Текст книги "Школьная осень (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 36

Глава 36

Посылка с сюрпризом

Недоумение быстро прошло, когда я занес домой сумку с вкусняшками и «горючим». Коньяк сразу же убрал в чемодан, остальное, еду и шампанское, всё, кроме конфет, запихал в холодильник.

После этого почувствовал себя посвободнее. До прихода maman еще часа полтора, успею все дела поделать, в том числе и помедитировать.

Я раскрыл коробку. Прямо сверху лежал сложенный вдвое тетрадный лист в клетку. Я развернул, прочитал:

«Светлану шантажировал Родион, старший брат Хляпика. Он нашел фотографии его подруг и заставил брата привести к нему Светку. Оба своё получили. Фотографии и плёнки в коробке – на твоё усмотрение».

Подписи не было. Кто это мог сделать, у меня, конечно, были догадки.

Под анонимным письмом в коробке лежали с десяток толстых почтовых конвертов и примерно столько же коробочек с фотопленками. Я взял верхний, на котором карандашом было написано «Светулёк». В конверте прощупывались фотографии. Я резко вытащил их. На них была моя… когда-то моя… а, впрочем, вряд ли моя Светлана. Голая. Игриво улыбающаяся. В разных позах. На природе, на фоне леса, озера. В помещении, интерьер которой я сразу опознал. Светкина комната… Позы были настолько раскованными, что нетрудно было понять, какие отношения связывали её и этого «фотолюбителя». Я засунул фотографии обратно.

Сердце в груди забухало молотом. Мне было больно. Обидно. На глазах выступили слёзы.

Я не стал разбирать, что там лежало дальше. Закрыл коробку, запихал её в чемодан, который засунул подальше, за диван. Потом разберусь!

Встал, сходил в санузел, умылся. Мне это показалось недостаточным. Я включил холодную воду и сунул голову под струю.

Получается, Хляпик привел Светлану своему брату. И тот её… Я подумал, что уголовник Родик вряд ли долго проживёт, когда выйдет из больницы.

Меня всё еще потряхивало. Я обулся, надел куртку, нахлобучил свою любимую кепку и вышел на улицу.

Скамейка возле подъезда пустовала – холодно и сыро. Сидеть на улице – удовольствия мало. Да и кому? Осталась одна тётя Маша, которая тоже дома не сидит, где-то в городе всё время пропадает. Может, даже на работу куда устроилась.

Я постоял, вдыхая влажный холодный воздух, потом направился к остановке. Раз уж вышел, что зря гулять?

Подошел к телефону-автомату. Набрал по памяти номер:

– Здравствуйте, Степан Никифорович! Давно мы с вами не общались!

Собеседник на другом конце провода поздоровался, но как-то не внятно, озадаченно-удивленно:

– Здравствуйте, Антон! Да, вы правы, давно не встречались, не говорили…

– Степан Никифорович, мне ваша помощь нужна, – продолжил я. – Хотел вот набраться наглости и попросить вас об услуге. Вы уж извините…

– Какой услуге? – мне показалось, что мой собеседник озадачился еще больше.

– Мне с матерью в воскресенье надо к десяти утра попасть в Кутятино, – начал я. – Вы не могли бы нам помочь? Бензин оплачу. Если, конечно, вы не заняты.

– Какие вопросы? Конечно, помогу, отвезу! И насчет бензина не беспокойся. В воскресенье где-нибудь около половины восьмого я буду у вас.

– Большое спасибо!

– Всё, пока! До свиданья!

Он повесил трубку первым. И тут я вспомнил, что до этого никогда не называл Степана по отчеству. Ведь он представлялся только по имени! А его отчество я узнал от Устинова. «Это прокол! – подумал Штирлиц».

Настроение у меня поднялось. Завязывалась новая интересная интрига.

Я пошел домой. До прихода maman надо было успеть позаниматься: сходить в Астрал, «полить цветочки».

В голове вдруг мелькнула мысль, а интересно, Альбина такая же, как Светка? Ведь у неё даже вон любовник есть, причем, старичелло. Ну, с Альбиной я свою жизнь связывать не планировал. Со Светкой… А вот со Светкой хотел.

