Текст книги "Школьные годы чудесные (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 34

Глава 34

Час спустя

Особый отдел Канцелярии Переяславской епархии

– Встречу с привлеченным агентом провел, – доложил давешний собеседник красавчика, начальник особого отдела канцелярии епархии Коломойцев Степан Никифорович гостю. – Агент проинструктирован. Связь и места встреч оговорены.

Гость, молодой худощавый священник в черной рясе и черном клобуке, который носят монахи, внимательно выслушал, не перебивая, и лишь потом, когда тот закончил, сказал:

– Вы понимаете, как важно привлечь этого отрока на нашу сторону, в лоно православия. Практически это будущий подвижник Церкви. Понимаете, какой авторитет сразу мы завоюем у нашей паствы?

Коломойцев кивнул.

– Вот, – гость продолжил. – И никаких ликвидаций! Ни в коем случае! Мы не в средневековой Европе живём! Передайте это… агенту.

Он поморщился, произнося слово «агент».

Они сидели в маленьком кабинете начальника особого отдела. На столе стояли чайник, чашки, розеточка с вареньем, сахарница, ваза с сушками. Но ни хозяин кабинета, ни гость ни к чему так и не притронулись.

– Любые затраты будут согласованы, – добавил монах. – Только, – он запнулся, – надо очень постараться.

– Еще, – монах задумчиво пожевал губами, – напомните, пожалуйста, вторая база – это что?

– Вообще-то дом призрения, – ответил Коломойцев. – Лечебница для престарелых прихожан. Находится достаточно в отдаленном месте, недалеко от Староподворьевского мужского монастыря. Там достаточно неплохие бытовые условия. Природа живописная. Лес. Река.

– Лечебница – это хорошо, – согласился монах. – Там можно и проверить способности юноши.

Он посмотрел Коломойцеву в глаза.

– Делом интересуется сам… – он возвел очи горе, выставил перед собой сложенные руки ладонями вверх. – И просит докладывать ему два раза в неделю.

– Понятно, – кивнул Степан Никифорович. – Было бы что доложить. К сожалению, агент еще даже не установил контакт с объектом. И торопиться тут чревато. Если он поймёт… С его способностями…

Он развел руками:

– Представляете?

Монах кивнул.

– Будем молиться господу Богу!

Глава 35

Глава 35

Дорога к дому.

От динамовского спорткомплекса до дома, где жил фарцовщик Кеша было три остановки на троллейбусе или полчаса неспешным шагом. Я выбрал троллейбус. Ехал, конечно, бесплатно.

Контролёры в городском транспорте, да еще и в центре города, были редкостью. В основном, они проверяли наличие билетов на конечных остановках. Водитель открывал одну дверь, через которую пассажиры выходили и предъявляли билеты.

На конечной остановке в нашем поселке эта схема не работала. Пассажиры – молодые трудяги с химзавода – легко открывали вручную остальные двери, пугая и водителя, и контролеров, а иногда и милиционеров.

Кеша открыл дверь сразу после звонка:

– Заходи!

– Один?

– Пока да, – буркнул он. – Родаки на работе. Стой, не разувайся.

Я замер в прихожей. Кеша натянул кроссовки, надел куртку.

– Пошли!

– Куда?

– За товаром! – усмехнулся он. – Я ж тебе сказал, родители приехали! Поэтому весь товар теперь в другом месте.

Кеша пошел вперед, дошел до крайнего подъезда этого же дома. Мы поднялись на второй этаж.

– Здесь приятель мой живет, – пояснил он. – Иногда. А я вроде за хатой присматриваю. Заходи!

Он открыл ключом дверь, прошел, включил свет.

– Разувайся, – сказал он. – Я тут сам полы мою.

Кеша мрачно хихикнул.

– С чего вдруг? – поинтересовался я.

– Да, – он отмахнулся. – Мы иногда здесь собираемся… А дядя Петя, он такой, бардака не любит. Зато пятак в месяц за присмотр отслюнявит.

– Дядя Петя кто? – спросил я, снимая ботинки.

