Текст книги "Школьные годы чудесные (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

За поездку от ресторана (тьфу, кабака, не больше!) таксист с меня взял 3,80. Когда я ему протянул пятёрку, пожал плечами, мол, сдачи нет.

– Постарайтесь найти, – подчеркнуто вежливо попросил я. – Ругаться очень не хочется.

Светка фыркнула. Таксист пошарил в кармане и протянул мне измятый рубль.

– Спасибо!

Первыми в двери клуба зашли Мишка с Андрюхой. Они заняли очередь в кассу, хотя народу было не особо много. Всё-таки на танцы ходила немного другая возрастная категория. Кроме того, на танцы, как правило, люди приходили парами. Компании здесь были редки. Мы со своими «пионерскими» физиономиями смотрелись, как белые вороны.

Когда дошла наша очередь до кассы, Светка вдруг передумала идти на танцы, а вместе с ней, соответственно, и я.

Я приобрел два билета, протянул их Мишке.

– Мы погуляем и по домам, – сообщил я. – Миш, завтра часов в десять-одиннадцать дома будешь? Помощь твоя нужна будет.

Тот кивнул и, получив от меня билеты, сразу ввинтился с Андреем вместе в глубину танцевального зала.

– По домам? – вздохнул я. – Или погуляем?

– Пошли на стадик, на наше место, – предложила Светлана.

Под «нашим местом», оказывается, она имела ввиду площадку возле уличных тренажеров, где мы занимались по утрам.

На улице еще даже не стемнело, но стадион уже пустовал – суббота, народ отдыхал дома.

Мы присели на лавочку. Я накинул Светке на плечи свою куртку – всё-таки стало ощутимо прохладней. Светка благодарно прижалась ко мне, посмотрела на меня…

– Знаю, знаю! – ответил я. – Это ничего еще не значит!

Светлана улыбнулась и легонько боднула меня головой.

– Мне хорошо с тобой, Ковалёв, – сообщила она. – Ты какой-то настоящий, взрослый, надежный. С тобой не страшно.

– Не понял, – удивился я. – Почему вдруг страшно?

– Да постоянно, – мотнула головой Светка, словно отгоняя нехорошие мысли, воспоминания. – По улице гуляешь, к тебе кто-нибудь да начинает клеиться. С гимнастики идёшь, так спортсмены с других секций лезут знакомиться. В школе этот Спекулянт прохода раньше не давал. А ты вон, всё взял и разрулил.

– Нуууу, – демонстративно деланно протянул я. – Я думал, ты меня полюбила…

– Может, и полюбила, – не приняла шутки Светка. – Только ведь я тебя тогда никому не отдам! Понял?

– Совсем, совсем? – снова пошутил я.

– Дурак ты, Ковалёв! – отозвалась она.

Я обнял её за плечи, прижал к себе. Она замерла, потом вдруг отстранилась, посмотрела мне в глаза и спросила:

– А ты правда можешь мне помочь со спортом? Ну, чтоб мышцы там восстановить, последствия травмы убрать?

– Свет, – осторожно ответил я. – Думаю, что да. Только ведь…

Я замолчал, подбирая слова.

– Это ведь будет непросто. Понимаешь?

– Я согласна на всё! – твёрдо заявила она. – Ты не представляешь себе, на что я готова…

Она замолчала, может быть, даже из-за того, что сказала лишнее с её точки зрения.

– Для меня уйти из спорта было словно стать вдруг неполноценной, калекой какой-нибудь. Особенно после соревнований, когда я первенство области взяла. Столько надежд и всё разом рухнуло.

Она глубоко вздохнула и быстрым движением вытерла выступившие слёзы.

– И тут ты со своим… Обнадёжил…

– Я думаю, что у нас всё получится, – мягко сказал я.

– А вот и они! – раздался довольный крик Мишки. – Я так и думал, что вы здесь!

Со стороны клуба в нашу сторону шли три фигуры. Двоих я узнал сразу. Это, конечно, были Мишка и Андрей. Третьего опознал уже, когда они подошли совсем близко. Это оказался Виталий Хляпинов, по прозвищу Хляпик, бывший наш одноклассник, покинувший школу после восьмого класса, весельчак и балагур, шебутной и хулиганистый, но при этом добродушный и сравнительно безобидный малый.

Правда, иногда его шутки были достаточно жестоки.