Медитация выгнала все мысли прочь. Библиотека, дневник, куда я старательно записал всё, включая покупку вина в магазине. Потом учебник по магии крови, новая глава, посвященная носителям информации об объекте воздействия – крови, частицам ногтей, волос, слюны, даже испражнений.

И, конечно же, ставший привычным прогон магии по энергетическим каналам организма.

Maman вернулась, когда я уже закончил с растениями. И сразу пошел разговор насчет завтрашнего праздника.

– Я закупился, мэм, – сообщил я. – Если ты сваришь картошки, будет супер. Только не пюре, целиковой. Котлеты я сам пожарю сразу после школы.

Maman обняла меня, потом заглянула в холодильник, хмыкнула, обнаружив две бутылки шампанского.

– Это для кого? – сжав губы в нитку, преувеличенно строго поинтересовалась она. Ну, я-то видел, что она не сердится.

– Мишка и Андрей с девушками придут, – ответил я. – В три часа. Так что не задерживайся на работе, тогда у тебя будет шанс попробовать шампанского.

– Хорошо! – maman улыбнулась. – Тортик еще куплю по дороге.

– Где ж ты его купишь? – удивился я. – Я куплю. Утром в школу пойду и по дороге в хлебном возьму.

– Ох, ты ж мой хозяйственный! – maman снова обняла меня. – Совсем большой вырос.

– Кстати, мэм, на воскресенье я договорился насчет машины, – вспомнил я. – Полвосьмого утром машина будет нас ждать. Поедем свою будущую усадьбу смотреть!

Maman только покачала головой.

Глава 37

Глава 37.

А я вот День рожденья не буду справлять!

С утра maman разбудила меня поцелуем. Пока я продирал глаза, она еще раз чмокнула меня, поздравила и вручила коробку:

– С Днём рождения, сынок!

И убежала на кухню. Я развернул подарок – часы! Наручные часы «Ракета» со знаком качества на черном циферблате, которую прозвали за схожесть со швейцарскими «Ракета-Ролекс». Супер!

Естественно, в честь дня рождения я ни на какой стадион не побежал, но после ухода maman на работу (еще один чмок в щечку) зашел в Астрал в обязательном порядке, понимая, что вечером помедитировать не удастся. И с удовольствием обнаружил, что следующая глава или параграф уже был посвящен изучению заклинаний магии крови – конструкту поиска объекта. Я даже немного расстроился: захотелось подольше посидеть в Астрале, поупражняться, а времени, увы, не было.

Maman, уходя, мне приготовила белую рубашку, отгладила брюки, пиджак (и когда только успела⁈). Я взял новый галстук, повязал «виндзорским узлом», побрызгался вкусным польским «Консулом».

Первым уроком была химия. Опаздывать не стоило. Я вчера предупредил друзей, что утром заходить за ними, возможно, не буду.

В булочную торты с горпищекомбината привозили к открытию магазина – к 7.00. Я подошел к 7.15. Никого еще не было, поэтому я смог выбрать из всего ассортимента самый, на мой взгляд, лучший – «Лесную сказку» – бисквитный торт со сливочным кремом с ёлочками, пеньками, грибочками и ёжиками. Я даже успевал отнести его домой!

Молекула встретила меня привычно неласково.

– Надухарился-то! – вдохнув аромат моего одеколона, пробормотала она на моё «здрасьте». – Вырядился! Чисто жених.

– Татьяна Федоровна! – сказал я. – Я тоже рад вас видеть в добром здравии. Это вам!

Я протянул ей пяток каракумных конфет.

– Можно я оторву три минуты от урока?

– День рождения что ли? – проскрипела Молекула. – Ладно, отрывай!

Когда все конфеты были розданы, она милостиво сообщила:

– В честь дня рождения не буду тебя спрашивать, чтоб настроение не портить плохой отметкой!

Мишка не удержался, прыснул. Молекула строго взглянула на него и ткнула пальцем:

– Савин, к доске!

Мишка встал и пробурчал:

– Ну, ангидрид твою перекись водорода в двуокись магния!

– Что, что? – не поняла Молекула.

– Ничего, ничего, – отмахнулся мой приятель и вздохнул.

После его ответа Татьяна Федоровна выставила в журнал «тройку», в дневник тройку с минусом и, мрачно оглядев класс, сообщила:

– А вы знаете, что труднее всего в школе приходится нам, учителям химии? Мы знаем, как взорвать или отравить любого дебила, но держимся изо всех сил!

