Текст книги "Школьные годы чудесные (СИ)"

Автор книги: Сергей Рюмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37

Глава 37

Опять опыты на Светке.

Конечно же, на следующий день я на физзарядку не пошел. Да и maman чуть не проспала. Даже позавтракать не успела. Пока она собиралась, я успел положить в поллитровую стеклянную банку пюре, пару котлет и сунуть ей в сумку.

Она благодарно чмокнула меня в щеку и убежала на автобус. Время было половина восьмого. Через пять минут в дверь позвонили. Я открыл и, зевая и протирая глаза, поинтересовался:

– Что забыла, ма?

– Ковалёв! – за порогом в спортивном костюме стояла Светка. – Ты опять на стадион не пришёл!

Я оглядел её. Она даже на зарядке ухитрялась выглядеть нарядной. Потом себя – в семейных трусах, старой короткой футболке – и выдал:

– Заходи!

– Ковалёв! – взвилась Светка!

Почему-то с недавних пор я перестал её стесняться. Светку такой мой вид откровенно выбешивал, а меня её реакция смешила.

– Свет, заходи, а то холодно! – попросил я, разворачиваясь и уходя в комнату. Ей ничего не оставалось, кроме, как зайти в квартиру и идти вслед за мной.

Я надел свой халат, вышел к ней. Она стояла в прихожей, ожидая меня.

– Вчера поздно спать лёг, – повинился я. – Да и полдня на секции прозанимался.

На секции я занимался два часа, но Светке об этом знать было необязательно.

– Да ты что? – обрадовалась она. – Ну, что, восстановился? Не выгнали.

– Не выгнали! – подтвердил я. – Кофе будешь?

Она глянула на часы на стене, вздохнула:

– Давай! Только тогда, пока я буду пить, ты собирайся, а потом сразу со мной пойдешь. Подождёшь у меня дома, пока я в школу соберусь.

Я довольно улыбнулся – Светка мне нравилась всё больше и больше. Мне с ней было хорошо, спокойно и вообще приятно.

– Разувайся, дуй на кухню.

Она сняла свои полукеды. Я мельком глянул – настоящий «Botas», не какой-нибудь армянский «SamposhiF». Расстегнула, но снимать не стала куртку спортивного костюма, села за стол.

Кофе у меня был уже намолот. Чайник тоже недавно вскипел. Я положил в турку пару ложек кофе, залил кипятком, поставил на газ. Волшебный напиток оказался готов через минуту.

Пока она пила кофе, я успел на скорую руку привести себя в порядок и одеться.

– Ты готов? – удивилась она. – А завтракал?

– Не успел, – буркнул я. – Ну, ты ж меня дома покормишь?

– Ты такой наглый, Ковалёв! – восхитилась Светлана. – Ладно, уговорил, покормлю…

– Ты забыла добавить «чёрт языкастый», – пошутил я.

– Заметь, не я это сказала! – Светка показала мне язык.

У себя дома она мне налила чаю, сунула хлеб, масло и сыр.

– Режь бутеры сам! Я пошла одеваться!

Я успел выпить чай, съесть три бутерброда, пока Светлана приводила себя в порядок.

– Мы будем сегодня заниматься? – крикнула она из ванной.

– Обязательно.

Я встал, подошел к двери, чтобы не кричать через всю квартиру, сказал ей в спину:

– Сегодня спину будем чистить. Спина, грудь, руки… Еще три дня надо, как минимум.

Она обернулась от раковины ко мне, посмотрела на меня. Я прыснул и поспешно убежал на кухню. Уж очень она смешно смотрелась – с зубной щеткой во рту!

Первой была сдвоенная «физра».

– Опять будешь дурака валять? – недовольно буркнула по дороге Светлана.

– Посмотрим…

Физкультура и на этот раз была совместной с «ашками». На этот раз физручка заставила нас сдавать нормативы по бегу.

После переодевания Коняева погнала нас на стадион. После легкой разминки нас разделили по парам.

Сначала мы, ребята, сдали стометровку, потом километр. Девчонки бегали 60 и 700 метров.

Стометровку я пробежал на «отлично», хотя и не хотел выделяться. Валька несколько раз секундомером щелкала, не веря его показаниям.

– 11 секунд Ковалёв! – сообщила она настороженно. – Что-то не так с тобой, Ковалёв. Ладно посмотрим, как ты километр пробежишь…

Километр мы бежали группой, точнее, классом. Сначала ребята-«ашки». Потом мы, «бэшки».

