Текст книги "Школьные годы чудесные (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Глава 10

Вокзальные споры…

Заместитель начальника УКГБ полковник Зотов внимательно выслушал подчиненных: перед ним сидели замначальника 5-го отдела подполковник Стасов и два оперативника Устинов и Ершов.

– Значит, вы даете стопроцентную гарантию, что ваш новый оперативный источник не врёт, – окидывая их цепким взглядом, сказал он.

– Не должен, товарищ полковник! – Ершов встал.

– Сидите, сидите! – поморщился Зотов. Он не любил такого солдафонского чинопочитания.

– В конце концов мы ничем не рискуем, – пожал плечами Стасов. – Ну, не окажется общака в камере хранения…

– И Хомяк ваш в отпуск ушел, – хитро улыбнулся Зотов. – Специально дождались? Думаете, не знаю, как вы его зовете?

Стасов пожал плечами, мол, не понимаю, о чём вы говорите…

– Да нет, – подал голос Устинов. – Так уж звёзды сошлись, – и поправился. – Так сложились обстоятельства.

– Ладно! – Зотов поднял трубку внутреннего телефона, набрал номер дежурного по Управлению. – Дежурный! Собирай опергруппу на выезд. Срочно.

Он встал, давая понять, что разговор закончен, сказал:

– Доклад жду немедленно!

– Есть!

Оперативная группа – 5 оперативных сотрудников, следователь, эксперт-криминалист – в «уазике-буханке» без опознавательных знаков ловко подрулила к главному входу железнодорожного вокзала. Из здания вокзала вышли три милиционера – дежурный наряд с линейного ОВД. Один из них, видимо, старший наряда, лейтенант, подошел поближе, знаком поманил к себе водителя. В ответ водитель усмехнулся и презрительно показал средний палец.

Лейтенант оглянулся на своих коллег. Те отвернулись, едва сдерживая смешки, при этом старательно делая вид, что ничего не заметили. Милиционер направился к машине.

Пассажирские двери «буханки» раскрылись, из салона вышли несколько человек – все в костюмах, галстуках. Только двое в джинсах и свитерах, но с сумками в руках.

– Лейтенант! Ко мне! – повелительно скомандовал пассажир с переднего сиденья и, когда тот подошел, сунул ему под нос удостоверение:

– Подполковник Стасов, Комитет государственной безопасности. Поступаешь в моё распоряжение. Понял?

– Но я… Это… – попытался возразить милиционер.

– Не понял? – высокомерно хмыкнул подполковник. – Может, погоны жмут? Шагом марш за мной!

Лейтенант вздохнул и послушно поспешил за Стасовым. Проходя мимо своих подчиненных, он знаком приказал следовать за ним. Вместе в здание вокзала вошли и прибывшие офицеры.

– Камеры хранения где? – поинтересовался Стасов.

– Вон там! – лейтенант показал рукой в зал подальше.

– Немедленно освободить помещение от посторонних, – приказал подполковник. – На входе-выходе разместить по сотруднику и никого не впускать.

– Есть! – милиционер козырнул и побежал выполнять приказ.

Когда зал опустел, к автоматическим камерам хранения подошли два оперативника – Устинов и Ершов. Поодаль от них встал Стасов. Сбоку встал эксперт с фотоаппаратом. Милиционер тоже попытался встать поближе, чтобы посмотреть, что там, в ячейках, находится. Но один из оперативников взял его за локоть и отвел подальше:

– Не положено.

Стасов подозвал его к себе и вполголоса попросил:

– Илья Андреевич, пригласи двух понятых.

Оперативник кивнул и ушел. Вернулся он через пару минут, ведя за собой двух железнодорожников. Он подвел их к следователю, мужику в мешковатом свитере и джинсах, с папкой в руках и коротко бросил:

– Понятые!

Следователь раскрыл папку, достал бланк протокола, ручку:

– Ваши фамилия, имя, отчество, год рождения, место жительства…

Пока он записывал их данные, эксперт сфотографировал камеру хранения, сделав несколько фотоснимков общего плана, ячейки – с разных ракурсов, и разрешил:

– Можно вскрывать!

