Текст книги "Школьные годы чудесные (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13

Глава 13.

Продолжение страшной мести.

– За что Жазильке по морде настучала? – улучив момент, шепотом спросил я.

– Это она вчера Капаницу подпоила, – не отрывая глаз от доски, одними губами прошептала Светка. – Ребята по полрюмки, по одной трети наливали-пили, а Ленка этому каждый раз полную наливала. Первые два раза вообще его на «слабо» крутанула. Поэтому ему башку и снесло. А что, тебе её жалко стало?

– Смеешься? – хмыкнул я. – После того, как я тебя утром увидел? Ты меня Иисусом Христом стала считать? Зря, Светик, зря!

– Ковалев! – снова рявкнула Нина Терентьевна. – Ты мешаешь!

– Больше не буду, – дежурно отозвался я, уткнувшись в учебник.

В конце урока, когда до звонка оставались считанные минуты, дверь класса резко распахнулась. В кабинет ворвалась географичка Василиса Филимоновна и сразу направилась к нашему столу, точнее, к Светлане.

Нина Терентьевна застыла, в недоумении разведя руки в стороны.

– Ты! – заорала Василиса Филимоновна, не обращая внимания ни на учеников, ни на учителя. – Что ты сделала с моим Володечкой?

– Володечка? – первой захихикала Майка. – Володечка…

Почти одновременно вслед за ней прыснули близняшки Олька и Галька Селезневы. Не обращая на них внимания, Василиса Филимоновна подскочила к Светке и вдруг замерла, присев и ухватив себя за пах. Раздался предательский звук освобождения организма от газов, сопровождающих метаболизм, который можно услышать разве что в туалете. Рядом с нами пахнуло совсем не озоном. Василиса Филимоновна развернулась и в полуприсяде бросилась вон.

В классе нарастал хохот. Даже Лавруха и та не смогла сдержаться, вытирая выступившие слёзы платочком.

Нетрудно догадаться, что на следующем уроке, благо была астрономия, весь класс только что и делал, как обсуждал Володечку и его мамулечку, которые очень сильно переволновались.

Светка сначала пыталась заговорить на эту тему со мной, но я отмахивался, отнекивался.

Даже ситуация с Жазиль, схлопотавшей от Светки перед русским пощечину, и та была забыта.

Галина Семеновна, сухая как вобла, сначала безуспешно пыталась рассказать про устройство Солнечной системы, потом воззвать к совести, но в результате махнула рукой и бросила:

– Читайте учебник, параграфы 1–2.

И села за стол, уткнувшись в журнал.

– Ты мне скажи, Ковалёв, – продолжала приставать Светка. – Ведь это твоя работа?

– С чего ты взяла? – удивился я, разумеется, предварительно сделав честнейшую физиономию. – Чуть что, так сразу Ковалёв! А Ковалёв вообще, учебник в это время доставал и даже рядом не сидел!

– Ладно! – угрожающе прошипела Светка. – Получишь у меня!

– Всё-то ты только обещаешь, – притворно вздохнул я.

Едва отсидев биологию (учитель Марина Александровна, молодая, но строгая дама, суровая, но «двойки» ставит умеренно), мы втроём рванули было домой. Увы, «на хвост» нам опять упала Светка.

– Подождите меня! – крикнула она. Пришлось ждать, пока Светлана свет Аркадьевна соизволит надеть курточку, переобуется и выйдет к нам, на школьное крыльцо, помахивая портфельчиком. Даже портфель, школьный портфель, у неё и тот был каким-то изящным!

– Ты почему меня избегаешь? – в лоб, прямо при Мишке и Андрюхе спросила она меня.

– Ничего я тебя не избегаю, – промямлил я. Куда только вдруг вся моя уверенность подевалась? Когда она на меня смотрела, у меня невольно мурашки начинали спортивные соревнования по бегу по всему телу.

– Ну, хочешь, портфель понесу? – храбро предложил я. – Даже под руку могу взять. Если хочешь, конечно. Только неудобно мне будет держать тебя под руку и тащить два портфеля.

Мишка заржал во весь голос. Мишке было весело.

– Ладно, пошли! – нетерпеливо заявил Андрей. – Жрать охота!

– В смысле? – не поняла Светка.

– Есть хочешь? – спросил Мишка.