Здесь мне удалось пробежать на «троечку». Физручка хмыкнула и махнула на меня рукой, глядя, как я делаю дыхательные упражнения, чтоб отдышаться. Поверила!

Остальные уроки чем-то особенным не отличались.

Лавруха наставила полкласса «двоек» за выполнение домашней работы, включая и мне. Вчера я ведь только собрался делать «домашку», но так и не собрался. Зато на следующем уроке у неё, на литературе, мы с ней поспорили насчет раннего творчества Горького, за что она мне выставила в журнал и дневник «отлично».

Середина на физике меня не спросила, зато отыгралась на моей соседке. Впрочем, Светлана всегда отличалась прилежанием, получила свою «четверку», чуть замешкавшись на дополнительных вопросах.

– Ты с нами? – поинтересовался Мишка, собираясь домой. – Или всё, кончилась дружба?

– Мы с вами! – ответила за меня Светлана, делая акцент на «мы».

– Ладно, пошли!

– Пирожки возьмем? – невинным голосом поинтересовался Андрюха.

– Возьмем, – буркнул Мишка. – Спрашиваешь еще!

С подноса мы все вместе взяли больше десятка пирожков с повидлом, сложив их в сумку к Андрюхе, внутри которой для них был приготовлен большой целлофановый пакет.

Мишка протянул на кассе рубль и сказал:

– За 10 пирожков!

И получил полтинник сдачи. Неожиданно следом за ним вылезла Светка, протягивая 20 копеек:

– За 4 возьмите!

На улице она нам высказала:

– Как не стыдно, мальчики! Они же потом из своего кармана недостачу выплачивают!

Мишка хмуро посмотрел на неё, промолчал. Я виновато развел руками у Светки за спиной. А Андрей зло засмеялся, заметив:

– А они за сумки, которые вечером домой таскают, тоже из своего кармана выплачивают?

Мы молча поделили 14 пирожков, причем, Светлане отдали 4, за которые она заплатила.

– Мне много, – отнекивалась она, но Андрей был неумолим.

– Бери! Дома съешь!

И так же молча съели их по дороге. Настроение было испорчено, общаться не хотелось.

Я со Светкой направился к ней.

– Тош!

Давно меня так Светлана не называла.

– Тоша! Ну, что я не так сделала? – она чуть не плакала.

Я обнял её за плечи, прижал к себе, чмокнул куда-то в висок.

– Светик! Понимаешь, весь кайф был в том, чтобы этот пирожок слямзить! Изначально!

Я засмеялся.

– А ты его поломала. Вот ребята и разочаровались… В смысле, чуть-чуть обиделись. Поняла?

Светка кивнула. Но глаза у неё набухли слезами.

– Не переживай, солнце! Завтра с тобой вместе пирожки пойдем воровать!

Она улыбнулась:

– Ну, вас нафиг, пирожковые воришки!

К процедуре мы приступили сразу же. Светка сходила в душ, я помыл руки.

– Сегодня что?

Я на минуту задумался:

– Давай руки. Останутся силы, займусь спиной или животом.

Она, уже знакомая с процессом процедуры, легла передо мной на спину, одев на себя майку.

– Чтоб тебя не смущать! – пояснила Светка и закрыла глаза…

С руками я закончил достаточно быстро, минут через пятнадцать. И, надо отметить, совершенно не устал, даже не вспотел. Одну свою руку клал на кисть, другую на плечо, «закольцовывая» таким образом потом магической энергии.

– Как здорово! – результат моей подружке понравился. – Как после хорошего массажа.

И пояснила:

– У нас перед выходом массажист мышцы разминал. Ему до тебя очень далеко!

– Ну, спасибо, порадовала, – улыбнулся я. – Давай, раздевайся, поработаем над спиной.

Честно говоря, вначале я хотел предложить ей поработать с мышцами груди и живота, но вдруг застеснялся. Ей бы пришлось лежать передо мной с голой грудью, а мне эту грудь трогать. А как же иначе можно было размять грудные мышцы? Я почему-то оказался совсем не готов к тому, чтобы увидеть её обнаженной.

Светлана села на кровати, стянула майку и, совершенно не обращая на меня внимания, сняла бюстгальтер. Потом она перевернулась и, не стесняясь меня, легла на живот.

Я смутился, покраснел.

– Ну, давай, давай, Ковалёв! – подбодрила она меня. – Не тормози!

Со спиной я возился дольше. Мышцы спины «закольцевать» не получилось. Магическая сила просто расплывалась по сторонам.