Устинов опустил 15 копеек в монетоприемник, набрал код. Дверь открылась. Он открыл дверь ячейки пошире, отошел в сторону. Эксперт полез вперед первым. Снова щелкнул несколько раз фотоаппарат.

Потом к ячейке сунулся Стасов.

– Есть!

Внутри стояли два чемоданчика: черный и коричневый. Коричневый поменьше, черный побольше.

– Граждане понятые! – громко сказал Стасов. – Посмотрите сюда. При вас открыли ячейку, там стоят два чемодана.

Понятые подошли, посмотрели, кивнули. Следом за ними подошел эксперт. Фотоаппарат он закинул за спину. Перед ячейкой он расстелил большой кусок ватмана, осторожно вытащил чемодан побольше, поставил его на бумагу. Осмотрел со всех сторон и громко сказал:

– Понятые, прошу зафиксировать, что чемодан мы сейчас не вскрываем, а опечатываем!

Он наклеил на него несколько полосок бумаги с печатями, расписался прямо на них, подозвал сначала одного понятого, потом другого, чтобы они повторили эту процедуру подписывания. Вытащил фотоаппарат из-за спины, сделал пару снимков. После всего этого завернул чемодан в ватман, обклеил скотчем.

После этого эксперт расстелил еще один кусок бумаги, вытащил второй чемодан, который был поменьше, заметил:

– А этот потяжелее будет!

И повторил процедуру еще раз. После этого упакованные чемоданы были отнесены в салон «буханки». Чекисты покинули вокзал, оставив милиционеров и железнодорожников-понятых думать и гадать, что же такое находилось в ячейке.

– Денег советских 10 миллионов с чем-то рублей, – зачитал Стасов с тетради полковнику Зотову. Послушать, что изъяли, к своему заместителю в кабинет пришёл даже начальник Управления генерал-майор Лифанов. Пока проводили изъятие, Зотов успел сходить к начальнику Управления и доложить об операции, мотивируя принятие решения самостоятельно, без санкции возможной потерей времени.

– Точную цифру назовут позже, – продолжал Стасов. Сложность в том, что там обнаружены еще фальшивые купюры 10-и и 25-рублевого достоинства на общую сумму около двухсот тысяч рублей. Из иностранной валюты обнаружено 2250 долларов США, 300 фунтов стерлингов, 800 западногерманских дойчмарок. В этом же чемодане нашли 3 сберегательных книжки с вкладами на предъявителя по 10000 рублей на каждом. Найдено 8 чистых бланков общегражданских паспортов. И, – Стасов сделал паузу, глотнул воды из стакана, продолжил, – финские паспорта на имя Сууонена Вилхо Хансе с фотографией Шалвы и Сууонена Кари Теуво с фотографией его сына Дато.

Он усмехнулся.

– Также в чемодане находились два пистолета «Вальтер ППК» и 240 патронов к ним.

Стасов вздохнул, переводя дух.

– Во втором чемодане находятся ювелирные изделия из золота, серебра, платины с драгоценными камнями разного вида и размера. Сейчас идет их описание и сортировка. Что-то там даже представляет историческую и художественную ценность, как определил эксперт. Что-то – простой лом. Приблизительный общий вес – килограммов восемь, не меньше.

– С ума сойти! – покачал головой генерал. – Надо предусмотреть мероприятия по обеспечению безопасности источника и оперативных работников, участвовавших в выемке так называемого «общака». Воровское сообщество такое просто так не оставит. Что-нибудь предусмотрели в первую очередь?

– Наших местных воров «курировал» ростовский вор в законе «дядя Сева», – сообщил Зотов. – Шалва был его ставленником, так называемым «крестником». Соответственно, решение о проведении разборок будет принимать он. Я сегодня планирую позвонить в Ростов и попросить поставить эту ситуацию на контроль. При возможности, оказать влияние через возможные оперативные позиции спустить разборки на тормозах.

– Может, целесообразно слух пустить в воровской среде, что местные спутались с иностранцами? – озвучил мысль Зотов. – И всё это именно наша операция?

– Может быть и стоит, – согласно качнул головой генерал. – Я не возражаю.

Глава 11

Глава 11.