Светка неуверенно пожала плечами.

– Наверно…

– Пошли с нами!

По дороге домой мы всегда заходили в столовую возле «красного магазина». Там жарили вкусные пирожки с повидлом по 5 копеек. Те, что продавали возле булочной, рядом со школой, ни в какое сравнение не шли с этими, которые были с пылу, с жару, горячими… Мы прошли вдоль стойки с блюдами, Андрей набрал пирожков в пакет.

– Нам восемь штук! – выдал он кассиру. – Платит он!

Он указал на меня. Я послушно выложил сорок копеек.

– Жмот! – вместо благодарности сказал Андрюха, когда мы выходили на улицу. – Мог бы еще и котлет купить, угостить друзей.

Мы пролезли через дырку в стене на стадион, уселись на лавочки на трибуне. Я со Светкой взяли по два пирожка. Андрей и Мишка – по три.

– Откуда еще два? – удивилась Светка. – Мальчики, вы пироги украли⁈ Правда?

– Не украли, а взяли, – заметил Мишка. – Потом заплатим. Когда-нибудь.

– Наверное, – добавил Андрей. – Вернем, наверное!

Светка посмотрела на нас и махнула рукой.

– Я с вами всю фигуру себе попорчу, – заметила она. – Прощай талия, прощай растяжка…

– А ты реально вертикальную растяжку можешь сделать? – поинтересовался Андрей. Светка только усмехнулась.

– Покажи!

– Приходи с утра на стадион! – засмеялась она. – Посмотришь. А сейчас мне что, трусы свои демонстрировать?

Андрюха смутился.

Мишка порывался со мной заговорить, но оглядывался на Светку, на Андрея и не решался. Наконец, когда последний пирог утрамбовался в животе, руки были вытерты носовыми платками, он завуалированно поинтересовался:

– У тебя кофе еще остался?

– Вот, точно! – завелась Светка. – Пошли к тебе! Кофе попьем.

Я вздохнул.

– Только ненадолго, я гостей жду сегодня.

Андрюха кофе пить не захотел. Мишка сначала помялся, помялся – он рассчитывал, что Светка не пойдет. Она пошла. Он тоже.

– Ты почему сегодня такая нарядная пришла? – спросил я.

Светка улыбнулась, точнее, оскалилась:

– Захотелось моськи утереть и Капанице, и Жазильке. Мне с утра Верунчик напела, что Ленка вчера Вовке сказала, будто мол, люблю я его, только стесняюсь. А сама ему водочки подливала по полной рюмке.

– А сегодня родаки тебя будут пытать, – усмехнулся Мишка. – Куда синяки подевала, а?

– Да, – согласилась Светка. – Они вчера скорую вызывали, всё меня пытали, мол, кто, где? Я сказала, что шпана на дороге пристала… Девки-то все слиняли, как меня довели. Ни подтвердить, ни опровергнуть не могли. А врачи со скорой посмотрели, предложили, хотите, мол, отвезем в травмпункт. Но ничего страшного нет, только гематомы. Я обещала сегодня утром в поликлинику сама сходить. Что теперь будет-то?

– У тебя? – хмыкнул я. – Ничего. Ничего не будет. Прошли синяки. Почему, а откуда я знаю? Вот и все отговорки. Не знаю и всё.

– А Капаница? – спросил Мишка.

– Я думаю, что Капаницы, и Вовка, и Вася, срулят со школы, – пожал плечами я. – Стопудово срулят. Иначе Вовку запозорят. И я первым буду глумиться. Вася тоже опарафинилась – при всех обделалась. Учительница называется!

Так мы дошли до дома. Я поздоровался с тётей Машей. На лавочке сидела теперь она одна без своих товарок. Мало того, у неё в руках была толстенная книжка! В кои-то веки тётя Маша вышла почитать книгу на свежем воздухе.

Я пропустил одноклассников вперед, в подъезд, а сам обернулся. Тётя Маша усмехнулась и показала мне кулак с большим пальцем вверх, намекая на Светку, мол, хороша девчонка! Я кивнул, развел руками, дескать, плохих не держим!

– Слушай, помолодела как, бабулька-то! – заметил Мишка.

– А то! – многозначительно отозвался я. Мишка-то был в курсе, Мишка знал.