В конце восьмого класса после майских праздников рано утром, около 5 часов, он залез через окно в столовую школы и засунул в кастрюлю с компотом пластмассовый скелет морской свинки, украденный им накануне из шкафа в кабинете биологии.

Компот варили накануне за день, разливали в обед на следующий день. Разумеется, половина нашего класса, посвященных Хляпиком, после четвертого урока, пошли снимать реакцию. Как раз после четвертого урока начинали обедать первоклашки.

Ну, что? Где-то треть зала первоклашки успели занять. Потом на кухне раздался чей-то истерический вопль и грохот. После этого, минуты через 2–3 разносчицы побежали по столам с бидонами, буквально вырывая стаканы из рук учеников и сливая компот в свои посудины. При этом жалобные стенания на кухне не прекращались, ввергая в недоумение и учителей и учащихся.

Буфетчица Катя, старшая сестра моего соседа Игоря Зайцева, рванула в медпункт и в канцелярию. В столовую прибежала школьный врач Валентина Федоровна, потом директор Матвеев Иван Степанович, по прозвищу дядя Ваня, человек старой закалки, убежденный коммунист, в общем, «правильный мужик».

Разумеется, столовую сразу закрыли, из обеденного зала и учителей, и учащихся спешно выгнали. Мы успели увидеть, как врачиха отпаивает то ли корвалолом, то ли валерьянкой главного повара Елизавету Николаевну, громоздкую женщину неопределенного возраста (собственно, и пола тоже!), крайне склочную, вредную и вороватую, которая сидела у плиты на полу, тряслась и плакала. Оказалось, что это она стала разливать компот по стаканам.

Скелет морской свинки почему-то в алюминиевом литровом половнике потащила на улицу уборщица, видимо, в целях утилизации, да еще и прихватила с собой штыковую лопату, сунув её под мышку, так как руки были заняты этим половником.

Через пять минут уборщица вернулась. Она прибежала на кухню с тем же половником и скелетиком, который стала тыкать поварам под нос. Повара шарахались, а уборщица кричала:

– Он пластмассовый! Он на проволочках!

Дядя Ваня убежал к себе в кабинет и, говорят, закрывшись на ключ, ржал там до слёз.

Последствий у этой шутки, кроме увольнения «по собственному» ненавистной всеми Елизаветы Николаевны, не было. Даже искать шутников не стали. Только на окна столовой повесили решетки.

Хляпинов также имел репутацию записного покорителя женских сердец, эдакого поручика Ржевского нашего времени. Поговаривали даже, что если он с кем-то гулял, то сто процентов они, так сказать, вместе… «спали». Хляпик эти слухи ни опровергал, ни подтверждал, просто не обращал на это внимания.

Я, честно говоря, не верил этим слухам, хотя бы из-за того, что год назад он с месяц гулял со Светкой. Их даже видели вместе на дискотеке и в кино, но представить себе Светку в объятиях Хляпика было просто нереально.

– Привет!

Хляпик протянул мне руку. Я её пожал. Он вдруг потянулся к Светке, как мне показалось, с намерением поцеловать её:

– Приветик, Светулька!

Светка презрительно сжала губы. Я его оттолкнул и предупредил:

– Виталь, жопу отшибу!

Он отшатнулся:

– Ну, извини!

Вопросительно посмотрел на Мишку. Тот осклабился и сообщил:

– У них любовь и всё такое!

– Понятно!

Мишка протянул мне открытую бутылку вина:

– Хочешь?

– Аперитив «Невский», – прочитал я. – Давай!

Вино оказалось неожиданно вкусным, сладким, приятным. Я сделал пару глотков. Светлана с укоризной посмотрела на меня. Я протянул ей бутылку, вопросительно взглянул на неё. Она отрицательно мотнула головой.

– Как хочешь!

Я сделал еще пару глотков, вернул вино обратно Мишке.

– А вы почему с танцев-то ушли?

Мишка засмеялся. Следом за ним хохотнул и Андрей.

– Да Хляпика встретили… – начал Андрей.

– Прикинь, – перебил его Мишка. – Мы туда пришли, а там Наташка.

– Какая Наташка? – спросил я.

– Гревцова, математичка наша! – пояснил Мишка. – Объявили медленный танец. Откуда не возьмись появился этот…

Мишка опять засмеялся.

– Взял и пригласил Наташку на танец. Она согласилась. А потом…

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и унять смех.