«На черной скамье, на скамье подсудимых»

Дядя Сева, вор в законе Сева Ростовский, жил в частном секторе в Богатяновке Ростова-на-Дону. Внешне он напоминал деда Мороза с новогодней открытки – полноватый, седой, бородатый, улыбчивый и розовощекий. Он и вёл себя со всеми так же – улыбчиво, по-доброму. Только за этой внешней улыбчивостью и добротой скрывался хитрый, жестокий, мстительный и беспощадный уголовник. Дядя Сева относился к ворам в законе так называемой старой формации, соблюдал все воровские традиции и даже, по слухам, поучаствовал в «сучьих войнах» в начале 50-х годов. Накануне Олимпиады он отпраздновал своё 70-летие.

Правда, в 60-х ходили слухи, что неспроста дядю Севу в своё время перевели с «сучьей» зоны в «воровскую», что в Ростове, где дядя Сева «держал мазу», органы стали вдруг активно «принимать» местных, а вот «залётные» ухитрялись как-то избегать арестов. Однако эти слухи распространения не получили, и как-то уж слишком быстро поутихли.

Как было на самом деле, знал только сам дядя Сева, он же агент органов безопасности под псевдонимом «Краснов» и оперативник, непосредственно курирующий агента. С учетом положения в воровской среде и личности агента «Краснов» в роли оперативника выступал заместитель начальника Ростовского Управления КГБ полковник Степанков.

Встречи между агентом и оперработником проводились так, словно они работали где-нибудь за границей, «на холоде», и это было оправданно. В случае разоблачения судьба «Краснова» оказалась бы незавидной.

Сегодняшняя встреча проходила в кабинете терапевта в местной поликлинике, куда дядя Сева якобы пришел на прием. Только вместо вечно хмурого врача-терапевта Сидорчука в белом халате за столом на этот раз сидел полковник Комитета Степанков.

После традиционного приветствия, беседы «обо всём и ни о чем», вроде про погоду, здоровье и прочее, Степанков спросил прямо в лоб:

– Дядя Сева, поступила информация, что ты бригаду на разборки в Переславль отправил?

Дядя Сева вздохнул, поморщился (вопрос для него был щекотливый), пожал плечами:

– Отправил. И что?

И добавил с вызовом:

– Это наше дело!

– Не ваше! – отрезал Степанков. – Надо отозвать их.

Дядя Сева улыбнулся своей фирменной «дедморозовской» улыбкой:

– Не выйдет, гражданин начальник! Там уважаемых людей порезали. Не фраеров залётных. Воров! Опять же общак пропал. Меня общество не поймёт. Да и поздно уже. Уехали они.

– Ты брось дурку гнать, Всеволод Иванович! – голос Степанкова приобрел металлический оттенок. – Я с тобой не шутки шутить пришел! Отзывай бригаду. Или…

Он глубоко вдохнул, выдохнул, посмотрел на улыбчивого старика:

– Или всё, старик. С тобой – всё. Никакие заслуги не спасут. У меня приказ. И санкция получена – прямо сейчас тебя в КПЗ определить. А там, сам знаешь…

– Что это вдруг? – с лица старика пропала улыбка. – Какое дело госбезопасности до воровских разборок?

– Думай сам! – отрезал полковник. – Мозгов не хватает? Поменьше надо путаться со всякими иностранцами!

Дядя Сева помолчал, пожевал по-стариковски губами, подумал:

– Не могу я, начальник! Понимаешь, не могу! И связи с ними нету.

– Думай! – полковник Степанков встал, подошел к окну. – У тебя пять минут.

Насчет приказа и санкций он, честно говоря, соврал. Был не приказ – просьба от коллег с Переславля. Буквально два часа назад из Переславского управления позвонил заместитель начальника, рассказал про убитую якобы неустановленными лицами воровскую общину и возможный приезд бригады на разборки от «крестного» – дяди Севы Ростовского. И просил помощи, лучше всего надавить на воров и отозвать бригаду, намекнув при этом, что местные воры связались с иностранцами, среди которых оказались самые натуральные шпионы.

Степанков понимал сложившуюся ситуацию – резня, которая обязательно последует за разборками, никому не нужна. А тут еще и пропавший общак, который наверняка изъяли коллеги…

Но помощь коллегам – дело святое! Тем более, когда есть такой рычаг влияния, как агент «Краснов», которого 29 лет назад в 1951 году спас от верной смерти и завербовал начальник оперчасти «Карлага».

