Текст книги "Школьные годы чудесные (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Глава 22

Лечение учащегося Янкеля

Сегодня утром Светлана на стадион не пришла. Я разочарованно пробежал три круга, подтянулся 15 раз, покачал пресс и решил, что на сегодня хватит.

Maman покормила меня завтраком и, пока я уминал яичницу с сосисками, поинтересовалась, как я вчера сходил на дискотеку.

– Ты же со Светой ходил?

Я кивнул и добавил:

– А сегодня в кино собрались после уроков – со Светкой и пацанами.

– Светлана хорошая девочка, – согласилась maman. – Только вы там…

Она замялась. А мне стало смешно.

– Что? – улыбаясь, поинтересовался я. – И где это там?

Maman укоризненно вздохнула, покачала головой и сказала:

– Раньше времени меня бабушкой не сделайте!

– Ма! – засмеялся я. – Ну, какая из тебя бабушка? Ты вон у меня, как девушка молоденькая!

Я чмокнул её в щеку. Maman почему-то зарделась.

Светка встретила меня взлохмаченной, с прической «взрыв на макаронной фабрике», в домашнем халатике сонной и вялой, как осенняя муха.

– Подожди меня здесь! – она поставила мне табуретку в прихожей. – Мне пять минуточек надо.

Пять не пять, но минут через десять передо мной стояла прежняя собранная, аккуратно причесанная Светлана, словно отличница с плаката.

– Пойдём?

– Пошли!

Я забрал у неё портфель. Традиция…

– Вчера батяня с час меня пытал насчет тебя, – пояснила Светка. – Спать не давал. Кто, откуда, чем занимаешься и всё такое. И как у нас с тобой – серьезно или не очень?

Она остановилась посреди улицы, повернулась ко мне и спросила:

– А у нас с тобой серьезно? Или не очень?

Я задумался и ответил:

– Ну, ты ж мне сиськи показывала. Значит, серьезно!

И получил затрещину.

– Дурак! Когда это я их тебе показывала?

Первым уроком у нас в субботу стояла биология. Я довел Светку до раздевалки. Переобулся сам, присел на корточки перед ней, помог снять уличные туфли и обуть сменку. Поймал несколько сочувствующих (Мишка и Андрей) и завидующих (Жазиль, Верка и Майка) взглядов.

Похоже, что у нас с ней взаимоотношения становятся всё крепче и серьезней.

– Иди, я догоню, – сказал ей я. Сам подошел к ребятам, поздоровался.

– Вот так и теряют друзей! – демонстративно вздохнул Мишка. – На девок румяных меняют. Ну, что, идём в кино после уроков?

– Со Светкой, – уточнил я.

– Опять? – вздохнул Андрей. – Ты без неё никуда.

– Это точно! А разве плохо?

Сегодня утром мне не удалось зайти в Астрал исключительно из-за того, что maman была дома. В её присутствии я старался избегать всякого рода занятий магией, включая медитацию, изготовление артефактов и так далее. Maman собиралась заняться уборкой, о чём она мне утром сообщила. Мне пришлось срочно прятать все артефакты к себе в чемодан – нож, антикварный перстень, карандаши-амулеты, а также презент от лесного хозяина Силантия Еремеевича. Я так и не посмотрел, что он подарил на память через банника. Сунул свёрток в рюкзак, да и забыл про него.

Там же, в чемодане, лежали деньги, полученные от Шалвы за лечение его сына Дато.

Изучить бы заклинание-конструкт отвода глаз! Увы, в этом ни домовой, ни банник, ни колдун мне совсем не помощники. Совершенно другой вид магии, другая энергия… А жаль!

На биологии я вполуха слушал Марию Александровну (которую за глаза звали незатейливо Машкой), а сам пытался проанализировать и разобраться в «ловле» и возвращении души в тело на позавчерашнем «излечении» Дениса Устинова.

Задумался, где в теле «прячется» эта самая душа – серебристая субстанция, которая после смерти покидает организм?

Магическое зрение ответа не дало. Я осмотрел практически всех своих одноклассников, учительницу, но кроме выявленных болячек (кстати, не особо опасных) никакой «души» ни у кого не обнаружил.

Подумал, что для получения опыта неплохо было бы попрактиковаться, но где? В больницу меня никто не пустит. А найти человека при смерти – дело хлопотное, да и, пожалуй, опасное.