Почему-то класс встретил её фразу гробовым молчанием. Задумались, что ли?

Сразу после урока все принялись меня поздравлять, тянуть за уши. Хорошо, что шутя. А Ленка-Жазиль, улыбаясь, поинтересовалась застенчиво:

– А когда ты мне духи принесешь?

– Как с делами разгребусь, так принесу, Лен! – пообещал я. – Я помню. Думаешь, забыл что ли?

Остальные уроки прошли ни шатко, ни валко. Учителя, узнав про днюху, поздравляли, а в качестве подарка обещали сегодня не спрашивать. Даже Максим Иванович. Впрочем, он после своего урока сразу настойчиво озадачил:

– Наливать-то будешь?

Пришлось выделить ему 3 рубля на чекушку.

После уроков пришлось спешно бежать домой жарить котлеты и накрывать на стол, напомнив Мишке и Андрюхе:

– В три часа жду!

Десятка котлет, я подумал, будет достаточно. Потом вытащил с кухни стол, отнес его в комнату, разложил. Сервировка много времени не заняла: нарезал хлеб, разложил тарелки, расставил стаканы на пятерых. Гостей, кроме Мишки и Андрюхи с девчонками, не ожидалось. А maman придёт, ей тогда прибор и поставим.

Незадолго до расчетного времени зазвонил дверной звонок. Я, как был в фартуке, футболке и трико с пузырями на коленях, так и пошел встречать гостей. Оказалось, это пришла тётя Маша.

– Заходи, тёть Маш, – пригласил я. – Я тут хозяйничаю.

– Я на минуту, – объявила соседка. – Поздравляю тебя с Днем рождения! Здоровья тебе, счастья, удачи! И это вот от меня!

Она вручила мне коробку. Я раскрыл – это был зеркальный фотоаппарат «Зенит-Е»!

– Спасибо, тёть Маш! – я растроганно обнял соседку. – Большое спасибо!

– А то у тебя старенький «ФЭД», насколько я знаю.

– Да, – согласился я. – Отцовский. Он подарил три года назад.

Отцовский «ФЭД-2», который он мне оставил, когда разводился, несмотря на свой возраст, работал вполне нормально. Но этот – зеркальный, с фотоэкспонометром. Блин! Я так и не проявил плёнку, которую отснял в Москве в начале лета. А там же Олимпиада была. Мы даже с олимпийским Мишкой сфотографировались в парке Горького. Тут же сделал себе заметку, заняться этим в ближайшее время.

– Ладно, я пошла!

Тётя Маша скрылась за дверью.

Я достал из чемодана коньяк, поставил на стол. Ребята не опоздали и девчонок с собой привели, в том числе и на мою долю. Вместе с Алёнкой и Лариской пришла их одноклассница узкоглазая миловидная кореянка Алина Ким. Пришлось доставать еще один прибор.

«Альбины нет, пришла Алина!» – мелькнула мысль. Девчонка была симпатичной, невысокой, фигуристой, несмотря на возраст. Правда, эта фигуристость в дальнейшем с возрастом грозила превратиться совсем в другое.

Девчонки тут же включились в хозяйственный процесс, помогли накрыть на стол, вытащив из холодильника купленные вчера соленья, вареную целиковую картошку, разложили по тарелкам еще горячие котлеты.

Андрюха и Мишка привели в чувство проигрыватель, поставив импортный винил «Скорпионс».

Я разлил себе и ребятам по рюмкам коньяк, девчонкам в бокалы шампанское. После первого тоста Мишка и Андрей мне торжественно вручили портмоне из черной кожи с одним рублём (на развод! кошельки пустыми не дарят!) внутри и кожаный левайсовский фирменный ремень (Мишка точно от сердца оторвал!).

После второго тоста наступила очередь девчонок. Алёнка и Лариска подарили мне по книге – «макулатурного» Дюма «Сорок пять» и «Графиня де Монсоро», а Алина перьевую ручку с позолоченным пером.

Потом мы снова выпили. Ребят повело. Девчонок слабее.

– Давайте танцевать! – предложила Лариска. Мишка скакнул к выключателю и погасил свет в комнате.