– Смотрю, а он ей руки на задницу положил и держит! И к себе прижимает. А Наташка молчит…

– Ей понравилось! – заявил Хляпик. – Сто процентов понравилось! У неё ж нет никого…

– Ага, понравилось! – едва сдерживая смех, выдал Андрюха. – Как только танец закончился, она его чуть ли не отшвырнула от себя, а сама бегом из зала!

– М-да, – буркнул я. – У каждого есть свой друг Лёха, больной на голову малёхо! Так вот Лёха, в данном случае, это ты, Виталь. Понял?

– Ну, а что? – пожал плечами Хляпик. – Я уже не школьник, она мне не училка. Я считаю, что мне уже вполне можно с ней покадриться!

– Ну, и кадрись, – подала голос Светка. – Только не на глазах у всех!

– Пойдём! – она потянула меня за рукав. – Проводишь меня!

Я встал, кивнул ребятам, прощаясь, и пошел вслед за ней. Догнал, она взяла меня под руку.

– А вообще классно отдохнули! – вдруг сказала она. – Спасибо тебе!

И снова:

– Ты мне реально поможешь? Что для этого надо будет?

Я задумался, ответил:

– Вообще-то, чтоб нам никто не мешал. Мы ж с тобой вдвоём будем.

Я помолчал, потом нехотя выдавил:

– И это, Свет, в общем, тебе придётся раздеться…

Светлана в ответ только молча кивнула головой.

Мы расстались у её подъезда. Она быстрым поцелуем чмокнула меня то ли в щеку, то ли в шею под ухо – я даже не почувствовал касания – и скрылась в подъезде. А я пошел домой. После той фразы, насчет раздеться, мы не сказали друг другу ни слова.

Глава 24

Глава 24

Время сюрпризов

Дома ожидал сюрприз. Maman открыла дверь и пропустила меня в квартиру.

– Смотри! – она махнула рукой в сторону большого полиэтиленового мешка с подозрительно буро-красным содержимым, стоявшего в прихожей.

– И еще! – она показала в сторону кухни. Там на столе стояли три трехлитровые банки с янтарным содержимым.

– Знаешь откуда? – поинтересовалась она. Вообще на ней был надет клеенчатый фартук, выпачканный кровавыми пятнами. Да и руки тоже были все в крови.

– Приехал лесник из деревни, затащил мешок, – сообщила maman. – Потом принес три банки мёда. Говорит, что это тебе Селифан передал. Кто такой Селифан?

Maman встала передо мной, хотела упереть руки в бока, но вовремя вспомнила, что они совсем не блещут чистотой, и демонстративно нахмурилась.

– Мужик один из деревни, – ответил я. – Его недавно Василий Макарович сюда привозил, если помнишь. Я его подлечил.

– Ладно, – maman улыбнулась и чмокнула меня в щеку. – Мясо привёз. Телятина отборная. Килограммов двадцать. У нас всё в морозилку не влезет! Да! – она снова повернулась ко мне. – Лесник просил еще карандашей ему сделать. Сказал, что ты знаешь. Он на неделе вечером заедет!

Она прошла на кухню:

– Помоги, мешок принеси сюда.

Я подхватил мешок, принес его на кухню. М-да, в нём точно было весу в районе 20 килограммов. Причем, часть maman уже достала, даже порезала на куски.

– Отрежь кусок, – попросил я. – Тёте Маше отнесу. Угощу старушку.

Maman хихикнула:

– Ага, старушку! Ей сейчас больше полтинника никто не даёт. Затуркали вопросами. Она аж матом начала отвечать!

Maman сунула мне в руки кусок килограмма на три, если не больше:

– Неси!

Тётя Маша оказалась дома, взяла кусок мяса, поинтересовалась:

– Сколько я должна?

Я отмахнулся.

– Спасибо! Надеюсь, оно тебе не в ущерб бюджету досталось?

– Тёть Маш, всё нормально. Презент от благодарных селян.

– Остальное куда девать? – maman развела руками.

На столе остались лежать неоприходованными два больших куска. В морозилке места не было. В холодильнике в кастрюле лежал, дожидаясь своей завтрашней очереди на готовку 3-килограммовый шматок мякоти.

– Заверни, пойду, угощу кое-кого, – предложил я.

Maman нахмурилась, сняла с себя фартук, сунула руки под кран, отвернулась от меня и буркнула:

– Сам заверни!