Внезапно мне стало страшно. Я задумался о последствиях. Точно засунут в какой-нибудь секретный «почтовый ящик» на всю оставшуюся жизнь!

– Ты чего? – вполголоса поинтересовалась Светка. – Тебе плохо?

Я вытер выступивший пот со лба, поёжился.

– Нет, нормально всё.

Мои мыслительные процессы прервал звонок. Я сунул учебник с тетрадью в «дипломат». С истории и обществоведения мы решили не сбегать потому, как Светка нашему примеру не последует, и мне её всё равно пришлось бы ждать.

У двери кабинета биологии стоял Янкель. Мишка и Андрей прошли мимо. Светка остановилась поодаль, ожидая меня.

– Здорово, – буркнул мне Янкель. – Ты тут мне обещал…

Он замолчал, мазнув взглядом по сторонам.

– Здорово! – отозвался я. – Пошли!

– Куда? – удивился он.

– Ну, блин, не здесь же! – ответил я. – Пошли в пионерскую!

Пионерская комната была открыта весь день и закрывалась только на ночь. В этом же кабинете располагался военный музей 141-й стрелковой дивизии. На стенах кабинета висели стенды с фотографиями, схемами сражений и боевого пути дивизии, начиная от Курска и заканчивая Прагой. Вокруг стен стояли стеклянные столы-витрины с различными экспонатами: от тех же фотографий и документов ветеранов войны до солдатских касок, осколков снарядов, мин и элементов обмундирования. В углу, в стеклянном опечатанном шкафу стояло Знамя дивизии, переданное школе на вечное хранение.

В середине пионерской комнаты стоял большой круглый стол, за которым проводились заседания совета пионерской дружины и собрания комитета комсомола.

В дальнем углу возле окна находился стол, за которым иногда сидела старшая пионервожатая школы Лена Русакова, учившаяся на заочке в пединституте.

– Садись! – скомандовал я, блокируя дверь пионерской стулом.

– Зачем? – угрюмо поинтересовался Янкель.

– Надо!

Янкель сел, откинулся на спинку, скептически усмехаясь:

– Ну, и что дальше?

– Ничего!

Я накинул на него заклятие сна, встал рядом и стал работать.

По имеющемуся опыту, полученному в ходе лечения деда Пахома, я направил тонкий луч некроэнергии в середину опухоли, находившуюся у Янкеля в теменной области. Результат проявился тут же – опухоль стала съеживаться, словно усыхая, прямо на глазах. Быстро истаяли даже тонкие паутинки, которые она выпустила вглубь мозга.

Я даже удивился, с какой легкостью проходило исцеление. Может, это было доброкачественное образование? Но в призме магического зрения оно светилось темно-багровым светом, который указывает на тяжесть заболевания. Конечно, опухоль я совсем не убрал, но уменьшил до размера мелкого лесного ореха и закапсулировал, как у деда Пахома в легком. Вот фингалы под глазами да опухший нос лечить не стал. Пусть так походит!

Посмотрел на время – прошло меньше пяти минут. Я разбудил Янкеля, тут же наложив заклятие подчинения, и запретил кому-либо говорить обо мне, как о целителе и маге. Потом развеял подчинение, выводя парня в реальность. Задача-то всё равно на подкорке осталась.

– Ну, что, пошли на уроки?

Янкель встал, покрутил головой, улыбнулся и вдруг бросился на меня. Я от неожиданности остолбенел, а он обнял меня и прижал к себе.

– Антон! Спасибо тебе! – он разжал объятия, хлопнул по плечу. – Правда, не болит. Ну, совсем не болит! Ни капельки!

У него из глаз покатились слёзы:

– Ты себе не представляешь, как мне было хреново! Постоянная головная боль. Даже водка не помогала. А сейчас… Сейчас совсем не болит!

Последние слова он почти прокричал. В дверь сразу застучали, стали ломиться, пытаясь её открыть. Я поспешно вытащил стул.

Дверь распахнулась, в пионерскую ворвалась завуч, а заодно и учитель истории Малевская Людмила Николаевна. Она замерла в проеме, вытаращилась на довольно улыбающегося Янкеля, на меня и спросила, уподобляясь герою фильма «Посторонним вход воспрещен»:

– А что это вы тут делаете?