Дядя Сева задумался. Полковник не оставил ему выбора. Если в других вопросах можно было «вильнуть», соврать, то тут… 70-летнему вору хотелось жить… Впервые за много лет ему вдруг стало страшно. Он знал, что его ожидает в случае отказа – упекут в КПЗ, куда подкинут его расписку о сотрудничестве и пару доносов. Этого хватит, чтобы дядю Севу тут же раскороновали и придушили. И хорошо, если просто придушат. А могут ведь и ремней нарезать. И никто не услышит.

– Слушай, начальник! – хрипло выдал уголовник. – Бригада в городе должна встать на постой у Петьки Барсука на Линейной, 40. Частный дом с зеленой крышей. Петька Барсук живет один. Про эту хазу и про него, что он на меня работает, не знает никто. Для всех он – инвалид войны. Его даже Шалва не знал. Предупредить не могу, сам понимаешь. Телеграмму что ли, по-твоему, дать?

Уголовник усмехнулся.

– Кто в бригаде? – спросил Степанков. – Кто поехал?

– Витёк Ржавый за старшего, – вздохнул дядя Сева. Витёк Ржавый считался воспитанником и любимцем дяди Севы. Лет 20 назад он взял шефство над молодым беспризорником, вырастил его, сделал своей «правой рукой», помощником. А тут… Нет, своя рубашка ближе к телу! Дядя Сева продолжил:

– Виктор Рыжов 34 года, особая примета – ярко-рыжий, конопатый. Никита Хромов, погоняла Хромой, 30 лет, длинный, тощий, хромает на левую ногу. Нурик Лезгин, фамилию не помню, лет 25 ему, дагестанец, невысокий такой, крепкий. Еще двоих Ржавый должен был сам подобрать…

Дядя Сева замолчал, наклонил голову к столу.

– Ну? – нетерпеливо поторопил его полковник. – Оружие? Что они будут делать в первую очередь?

– Не нукай! – повысил голос уголовник и снова замолчал. Степанков хмыкнул:

– Давай, давай, дядя Сева… Твоя жизнь теперь от них зависит! Кстати, и жизнь твоего Васятки.

Уголовник поднял голову, с ненавистью посмотрел на оперативника:

– Всё-то вы, суки, знаете…

Васятка был внуком дяди Севы. Его отец, сын дяди Севы, умер, когда пацану едва исполнилось три года. Они не были связаны с воровской общиной, но дядя Сева присматривал за сыном. А после его смерти стал активно помогать невестке, взяв её и внука практически на полное обеспечение. Недавно Васятке исполнилось 11 лет.

Степанков пропустил оскорбление мимо, ответил:

– Да нам-то он что? Его и твою невестку твои подельники тогда на ремни порежут!

Порежут. Дядя Сева с этим согласился.

– У всех свои стволы есть. Пистолеты ТТ, наганы. У Барсука калаш есть и гранаты.

– Что? – взвился полковник. – Автомат? Гранаты?

Это было ЧП. Автоматическое оружие плюс гранаты у бандитов – это было очень серьезно.

– Ну, старче, не дай бог, они их в дело пустят!

Полковник Степанков махнул рукой, мол, свободен! Сам выскочил в проходной процедурный кабинет, через другую дверь вышел во двор поликлиники, огляделся, высмотрел служебный «жигуль», прыгнул на пассажирское сиденье:

– Гони в Контору!

– Есть!

Водитель посмотрел на полковника:

– Товарищ полковник, вы бы халат сняли…

– Сниму! – буркнул Степанков. – Потом отвезешь, отдашь главврачу.

Водитель опять кивнул.

Глава 12

Глава 12.

Страшная месть

В школу я шел в приподнятом настроении.

Во-первых, вчерашняя встреча с чекистами прошла очень даже плодотворно. Я им сбагрил чемоданы, избавившись от обязанности раз в три дня мотаться на вокзал продлевать срок, подобно подпольному миллионеру Корейко из «Золотого теленка». Да и гэбэшники радовались, как дети, когда я им слил эту информацию.