– Вояка, – ответил Кеша. – Офицер. Постоянно в командировках. Месяц, два, иногда дольше. Вообще он с моими родителями договаривался, а они на меня скинули.

– Ладно, фиг с ними! – он сердито махнул рукой. – Что хотел, выкладывай!

Мы с ним сели на кухне. На этот раз Кеша не предложил ни кофе, ни чай. Может, из-за того, что были в чужой квартире?

А я бы, честно говоря, сейчас после тренировки горячего чаю с удовольствием бы выпил.

– Духи нужны, – сообщил я. – «Шанель». Что насчет дубленки?

– Дубленка есть, – хмуро сообщил Кеша. – Женская, 46 размер, производства Болгарии. Но цена 800 рублей. Не 500, как я говорил, а 800. Будешь брать?

Он развел руками, мол, не от меня зависело.

– Давай! – я ни на минуту не усомнился в выборе брать или не брать. Иннокентий вышел в комнату, принес большой свёрток, перетянутый несколько раз бечевкой. Взял столовый нож, полоснул по веревочке. Сверток распался. Комок развернулся в красивое коричневое пальто с вышивкой и меховой оторочкой. Кеша взял пальто за плечи, встряхнул.

– Дубленка! – несколько торжественно сказал он. Он развернул её спиной ко мне, потом снова лицом.

– Если что, возьму обратно, – сообщил он. – У меня покупатель есть за 900 рэ. Так что, ничего не теряешь!

– А духи? – напомнил я.

– Духи дома отдам! – ответил Кеша.

– Давай! – согласился я. – Упаковывай обратно, чтоб без проблем довезти до дома можно было.

Иннокентий принялся упаковывать дубленку заново. Я же достал сверток с деньгами.

– Духи почём? – уточнил я, отсчитывая нужную сумму.

– Тебе за 80, – сообщил Кеша. – Двадцатку скину.

Он сложил пальто, обернул заново бумагой, завязал крест-на-крест новой бечевкой. Потом еще раз завернул в другую оберточную бумагу, снова обвязал бечевкой.

– Всё равно лучше такси возьми, – хмуро бросил он. – С таким свертком в автобусе толкаться будет не в кайф.

– Пакета или сумки нет?

Он отрицательно мотнул головой. Я протянул ему пачку червонцев. Кеша, не считая, свернул их пополам и сунул в задний карман штанов.

Мы вышли на улицу, не торопясь, подошли к его подъезду.

– Посиди, я сейчас за духами схожу!

Я сел на скамейку возле подъезда. Кеша вышел быстро, протянул мне коробку и сел рядом. Пока я убирал духи в сумку, он достал пачку сигарет, сначала предложил мне, после моего отказа вытащил себе сигарету, прикурил, пустил струю дыма вверх и осторожно поинтересовался:

– А что у тебя с Денисом?

– В смысле? – не понял я.

– Ну, – он замялся. – Ты только ему не говори, ладно?

– Хорошо, – пообещал я.

– Вроде твой друг, а сам тобой интересуется. Спрашивал, откуда деньги у тебя, что у меня берешь. И всё такое… Понимаешь?

Я вздохнул.

– Интерес у него к тебе, – продолжал Кеша, затягиваясь. – Только вот я не пойму, какой?

Он повернулся ко мне, выдохнул мне дым в лицо. Я отмахнулся и почуял запах спиртного. Кеша был не то, чтобы пьян, но «принял на грудь» основательно.

– Я вот фарцовщик, – продолжал он. – Это понятно. Но ты-то, ты-то кто? Вроде нормальный пацан, без залетов. Вон, даже Юльке ты нравишься. Во!

Он затянулся, придвинулся ко мне поближе и на ухо громким шепотом спросил:

– Хочешь Юльку трахнуть? Она тебе как, нравится?

Я отмахнулся. Ситуация начала меня напрягать.

– Ладно, Иннокентий, мне пора. Спасибо.

Я встал, но Кеша ухватил меня за рукав:

– Я тебе реально говорю! Перекупаешь её долг у меня и она твоя. От неё расписка есть!