– Историю учим! – буркнул я, пытаясь пройти мимо завуча из кабинета в коридор. – У нас сейчас история у Максим Иваныча…

– Какую историю⁈ – взорвалась Малевская. – Что ты мне сказки рассказываешь?

– Да экспонаты мы рассматривали! – подал голос Янкель. – А что, нельзя? Пришли в музей, тут малышня всякая. Выгнали их, закрылись, чтоб никто не мешал. Что такого?

– Так, не уходить! Стойте, ждите.

Малевская прошла в кабинет, огляделась, словно проверяя, все ли стенды на месте, не подрисовали ли мы кому-нибудь усы на фотографии и не спёрли ли Знамя дивизии?

Всё оказалось на месте. Малевская разочарованно вздохнула, махнула рукой:

– Ладно, идите!

Янкель благодарно еще раз хлопнул меня по плечу, опять вводя завуча в ступор. Енкелевич нынешний разительно отличался от Енкелевича прежнего. Хотя бы тем, что с его лица пропало вечно хмурое злобное выражение недовольства. Наоборот, его довольная морда светилась от счастья.

– Как вы поживаете, Людмила Николаевна? Вы прекрасно выглядете!

Этой фразой Янкель окончательно добил Малевскую да так, что она стала заикаться:

– С-с-с-спасибо, х-х-хорошо, Гера! Ступай на занятия.

Но едва Гера отошел метра на два, как она крикнула ему вслед:

– У тебя всё хорошо?

Янкель обернулся, улыбнулся, показал большой палец вверх:

– Прекрасно, Людмила Николаевна!

Я попытался тоже уйти, но Малевская ухватила меня за руку:

– Ковалёв! Не спеши.

Она закрыла дверь пионерской, отсекая нас от любопытных посторонних глаз, и потребовала:

– Рассказывай, что у вас здесь произошло!

Я достал из кармана шоколадный батончик, развернул, откусил. После процедуры с Янкелем, как ни странно, я себя чувствовал вполне нормально, почти без всяких там откатных последствий. Ну, разве что внутри чуть-чуть неуютно было. Но только чуть-чуть, самую малость.

– Прекрати жрать, когда со старшим разговариваешь! – повысила голос Людмила Николаевна.

– Я себя плохо чувствую! – сразу сообщил я. – Голова кружится. Можно, я пройду в медпункт?

– Не ври! – взъярилась завуч.

Я вздохнул:

– Вы мне скажите, что я сделал-то?

И улыбнулся. Завуч замолчала. Я осторожно прошел мимо неё, обернулся и добавил:

– У меня действительно голова болит.

– Медпункт закрыт, – мрачно буркнула мне в спину Людмила Николаевна.

В результате, до кабинета истории я добрался, уже после звонка.

– Курил что ли? – весело поинтересовался Максим Иванович.

– Не, – мотнул я головой. – Малевская задержала.

– Садись!

Я прошел на своё место, сел, достал учебник, тетрадь, дневник.

– Что завуч от тебя хотела? – поинтересовалась Светка.

Я пожал плечами и, в свою очередь, спросил:

– Сегодня без изменений? Ты не передумала?

– С чего это я должна была передумать?

Глава 23

Глава 23

Субботние приключения

Мы всё-таки пошли на «Пиратов ХХ века» в «Октябрь». Эта киношка находилась сравнительно недалеко, в отличие от «Космоса», который был на другом конце города, и считалась кинотеатром высшей категории. Поэтому здесь всегда крутили хорошие с точки зрения кассовых сборов фильмы, и был всегда аншлаг.

Добираться, увы, пришлось с одной пересадкой. Хорошо, что время было полуденное – пассажиров мало, салон «Икаруса» оказался полупустым. Мишка с Андрюхой даже ухитрились сидячие места занять. Я же со Светкой встали на кругу, на «гармошке». Она осторожно обняла меня за талию, слегка прижимаясь ко мне. От тепла её тела по всем кожным покровам моего организма табуном пробежали мурашки. Я прижал её к себе свободной рукой поближе. Она надела «на выход» легкое платье, поэтому все её прелести, «выпуклости» и «вогнутости» совсем не скрывались от меня. Честно говоря, от такой близости не только мурашки бегали, даже голова немного закружилась.

– Ковалёв! – строго сказала Светка, насмешливо глядя мне в глаза. – Это ничего не значит.