За столом, сделав глоток ароматного напитка, Светка потребовала, глядя на меня:

– Давай, рассказывай!

– Что? – я попытался в очередной раз уклониться от ответа. – Что рассказывать?

– Всё рассказывай! – продолжала Светка. – Как ты меня вылечил! Капаница – тоже твоих рук дело. И мать его, тоже вдруг как-то очень вовремя обгадилась!

– А что мне за это будет? – снова я попытался «соскочить».

– Хочешь, сиськи покажу? – ехидно предложила Светка.

– Показывай! – тут же согласился Мишка.

– Фиг тебе! – тут же отреагировала Светка. – Ему покажу. Тем более, что он уже их видел.

– Когда?

– Сегодня утром, когда меня лечил!

– Вот гад! – покачал головой Мишка. – И никому не сказал!

И тут же получил чувствительную оплеуху от Светки.

– Я пошутил! – обиженно возопил он.

– Я тоже, – огрызнулась Светка.

– Ладно, кончайте! – буркнул я и осторожно, взвешивая каждое слово, сообщил девушке. – Свет, понимаешь, я после травмы стал обладать некоторыми неординарными способностями.

– Какими? – требовательно перебила меня она.

– Тебя вот вылечил, – огрызнулся я.

– У Андрюхи диабет пропал, – заметил Мишка.

– Да ну нафиг⁉ – Светка изумленно развернулась к нему. – Не может быть!

– Завтра спроси сама, если не веришь!

– Антоха! – она повернулась ко мне, придвинула табурет поближе. – Так ты реально волшебник?

– Ну, не совсем волшебник, – смутился я. – Но кое-что могу.

– Сиськи показывай! – шутливо потребовал Мишка. – Он ведь рассказал?

– Ща в лоб дам! – пригрозила она, даже не поворачиваясь к нему.

– Светлан, тут дело серьезное, – сказал я. – Один вон товарищ проговорился, после этого меня чуть не грохнули.

– Это как?

– Ну, всем нужен свой карманный волшебник! – снова подал голос Мишка. – Антоха, ты б еще кофе сварил, а?

Я встал, взял кофемолку, насыпал зерен.

– Ты реально волшебник, – задумчиво повторила Светлана.

– Свет, про это никто не должен знать! – повторил я. – Обещай, что никому не скажешь!

– Мой парень волшебник… – она словно не слышала меня.

– Блин, Свет!

– Что? – она вздрогнула, словно очнулась.

– Обещай никому не говорить! – повторил я. – Слышишь?

– Его уже несколько раз чуть не убили, – снова влез в разговор Мишка.

– Кто? – удивилась она.

У меня вскипел кофе. Я разлил его по чашкам.

– Да хотя бы цыгане, – ответил Мишка. – Его два раза пытались грохнуть. Потом его мать пытались… Хорошо, что всё с ними закончилось.

– Да ты что! – Светка ошеломленно посмотрела на меня, потом на Мишку, снова на меня. – Это правда?

Я кивнул.

– Как тебе духи? – поинтересовался я, переключая внимание девушки.

Светлана насупилась, нахмурилась, отмахнулась.

– Не понравились что ли? – удивился я.

– Я их… потеряла, – призналась она. – То ли у Ленки на квартире, когда с этим козлом схватилась, то ли по дороге выронила. В любом случае, духам ноги приделали. Прости, Антош, так вышло.

Светка была готова расплакаться.

– Фигня какая, – успокоил я её. – Другие купим.

И чтобы она окончательно успокоилась, пошутил:

– Сиськи покажешь?

– Вот ты гад, Ковалёв! – слёзы мгновенно высохли. Мишка едва сдержался, чтобы не заржать. Светка, глядя на него, тоже улыбнулась, а потом засмеялась вместе с нами.

Провожать ни Мишку, ни Светку я не стал. Мишаня по дороге наверняка проедет девушке по ушам, чтобы она прониклась и в дальнейшем остереглась откровенничать с кем-либо про меня.

До прихода maman оставалось еще три часа, а вечером должен «заглянуть на огонёк» за амулетами Василий Макарович.

Первым делом я ушел в Астрал. С полчаса по «тамошнему» времени гонял энергию по каналам, потом занялся повторением конструктов. Чем-то новым, так называемым конструированием конструктов, заниматься сегодня не хотелось. Было просто лень.