Танцевать в малосемейке было неудобно, тесновато. В результате мы отодвинули стол и могли только топтаться на месте, изображая медленный танец, рискуя задеть друг друга локтями.

Я вскоре отказался от этой затеи, вызвав неудовольствие Алины. А поскольку нынешним вечером она вроде как играла роль моей девушки, то села рядом.

– Ты завтра выступаешь? – спросила она.

Я кивнул.

– А это не помешает? – Алина показала на бутылку коньяка.

Я отрицательно мотнул головой. Тем более, что я, в основном, только пригублял, делая вид, что пью.

Андрей поменял пластинки, поставив «Спейс». Они опять начали танцевать.

– А ты не любишь танцевать? – продолжала допытываться Алина.

– Люблю. Но здесь тесно…

– А у тебя девушка есть?

Я задумался. Даже пожал плечами.

– Дружу с одной девушкой. А что?

– Может, куда-нибудь сходим в воскресенье?

– Я в воскресенье с maman еду в деревню, – сообщил я.

– Может, среди недели?

Я пожал плечами.

– Видно будет. Не знаю.

– Может, тогда в среду или в четверг? – Алина взяла меня за руку, заглянула в глаза.

Мне её назойливость уже стала надоедать. Несмотря на симпатичность, она не вызывала у меня ни желаний, ни каких-то чувств.

Аура у нее светилась непонятным мне ровным лиловым цветом. Я такого не встречал. У Мишки и Андрея ауры были розовые, иногда вспыхивали желтые цвета. У Алёнки и Лариски тоже, в основном, розовые. В магическом зрении я заметил, что у Лариски поясница сзади была с красными точками. А у Алёнки, видимо, болело горло. Пока я сидел, кинул в них конструкты «айболита». Мне не сложно, а им полезно.

Тем временем Алина прижалась ко мне, попыталась меня обнять, положила мне голову на плечо. Мишка украдкой показал мне кулак с выставленным вверх большим пальцем. А на меня накатило равнодушной волной безразличие. Тем не менее, я тоже приобнял её, положив руку на плечо.

Ситуацию спасла maman. Скрежетнул замок, из прихожей послышалось:

– Я дома! Стол накрыт?

Я освободился от «захвата» Алины, встал, вышел в прихожую.

– Привет, мэм! А мы тебя заждались! Давай мой руки и за стол быстрей. А то у нас тут уже безобразия планируются.

Андрюха снял иглу с пластинки, отключил проигрыватель. Бутылка коньяка сразу исчезла со стола. Так же мгновенно куда-то испарились и три коньячных рюмки. Зато появились три высоких фужера. Включился верхний свет.

Я поставил еще один прибор – тарелку, вилку, фужер.

– Садись, мэм! – а сам направился за второй бутылкой шампанского.

– Ну, ты, может быть, сначала представишь мне наших гостей, кроме ребят, – попросила maman. – Этих-то двоих я знаю, как… Давно знаю.

Она специально оговорилась, вызвав у всех улыбки.

– Это Алёна с военного городка. Это Лариса…

– Я её помню! – перебила maman. – Она с тобой в детсад ходила в одну группу.

Еще бы не помнить! В детском саду наши шкафчики рядом были. И за одним столиком на завтраках-обедах сидели рядом.

– А это Алина…

Maman внимательно посмотрела на неё, переспросила:

– Твоя девушка?

Я подмигнул maman и едва заметно шевельнул плечом, типа, не знаю.

– Понятно!

Я налил родительнице шампанского. Ей – первой, потом девчонкам, далее ребятам. Себе – нет.

– Мне завтра бороться, – объяснил я. – Не хотелось бы в первый же день получить по шее.

– Только попробуй, получи! – строго сказала мэм. – Домой не приходи.

– За родительницу не пили! – провозгласил я тост. Гости меня поддержали, довольная maman тем более. Вторая бутылка шампанского как-то быстро опустела, да и закусок на столе поуменьшилось.

– Давайте торт с чаем, – предложила maman. Она, как пришла, сразу провела ревизию холодильника.

– Можно завтра опять собраться, – намекнул Мишка на остатки коньяка. – Обмыть твою победу.

– Ты так в нём уверен? – улыбнулась Алина.

– На сто процентов! – осклабился Мишка. – Он еще чемпионом города станет. И области, если захочет.

Михаил имел ввиду мои способности.