Провозился я с час, наверное. Светлана встала, как будто пьяная, разомлевшая, села на кровати и, снова не обращая на меня внимания, заявила:

– Я в душ не пойду. Мне так хорошо!

Я кивнул и поспешно выскочил из комнаты в ванную. Помыл руки и умылся.

Светлана ждала меня у двери.

– Ты иди, – она прижалась всем телом ко мне. – Мне так спать хочется, спасу нет!

– А я тебя на дискотеку хотел пригласить, – пошутил я. – Сегодня последний день. Закрытие сезона.

– Нет! – сонно ответила она. – Давай не пойдем, а? Завтра на танцы сходим…

– Ну, пока, – я целомудренно чмокнул её в лоб, хмыкнул, представляя нас со стороны – голая до пояса Светка и я, целующий её в лобик.

– До завтра!

Я начал открывать замок, как вдруг Светлана ожила.

– Ты точно не пойдешь сегодня в клуб? – она посмотрела мне в глаза.

– Не пойду, не пойду! – успокоил её я. – У меня дома дел полно!

– Ну, ладно! – Светка снова стала сонной. – Пока…

Глава 38

Глава 38

И снова Альбина.

– Не могу я там жить! Не могу! – заплакала Альбина. Всегда ухоженная, элегантная, причесанная волосок к волоску сейчас действительно была похожа на ведьму: лицо землисто-серого цвета, красные воспаленные глаза, черные круги под глазами, которые не получилось скрыть тенями, выступившие вокруг глаз обильные морщинки, непричесанные всклокоченные волосы.

– Понимаешь, – жаловалась она своей подруге Ирине, держа в дрожащих руках кружку с кофе. – Как наступает ночь, в квартире начинает твориться всякая чертовщина. То кран на кухне открывается, то унитаз в туалете спускает воду. Сам! Потом книга со стола падает. Стул стоял, стоял. Бам! И упал. Ночью. Кошмар! Ир, можно, я у тебя переночую?

Альбина жалобно посмотрела на подругу. Ирина медленно кивнула. Кого-то пускать к себе в малосемейку на постой ей совсем не хотелось. Ну, разве что переночевать на одну ночь. Подруга всё-таки…

– Приходи! Но только переночевать! – обозначила она. – У меня тут новый роман…

Альбина с тоской посмотрела на неё. Она пришла сегодня на работу к половине седьмого, вогнав вахтера в панику. Тот тихо дремал за столом, а тут стук в дверь. Дедушка подумал, что проспал…

Альбина села за стол, положила голову на руки и задремала. Разбудил её встревоженный Димочка:

– Альбина Федоровна! Вам плохо? Может, доктора позвать?

Она едва подняла голову, с ненавистью посмотрела на него и выдавила:

– Не надо врача.

Нашла в себе силы встать и пошла, шатаясь к Ирине. У Ирины был кофе. Подруга встретила её, открыв от удивления рот.

– Ты… Что с тобой? Что случилось?

– Кофе сделай! – выдохнула Альбина, не обращая внимания на соседей по кабинету. После приготовления, они с кружками горячего напитка вдвоем ушли в кабинет Альбины, выгнали из него «погулять» Димочку (девочкам надо посекретничать!), и Альбина поведала о своих злоключениях.

– Милиция была?

Альбина мрачно кивнула:

– И скорая тоже. Менты вызвали. Дескать, психическая я.

– Да ты что?

– Не взяли меня в психушку, – скорбно пошутила Альбина. – Думала, хоть там высплюсь. Чёрта с два! Укол сделали и уехали.

Она придвинулась к подруге поближе и зашептала:

– Это домовой лютует! Я знаю. Когда милиция приехала, а потом скорая, он себя тихо вёл, как будто и нет его. Как только они уехали, снова начал. Чашку единственную мою разбил, тарелку.

Ирина с опаской отшатнулась от неё.

– Ой, Ир, прекрати! – глядя на реакцию подруги, отмахнулась Альбина. – Не принял он меня. Точно тебе говорю. Я – ведьма слабая, вот он и куражится. Надо было сразу его задобрить.

– Ты ведьма? – ошарашенно выдохнула Ирина. – Мля… Ведьма, домовой…

– А как же я тебе твой прыщ бы вывела? – обозлилась та. – А то ты не знала?

Они помолчали минут пять. Альбина допила остывший кофе.

– Пошли курить! – предложила Ирина.

– Пошли.