Вообще структуры конструктов я разбирал довольно часто, практически ежедневно по утрам, как спроваживал maman на работу. До выхода в школу у меня оставалось 40 минут – вагон времени, с учетом того, что полдня в Астрале было равносильно 5–10 минутам в реале, не больше. И почему-то всё время в реале текло по-разному. Но в любом случае, дольше 15 минут в реальном времени я в Астрале никогда не задерживался.

Я подробно записал в книгу все свои «художества», включая разговор со Светкой и Мишкой дома, сделал даже пометку – целесообразно или нет было откровенничать?

Потом снова по паре раз прогнал силу по каналам, отмечая (и уже не первый раз!), что этот процесс мне всё больше и больше нравится. После него я стал чувствовать себя отдохнувшим, бодрым и полным сил. А если я этим занимался вечером, перед сном, то я не мог уснуть часов до трех ночи, словно напился крепкого кофе.

Выйдя из Астрала, тут же сел за изготовление амулетов по разработанной мною схеме. На это я потратил 4 простых карандаша и полтора часа времени. Потом подумал и добавил еще пару карандашей. На каждом из них я сделал круговые насечки – от одной до трех. Получилось, соответственно, с 1 насечкой – два, с двумя – тоже два, и с тремя насечками – тоже два.

Только закончил, как пришла maman. И я вспомнил, что забыл помыть посуду за гостями.

– Кто у нас был? – maman увидела три грязные чашки с кофейной гущей на дне, турку и неубранную кофемолку. – Мишка? Андрей? Да?

– Мишка и Светлана! – ответил я.

– Вот как! – удивилась maman. – Всё-таки она твоя девочка, да?

– Тётя Маша видела, – пошутил я. – Вроде как одобрила.

– Ну, раз тётя Маша одобрила…

После ужина я занялся уроками, обычными школьными уроками, а именно домашним заданием по алгебре. Наташка в первый день решила нас особо не напрягать, задала всего три задания по паре уравнений в каждом.

Устные, типа, литературы, истории и прочих, я делать не стал. Выручала моя память (еще раз спасибо Герису!). Я мог дословно, даже спустя несколько дней слово в слово повторить, что нам говорил учитель на уроке.

Гости приехали. Когда я их уже не ждал – к 9 вечера.

Стандартный звонок в дверь. Maman, как всегда, опять успела первой. И опять скорчила недовольную физиономию.

– К тебе пришли! – крикнула она, не пуская Василия Макаровича на порог.

Я сунул в карман коробку с карандашами, вышел.

– Пошли в машину, – едва сдерживая улыбку, предложил лесник. Я согласился. На этот раз лесниковский «уазик» был запаркован не у подъезда, а поодаль, на дороге. В салоне сидели Селифан и шишок. Я поздоровался с обоими, залез на заднее сиденье. Мне было так удобнее объяснять.

– Вот! – я достал коробку с карандашами. – Карандаши с одной риской. Это защита. Как только вы ломаете карандаш, на вас накладывается заклинание защиты. Защита абсолютная – от чужих заклинаний, от огня, от пули, от ножа. Даже если кто-то вас решить побить – отобьет кулаки. Держится час. Может быть и дольше, но я не пробовал. Час гарантирую точно.

– Карандаш с двумя рисками. Это паралич. Заклинание срабатывает после того, как вы ломаете карандаш. Распространяется на все объекты в радиусе десяти метров от вас. На вас в том числе.

Я хитро улыбнулся.

– Но! – продолжил я. – Если вы до этого сломали карандаш с одной риской, то есть наложили на себя защиту, то на вас заклинание паралича не подействует. Понятно?

– Ага, – согласился лесник. – Ну, а дальше-то что?

– А дальше – заклинание сетка. Это карандаши с тремя рисками. Заклинание, аналогичное ведьминскому проклятию, от которого я тебя, – я ткнул пальцем в оборотня, – избавил на днях. Кто ломает карандаш, на того оно и воздействует. Снять его невозможно. Смогу только я, если что.

– Ну, и как его использовать? – не понял лесник. – Если оно налагается на того, кто карандаш ломает?