– Ты завтра придешь за меня поболеть?

– Не, – нахмурился Мишка. – Лавруха запретила уходить с уроков. Хотя можно и попробовать слинять.

Он развел руками.

– Я поболею, – заявила maman. – Обязательно!

– Почему ты такой бука? – Алина взяла меня под руку, прижалась ко мне боком.

Я вышел проводить гостей, а заодно и самому прогуляться. Maman выставила меня, чтобы я лучше погулял с друзьями, а не убирал со стола и не мыл посуду в день рождения.

– Да ничего я не бука, – почему-то смутился я. – Просто как-то неудобно…

– Лин! – позвала её Лариска. – Успокойся. Я тебе потом объясню. Она подмигнула ей, затем мне.

Сначала мы пошли провожать девчонок. Посадили Алёнку на последний рейсовый автобус в военный городок, потом Ларису, Алину. Потом довели до дома Андрюху.

– Ты коньяк заныкал? – спросил Мишка.

– Не-а.

– Блин! Он ведь там и остался, за занавеской на окне. И рюмки там же.

– Ну и что?

– Мать не будет ругаться?

– Не должна!

Потом пошли до Мишкиного дома.

– Что с Алиной-то терялся? – усмехнулся Мишка. – Девочка на тебя давно запала. Ей Алёнка только намекнула про твою днюху, она уже рысью к тебе рванула!

– Да не нравится она мне, – вздохнул я.

– Всё по Светке сохнешь? Зря. Алинка не хуже. И тоже гимнастикой занимается. Правда, какой-то своей, корейской. Говорила, что отец её учит.

– Не знаю, не лежит у меня к ней душа! – я развел руками. – Вот к Светке лежала. К Альбине лежит. А к этой «корейке» – ни капельки.

У подъезда Мишка достал сигареты, по привычке сначала протянул пачку мне. Я опять отказался.

– Всё не могу привыкнуть, что ты не куришь, – пояснил Мишка. – До аварии-то вроде курил.

Он ловко выбил сигарету одним щелчком, чиркнул спичкой, затянулся.

– Не помню, – буркнул я. Конечно, всё я помнил. Только после аварии Герис мне психику настроил так, что я не только бросил курить, но и первое время табачный дым на дух не переносил. Сейчас-то попривык уже.

– Родик Светку шантажировал, – зачем-то сказал я Мишке. – Не Хляпик. Родик у него фотки нашел и, в общем… Правда, Хляпика заставил её к себе привести.

– Во как! – Мишка аж присвистнул. – А кто им люлей навешал, не знаешь?

Я покачал головой. И про посылку я говорить не стал.

Глава 38

Глава 38.

За честь «Динамо»

У проходной ЦСК меня ждал сам Смирнов. Поздоровался со мной за руку, что на моей памяти было впервые. Кивнул maman, которая приехала вместе со мной, внимательно окинул её взглядом с ног до головы, будто определял профпригодность к спорту.

– Пошли!

– А Алика ждать не будем?

– У него другой тренер, – ответил он. – Они уже там. А вам туда!

Он показал рукой maman на лестницу:

– Там трибуны для болельщиков. Оттуда всё прекрасно видно.

Потом повел меня в раздевалку, у свободного шкафчика сунул в руки пакет:

– Переодевайся! Да шевелись, пока к врачам почти никого нет!

В сумке оказалась настоящая динамовская синяя самбистская куртка, такие же шорты.

– Если выиграешь, оставишь себе! – буркнул тренер, пряча улыбку.

– Придется выигрывать, – вздохнул я. – Уж очень труселя красивые!

– Теперь на комиссию. И шкаф закрой, ключ мне!

Четыре врачи занимали один большой кабинет: хирург, терапевт, невропатолог и председатель комиссии. Меня осмотрели, взвесили, измерили рост, потребовали паспорт. Я предъявил комсомольский билет и свидетельство о рождении. Вся процедура заняла минут десять. В очереди зато на эту комиссию мы простояли с час, не меньше.

Потом направились на жеребьевку, в которой я участия не принимал. Всем занимался Геннадий Николаевич.