Я с ней тут же согласился:

– Конечно, как скажешь, любимая…

На что Светка ответила многозначительным взглядом прищуренных глаз, словно, прицеливалась.

В троллейбусе оказалось потеснее. Всё-таки он через весь город ездил, а не с окраины, собирая пассажиров со всех остановок. Я задвинул Светку в угол, встал перед неё и упёрся в поручни руками. Платить за проезд мы не стали. В такой тесноте контролёры не ездят. Светка удивленно подняла брови. Я ей подмигнул, мол, прокатимся «зайцами»!

С билетами на фильм проблем не оказалось. Почему-то очереди в кассу не наблюдалось. Мы взяли в буфете по мороженому – в «Октябре» в буфете даже эскимо продавали. На этот раз Светлана деньги за себя мне совать не стала.

Зрителей вообще оказалось маловато для субботы. Зал, рассчитанный на 500 с лишним человек, был заполнен едва ли на треть. Фильм, хоть и боевик, уже собрал свою «дань», шел в кинотеатрах города месяца два-три. Андрей с Мишкой сели от нас подальше в середине зала. Мы – на последний ряд, на «места для поцелуев». На нашем ряду, да и на предпоследнем, больше никого не наблюдалось.

Я взял Светлану за руку, включил «зрение». Увы, выполнить данное ей обещание подлечить мышцы и кости, не представилось возможным. Здесь требовалось либо точечное воздействие «живой силой», либо специально разработанное заклинание-конструкт, которое я мало, что не знал. Его вообще могло бы просто не быть. А вливание энергии через каналы руки, как я изначально хотел сделать, просто распылило бы энергию по телу, наполнило равномерно весь организм. Теоретически было бы общее оздоровление, и не более того! Требовалось-то усилить мышцы и кости.

Светлана ощутила направленную в неё магическую энергию, как тёплый поток, растекающийся от кисти руки по всему телу, о чём она мне сразу сообщила.

– Так здорово! – шепотом сказала она, положив мне голову на плечо. – Как будто теплой волной окатило!

Мы так и просидели весь фильм, тесно прижавшись друг к другу. Увы, почему-то он быстро закончился.

– Идём в кафе? – поинтересовалась Светлана.

– Тоха что-то там насчет ресторана говорил, – ехидно заметил Андрей.

– Какой ресторан, мальчики? – удивилась Светка. – Суббота, вечер. Везде мест не будет! Да и разве нас туда не пустят?

– А пошли! – завёлся я. – В «Заставу» или в «Аэлиту»?

Это были два ближайших ресторана. «Застава» находилась в Гарнизонном доме офицеров, где, в основном, отдыхали офицерский состав преимущественно с женами (у нас в городе было три военных училища да две воинские части, так что офицеров хватало!). Туда, действительно, могли и не пустить. Кроме того, до «Заставы» надо было ехать, хоть и не много – три остановки на троллейбусе.

«Аэлита» считался более молодежным, демократическим заведением, там играл ансамбль, а главное, он находился почти рядом с кинотеатром – только перейти дорогу. Выбор был очевиден.

– Я не пойду! – заявила Светка. Я пожал плечами.

– Ну, и не ходи, – буркнул Андрей. – Езжай домой. Мы тогда без тебя пойдем.

Я вздохнул и отрицательно качнул головой. Без Светки я идти никуда не собирался. Мишка понял мой настрой и принялся обхаживать мою подругу:

– Свет, мы ненадолго. Мороженого съедим да кофе выпьем. Вы с Антохой потанцуете. Всё равно спиртного нам не нальют. Часок посидим да домой!

То ли Мишка был убедителен, то ли Светлане просто хотелось, чтобы её поуговаривали, но, в общем, она согласилась.

– Часок! Не больше.

Мишка и Андрюха яростно закивали головами в знак согласия.

– У тебя деньги-то есть? – вполголоса поинтересовался Мишка.

– Не-а, – пошутил я.

Мишка даже остановился от неожиданности.

– Что⁈

– Да есть, есть! Пошутил я.

– Не надо так шутить! – Мишка демонстративно обиделся. – Так и инфаркт можно схватить!

Я с собой на всякий случай взял 80 рублей из своей заначки – большие деньги, половина зарплаты maman.