– Нет, – отмахнулся я. – Не хочу. У меня девушка есть.

– Ха! – Кеша выдохнул. Запах спиртного от него был не то, чтобы водочный, а скорее коньячный.

– Она хочет со мной так рассчитаться, – сообщил Кеша. – как баба с мужиком. Еще говорит, что, типа, девочка… Но готова!

– Кеш, мне идти пора!

Я встал, хлопнул его по плечу и направился к остановке.

– Ну, как хочешь. Если передумаешь, скажи. Я ей две недели дал. А потом хоть цыганам продам, нахрен! – крикнул он мне вслед. Причём достаточно громко. Хорошо, что уже стемнело, и на улице никого не было.

Я шел на остановку с громадным свертком, в котором скрывался презент для maman, и сумкой с моей спортивной формой. Вещи были не то, чтобы тяжелыми, а скорее неудобными, объемными. Может, действительно стоило поймать такси?

Юльку мне было немного жаль. Но спасать я её не собирался. Сама виновата. Придумала себе красивую сказку, попыталась охмурить одноклассника-фарцовщика да еще и из перспективной семьи (3 раза ха-ха!), погналась за красивыми шмотками. 500 рублей – большие деньги! Да и не оценит она моей помощи.

Я решил пройти две остановки – до вокзальной, конечной остановки 5-го автобуса. Если дворами, то тут было совсем недалеко, минут десять ходьбы. Зато можно было спокойно сесть и ехать всю дорогу в относительном комфорте.

Странно, но на конечной было совсем пусто, хотя время, я взглянул на часы, всего половина восьмого вечера. Даже в «отстойнике» не оказалось ни одного автобуса. Только поодаль стояла желтая «волга» с горящим зеленым огоньком.

– Мужик! Закурить не будет? – из-за остановочного павильона вышли две темных фигуры. Я мысленно выругался. Руки заняты! Бросать сумку и дубленку на землю как-то не с руки, грязно кругом. Да и пока будешь с одним разбираться, второй успеет ухватить и убежать. Убегать с этими шмотками тоже проблематично.

Я уже приготовился поставить себе «каменную кожу» и пускать во все стороны «ночной кошмар», как из «волги» вышел водитель с монтажкой в руке и направился в мою сторону:

– Что хотели, ребята?

«Ребята» обернулись. Один бросил:

– Да, ничего, всё нормально.

Они отошли за остановочный павильон. Водитель махнул мне рукой:

– Садись!

Он проследил, чтобы я дошел до машины и сел за руль только после того, как я залез в салон, предварительно пропихнув сверток и сумку на заднее сиденье.

– Шпана кругом! – пояснил он. – Район вроде тихий, народу живет мало. Видишь, никого нет. Вот они и ходят здесь… Давай я тебя куда-нибудь поближе к центру отвезу.

Я подумал и сказал:

– Поехали на Химик. Поселок Химик.

– Это далеко, – хмыкнул водитель. – Это рублей пять будет точно. У тебя деньги-то есть?

– Есть! – сказал я. – Поехали.

– А что ж тогда стоял? – удивился таксист. – Автобус ждал? Он в это время два раза в час ходит.

– Да я знаю, – отмахнулся я. – Вдруг попал бы?

Мы доехали быстро, практически без пробок. Удивительно, но даже попали на «зеленую волну». Почему-то мне всегда с этим не везло.

Таксист меня довез до самого подъезда. Протягивая ему пятёрку, я заметил, как он, забирая деньги, неловко дернул правой рукой, поморщился и зашипел сквозь зубы.

Магическое зрение выдало, что у него светится красным цветом плечевой сустав, точнее промежуток между плечевой костью и лопаткой. Суставная капсула, как услужливо подсказала мне память, выдавая картинку из анатомического атласа.

– Что у тебя с плечом? – поинтересовался я.

– Какая тебе разница? – неожиданно грубо ни с того, ни с сего окрысился водитель. – Доехал? Всё, вали!