– Жди здесь! – он посадил меня на скамейку и ушел. Я огляделся. Обычный спортзал с трибунами наверху застелили борцовскими матами. Видимо, здесь мне и предстоит отстаивать честь общества «Динамо». А между тем народу-то хватало. На лавочках сидели человек семьдесят точно. Причем возрастной ценз был от пацанят годочков 8-и до здоровых лбов под 20 лет, не моложе. По залу шарахались фотографы, периодически приставая то к спортсменам, то к их тренерам.

Зрителей вверху на трибунах тоже было немало. Я так понял, в основном, родители «мелкоты». Кстати, наверху где-то там должны сидеть и maman, и Альбина. А может, и еще кто-нибудь пришел из одноклассников, хоть Лавруха и запретила.

Вернулся тренер, сел рядом.

– Ты второй по очереди. Начнут через полчаса. Там, – он указал на другую половину спортзала, – малыши-кибальчиши бороться будут. Юноши и юниоры в группах 16–18 и 18–20 лет здесь. Сегодня у тебя две схватки.

Он осклабился, хлопнул меня по плечу и добавил:

– Если, конечно, первую выиграешь!

– А по времени сколько соревнования сегодня займут? – спросил я.

– А ты куда-то торопишься? – удивился Смирнов. – Отыграешь вторую и можешь быть свободен. Против тебя сегодня «Родные просторы» и «Спартак». Финал всё равно на следующей неделе. Не один ты в школу ходишь!

На второй половине спортзала царило оживление. Принесли стол, три стула, которые поставили в сторонке. Юные спортсмены расселись по периметру. Галдёж стих. К столу подошли четверо судей в спортивных костюмах. У одного даже на груди красовался герб Советского Союза.

– Костюмчик с Олимпиады-80, – с некоторой долей зависти сообщил Смирнов. – Интересно, где он его взял?

Разглядеть, что там было дальше, я не успел. На нашу половину тоже принесли стол, стулья. Пришли судьи.

Вызов первой пары на ковёр я прозевал. Сообразил, что началась схватка, когда на ковёр вышли два самбиста – один в красной куртке, другой в белой.

– Смотри, – тренер толкнул меня локтем. – Ты следующий.

Самбисты на ковре кружились, «танцевали» в высокой стойке, пытались ухватить друг друга за рукава, лацканы, ворот, одновременно сбивая руки противнику, пресекая захват.

– Я жду от тебя максимально эффектной победы! – говорил мне в ухо Смирнов, мешая наблюдать за поединком. – Максимально эффектной. Один бросок на 12 очков! И чтоб быстро, сразу. Не надо там цирк с танцами показывать. Понял?

Он толкнул меня опять локтем в бок. Я отвлекся от схватки, посмотрел на него, кивнул.

– Да что ты туда таращишься? – разозлился тренер. – Слушай, что я тебе говорю.

Я повернулся к нему. Он приобнял меня за плечи.

– Первый противник у тебя сильный. Со «Спартака». Но техники у него никакой. Будет давить силой. У него её хватает, но ты сильнее однозначно. Постарайся его сразу положить. У тебя это легко получится.

Поединок на ковре перешел в партер. Судья дал свисток, разнимая партнеров. А то они замерли – один, лежа на груди, а второй не в силах его перевернуть.

Гонг. Перерыв.

– Второй соперник с «Просторов». Так себе, слабак. Ничего особенного. Ты его сделаешь с полпинка.

Опять гонг, снова схватка. И снова самбисты, повалив друг друга, перешли в партер. Смирнов взглянул на них, поморщился.

– Покажи им класс! Чтоб все судьи офигели!

А у меня мелькнул мысль, что любой поединок я могу выиграть одним только движением руки, выпустив «дротик» противнику, скажем, в плечо или в колено.

Конец схватки наступил внезапно. Один противник внезапно швырнул другого на спину, присев на колено, и тут же навалился сверху, зажав голову и руку – удержание. Судья отсчитал 20 секунд и остановил поединок.

Тут же объявили и победителя.

Следующим шел я. Вставая, я всё-таки прогнал «живую» силу по организму вверх-вниз, освежая и очищая мышцы.

Противник, русоволосый парень на полголовы ниже меня, но шире в плечах, совсем не враждебно улыбнулся, пожал руку, спросил:

– Поборемся?

– Запросто! – ответил я.