– На 4 порции салата, мороженки и кофе хватит! – успокоил я его.

– Ладно, – Мишка сделал вид, что оттаял.

Ресторан «Аэлита» представлял собой отдельно стоящее серое квадратное одноэтажное здание, построенное в середине 60-х вместе с окружающими пятиэтажками, очевидно, по единому замыслу из бетонных блоков в стиле победившего соцреализма. Единственным внешним украшение было гигантское плиточное панно на фасаде, изображающее узкоглазую девушку в космическом скафандре – видимо, так художник представлял себе героиню одноименного романа Алексея Толстого.

Репутация у заведения была… обычная. В общем, ничего такого особенного, рядовой ресторан с рядовой, вообще-то, кухней. В нашем городе было всего четыре ресторана, не считая двух привокзальных. Самым роскошным с хорошей кухней считался ресторан «Космос» при одноименной гостинице. В гостинице периодически жили иностранцы, поэтому в меню ресторана были даже импортные вина, заморские коньяки и всякие буржуйские виски. Кстати, кинотеатр «Космос» располагался тут же, недалеко, в соседнем здании.

В городском парке культуры и отдыха, недалеко от площадки аттракционов располагался ресторан «Дубрава». Днём он считался исключительно детской кафешкой – здесь подавали фирменное мороженое «Дубравушка» с орехами, лесными ягодами и шоколадом, можно было выпить молочный коктейль да и просто вкусно пообедать. Поэтому «Дубрава» пользовался бешеной популярностью у детворы – в дневное время.

Были еще «Застава» в Доме офицеров и «Аэлита», честно говоря, больше похожее на обычное неплохое кафе, чем на ресторан.

Светка «накаркала» – поначалу нас в ресторан не захотели пустить.

– Мест нет! – на крыльцо, улыбаясь, вышел швейцар, пожилой мужик в черном похоронном костюме, белой рубашке и в синем галстуке в мелкий белый горошек, загородив своей мощной фигурой дверь.

– Как же нет? – возмутился Андрей. – Если вон столики стоят пустые?

– Это под заказ, – равнодушно пояснил швейцар. – Столики забронированы заранее.

Он манерно достал сигарету, прикурил, выпустил колечко дыма вверх и, ухмыляясь, бросил:

– Шли бы вы домой, ребятки. Скоро «Спокойной ночи» начнется, баиньки пора.

Если бы не эта фраза, я бы, может, и ушел. Да и у Светланы желание посидеть в ресторане сразу пропало. Но фразой про «баиньки» и «спокойной ночи», да еще и произнесенной унизительно-покровительственным тоном, швейцар меня просто взбесил. Тем более, что на часах было всего 5 вечера?

Я бросил в него конструкт подчинения.

– Ко мне! – приказал я.

Швейцар с остекленевшими глазами выпрямился, выбросил сигарету, раздавил её в труху и поспешно спустился к нам с крыльца.

– Проведи нас к самому лучшему свободному столику и дай команду официанту, чтобы нас обслужили по высшему уровню!

– Есть!

Швейцар едва не козырнул, бегом поднялся по крыльцу, открыл двери и, поклонившись, вытянул руку, указывая дорогу:

– Прошу вас!

Потом, когда мы зашли, обогнал нас, подошел к столу между двумя искусственными пальмами недалеко от эстрады, встал возле него:

– Присаживайтесь сюда, пожалуйста!

Мы расселись по местам. Я, разумеется, сначала усадил Светлану, выдвигая, как положено, стул, помог сесть и только потом сел сам. Швейцар убежал в сторону кухни. Через пару минут к нам быстрым шагом, почти бегом подошел удивленный официант, положил перед каждым из нас кожаную папку – меню.

– Что будете заказывать?

– Четыре салата мясных, – сказал я. – Потом четыре фирменных мороженых, четыре кофе, из них три с коньяком.

– Хорошо, – официант записал заказ, повторил.

– А мне еще антрекот с жареным картофелем, – заявил вдруг Андрей.

– Платить сам будешь! – моментально отозвался я, неприятно удивленный его наглостью. Договорились же: салаты, мороженое, кофе!

– Ладно, не надо! – отреагировал тот.

– Может, действительно, поужинаем? – неожиданно поддержала его Светлана. Я прикинул соотношение состояния кошелька и цен в меню. Вообще-то, 80 рублей должно было хватить и на салаты, и на антрекоты и на кофе, даже если с коньяком.