Во-вторых, сегодня было всего четыре урока, из которых только один разве что вызывал определенные неудобства – физика. Нет, физику я знал, понимал, только не любил. Задачи решал без проблем, но всё равно – не любил.

В-третьих… В-третьих, чего уж, соскучился я по Светке. Утром я её не увидел на стадионе. Даже минут 15 лишних бегал вдоль футбольного поля, ожидая, что она придет, в конце концов, скажет своё традиционное «Будь здоров, Ковалёв!». Светка, увы, так и не пришла.

В-четвертых, я вчера поставил maman те самые конструкты, которыми наставник лечил в БСМП Оксану, девочку с лейкемией. Конструкты, которые всю жизнь будут бороться в организме с абсолютно любыми болезнями.

Накануне я, наконец, разобрался в структуре заклинания. Вчера вернулся домой поздно вечером, maman уже спала. А на меня вдруг нахлынуло чувство немедленного творчества и жажда деятельности. Заклинание легло на неё идеально.

Потом я попробовал наложить это заклинание на себя. Моя попытка потерпела неудачу. Попробовал второй раз – уже наблюдая за процессом магическим зрением. Заклинание стекло с меня, словно вода по резиновому плащу. То же самое получилось и в третий раз.

Всё-таки не хватает мне Гериса. Прежде всего, его теоретической базы. Жалко… А с другой стороны, как я уже видел и прочувствовал на себе, «прогон» магической энергии по каналам тела лечит любое недомогание. Причём, неважно, что это за энергия – Жизни или Смерти – безразлично. На мой организм они действовали одинаково.

* * *

Хмурый вид Мишани меня несколько напряг. И оделся он непривычно быстро, словно куда-то опаздывал. Как только вышли на улицу, Мишка остановился, достал сигареты, закурил, что никогда раньше не делал перед школой, и, глядя куда-то в сторону, сказал:

– Тоха! Ты только не волнуйся, не дёргайся. Тут такое дело…

У меня сердце ёкнуло и ухнуло куда-то вниз, к пяткам и ниже – привет шахтёрам!

– Ну! Говори!

– Короче, вчера вечером народ немного перебрал у Жазильки. Там же и вино было, и коньяк, и водка. А пацанам много ли надо? Капаница тоже перебрал. И как-то вдруг оказалось, что он сильнее всех нажрался! Он, – Мишка замолчал, затянулся, словно выдерживая паузу, продолжил, – затащил, в общем, Светку в комнату и…

Мишка снова затянулся сигаретой.

– Миха, не тяни кота за фаберже! – с угрозой в голосе сказал я. Сердце в груди забухало, словно колокол.

Мишка вертел головой, терзал в руке сигарету, не решаясь, видимо, говорить дальше.

– Ну, в общем, он её в комнату затащил. Мы слышим, там крики, шум, грохот. Забежали, Светка на полу лежит, а этот гад на ней верхом и кулаками её лупит по лицу. Ну, мы сразу его оттащили. Он орёт, у него на шее кровь – дескать, Светка по его физии ноготочками прошлась. А она… У неё одежда рваная и всё лицо сплошной синяк. Вот так!

– Ну, ментов хоть вызвали? – язвительно поинтересовался я, заранее зная ответ.

Мишка вздохнул:

– Какие менты? Капаница тут же слинял. Да и народ тоже разбегаться начал. Девчонки Светку домой отвели…

Он закурил еще одну сигарету. Я взглянул на часы. До начала урока оставалось 40 минут. Я сунул дипломат Мишке:

– Захвати в школу, я попозже буду!

И припустил бегом к Светкиному дому. Не снижая темпа, влетел в подъезд, чуть не выбив дверь внутрь. Она-то наружу открывалась!

Взлетел на четвертый этаж, рывком подскочил к двери, нажал кнопку звонка и держал её, пока мне не открыли.

Как выяснилось, я угадал. Дома была только Светка и больше никого. Она стояла передо мной в одной простенькой белой хлопчатобумажной ночной сорочке до колен и закрывала лицо полотенцем. Светка невнятным голосом поинтересовалась:

– Ковалёв, какого рожна тебе здесь надо?

Я вытеснил её в прихожку подальше, освобождая место для себя, вошел.

– Привет, Светлана Аркадьевна! Дело есть!