– Да я смотрю, больно тебе, – миролюбиво ответил я. – Может, помогу чем?

– Извини! – поморщился таксист. Он повернулся ко мне лицом. Это оказался совсем молодой парень, лет 20-и, наверное, не больше.

– Осколок шевельнулся, кажется, – поморщившись, пояснил он. – С Афгана весной пришел, вот сюрприз на дембель притащил.

Наши войска уже полтора года, как воевали в Афганистане.

– Ранение? – поинтересовался я.

– Осколочное, – буркнул водитель. – Один остался, не достали никак. Ладно, всё.

Он опять нахмурился.

– Поехал я. Выходи!

– Подожди!

Я бросил в него конструкт сна. Таксист откинулся на спинку сиденья. Отлично! Как мне и было надо.

Короткий импульс «живой» энергии ушел ему в сустав. Потом я выпустил «щуп» или «щупальце» той же «живой» силы ему в плечо, формируя на конце нечто вроде пинцета. Темный осколок, крохотный треугольничек, размером с четвертинку ногтя мизинца чернел в этой самой суставной капсуле. Он практически зарос в ней, закапсулировался, видимо, из-за этого его и не стали доставать. Решили, что беспокоить не должен, получается? А он зашевелился.

Я подцепил этот осколок и потянул, аккуратно раздвигая ткани. Всё-таки процесс оказался довольно болезненным. Таксист аж взвился от боли. И это во сне! Я кинул на него еще один конструкт сна, и еще один импульс – в рану. Водитель расслабился. Я потянул осколок опять. Через суставную капсулу он прошел с трудом, тяжело, еле-еле. А вот дальше через мышцы легко, почти мгновенно. А может, я силы не рассчитал, потянул слишком сильно. Мышцы осколок прошел, раздвигая волокна, а вот кожу порвал. Рукав рубашки мгновенно окрасился кровью. От неожиданности я отпустил «пинцет», который мгновенно развеялся. Осколок, кажется, скользнул по рукаву вниз. Я быстро наложил еще раз «исцеление» и «регенерацию» для заживления раны. Пятно на рукаве перестало расти. Я пригляделся магическим зрением – рана зажила, кости, суставная капсула потеряли свой красный цвет. Теперь они выглядели бледно-зелеными, как все нормальные здоровые органы.

Я облегченно вздохнул, пустил в водителя конструкт отмены заклинаний. Он проснулся, ухватился за плечо, выругался:

– Что за чёрт? Откуда кровь?

Я открыл дверь:

– Спасибо, что подвёз!

Он недоуменно посмотрел мне вслед, буркнул:

– Не за что!

У подъезда на лавочке сидела тётя Маша. Поздоровалась со мной и сообщила:

– А я смотрю, ты в такси сидишь и не выходишь. Уже приготовилась меры принимать…

Она многозначительно посмотрела на меня, ожидая моего ответа на её невысказанный вопрос. Я улыбнулся:

– Да вот, помог немного таксисту.

И добавил:

– Анонимно, тёть Маша. Анонимно! Конспирация – наше всё!

Тётя Маша засмеялась. Я собрался идти, но она меня остановила:

– Не спеши!

Я остановился, сел возле неё.

– Там твоя мать пришла, – сообщила она. – Не одна.

Она замолчала, выжидающе посмотрев на меня. Я тоже молчал, ожидая продолжения. Наверное, maman своего ухажера привела, личную жизнь обустраивает. Жизнь есть жизнь. Она ведь как? На месте не стоит…

– Твоя мать хахаля привела, – продолжила тётя Маша, не дождавшись от меня никакой реакции. Я улыбнулся.

– Мужик интересный, конечно, – добавила она. – Вроде как ничего, видный. Но, понимаешь, Антош, – она нагнулась ко мне и вполголоса сообщила прямо в ухо, – не простой он мужик. Я на него глянула, как будто матёрого опера встретила. Он не смотрит по сторонам, а отслеживает, всё примечает.