– Вы сначала ломаете карандаши с одной риской, – терпеливо пояснил я. – Вдвоем по одному карандашу. Потом идете к ведьме. Она вам ничего сделать не сможет. На вас стоит защита – и от колдовства, и от физического воздействия. Подходите к ведьме, ломаете карандаши с двумя рисками. На всех в округе, кроме вас, налагается паралич. Понятно? На ведьму тоже. Вы подходите к ведьме, вкладываете ей в руки карандаш с тремя рисками и помогаете ей его сломать. Только сами карандаш не трогайте. Её руками ломайте! И всё. На неё наложится заклятие «сетка», которая заблокирует все её колдовство, лишит её силы.

– Понятно! – сказал лесник, забирая у меня коробку «Конструктора». – А то, может, с нами, а?

– Нет, – я отрицательно качнул головой. – Это ваши дела. Я вам и так вон помог!

– Ладно, ладно! – согласился Василий Макарович. – Сколько я тебе должен?

– Нисколько, – отмахнулся я. – Только учтите, если ведьма живет за счет своей колдовской силы, то она возможно умрёт. Не сразу, но достаточно быстро. У меня уже такое было. Цыганка тут одна жила за счет колдовства. Я на неё «сетку» наложил, она и умерла через пару часов.

– Не жалко было бабушку? – ухмыльнулся Селифан.

– Не-а, – оскалился я. – Она жизнь свою продлевала за счет чужих жизней.

– За такое раньше сразу на костер тащили, – кивнул лесник. – Тем более цыгане. Они таких цепями обматывали и в огонь!

Глава 14

Глава 14

Раз пошли на дело, я и Рабинович

Дом оборотня, а точнее, целую усадьбу в Кочарах окружал сплошной деревянный забор. Доски были прибиты и подогнаны так, что между ними не было ни одной щели.

«Уазик» подъехал к дому, когда стало уже совсем светло. Василий Макарович и Селифан вышли из салона одновременно и направились к воротам. Шишок остался у машины. Когда лесник и оборотень сломали по карандашу с одной риской, он присмотрелся, принюхался и крикнул им вслед:

– Сработали амулеты, хозяин! Можно идти, не бояться.

Лесник кивнул, бросил оборотню:

– А я что говорил? Парень, хоть и молодой, но умница.

Калитка на удивление оказалась открытой. Селифан первым, за ним Василий Макарович прошли во двор. Оборотень осмотрелся. Всё вроде было как прежде, только будка собаки пустовала. Цепь с расстегнутым ошейником валялась на земле.

– Жулька? – Селифан обернулся к леснику. – Жульки нет…

Из приоткрытой двери дома им навстречу вышел большой черный кот. Увидев гостей, он мгновенно выгнул спину дугой, распушил хвост и зашипел. Селифан подошел к крыльцу. Кот угрожающе поднял правую лапу, выпустив когти.

– Кто там, Тишка? – из дома раздался скрипучий голос. Дверь открылась. На пороге встала невысокая худощавая благообразная улыбчивая старушка, божий одуванчик, на вид – просто душа человек. Она прищурилась, разглядывая гостей подслеповатыми глазами, потом радостно всплеснула руками и сказала:

– Пришли, соколики! Пришли, касатики! Ну, заходите, заходите, раз пришли!

В руках у неё вдруг оказался березовый веник. Она им взмахнула раз, другой, словно отгоняя надоедливую мошкару.

– Как же ты, волчонок, заклятье-то моё снял? – поинтересовалась она, доставая из бокового наружного кармана безрукавки какую-то то ли пыль, то ли труху.

Василий Макарович и Селифан переглянулись, подошли к крыльцу поближе. Бабка и не думала отступать. Наоборот, она швырнула им в лицо эту самую труху, которая неожиданно осыпалась прямо перед ними.

Лесник взял в руки карандаш, который до этого у него лежал в нагрудном кармане, и сломал его.

Они, ни лесник, ни оборотень, ничего не почувствовали.

Зато почувствовали их оппоненты. И первым – кот. Он стоял на крыльце у ног хозяйки. Миг – и повалился на бок, скатился с крыльца, не в силах ни подняться, ни мяукнуть.

Тут же вслед за ним повалилась на крыльцо и бабка. Она пыталась прислониться к дверному косяку, чтобы не упасть навзничь. Но тело, увы, совсем отказалось подчиняться. Старушка навернулась с крыльца на землю головой вниз, приложившись лицом об землю, разбивая в кровь нос, брови, лоб.