– Ковалёв, свали! – потребовала Светка, не убирая полотенца от лица. – Уходи!

– Светка! – рявкнул я. – Я к тебе по неотложному делу! Вопрос жизни и смерти! Ты можешь хотя бы выслушать?

Светка опустила руки вместе с полотенцем. М-да, видок у неё был еще тот! Лиловые с прозеленью синяки в пол-лица на обеих щеках, опухшие разбитые губы, как вареники, заплывшие глаза (утро в китайской дееревне, тьфу, хреновый какой-то юморок!). Она посмотрела на меня и со злостью спросила:

– Что не нравлюсь? Погуляла вот вчера на празднике, повеселилась… Ты ж ушел!

Я взял её за руки.

– Свет! Просто поверь. Ничего не говори. Просто поверь мне. Прошу.

– Ну, что тебе еще надо от меня, Ковалёв? – из её глаз брызнули слёзы. Светка отвернулась. Я скинул ботинки.

– Где твоя кровать?

– Зачем тебе? – слёзы мгновенно высохли, заплывшие глаза сузились еще больше, в две щелочки.

– Свет, просто доверься.

Она развернулась и пошла по коридору, свернула в комнату.

– Вот! Смотри!

До этого я у неё дома ни разу не был. Осматриваться было некогда. Я еще хотел попасть к первому уроку дать в глаз одному козлу из нашего класса.

– Ложись на спину, закрывай глаза! – скомандовал я.

– Что? – возмутилась Светка. – Ты не сдурел, Ковалёв?

Спорить было некогда. Я влил в неё конструкт сна, тут же подхватил обмякшее тело (меня аж по всему телу дрожь прошибла, когда она оказалась у меня в объятиях!), уложил на кровать поверх одеяла. Светочка моя… Светик-семицветик…

Я приступил к лечению. К счастью, кроме гематом, синяков и кровоподтеков на лице других повреждений, в том числе по всему телу, не оказалось. Я её осмотрел сразу магическим зрением – вдруг переломы или, еще хуже, повреждения внутренних органов? Ничего такого не обнаружилось. Я вздохнул с облегчением.

Для начала сразу запустил в неё заклинания исцеления и регенерации. Кроме этого, для ускорения процессов заживления широким лучом энергии Жизни мягко стал водить по лицу, снимая синяки и припухлости.

Синяки под рукой темнели, зеленели, потом стали бледнеть, а светкины щечки – розоветь.

Через десять минут её лицо обрело свой первоначальный вид. Пока она спала, я внимательно осмотрел еще раз её мордашку. Вроде всё чисто. Отлично!

Конечно, завтра-послезавтра у Светки будут сюрпризы от конструкта регенерации. Прежде всего это касалось зубов. Но это я её потом предупрежу.

Я снял заклятье сна. Светка открыла глаза, вытаращилась на меня:

– Ты? Ты здесь? Ты что здесь делаешь?

Она посмотрела на себя, покраснела, обнаружив, что передо мной она в одной коротенькой просвечивающей ночной сорочке. Светка вскочила, закрылась первым, что попало под руку – полотенцем, с которым она меня встретила. Стала шарить левой рукой, в попытке притянуть к себе одеяло.

– Бегом к зеркалу! – скомандовал я. – Полюбуйся на себя!

Светка замерла, осторожно провела рукой по лицу, по губам. Опять по лицу. И при этом, не отрывая взгляда от меня. Она вдруг вскочила, совершенно забыв про свое смущение, и рванула куда-то в коридор. Я с удовольствием полюбовался сзади её длинными голыми ногами. Встал, хотел было идти вслед за ней, но Светка влетела в комнату сама и встала передо мной, уперев руки в бока.

– Ковалёв! – требовательно спросила она. – Что это такое?

– Свет, – я попытался уклониться от ответа, проскочить мимо неё в дверь. – Я в школу опаздываю!

Она была начеку, толкнула меня обеими руками в грудь, оттискивая назад:

– Ковалёв!

– Светлана Аркадьевна! – возопил я. – Дайте пройти!

– Антон! – теперь в её голосе возобладали жалобные нотки. – Объясни! Я же вся никакая была! Ну, пожалуйста, Антон! Я же знаю, что…

Она замолчала. Я подошел к ней вплотную, взял руками её за плечи, слегка прижал к себе.