– Давайте тогда еще 4 антрекота! – согласился я. – И три порции коньяка по 50 грамм.

– Вам хоть по 16 лет есть? – заикнулся было работник общепита.

– Хочешь проверить? – многозначительно хмыкнул Мишка и хитро улыбнулся. – Спроси у швейцара. Он тебе всё расскажет. Если захочет.

Официант кивнул и поспешно удалился. Иногда Мишаня мог отмочить такие корки…

До этого я в ресторан ходил несколько раз, когда в детстве мы ездили с maman в санаторий на юг. В санатории не работала столовая, и отдыхающих пару дней направляли завтракать и обедать в ресторан, выдавая талоны на питание. К сожалению, на вечерний ужин в этом заведении действие талонов не распространялось. Только утром и днём. Но тем не менее за эти два дня мы с maman успели попробовать такие экзотические блюда, как «осетровая уха», «заливная говядина», «свинина по-горски», «куриный жюльен» и «отварной судак под польским соусом». Польский соус напоминал горячий, разбавленный майонез, и мне не понравился.

Зал «Аэлиты» на две трети был заставлен квадратными столами, рассчитанными на четырех человек. Половину оставшегося места занимала эстрада, где должен был играть ансамбль. Сейчас там просто стояли инструменты и аппаратура. Остальное место предназначалось для танцев.

А чтобы посетители ресторана не забывали о названии заведения и что оно посвящено героине романа Алексея Толстого, внутри зала на всей стене красовалось еще одно плиточное панно, аналогичное тому, что было снаружи – та же узкоглазая девушка в скафандре на фоне сюрреалистических строений.

Всего столов было не очень много, около двадцати, не больше. Половина из них уже были заняты, причем, в основном, парами. За соседним с нами столом ужинал офицер в звании капитана с эмблемами связиста в компании дамы. На столе у них, кроме немногочисленных закусок стоял маленький, грамм на 150, графинчик водки и всего один фужер красного вина.

С другой стороны эстрады, сдвинув три стола вместе, сидела веселая шумная компания посетителей ярко выраженного южного типа, то ли армян, то ли азербайджанцев – черноволосых, смуглолицых, носатых.

Первыми блюдами нам принесли салаты и коньяк в маленьких рюмочках, а не графинчике.

– Ты будешь пить? – подозрительно вежливо поинтересовалась Светлана.

– Буду! – твердо ответил я и добавил. – Не ради пьянки окаянной, а исключительно для аппетита.

Мы втроём чокнулись и выпили – залпом.

– Хороший коньяк! – авторитетно заявил Мишка. – Ароматный. Настоящий.

После дегустации коньяка салат у нас как-то подозрительно быстро закончился. Только одна Светлана лениво ковырялась вилкой в тарелке.

– Как в обычной столовой, – заметила она, не поднимая глаз от тарелки. – Оливье он и есть оливье. Как его не обзови. Ну, и зачем мы тогда сюда пришли?

– Но ведь будет еще антрекот, – ответил Андрей. – А потом мороженое.

Через минуту после употребления коньяка я потихоньку выпустил по импульсу живой силы в район желудка Мишке и Андрею, нейтрализуя алкоголь. Разумеется, не забыл и про себя.

Кстати, после этого отношение официанта к нам почему-то вдруг сразу изменилось, стало каким-то пренебрежительно-небрежным. Это я сразу заметил, как только он пришел убирать тарелки из-под салата. Он сложил их в стопку, вернув нам обратно наши грязные вилки, дескать, вам еще антрекот с их помощью доедать.

– Музыка сегодня будет? – поинтересовался я.

– После восьми, – даже не повернувшись ко мне, буркнул в ответ официант на ходу, унося грязную посуду на мойку.

Зато ощутимо повышался градус веселья за сдвинутыми столами, где сидели гости с юга. Тосты на гортанном наречии становились всё чаще и громче. Помимо этого, некоторые из южан стали оборачиваться, рассматривая посетителей ресторана с определенными целями, задерживая взгляды на представительницах противоположного пола.

– Если мы сейчас побыстрее поедим, – заметил я. – То можем успеть в клуб на танцы. Вы как?

Светка оживилась. Мишка с Андрюхой заулыбались.

– Точно!