Она замялась, потом сказала:

– Чтоб это понять, надо в системе поработать. И не год, не два. Тогда вот людей сразу будешь определять, кто такой. А этот вроде как ничего такой, вежливый, обходительный. А в натуре, внутри волчара битый…

Её заявление меня немного озадачило.

– Тёть Маш, – попросил я, немного подумав. – Я у тебя сверток оставлю пока? Ладно?

Она с пониманием кивнула.

– Пошли!

Мы поднялись до её квартиры, я протянул ей сверток с дубленкой.

– Это что? – поинтересовалась она.

– Матери пальтишко приобрёл, – ответил я. – Не хочу, чтоб гость видел. Ну, мало ли?

– Правильно!

Глава 36

Глава 36

Знакомство

– Мам, я дома! – крикнул я, открывая дверь своим ключом. Ну-да, ну-да, родительница рванулась в прихожую ко мне из комнаты (как я, собственно, и думал), на ходу поправляя причёску и оправляя куцый халатик. На губах полное отсутствие помады, румянец и – хорошее настроение!

Следом за ней в проему двери из комнаты в прихожую нарисовался и гость, оправляя костюм (хорошо, хоть не застегивая ширинку!).

– Здравствуй, Тоша! – maman обняла меня, чмокнула в щеку. – Ты что так поздно? Кушать будешь?

– Привет, родительница! – весело ответил я. – На секцию ходил, восстанавливался. Голодный как волк из «Красной шапочки»! А ты, смотрю, – пошутил я, – в моё так сказать, отсутствие, посторонних мужиков в дом таскаешь?

Гость сразу напрягся. Зато maman, привыкшая к моему юмору, сразу нашлась и весело ответила:

– Имею право! Я тоже человечество!

Гость расслабился. Maman, не дожидаясь, пока я разуюсь-переоденусь, сразу слиняла на кухню, сообщив:

– Пюре и котлеты. Мой руки и на кухню!

Когда она ушла, гость подошел ко мне, протянул руку:

– Валерий.

– Антон, – я пожал ему руку. Несмотря на то, что ладонь была у него неширокой, даже какой-то артистически узкой, пальцы длинными и тонкими, рукопожатие у гостя было крепким. Ладонь словно в тиски попала. Впрочем, мою руку он выпустил сразу, не устраивая соревнований.

Я разглядел его поближе. М-да, такие типажи определенно нравятся женщинам: высокий, с меня ростом (а у меня 185 см!), жгуче-черноволосый, чем-то похожий на чуть постаревшего артиста Владимира Трещалова из «Неуловимых мстителей», того, что Сидора Лютого играл. Вроде худощавый, но не тощий, а скорее жилистый. И, до кучи, сам не понимаю, откуда у него – море обаяния. Я поневоле улыбнулся ему.

– На секцию ходишь? – поинтересовался он. – Борьба, бокс?

– Почти, – ответил я. – Самбо.

– Хорошее дело, – согласился он. – И как успехи?

Я прошел мимо него в комнату. Он развернулся, встав опять лицом ко мне. Я достал из шкафа трико, футболку.

– Я переоденусь, ладно? – сказал я, намекая ему, чтобы вышел, не глазел. Он понял, вышел на кухню. Не люблю я переодеваться при посторонних, пусть даже это мужик.

– Успехи у меня не очень, – ответил я, входя на кухню спустя несколько минут, после того, как переоделся и помыл руки. – Пока только на второй юношеский натянул.

Валерий уже сидел за столом, словно ожидая своей порции ужина, причём на моём месте – возле окна. Пришлось мне сесть возле двери. Maman поставила передо мной тарелку с картофельным пюре и двумя котлетами – покупными, видимо, через магазин прошли.

– Познакомились? – она села между нами.

– Не-а, – ответил я в своём репертуаре, мотнув головой. – Валера про себя молчит. Только про мои спортивные успехи поинтересовался.

Валерий заразительно рассмеялся.

– Нет, ну, а что? – сказал я, прожевав кусок котлеты. – Он про себя не рассказывает, молчит… Ты тоже вон…

Я отхлебнул компота из бокала.