– Светик-семицветик… Я же просил, просто поверь…

– Тошка! – жалобно крикнула она.

– Просто твой парень волшебник, – шепнул я, чмокнув её в лоб. – Правда, правда!

– Ладно, Свет, – я отстранил её. – Мне в школу пора. Мне опаздывать на физику противопоказано. Елена живьём сожрёт! Я ж не отличник у неё, в отличие от некоторых!

Я улыбнулся. Светка вдруг прижалась ко мне – всем телом, вгоняя меня в дрожь.

– Ковалёв, это же ты всё сделал, да? – нежно спросила она. – Я ж вся в синяках была! Губами пошевелить больно. А сейчас вдруг всё прошло. Это ведь ты, правда?

Я не выдержал и коснулся губами её лба.

– Твой парень волшебник! – повторил я, улыбаясь. – Если что, обращайся!

– Ладно, дуй на свою физику, – Светка отстранилась от меня. – Только это…

Она посмотрела на меня серьезным взглядом.

– Ты Капаницу не трожь, ладно?

И пояснила:

– Не хватало из-за него тебе в милицию попасть. Я ведь тебя знаю. Хрен с ним. Хорошо?

Идея родилась мгновенно.

– Свет, ты, когда придешь в школу, в классе сделай ему вот так, – я показал «вилку» из указательного пальца и мизинца, – и скажи «бу!». Ладно?

– Блин, Ковалёв! – Светка укоризненно покачала головой. – Ты всегда придумаешь что-нибудь такое…

На физику я успел. Вбежал в класс прямо перед самым звонком. Правда, переобуться не успел. Так в класс и прибежал – со сменкой в сумке.

Упал на своё место, забрав у Мишки дипломат, достал учебник, тетрадь, огляделся.

В классе царила непривычная тишина. Не совсем тишина, парни и девчонки перешептывались друг с другом, поглядывая на меня, но как-то уж совсем тихо и словно испуганно.

Слева через ряд мне оскалился Капаница. Я едва заметно ему кивнул, вогнав его в недоумение. Брови у него поползли вверх, даже, кажется, рот открылся. Не ожидал он такой реакции. Или думает, что я в неведении нахожусь?

Жазиль сидела впереди за одной партой с Майкой. Девчонки сидели и молчали, что выглядело странно и непривычно. Особенно со стороны говорливой Майки.

В кабинет зашла учитель физики Елена Витальевна Середина, по совместительству парторг школы, «куратор» комитета комсомола, женщина строгая, жесткая и, пожалуй, даже жестокая. На уроке у неё боялись пикнуть даже самые отъявленные хулиганы. Хотя надо отметить, что при всей её строгости и жесткости, учительницей она была принципиальной, оценки ставила по справедливости и никак не «по любви».

Весь урок она рассказывала, что мы будем проходить в течение года, агитировала идти на факультатив по физике, который будет посвящен подготовке к экзамену не только в школе, но и в наших городских вузах – пединституте и радиоинституте, если кто-то будет поступать туда после школы. Кстати, Нина Терентьевна тоже вела свой факультатив и тоже агитировала идти на него.

Сразу после звонка я «маякнул» Мишке с Андрюхой, мол, ваша помощь нужна.

– Что надо?

– Дверь туалета подержать, чтоб никто не зашел, не помешал, пока я с Вовкой Капаницей побеседую! – объяснил я.

– Ну, ну, – недоверчиво отозвался Андрюха. – Собеседник! Да нет, – добавил он. – Помочь, мы, конечно, тебе поможем. Только сам-то справишься, один?

– А то! Мы ж офицеры гусарские…

Следующим уроком был русский язык. Кабинет находился недалеко от мужского туалета. Я почти бегом рванул к кабинету. Главное было опередить Капаницу, чтобы он не успел зайти в класс. Оттуда его в сортир тащить было бы проблематично. Он не успел. Я его всё-таки опередил. Подождал, когда он подойдет, и встретил прямо в дверном проёме кабинета, подшагнув навстречу и воткнув от души кулак ему в пузо. Вовка согнулся. Я заломил ему правую руку за спину, вздернул вверх, заставляя встать на цыпочки, и потащил в туалет.