В курилке еще никого не было – утро, народ только входил в рабочий режим. Ирина в три затяжки сожгла свою «родопину», посмотрела на несчастную подругу.

– Что дальше-то делать, говоришь? – сказала она задумчиво. – Батюшку звать.

– Не спасёт, – махнула головой молодая ведьма. – От домового никто не спасет.

– Тогда иди в завком, пиши заявление! – предложила Ирина. – Мол, не подходит мне эта квартира по площади, слишком большая. Прошу выделить мне жилплощадь меньшей площади. А эту сдавай обратно. Только не вздумай кому сказать про этого своего домового! Вот тогда точно будешь в психушке ночевать.

– Может, обменять проще будет?

– Служебные квартиры размену не подлежат, – отрезала Ирина. – Ты молодой специалист. Пока им не перестанешь быть, твое жилье, которое тебе выделил завод – служебное, заводское. Отработаешь три года, можешь меняться.

– И что? Где я жить буду?

– В общаге! – ответила Ирина. – Попросишь общагу. А потом сходишь к своему… – она многозначительно усмехнулась, – другу, попросишь его помочь опять. Новый дом сдают через год. Там тебе однушку и дадут.

Альбина пожала плечами, не решаясь что-то сказать или возразить.

– Не хочешь, живи там дальше! – обозлилась Ирина. – И ко мне тоже не ходи. Я тебе дело советую.

– Хочу! – буркнула Альбина. В глубине её глаз мелькнула искра злости на подругу.

– А хочешь, я сегодня у тебя переночую? – вдруг предложила Ирина. Ей стало любопытно, захотелось увидеть своими глазами проделки домового. Альбина пожала плечами. Ирина протянула ей ключи.

– На! Езжай ко мне, – сказала она. – Ляжь, поспи. А вечером поедем к тебе. Возьмём бутылочку…

Она игриво улыбнулась, хлопнула Альбину по плечу:

– Не дрейфь, подруга! Выгоним твоего домового. Или трахнем.

Глава 39

Глава 39

Управление КГБ по Переславской области

– Собирайтесь! – в кабинет к Устинову и Ершову заглянул замначальника отдела подполковник Стасов. – Зотов к себе приглашает! Срочно.

Он посмотрел, как засуетились оперативники и добавил:

– Рабочие тетради с собой возьмите. Больше ничего не надо.

Кабинеты обоих заместителей начальника областного Управления КГБ размерами не отличались. Это у начальника кабинет был размером с актовый зал. У замов рабочие кабинеты были меньше, намного меньше. Кабинеты-комнатушки 6×4 максимум. Замы ведь не собирают у себя на совещание весь личный состав подразделений на отчет. Разве что начальников подразделений да отдельных сотрудников. Даже у оперативных сотрудников и то порой кабинеты были побольше.

Кабинет полковника Зотова исключением из этого правила не был. В нем едва помещался начальственный стол с приставным столом, штук шесть стульев вдоль стены, засыпной сейф в полный рост да платяной двухстворчатый шкаф.

– Разрешите, товарищ полковник? – Стасов постучался и приоткрыл дверь, спрашивая разрешения.

– Входите! – в голосе за дверью отнюдь не наблюдалось ноток доброты.

Сначала замначальника отдела, потом Устинов и уж последним Ершов – всё, как положено по субординации – зашли в кабинет и встали вдоль стены в тесном промежутке между приставным столом и стульями.

– Товарищ полковник, по Вашему приказанию подполковник Стасов, капитан Устинов и старший лейтенант Ершов прибыли! – доложил Стасов.

Зотов встал из-за стола, мрачно и внимательно осмотрел всех по ранжиру, начиная с руководителя, хмыкнул и скомандовал:

– Прошу садиться!

После того, как все уселись на стулья вдоль стены, включая Стасова, Зотов объявил:

– Товарищи офицеры! Хочу сообщить вам о поощрениях за реализацию материалов, связанных с возвращением исторических и культурных ценностей, похищенных из советских музеев.

Он снова оглядел офицеров и жестко добавил:

– Вас, товарищ Устинов, это не касается. Как вы ухитрились вообще попасть под пулю бандита? Вы! Обученный офицер далеко не первого года службы и так бездарно словить пулю… от кого? От шпаны! От жалкого воришки, который пистолет-то первый раз в ручонки свои ухватил! Сколько вы в органах?

– 9 лет, товарищ полковник! – вскочил с места Устинов. Зотов махнул рукой:

– Сидите, сидите. 9 лет. Плюс армия два года. Так?