– Ай, молодец, пацан! – в восторге крикнул Селифан.

– А я что говорил? – отозвался колдун.

Они перевернули бабку на спину. Василий Макарович разжал её правый кулак, вытаскивая березовый веник. Селифан разжал левый.

Василий Макарович вложил ей в кулак карандаш с тремя рисками, сжал ей пальцы. Селифан подтянул левую руку, смыкая пальцы левой кисти на этом же карандаше, сжимая в кулак.

– Готово? – спросил колдун.

– Ага, держу, – отозвался оборотень.

– Смотри, не коснись сам!

– Держу, держу!

– Ломаем!

Карандаш хрустнул у бабке в руках, переломился. Тут же и Василий Макарович и Селифан отшагнули от неё.

– Что, всё? – Селифан взглянул на лесника.

– Вроде да, – отозвался тот.

– И что теперь делать?

– Ждать! – ответил лесник. – Паралич, кажется, тоже час будет действовать.

Он наклонился, ухватил кота за пушистый хвост, поднял, размахнулся и швырнул животное через забор. Кот даже пикнуть в ответ не смог.

– Если бабка реально обессилела, он ей не помощник! – заметил Василий Макарович.

– Жулька пропала…– с досадой ответил Селифан. – Я её года к себе приучал… Если она её извела, утоплю бабку нафиг!

– А, пожалуй, что и правда, – согласился Василий Макарович. – Ведьму теперь можно и утопить, и даже живьем закопать. Сила-то у неё навечно заблокирована!

– Теперь ты просто бабка, старая кочерышка! – сказал он, наклоняясь к её лицу. Ведьма даже мигнуть не смогла, но зрачки двигались. Значит, слышала всё прекрасно.

– Ладно, я в дом, – сообщил Селифан. – Посмотрю, что она там натворила.

– Я здесь посижу на всякий случай, – ответил лесник. Он достал свой нож, продемонстрировал ведьме, почти прижав лезвие к её лицу:

– Вот только попробуй что-нибудь сотворить! Поняла?

В том, что «сетка» работает, Василий Макарович уже не сомневался. Сидя на скамейке, он с любопытством наблюдал за изменением облика старухи.

Благообразная румяная старушка, божий одуванчик, на глазах превращалась в костлявое сморщенное существо, которое теперь и живым человеком-то трудно было назвать. Щеки ввалились, кожа на лице утратила свой первоначальный телесный цвет, стала пергаментно-желтой с коричневыми пигментными пятнами, обтянув череп, словно тесная перчатка руку. Седые волосы из-под сдвинувшегося на затылок платка стали выпадать и отслаиваться вместе с кусками кожи. Кисти рук, еще сжимающие обломки карандаша, стали похожи на кисти скелета, обтянутые кожей.

– Фу, мерзость какая! – сказал Селифан, выходя на крыльцо. Он бросил во двор пару набитых чем-то мешков, кожаный баул и деревянный сундучок.

– Шмотьё её, – сообщил он. – Пусть забирает, мне ничего не надо.

Заклятье паралича рассеивалось. Ведьма пошевелилась, встала на четвереньки, поднялась на колени, посмотрела на свои руки и бессильно завыла.

Селифан вынес её вещи в два захода за калитку, брезгливо взял старуху за шиворот и потащил туда же – за забор.

– Верните! – выла ведьма. – Верните мне мою силу! Я же сдохнуть теперь нормально не смогу! Я вам клад отдам! Я всё отдам! Верниииите!

Селифан вывел, точнее, вышвырнул её за калитку, собрался закрыть дверь на засов, но был остановлен лесником.

– Я, пожалуй, поеду, – Василий Макарович подошел к оборотню. – Дальше сам справишься.

Они обменялись рукопожатиями.

– Надо пацану хоть подарок какой отвезти, – заметил на прощанье Селифан. – Поедешь к нему, подскажи тогда. Я ему барана… Да что барана? Теленка зарежу!

Василий Макарович разворачивался, выезжая на дорогу, и краем глаза заметил, как ведьма, волоча сундучок, словно неподъемную ношу, поплелась в сторону заброшенного дома.