Судья дал команду на поединок. Противник сразу сократил дистанцию, ухватил меня за отвороты (или лацканы – кому как нравится) куртки, рванул на себя, пытаясь упереться ногой мне в живот. Я в ответ схватил его за рукава и… поднял. Он так и застыл, с упертыми мне в живот ногами и держась на отвороты куртки.

Когда же он от неожиданности отпустил меня, опустился на ноги и попытался отскочить, разорвать дистанцию, я перехватился, развернулся, присел на колено, швырнул его через плечо и тут же встал. Он упал на маты всей спиной, звонко хлопнув ладонями по полу. Вскочил, но судья тут же остановил схватку.

– Чистая победа!

И поднял мою руку. Мы снова пожали друг другу руки. Парень взглянул мне в глаза и выдал:

– Ну, ты силён! Не ожидал… Молодец.

По-доброму сказал, безо всяких там подколок и подлянок. Я хлопнул ему по плечу.

– Ты тоже не слабак!

Мы разошлись. Я плюхнулся на лавочку рядом со Смирновым. Он обнял меня:

– Молодец! Красиво! Отдыхай.

Он сунул мне в руки бутылку воды. Я отхлебнул – простая вода, чуть с кислинкой, но ни газировка, ни минералка.

– Пей, пей! – сказал он. – А то, небось, в горле всё пересохло.

Второй поединок по жеребьевке у меня был через полтора часа. Я уже устал ждать, сходил в туалет, хотел зайти в буфет, но Смирнов мне показал кулак. Вообще из зала я выходил только вместе с ним.

Наконец, меня объявили снова. Объявили и соперника. Парень с «Родных просторов» оказался с меня ростом, но тощий, угловатый с несуразно длинными руками.

Мы пожали друг другу руки и по сигналу судьи стали бороться. Мой противник сразу отказался от активных действий и стал только сбивать мои руки, пресекая возможность захвата. Его длиннющие «грабки» мне конкретно мешали его уцепить. Только я привык к его оборонительной тактике, чуть успокоился, подумав, что не стоит от него ожидать активности, как он вдруг сократил дистанцию, схватил меня за рукава и почти подсёк мне левую ногу. Я едва успел её убрать. Но только я её поднял, противник подшагнул ближе и ловко сбил опорную правую ногу. Почти сбил. Я едва успел отскочить.

Но успел и разозлиться. А еще успел ускориться, ухватить его за пояс сбоку и за рукав. Его реакция оказалась заведомо ниже моей. Классический бросок через бедро и болевой прием на руку.

Моя победа по очкам, причем за явным преимуществом.

Смирнов встретил меня, мрачно поджав губы:

– Ты что с ним возился? Ты ж его на раз-два мог заломать?

Я плюхнулся на лавочку:

– Устал я, Геннадий Николаевич! Можно я домой пойду, а?

Он сердито посмотрел на меня, вздохнул, махнул рукой:

– Сейчас узнаю.

И ушел к судьям, что сидели за столом. Тем временем ко мне подсел мужик с фотоаппаратом, навел на меня объектив, щелкнул, ослепив на миг вспышкой. Потом достал блокнот с ручкой, приготовился записывать.

– Как вы добились таких успехов? – он задал мне вопрос.

Я увидел возвращающегося тренера, улыбнулся, показал на него рукой:

– Вот, всё благодаря ему. Геннадий Николаевич тренирует меня уже свыше пяти лет. Поговорите с ним, он вам всё досконально объяснит!

Мужик переключился на Смирнова. Но тот оборвал его, сказав мне:

– Можешь идти! Диплом я за тебя получу, у меня будет. Во вторник заберешь! В четверг продолжение «банкета». Понял?

Я кивнул, поблагодарил его, пожав руку.

– Куртку с собой принесешь! Выступать будешь только в ней!

После этого повернулся к журналисту и сказал:

– Так что вы там хотели узнать?

За дверями спортзала меня уже ждали maman и Альбина. Maman обняла первой, Альбина спокойно дождалась своей очереди и чуть ли не демонстративно расцеловала меня сначала в щеки, а потом и в губы.

Maman даже крякнула от неожиданности.

– Почему ты меня на свой день рождения не пригласил? – капризно спросила девушка.

– Мамочка не разрешила, – пошутил я, коварно переведя все стрелки на maman. Та нахмурила брови, сжала губы ниточкой. Пришлось ей подмигнуть. Maman не выдержала, заулыбалась и отвернулась.