– Да что про меня рассказывать? – пожал плечами Валерий. – Родился, закончил школу, отслужил в армии. Потом вуз…

– Бауманка! – вставила maman. Валерий стеснительно усмехнулся и продолжил:

– Потом завод, женился, развелся, переехал сюда, где и работаю.

– На радиозаводе ведущим инженером! – опять вставила maman.

– Ну, и ладно! – я встал из-за стола. – Спасибо, ма! Было очень вкусно.

Я посмотрел на него, перевел взгляд на maman:

– Ну, вы здесь воркуйте, а я пойду уроки делать! Или вы в комнате будете? Тогда я на кухне сяду.

Письменных уроков было немного: один русский, два упражнения. Я просто не хотел им мешать. Maman выглядела такой счастливой. Да и дядька вроде ничего был, нормальный, компанейский. И чего он тёте Маше не глянулся?

Однако я просчитался. Валерий встал, подошел ко мне, потрепал по голове:

– Да я, пожалуй, пойду. Времени, увы, уже много. О! У меня есть идея!

Он заулыбался во весь рот, повернулся к maman:

– Приглашаю вас в воскресенье на природу, на шашлыки!

Он посмотрел на меня:

– Пока погода теплая, солнышко, самое время!

– Ну, я не знаю, – maman, сомневаясь, пожала плечами. – Это как-то неожиданно, надо подготовиться…

– Всю подготовку я беру на себя! – заявил Валерий. – Заеду за вами в десять утра!

Он обошел меня. стал обуваться.

– Я тебя провожу, – рванулась maman.

– Ма, не надо! – встрял я. – Я провожу! А то на улице темно, страшно, волки бродят…

Я улыбнулся. По телевизору уже вовсю программа «Время». Стало быть, уже шел десятый час. Темнело рано. На улице вступила в свои права ночь.

– Правда, Нин, – согласился Валерий, выпрямляясь. – Меня Антон проводит до остановки.

– Ну, хорошо…

Maman подошла к нему, остановилась, не решаясь на какие-то более интимные действия, видимо, стесняясь моего присутствия. Я отвернулся, наблюдая за ними в зеркало. Maman бросила осторожный взгляд мне в спину, не догадавшись глянуть в зеркало, быстро, практически целомудренно чмокнула Валерия в щеку и шлепнула его по рукам, пресекая попытку ухватить её пониже талии.

Я обернулся. Валерий снял с вешалки плащ:

– Пошли?

– Пошли!

– Мясо, зелень и вино с меня! – сообщил он maman, повысив голос, уже за порогом.

Она закрыла за нами дверь. Когда мы вышли из подъезда, он сказал мне:

– Извини. Не обижайся, ладно?

– За что? – удивился я.

– За вопрос насчет спортивных успехов, – пояснил он. – Я тоже в юности на дзюдо ходил. Долго ходил. И тоже выше третьего разряда не прыгнул.

Валерий засмеялся.

– Так завидовал своим одноклубникам, которые на соревнования ездили…

– Да ничего страшного, – отмахнулся я. – Я больше для себя занимаюсь. Для души.

От мысли рассказать про сегодняшнюю победу над КМС-ником я почему-то отказался.

– Ну, и правильно, – согласился со мной Валерий. – Для общего физического развития заниматься надо. А для здоровья спорт, по большому счету, не сказать, чтобы полезен. Травмы, на сердце опять же нагрузка, всё такое…

Он махнул рукой.

Мы дошли до остановки. У остановочного павильон стояла «пятёрка». Он наскоро пожал мне руку:

– До воскресенья!

И побежал к автобусу. Я развернулся и направился домой.

– Тоха! – кто-то негромко окликнул меня у угла дома. Я обернулся. Ко мне из темноты вышел Янкель с сигаретой в зубах.

В поселке фонари вечером и ночью горели только по двум основным улицам – Менделеева и Зелинского – оставляя без света весь остальной жилмассив. Хотя столбы с фонарями вдоль других улиц имелись. Экономика должна быть экономной!