– Так точно! – Устинов снова вскочил и сел.

– Так каким образом вы так бездарно подставились? – Зотов встал, сделал пару шагов к окну, повернулся, развел руками. – Не понимаю. Знаете, как это можно назвать одним словом? Непрофессионализм!

Он снова сел, вздохнул.

– Ну, как с вами работать? Вы ж под пули лезете! Как мне потом вашим жёнам в глаза смотреть, а? Вы о них подумали? Для чего вас учат? Два раза в неделю по полдня у вас оперативно-боевая подготовка. Или вы на неё не ходите, а?

– Никак нет, товарищ полковник, – с места встал Стасов. – Капитан Устинов занятия по ОБП посещает регулярно, зачёты и нормативы все сдает на отлично.

– Да знаю я, – отмахнулся полковник. – Если бы не сдавал, ходил бы без премии, с взысканиями. А у него взысканий нету. От слова совсем.

– Теперь будет, чую, – пробормотал шепотом Устинов. Ершов ткнул его локтем в бок, мол, молчи, кабинетик маленький, всё слышно.

– Ладно, – Зотов махнул рукой. – Будем считать, что я вас отчитал, товарищ капитан. Трахнул. Со всем нашим пролетарским задором и тщательностью. А вы, соответственно, осознали и прониклись. Прониклись?

– Так точно, – Устинов опять вскочил. – Проникся.

– Это хорошо, – подвел итог Зотов. – А теперь о деле.

Полковник Зотов всю жизнь проработал в этом Управлении. Начинал, как и все оперативные сотрудники с лейтенанта-оперуполномоченного, отработал положенные пять лет в отдаленном районе области, съездил в командировку на три года в Якутию, где всегда был кадровый голод, который восполняли такими вот длительными командировками. Потом были курсы повышения квалификации, факультет подготовки руководящих кадров Академии КГБ… Неудивительно, что при назначении заместителем начальника Управления, его поставили курировать оперативные отделы, а не всякие там ХОЗО, кадры и секретариат.

В Управлении у оперов Зотов считался «правильным мужиком». Во-первых, он никогда не давал в обиду своих сотрудников. Во-вторых, он не любил лентяев и обманщиков. У него в фаворе были только те, кто действительно работали, пусть даже не выдавая особых результатов, но работали, а не делали вид, что работают. Ну, и, в-третьих, он всегда отстаивал интересы именно оперативного состава, ставя во главу угла оперативного сотрудника, а не «блатных».

Работник оперативного отдела мог подойти к нему со своими личными проблемами, и Зотов никогда не отказывал ему в помощи. Определить ребенка в сад? Пожалуйста! Не берут сына (дочь) в хорошую школу? Возьмут! Еще и спасибо будут бегать говорить! Путёвка в санаторий? Легко!

– Теперь перейдем к другому вопросу, – Зотов наклонился и вперился своим пронзительным взглядом в Устинова. – Объясни мне, уважаемый Денис Владимирович, как это вдруг ты умер на операционном столе, а потом через полчаса ожил?

Устинов пожал плечами.

– Только не надо говорить за успехи советской медицины! – продолжал Зотов. – Хирурги из операционной ушли, твою кончину запротоколировали, бросили тебя… А?

Устинов молчал, не зная, что ответить. Молчали и Стасов, и Ершов. Стасов – потому, что не владел всей этой информацией, а Ершов… Ершов сам не знал, что говорить, даже если бы спросили сейчас его.

– Ладно, – мрачно кивнул Зотов. – Не хочешь говорить… Ладно. Другой вопрос.

Он посмотрел на Ершова:

– Игорь Валентинович, расскажите, кого вы привезли в операционную?

Ершов молчал, опустив глаза. Зотов помолчал немного, потом пожал плечами и обратился к Стасову:

– Я что-то не понял, товарищ подполковник, почему ваши подчиненные не хотят отвечать на мои вопросы?

– Не знаю, Михаил Иванович, – удивленно ответил Стасов. – Извините, но я не владею этой информацией.

– Вот! – вроде радостно улыбнулся Зотов и ехидно заметил. – А я владею! Поэтому, Иван Владимирович, я – заместитель начальника управления, а ты – заместитель начальника отдела! Понял? Что у тебя там за спиной сотрудники творят или вытворяют, знаешь?

Стасов повернулся к Устинову, взглянул на Ершова. Его многообещающий взгляд ничего хорошего им не обещал.

Зотов вытащил из ящика стола и кинул знакомую Устинову и Ершову красную папочку перед собой на стол и спросил у них:

– Он?