– Вообще-то я про Светку подумал, – сообщил я, держа в уме один кусок. Второй, конечно, хотел отнести отцу с Катериной…

Maman повернулась ко мне:

– Ладно, неси! И отцу тоже. Катька всё-таки беременная. А телятина постная ей как раз!

Раскусила меня maman. Я обулся, завернул оба куска мяса в серую обёрточную бумагу, положил в пакет.

Светка сама открыла мне дверь.

– Ты чего? – удивилась она.

– Презент из деревни! – я протянул ей кусок мяса.

– Зачем? – не поняла она.

– Есть будешь! – и не прощаясь, побежал вниз.

Отец тоже оказался дома. Не пуская меня в комнатёнку, он вышел в коридор и тоже начал с вопроса:

– Зачем? Сколько я тебе должен?

– Бать, ну хватит, а? – отмахнулся я. – Ты лучше скажи, заявление твоё на жилплощадь всё лежит?

– Лежит, лежит, – задумчиво ответил отец. – Что-то я не пойму…

– Из деревни привезли, – сказал я. – И не родичи. Так что успокойся!

– Нина знает? – криво усмехнулся отец.

– Знает! Знает! – вздохнул я и с досадой спросил. – Ну, что, так и будешь в руках его крутить? Брать, не брать? Если что, так это мне привезли. А я с вами поделился. Катерине твоей питаться надо нормально!

– Ладно, спасибо! – отец хлопнул меня свободной рукой по плечу.

– Ты имей ввиду, – сказал я. – Если вдруг тебе предложат квартиру, ты не отказывайся, даже если там что-то нечисто. Хорошо?

Дома вдруг оказалось. что сюрпризы не кончились.

– Антон, – объявила maman. – Нам надо с тобой серьезно поговорить.

– Надо? – попытался пошутить я. – Раз надо, говори!

– Хватит ёрничать! – повысила голос maman. – Дело серьезное!

Она потянула меня в комнату. Ведь все серьезные разговоры надо вести именно в комнате и ни в коем случае на кухне. Всё, что на кухне, это несерьёзно! А я, честно говоря, рассчитывал выпить чаю под бутерброд. Что-то я проголодался со всеми этими походами-гулянками.

– Тош, – maman села напротив меня на неудобный табурет. – Тош! Я хочу тебе сказать, что встретила мужчину. И я ему нравлюсь.

Она замолчала, продолжая смотреть мне в глаза. Я ошеломленно пожал плечами.

– Ну, встретила и встретила, – ответил я. – Молодец! Это же здорово! Ты ж у меня красавица, умница!

Maman подозрительно нахмурилась:

– Ты издеваешься?

– Ничуть, – улыбнулся я и потянулся к ней. Обнял, прижимая к себе.

– Ты, правда, молодец! Надеюсь, он это оценил или еще нет?

– Нет, ты издеваешься! – продолжила упорствовать maman, отталкивая меня. – Скажи правду! Хватит надо мной шутить!

– Правда, ма! – я вздохнул. – Ты ж у меня молодая, красивая… Тебе больше 25 никто не даст. Даже с конфискацией!

– Именно! – возмущенно подтвердила maman. – Он и так и сказал, что мне 25, не больше! А ведь мне 38… Скоро будет.

Она смущенно потупила глаза и замолчала. А ведь действительно, maman моя – еще молодая, а выглядит так вообще девушка девушкой. Что тут удивительного, что за ней стали ухаживать мужики? Удивительней было бы наоборот…

– Мамуль, а он… как? – спросил я. – Сколько ему хоть годочков? Не старикан? Или малолетка какой?

– Тьфу на тебя! – maman сделал вид, что обиделась. Она встала, отвернулась, зачем-то тронула одну книгу на полке в стенке, другую.

– Представительный мужчина, лет около 40, работает инженером на радиозаводе, – ответила она, не поворачиваясь. – Разведен. Детей нет. И завтра, – она резко повернулась ко мне, показала язык, – мы идём в кино! Понял?

– Как его хоть зовут-то? – поинтересовался я.

– Валера…

– А фамилия?

– Зачем тебе? – насторожилась maman.

– А вдруг он маньяк какой? – возмутился я. – Где тебя завтра искать?

– Спиридонов, – отмахнулась maman.

– Ну, и фамилия, – ехидно съёрничал я. – Спиридонов… и ты реально готова сменить гордую фамилию Ковалева на плебейскую Спиридонова? Нина Павловна Спи-ри-до-но-ва. Maman! Я был о Вас лучшего мнения!