Но как только нам принесли антрекоты, другой официант поставил нам на стол бутылку шампанского. На наши удивленные взгляды показал на столы, за которыми сидели южане, и сказал:

– Это Ширин, который сегодня отмечает день рождения, прислал шампанское прекрасной девушке за вашим столом.

Светка нахмурилась и безапелляционно заявила:

– Немедленно отнесите обратно!

Официант пожал плечами, взял бутылку, которую уже было откупорил, и понес обратно.

Как только он её поставил им на стол, объяснив причину возврата, один из южан, самый молодой, но уже с проявившейся плешью на макушке, в черном костюме и выдающимся пузиком под белой рубашкой встал и расхлябанной походкой направился к нам.

– Здравствуй, красавица! – подойдя к нашему столику, он обратился к Светлане, напрочь игнорируя нас. – Давай, пойдём к нам шампанское пить, шашлык-машлык кушать. Порадуй меня своей улыбкой, да?

Светка ошарашенно молчала, переводя взгляды то на меня, то на моих друзей, то на этого наглого толстячка. Я широко улыбнулся и поинтересовался:

– А ничего, что девушка здесь не одна, а с парнем, практически женихом? Или у вас так принято?

– Слушай, мальшык, – осклабился южанин, пожирая Светку маслянистым взглядом. – Тебя не спрашивают, да. Сидишь? Вот и сиди, кушай. С тобой вообще разговора нет. Понял, да?

– Может, милицию вызвать? – словно высказывая мысли вслух, сказал Андрюха. Мишка взял в руки вилку. Вилки здесь были мельхиоровые, не какие-нибудь алюминиевые, с острыми зубцами.

– Визови, визови, да! – с жутким акцентом, коверкая слова, осклабился южанин. – Пусть едут. А мы с дэвушкой пойдем к нашему столу…

Он потянулся к Светке, намереваясь взять её за руку. Я поднялся и бросил ему:

– Пошёл вон, засранец!

– Ой!

Южанин неожиданно присел, ухватившись за пах обеими руками и издав звук, за который в приличном обществе подвергают немедленной обструкции. Выпучив глаза, он огляделся по сторонам и на полусогнутых ногах бросился прочь из зала, оставляя за собой шлейф зловония.

– Фу! – Светлана очаровательно сморщила носик. Мишка с Андреем захохотали в полный голос. Компания за сдвинутыми столами посмотрела своему земляку вслед, один из сидящих резко вскочил, отбросив стул, и бросился за ним. Еще один, вроде плечистый, но пузатый, не спеша, разминая кисти рук, направился к нашему столу.

– Эй! Ты самый сильный, да? – обратился он ко мне.

Я пытался себя успокоить, но безудержная ярость жаркой волной поднялась мне снизу, с живота вверх в голову. Я встал, шагнул навстречу. Сзади меня за куртку кто-то ухватил. Кажется, это была Светлана. Я вывернулся. Мне срочно надо было выплеснуть куда-то свой гнев, который меня распирал.

– Почему, когда я решил отдохнуть со своими друзьями, со своей девушкой, вкусно поесть, посидеть в тишине, возможно даже потанцевать, какие-то сраные продавцы гнилых овощей…

– Э! Не говори так! – из-за стола поднялся еще один. – У нас все овощи-фрукты свежие! Все как на подбор. Зачем обижаешь?

«Надо же, а вот на „сраных продавцов“ он не обиделся!» – где-то далеко, на периферии мелькнула мысль.

– Какие-то уроды лезут ко мне, к моей девушке, к моим друзьям, – чеканя каждое слово, продолжил я. – Мешая нам спокойно отдыхать. Хозяевами жизни себя почувствовали?

Я подошел вплотную к замершему южанину и тихо, но отчетливо произнес, глядя ему в глаза:

– Пошли вон, обезьяны!

Из меня волной в его сторону хлынул «ночной кошмар». Ярость яростью, гнев гневом, но я постарался, чтобы волна моего конструкта захватила не только противника, но и сдвинутые столы с его соплеменниками, не зацепив никого из посторонних. Кстати, никто из посетителей ресторана, даже тот офицер-связист, не рискнули заступиться за нас, за пацанов, когда этот оборзевший торгаш хотел вытащить Светку из-за стола. Стало немного обидно.