Устинов замер, потом виновато согласно кивнул. Ершов тоже кивнул.

– Понятно! – Зотов вздохнул. – Ко мне надо было идти, а не Хомяку докладывать! Ясно?

Он перевел взгляд на ничего не понимающего Стасова и махнул рукой в его сторону:

– Вот ему можно! Понятно? Теперь так. Я хочу познакомиться с этим пацаном, – он посмотрел на Устинова. – Устройте мне с ним встречу. Считайте это приказом. Приказ понятен, товарищ капитан?

Устинов встал:

– Есть, товарищ полковник! Приказ понятен. Только, боюсь, выполнить я его не смогу. Готов подать рапорт об увольнении.

– Не понял? – удивился полковник. – Ну-ка, ну-ка, поясни свой образ мысли и действий!

Он даже хохотнул от неожиданности.

– Я ему жизнью обязан, – пожал плечами Устинов. – Он никому ничего плохого не сделал. Тем более, пацан еще. А вы его хотите «подтягивать».

Зотов задумался, даже затылок почесал.

– Я что-то не понимаю, – хмыкнул он. – С чего ты взял, что я его хочу, как ты говоришь, «подтягивать»? Тем более, с твоих слов, он нормальный парень.

– Ну, с его способностями… – начал Устинов.

– А вот из-за его способностей за ним и надо присматривать! – жёстко заключил Зотов. – Хотя бы для того, чтоб другие за ним не «присмотрели»! Вы об этом своей головой подумали? Пацан, исходя из того, что здесь написали, – он потряс папкой, – представляет собой интерес для всех – для иностранных спецслужб и организаций, для всякого рода иностранных капиталистов, для наших криминальных авторитетов! За примерами далеко ходить не надо.

Он перевел дух. Встал, взял графин, налил из него в стакан воды, выпил мелкими глотками. Потом посмотрел на Устинова, Ершова и сообщил:

– Если вы думаете, что его немедленно запрут в «ящик» и будут над ним проводить опыты, или заставят лечить особ, как говорится, приближенных к императору, то вы глубоко ошибаетесь!

Устинов смутился, опустил глаза. Ершов, тот вообще покраснел.

– Никто его до 18 лет трогать не собирается, – продолжил Зотов. – Если он, конечно, не будет представлять угрозу для общества, то есть, не совершит преступления. Это понятно? Кстати, – добавил он, – насколько я знаю, в в/ч 003231, что в Подмосковье, насильно никого не держат, а с тех, кто там работает – именно работает! – пылинки сдувают. Это так, для сведения…

Стасов сидел, с трудом понимая, о чём идёт речь. Ершов облегченно вздохнул.

– Сюда его тащить не имеет смысла, – подумав, сказал Зотов. – Да и полная расконспирация тогда будет. Устройте мне с ним встречу на конспиративной квартире.

Он через стол протянул конверт. Стасов поднялся, принял конверт, сунул в карман.

– Тем более, что этому парню полагается премия за возвращенные ценности. И премия немалая. Давайте ему еще грамоту выпишем с неопределенной какой-нибудь формулировкой, чтобы не было расшифровки. И ещё!

Зотов взял в руки папку, полистал её. Папка была пухлой, страниц под двести, даже с фотографиями и аудиокассетой в конверте. Глядя на неё, Устинов задумался. Фотографии, а уж тем более записи разговоров, они точно не делали и не приобщали. Или это рук Ершова? Он вопросительно посмотрел на коллегу. Тот молчаливый вопрос понял и отрицательно качнул головой.

Зотов протянул подборку Стасову.

– Куратором контакта назначаю капитана Устинова!

– Есть! – Устинов снова встал.

– Старший лейтенант Ершов будет вас замещать в случае необходимости. Понятно?

– Есть! – встал со своего места Ершов.

– Руководить и докладывать будете вы, товарищ подполковник! – Зотов протянул папку Стасову. – По мере необходимости, но в любое время.

– Есть!

– И еще. Обращаю ваше внимание, что о работе с этим, – он задумался, подбирая слово, – объектом никто не должен знать. В том числе, ваш руководитель отдела и начальник управления. Только вот мы, – он обвел рукой кружок, – кто сидит здесь в кабинете. Разработке присваивается высшая категория секретности и первая степень ограниченности в ознакомлении.

– Подборку потом мне вернешь! – бросил он Стасову. – Дай им тоже почитать.

– Есть! – кивнул Стасов.

– Всё, свободны.