Мать тут же дала мне леща.

– Хватит умничать!

На следующий день, проводив maman «в кино» (впервые на моей памяти она собиралась-наряжалась-красилась больше полутора часов), ближе к одиннадцати я зашел за Мишкой, который встретил меня совсем не радостно.

– В пять утра домой пришел, – пояснил он. – Вот чего тебе не спится, а? Воскресенье ведь!

– Помощь нужна, Миш, – сказал я. – Надо в цыганский дом сходить, жильцов «подёргать» насчет макулатуры.

– Какой макулатуры? – удивился Мишка.

– Ну, как всегда, типа, макулатуру собираем. У вас есть старые газеты, журналы, книги?

– Не понял…

– Одному мне не с руки. Подозрительно. А вот вдвоём, втроём – самый раз!

– За Андрюхой зайдем?

– Обязательно.

– А зачем вообще идти туда? Цель-то какая?

– Да хочу посмотреть, кто на место цыганской ведьмы заселился?

– Да? – удивился Мишка. – Ну, у каждого, конечно, свои тараканы…

Мы зашли за Андрюхой. Тот тоже пребывал в состоянии «нестояния». В общем, к цыганскому дому мы подошли уже ближе к полудню. Я даже уже порывался послать друзей и идти одному.

Сначала мы присели на скамейку возле подъезда. Мишка достал сигареты, по привычке предложил мне:

– Будешь?

Я, конечно, отказался. А ведь до травмы я покуривал и немало.

– Что ночью творили? – поинтересовался я.

– Погуляли, винчишка еще раз попили, – сообщил Мишка. – Хляпик притащил. Потом Андрюха домой пошел, а мы с Виталиком к Светке Захаровой попёрлись. У неё матушка в ночную смену работала. Вот мы у неё часов до трёх посидели, пока соседи возмущаться не стали.

– А что так?

– Да музыку слишком уж громко включили. У Светки новый альбом «Чингизхана» был и колонки АС-30.

Мишка докурил, бросил окурок под ноги, затоптал его.

– Пошли!

Мы сразу поднялись на второй этаж, позвонили в первую квартиру слева.

– Здравствуйте! Мы из школы, по поводу макулатуры. У вас старых газет, журналов, книг нет?

Дверь распахнулась. В проеме стояла высокая худая женщина лет под 50 с узким костистым лицом в махровом халате и цветастой косынкой на голове.

– Какая макулатура? – возмутилась она. – Здесь новоселы заехали!

– Лукича сдай своего! – послышался скрипучий старческий голос в глубине квартиры. – Половину книжных шкафов сразу освободишь.

– Не смей так говорить о Ленине! – возмущенно завизжала женщина, захлопывая дверь. Что там дальше происходило, можно было только догадываться, да и то по отдельным особо громким репликам, прорывавшимся через закрытую дверь. Звукоизоляция в доме оказалась на высоте!

Во второй квартире слева нам открыл дверь невысокий тощий мужичок аналогичного возраста, около 50 плюс-минус пару лет, с блёклой незапоминающейся внешностью. На наш вопрос он только отрицательно качнул головой и закрыл дверь. Судя по словам Майки, это был замсекретаря парткома завода Енкин Николай Петрович. В первой же квартире, получается, жила секретарша-машинистка со смешной фамилией Короткая.

В третьей квартире – двухкомнатной по планировке – нам дверь никто не открыл. По словам Майки там жил новый парторг кислотного цеха Григоров с женой. Неплохо так получить – «двушку» на двоих!

А вот в четвертой… Стоило мне нажать кнопку звонка, как дверь сразу распахнулась да еще и нараспашку, как будто нас ждали.

– Мальчики! – сказала, словно пропела высокая худощавая блондинка с копной золотистых волос и настолько правильными чертами лица, что можно было прийти в отчаяние. Длинный белый шелковый халат облегал её, как тесная перчатка руку, демонстрируя все достоинства и прелести фигуры. Я ощутил реальную магнетическую волну, идущую от неё. Михаил и Андрей, глядя на неё, замерли и, кажется, даже дышать перестали.

– Мальчики! – повторила блондинка. – Слушаю вас внимательно.

– Это… Мы… – хотел что-то сказать Андрей и замолк.

– Мы из школы! – выдохнул я. – Собираем макулатуру. У вас, случайно, старые журналы, газеты, книги не завалялись?