Торгаш словно стал меньше ростом, отшатнулся от меня, попятился. Потом вдруг поклонился, что-то сказал на своём языке.

– Расплатиться не забудьте! – крикнул я ему, усаживаясь на своё место. – Когда уходить будете.

– Да, господин! – внезапно громко, почти на весь зал, ответил южанин. Я не стал разглядывать лица посетителей ресторана после этой реплики, мне хватило увидеть выражения лиц ошарашенных Мишки и Андрюхи, в меньшей степени Светланы. Всё-таки моя девушка – девушка выдержанная.

Соплеменники торгаша поспешили выскочить из-за стола, кто-то вытащил пачку денег, достал несколько купюр, бросил на стол. В зале сохранялась мертвая тишина. Все делали вид, что заняты едой, но искоса, осторожно, стараясь не привлекать внимания, наблюдали, как поспешно покидают зал гости с юга.

– У тебя глаза черные были! – когда я сел, шепнула мне на ухо Светка. – Даже белков не видно! Я так испугалась!

– Ну сейчас-то нормально?

– Ага! – она быстро чмокнула меня куда-то рядом с ухом. – Ты мой рыцарь!

– Антон Николаевич! – преувеличенно официально поинтересовался Мишка. – А можно нам еще по коньячку заказать, а?

Я кивнул и крикнул официанту, который подошел к брошенному застолью:

– Можно вас, уважаемый?

В этот раз официант был предупредителен, улыбчив и до омерзения угодлив.

– Нам еще три по пятьдесят коньяка и бокал вина девушке – красного полусладкого, только очень хорошего, – попросил я.

Официант кивнул, записал заказ в блокнот и хотел уже было уйти, но я его остановил:

– Простите, а кто это был? Ну, за тем столом?

Официант удивленно посмотрел на меня, хмыкнул:

– Это же директор центрального рынка Ширинов Исмаил Ширинович со своими… хм… – он запнулся, потом продолжил, – коллегами ужинал.

– Постойте, вы же сами сказали, что какой-то Ширин отмечает день рождения? – удивился я.

– Это его сын, – усмехнулся официант.

– Понятно.

Коньяк и вино нам принесли почти моментально. Как раз мы закончили дожевывать антрекоты, по своей жёсткости, не уступающие подошвам.

– Класс! – восхитился Мишка. – Ну, что, поедем на танцы? Успеем же!

– Сейчас здесь ансамбль будет, – задумчиво отозвалась Светлана, потягивая своё вино мелкими глоточками. Мишка посмотрел на часы.

– Еще полтора часа! – сказал он. Принесли мороженое.

– Вот!

– Ладно, – решил я. – Пьём кофе и едем домой. В смысле, на танцы в клуб!

Я попросил официанта вызвать такси. Весь заказ нам обошелся немногим более 50-и рублей. Ну, а что, если 50 грамм коньяка стоили 1 рубль 20 копеек, а тот же самый жесткий, как подошва кирзового сапога, антрекот 2 рубля 80 копеек.

Мишка уселся на переднее сиденье рядом с водителем. Я со Светкой и Андреем сзади.

– Вот до чего же мне нравится с Антохой по кабакам ходить! – развернувшись к нам, сообщил с переднего сиденья Мишка. – Поедим, выпьем на халяву… Антон всегда ведь угостит. Правда, Антон? А потом еще на такси домой отвезет.

– И обязательно кому-нибудь да набьёт морду, – добавил Андрей.

– Кому мы сегодня морду набили? – удивился я, сделав акцент на слове «сегодня». – Всё тихо-мирно было…

Таксист закашлялся. Андрей захихикал.

– Сядь нормально и успокойся! – приказным тоном подала голос Светлана.

– Действительно, Мих, поменьше обо всём этом, ладно? – поддержал я.

Мишка обиженно вздохнул, отвернулся. Светка поплотнее прижалась ко мне, развернулась и вполголоса сообщила:

– Ковалев! Ты имей ввиду, это ничего не значит. Совсем!

И быстро поцеловала меня в щеку. Я вздохнул. Что там Герис делал, чтобы гормональные всплески успокоить? А то уж слишком я сильно начал реагировать на все эти поцелуи, объятия… Не знаю, как Светка, а я млел, когда мы сидели вот так, прижимаясь друг к другу. И ни о чем, кроме Светки, не мог думать.