Он оказался здоровей, чем я думал. Без предварительного прогона магической энергии по каналам, усиливающим мышцы тела, я бы так легко с ним не справился.

Я затолкал его в туалет. Андрюха выгнал из туалета двоих залётных пацанят. Он и Мишка встали снаружи сортира. Я отшвырнул Капаницу к стене. Он, почувствовав, что руки стали свободными, сразу встал в боксерскую стойку:

– Ну, что, махаться? Ну, давай, Антон-г*ндон, помашемся!

Я швырнул в него конструкт подчинения. Капаница замер, опустил руки. Его глаза остекленели. Я подошел к нему вплотную:

– Как только Быкова Светлана окажется на расстоянии ближе пяти метров к тебе, тебя охватит ужас, и ты обоссышься! Неважно, ты к ней подойдешь или она к тебе. Меньше пяти метров между вами – ты пугаешься и ссышься. Так будет всегда до конца жизни. А про меня сразу забудешь, как очнёшься.

Я пошел на выход. Открывая дверь туалета, кинул в Вовку конструкт, снимающий заклятье.

– Всё? – удивленно спросил Мишка.

– Ага, – улыбнулся я.

Из туалета вышел Капаница, с подозрением посмотрел на нас и молча направился в класс. Мы пошли вслед за ним. Мишка сел за стол к Андрюхе. Я – на своё место.

После звонка дверь кабинета распахнулась, и в класс вбежала улыбающаяся Светка – почему-то в парадной школьной форме: белом фартучке, беленьких колготочках, с двумя большими белыми бантами на голове. Класс ошарашенно замолчал. Особенно те, кто вчера были на днюхе у Жазильки. Ни синяка, ни царапинки на сияющем лице! Это было нечто! Это был фурор.

– Всеобщий привет! – громко провозгласила Светка, помахав рукой.

Проходя мимо Ленки, Светка остановилась, приветливо ей улыбнулась и с размаху влепила пощечину. Ленка ойкнула, отшатнулась, схватилась за щеку.

– Поняла, за что? – не переставая улыбаться, поинтересовалась Светка. – Сучка!

Жазиль боязливо кивнула. Светка пошла дальше. Дошла до стола, где сидели Капаница и Зеленчук, остановилась и, грозно нахмурившись, показала Вовке «вилку» и сказала:

– Бу!

Эффект получился поразительный. Даже лучше, чем я ожидал. Сначала, как только Светка вошла в класс, Вовка стал сразу бледнеть. По мере того, как Светка шла по проходу между учебными столами, приближаясь к нему, Капаница словно становился меньше ростом, вжимался в стул и постепенно сползал под стол.

Правда, на него все обратили внимание только после светкиного «бу». Капаницу словно снесло со стула. Он ойкнул и, наконец, в финале у него зажурчало в штанах, а под ним стала растекаться лужа…

Светку такой финал тоже вверг в недоумение. Но надо отдать должное её выдержке. Она как будто была в курсе последствий своих действий, даже не повернулась, когда Вовка вскочил и бегом бросился из класса, чуть не сшиб Нину Терентьевну, наблюдавшую за развитием событий с немалым удивлением. Она проводила взглядом Вовку, потом оглядела нас и спросила:

– Кто-нибудь мне объяснит, что это было?

Светка уселась, как обычно, рядом со мной, на глазах у всех демонстративно чмокнула меня в щеку:

– Привет, Ковалёв!

– Я тоже рад тебя видеть в добром здравии и хорошем настроении, Светлана Аркадьевна! – ответил я, радостно улыбаясь и едва сдерживая смех.

– Быкова! Ковалёв! – громко сказала Лавруха. – Не рано ли вы женихаться начали? Может, сначала всё-таки школу закончите?

– Думаете, стоит потерпеть? – съерничала Светка.

– Быкова! – в голосе Нины Терентьевны проявился металл. – Думаю, стоит!

– Мы согласны! – завершил я пикировку.

Народ в классе хихикал, слушая нашу перебранку.

– Доведёте вы меня как-нибудь, – обращаясь ко всему классу, проворчала учительница, усаживаясь за стол, – ой, доведёте!

– Так мы ж, любя, – заметил со своего места Мишка.