировал моё внимание.

– Если ты при этом подшагнешь вбок и подобьешь опорную ногу, то противник упадёт точно на спину. Чистые 12 очков! Победа, понял?

Я кивнул.

– Давайте. Сначала медленно.

Тезка медленно ухватил меня за рукав, потом за куртку на груди, потянул на себя. Я подшагнул, но не прямо, а чуть вбок, подбил опорную ногу. Тезка рухнул на спину. Во время изучения и отработки приема спарринг партнер должен играть роль манекена и совсем не сопротивляться.

– Повторяй!

Мы повторили три раза, прежде чем Дмитрий дал команду, мол, хватит.

– Отдыхай! – бросил он моему тёзке, а сам встал напротив меня. – Продолжаем!

Мне понравилась его манера преподавания. Совсем не как у Смирнова.

Я его валял несколько раз. И каждый раз после того, как я его заваливал, он разбирал детально, что и как. И как надо эффективней. А я потом отрабатывал под присмотром Дмитрия на тёзке или Николае.

Первым, как ни странно, начал уставать я. Правда, никаких прогонов силы, подпитки мышц магической энергией я не проводил, считая это как бы некорректным.

Заметив, что я начал уставать, Дмитрий скомандовал:

– Перекур!

И я повалился на спину, раскинув руки.

– У тебя все шансы, – Дмитрий сел рядом. – Взять первое место на городе. У тебя какой разряд?

– Ну, вообще третий, – выдохнул я.

– Странно, – пожал плечами Дмитрий. – Мне показалось, что у тебя, как минимум, первый, если не КМС. Раньше ничем не занимался? Дзюдо? Классика?

– Нет! 6 лет у Смирнова.

– Странно, что только третий разряд.

Я умолчал, что и третий разряд мне присвоили на днях, да и то задним числом. Мы продолжили через полчаса, когда Дмитрий посчитал, что я отдохнул, отдышался, пришел в себя. Вообще-то я более-менее пришел в себя уже минут через десять, прогнав энергию по мышцам организма. Дмитрий, разумеется, об этом не знал, я до него эту информацию не доводил, поэтому и лежал-дремал еще двадцать минут.

На этот раз в мои спарринг-парнеры он определил Николая, с которым мы стали бороться и отрабатывать приемы по той же схеме. На этот раз первым «поломался» Николай.

– Всё, – он сделал шаг назад. – Устал. Хорош!

Дмитрий взглянул на часы:

– Ого! Что-то мы действительно раздухарились!

Часы показывали половину четвертого. Я поспешно рванул в раздевалку, бросив ребятам:

– Мужики, извините, меня девушка ждёт!

Девушка – причина в мужской среде всегда уважительная и неоспоримая.

По-быстрому принял душ, переоделся и рванул на выход. Кстати, все наши «футболисты» уже давно закончили тренироваться и разошлись.

На моё счастье к остановке тут же подошел мой троллейбус. В общем, я успел.