– Здорово! – Янкель протянул мне руку. – Как дела?

– Привет, – я её пожал. – Вроде виделись сегодня. Нормально всё.

– Ага, – согласился он. – А ты чего здесь гуляешь?

– Дядьку провожаю, – немного приврал я, махнув в сторону автобуса и оглянулся. Правда, дальнейшее развитие событий меня немного удивило. Валерий подошел к двери автобуса, взялся за поручень, поставил ногу на ступеньку, постоял секунды две, огляделся по сторонам, кого-то высматривая (возможно, меня – но я находился в тени дома, так что был для него невидим), а потом вдруг решительно отошел от автобуса и направился в сторону такси.

В принципе, поначалу я особо не удивился. Я и сам сегодня на такси домой приехал. Хотя тут, вон, почти пустой автобус до сих пор стоит, пассажиров ждёт с открытыми дверями.

Валерий подошел к первой же машине, открыл заднюю дверь и по-хозяйски (а вот это меня уже удивило!) уселся на сиденье. Через полминуты машина рванула с места.

– А ты? – спросил я у Янкеля, отвлекаясь от увиденного. – Что-то народу на улице не видно.

Янкель довольно хмыкнул, выбросил окурок в темноту:

– Я гуляю вот!

Он повел плечами:

– Прохладно становится. Сыро, мерзко.

Янкель махнул рукой в тень, кого-то подзывая. Я открыл рот от удивления. К нам вышла моя одноклассница Верка, дочь библиотекарши, красавица, отличница и комсомолка, стеснительно ухватив Янкеля под ручку. Вот уж точно бы не подумал!

Она, пряча глаза, тихо поздоровалась со мной, потянула Янкеля в сторону.

– Барышня и хулиган! – опять довольно ухмыльнулся Янкель, хлопнув меня по плечу. – Почти по Маяковскому, правда?

Он вопросительно повернулся к Верке. Она кивнула, соглашаясь.

– Ладно, мы пошли! – он улыбнулся мне. – Бывай, Тоха!

Они пошли по дорожке и я услышал веркин голос:

– Не горбись, Гера! А то сколиоз будет.

«Ну, всё, попал Герка! – подумал я. – А Верка-то девчонка с характером!»

Несмотря на поздний час, я всё-таки зашел к тёте Маше и забрал у неё сверток с дубленкой.

– Ушел? – хмуро поинтересовалась она про нашего гостя.

– Ушел, – подтвердил я и добавил. – Нормальный мужик, тёть Маш. Не знаю, что это вы напридумывали.

– Ну-ну, – скептически отозвалась тётя Маша. – Посмотришь…

Я открыл дверь квартиры и с порога крикнул:

– Сюрприз!

Maman испуганно выскочила из комнаты в одной сорочке.

– Что случилось?

– Это тебе! – я протянул ей сверток.

– Что это? – maman отшатнулась. – Что это, Антон?

– Посмотри, померяй!

Она осторожно взяла у меня из рук сверток, понесла его в комнату. Пока я снимал кроссовки и переодевался, она шуршала там, как мышь, снимая упаковку и развязывая шпагат.

В общем, спать мы улеглись ближе к полуночи. Счастью maman не было предела. Вначале она нетерпеливо померила дубленку на ночнушку, в которой меня встретила. Потом на платье. Потом переоделась в брючный костюм. Обула сапоги. И всё это с восторженными возгласами, довольными комментариями, чередуемыми с вопросами с некоторыми нотками тревоги и опасения:

– Где взял? Откуда? Каким образом? На что купил?

Тем более, что дубленка оказалась почти впору. Ну, разве что чуточку великоватой.

Потом уже, когда мы, наконец, улеглись спать – она в комнате, я у себя, за шкафом – я сквозь дрёму услышал её голос:

– Жалко, Антош, что ты мой сын! Был бы у меня такой заботливый и любящий муж…

– Так у тебя сейчас такой шанс, ма, как раз найти такого заботливого и любящего мужа, – ответил я, зевая.

Но барабашку выпустить «погулять» к Альбине не забыл.