– Макулатуру, значит, – улыбаясь, хмыкнула блондинка. – Нет, макулатуры у меня нет. И вряд ли вы здесь её у кого-нибудь найдёте.

Она стояла в дверях, словно чего-то ожидая, причём смотря прямо на меня, и я выдал:

– А у вас попить не найдется?

Она заливисто, словно колокольчик засмеялась.

– Ну, заходите!

Мы, неловко толкаясь и мешая друг другу, завалились в прихожую и замерли. Блондинка направилась на кухню.

– Охрененная девица! – восхищенно прошептал ей вслед Мишка, любуясь, как перекатываются под тонкой тканью халата упругие ягодицы. Андрюха в ответ только глубоко вздохнул и сглотнул слюну.

Я услышал, как зашумела вода из-под крана. Я двинул Мишку и Андрюху вперёд себя, а сам у них за спиной сунул руку во внутренний карман, достал пушистый комочек, поднес к губам и прошептал:

– Запомни!

И снова засунул руку во внутренний карман, выкладывая комочек обратно.

Блондинка вернулась, протянула мне с улыбкой металлическую эмалированную кружку, наполненную водой почти до краёв.

– Пожалуйста!

Кружка была старой, эмаль кое-где потрескалась и отвалилась. На ручке проступила ржавчина. Странно было как-то это: изящная, чистенькая блондинка и старая ржавая посудина.

Я взял у неё кружку из рук, отметив для себя ухоженные руки с явно дорогим маникюром.

– Благодарствуйте, девушка! – вырвалось у меня самопроизвольно. Блондинка мне улыбнулась – ласково и тепло.

– А вы одна живете? – спросил я, выпуская на всякий случай в кружку сильный импульс живой силы, чтоб избавиться от возможной заразы. Мало ли?

– В смысле, не замужем? – добавил я, вроде как поправляясь.

– А что хочешь в женихи ко мне записаться? – засмеялась она.

– А почему бы и нет? – я сделал пару глотков.

– Не стоит, – покачала головой она. – Право, не стоит! Хотя…

– Спасибо! – я вернул ей пустую кружку обратно и нарочито уныло сказал. – Пойдем, пацаны. Дальше будем макулатуру искать…

– Пока-пока, мальчики! – она закрыла за нами дверь. Щелкнул замок.

И тут я понял, что не давало мне покоя. У неё были ярко-зеленые глаза! Как у ведьмы! Или как у меня…

– Слушайте, а это кто? – сразу поинтересовался Андрюха, как только мы вышли из подъезда.

– А кто её знает! – отозвался я. – Работник завода, однозначно. Иначе бы хату здесь не получила.

– Ага, работник! – согласился Мишка. – Чувствуется, чем она работает…

– Как тебе не стыдно! – я делано нахмурился и посмотрел на Мишку, сузив глаза. – Возводишь поклёп на честную девушку…

И, разумеется, засмеялся. Когда мы отошли от дома достаточно далеко, я обернулся и бросил взгляд на окна квартиры, где жила блондинка. Мне показалось, что шторка одного из окон шевельнулась.

Maman пришла поздно. Я уже успел поужинать, помедитировать, посмотреть программу «Время» и лежал, изучая учебник ботаники для сельскохозяйственных вузов, который я взял в поселковой библиотеке.

– Тошка! – крикнула maman с порога. – Я пришла! Чаем напоишь?

– Пришла, гулёна! – ехидно съязвил я, вставая ей навстречу. – По злачным местам шарахались? Мороженку втихаря кушали?

– Даже шампусика пригубили! – maman чмокнула меня в щеку и потянулась. – Ой, как хорошо отдохнули! Сначала погуляли по набережной. Потом в кино сходили. После кино он меня в ресторан потащил…

– В какой? – мне стало интересно.

– В «Космос», конечно! – пожала плечами maman. Она скинула туфли и, не переодеваясь, прошла на кухню, плюхнулась на стул и снова потянулась, выгибаясь, словно довольная кошка. Я зажёг газ, поставил чайник.

– Давай, колись! – сказал я, садясь напротив. – Что за ухажёр тебе попался?

– Ой, Тошка, – maman широко улыбнулась. – Он такой… Такой обходительный, такой интересный… Я вас обязательно познакомлю на днях! Да и он сам говорит, что, мол, надо бы и ему с тобой познакомиться. Вдруг у нас всё серьёзно?