– А награждение когда? – продолжала допытываться Альбина.

– Когда все закончат бороться, – ответил я. – Да и то, за что награды? За победу в одной восьмой финала?

– Нам поговорить надо, – сказал я, обращаясь к Альбине. – Давай отойдем?

– Мэм! – я повернулся к maman. – Пять минут посекретничаем, ладно? Не заскучаешь?

– Только в постели не курить! – пошутила maman в ответ.

– В какой постели? – не поняла Альбина.

– Анекдот такой, – сообщил я. – На танцах парень к девушке подходит, говорит: «Девушка, можно вас пригласить на танец?». Та отвечает: «Можно. Только в постели не курить!».

Альбина коротко хохотнула. Мы отошли с ней в сторону. Я вполголоса сказал:

– Завтра я еду в деревню. Там живет одна ведьма. Если хочешь, она может тебя немного подучить.

Я развел руками:

– Понимаешь, Альчик, сам я тебя не могу учить. У нас с тобой разные основы волшебства. А вот эта ведьма может.

– Как ты меня назвал? – вдруг заинтересовалась девушка.

– Альчик, – недоуменно повторил я. – А что?

– Ничего! – Альбина порывисто обняла меня, прижалась ко мне и шепнула на ухо:

– Не отдам никому! Слышишь?

Отстранилась и повторила уже спокойно:

– А она захочет?

– Захочет! – ответил я. – Ну что?

– Я хотела бы с тобой, – девушка очаровательно улыбнулась и склонила голову набок. – Но если нельзя…

– Значит, я договариваюсь, – подытожил я. – Что там с директором?

– Да! – обрадованно сказала она. – Николай Васильевич меня к себе вызывал, сказал, что распоряжение о переводе квартиры из служебного фонда подписал. Всё! Я даже документы на постоянную прописку сдала. А еще, – Альбина снова улыбнулась. – Мы с ним расстались. Совсем. Понял?

Она провела мне пальчиком по губам.

– Поздравляю, – ответил я. – С квартирой. Ты теперь невеста завидная!

– Да, – согласилась она. – Двухкомнатная квартира и мне одной! Правда, мне надо срочно кого-нибудь еще найти, чтобы прописать. Хотя бы ненадолго…

– Ой, Алька, – отмахнулся я. – Не заморачивайся. Вон Ирку свою пропишешь.

– Чуть не забыла, – снова вспомнила Альбина. – Николай Васильевич просил тебя ему позвонить. Дело у него к тебе есть какое-то. какое, не сказал.

Я хмыкнул. «Дело какое-то!» Наверняка кого-нибудь подлечить надо. Прочуял старичелло фишку!

– На следующей неделе буду новоселье отмечать, – сообщила девушка. – Тебя приглашаю первого! В пятницу, в 18.00. Ну, всё, пока. А то твоя мамочка уже на меня смотрит, как товарищ Ульянов-Ленин на мировую буржуазию.

Она чмокнула меня в щеку, развернулась и пошла на выход. По дороге обернулась и крикнула:

– А ты просто супер!

Я покраснел.

– Это где же ты супер? – насмешливо поинтересовалась maman, подходя ко мне. – В какой же области? Ого, да ты, парень, покраснел!

* * *

Вечером я пошел к Мишке с остатками коньяка. Maman так и не обнаружила его. А, может, и обнаружила, но не стала показывать. Мой друг уныло сидел дома. При виде меня он обрадовался:

– Выиграл?

– Ну, хоть ты-то не глумись! – засмеялся я. – Всего лишь одна восьмая финала.

– Ну, да. С твоими-то возможностями… – протянул Мишка. – Было бы глупо.

– Что на дискотеку не пошел?

– Неохота. И лень. Алёнка дома сидит, Андрэ с родителями в гости к родственникам уехали.

– Отметим? – я продемонстрировал полбутылки «Аиста».

– Не нашла maman? – заулыбался Мишка. – Сейчас, погоди!

Он вышел из комнаты, через минуту прибежал, держа в руках два стакана и шоколадку. Закрыл дверь в комнату, щелкнул замком.

– Наливай!

И включил музыку.

– Когда я включаю музон, родители стараются меня не беспокоить. Релаксация у меня!