Текст книги "Обменный фонд (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Самое обидное, что тревожило это только меня. Рустам вовсю дремал на переднем сиденье, а Михаил изображал из себя памятник. Даже ни разу не моргнул на очередном крутом повороте. Железный мужик.

Горы и ущелья кончились как-то сразу. Вот только что ехали по склону, и вдруг оказались на ровном месте. Проехали деревушку и Махмуд решил, что пора устроить небольшой перерыв. Правда, глушить ревущий на все лады мотор не стал. Наверное, боялся, что может и не завести в следующий раз.

Мы стали рядком на обочине и начали обильно орошать каменистый грунт. Уже подтягивая штаны, я оглянулся по сторонам и увидел море, сереющее совсем близко.

Глава 24

Сам городок Пехлеви не запомнился ничем: домики за высокими заборами и небольшой заливчик, вокруг которого и собралась местная жизнь. Махмуд высадил нас недалеко от причала и потарахтел куда-то. Если кто и жалел о конце путешествия с ним, то это не я.

Рядом с портом оказался и рынок. Хотя о чём я – здесь всё недалеко. Вот просто три с половиной улицы, и все собраны в кучу. Курс рубля оказался безбожно низким. И менялы, которые назывались серрафами и сидели в рядок на рынке, не сразу согласились на обмен. Вернее, сначала и вовсе отказывались иметь дело с советскими деньгами. В конце концов выдали по два риала за рубль, что, как сказал один из этих деятелей, в два раза меньше, чем полгода назад. Но нас это не тревожило. Лишь бы нашёлся корабль, который выдержит путешествие по Каспию в это время. Хотя здесь уже речь шла вовсе не о лодочках контрабандистов, на которых мы не смогли переправиться из Ленкорани. Будь у нас время, совершенно спокойно можно было бы попытаться зафрахтовать нормальное судно, для которого зимний шторм – сущая ерунда. Но поедем на том, что получится взять.

Рустаму дали чёткие инструкции – нам надо уехать как можно быстрее. Торговаться – не главное. Он и пошёл, оставив нас в чайной. И пока мы там наслаждались жизнью, он нашёл капитана, который оказался достаточно смелым и жадным, чтобы прямо сегодня выйти в море. Буквально через три часа, как раз за это время он планировал согнать на борт команду и залить топливо.

Рустам, кстати, нас не бросил. Ведь заказ был – доставить нас в Тегеран, а не ткнуть пальцем в направлении. Уж как он будет назад добираться – не наше дело. Небось, накупит всякого барахла, которое хорошо идёт по ту сторону северной границы, и отправится с товаром домой.

Морское путешествие нам предстояло совершить на катере длиной метров двенадцать. Название, по крайней мере, для меня, осталось тайной – что-то бесконечное арабской вязью. Какая-нибудь «Морская звезда» или «Владыка Каспия». С этими корытами всегда, как у Моськи – чем меньше, тем громче название. Судя по запаху, в свободное от перевозок нелегалов время, хозяин увлекается рыбной ловлей. Хотя душок морепродуктов стоял слабый. Может, давно не промышляли, или пованивало просто так, от близости к месту обитания. Да и не очень это важно, если честно.

Нам выделили какую-то кладовку, куда мы втиснули свои чемоданы, а сверху примостились сами. Рустама и вовсе запихнули в другое место. Ладно, обещают доставить за сутки. То есть, вот сейчас, в пять вечера, выходим, а завтра в это же время выгружаемся в Бендер-Шахе. Хотелось бы верить, что так и будет.

Запросили за поездку тыщу местных денег, пятьсот рублей. Сущие гроши, если подумать. И за них с нами прёт три человека – капитан плюс два специалиста на все руки. И у всех на лице смесь безмерной усталости и лёгкого презрения к сухопутным обитателям. Хотя я бы не сильно гордился, что зарабатываю на жизнь походами вдоль берега. Но, раз моего мнения не спрашивают, помолчу.

Отправились мы без оркестра. Зарычал мотор, придав корпусу довольно сильную дрожь, пофыркал немного, потом лёгкий толчок – и уже сматывают швартовые. Поехали.

* * *

Запоминать в этой поездке было нечего. Да что там выдающегося? Холодный ветер, качка, тошнота, подступающая к горлу, да отвратная кормёжка? Ни фига нового, если не считать, что вся эта хрень происходила на зимнем море.

Кораблик пробирался вдоль берега. Временами на горизонте не было видно ничего кроме серой воды, но потом узкая полоска снова влезала в горизонт. Пару раз мы подходили к мелким пристаням – видать, капитан свои три часа подготовки потратил с пользой, взял попутные заказы.

Ночь прошла вполне себе пристойно, я даже поспал немного. А днём мы сидели с Мишей и трындели на всякие малозначащие темы. Да, вероятность, что кто-то на борту знает русский достаточно, чтобы понять нас, мала, но всё же есть. Так что никаких тайн никто никому не сообщил.

Напарник даже пытался читать ту свою книгу на испанском, но отсутствие нормального света и пляшущие мелкие буквы быстро похерили затею.

– О чём читаешь? – спросил я. Больше для поддержания разговора, чем из интереса.

– Да вот, об одной женщине. Её муж держал пиратскую флотилию в Китае, а овдовев, она взяла власть в свои руки. Управляла круто и беспощадно. Дело процветало и достигло таких масштабов, что император послал войска для борьбы с ней.

– Чем кончилось?

– Она стала командующей императорским флотом.

– Ссучилась, значит. Сделала правильный выбор, – усмехнулся я.

– Книга так и называется, «История бесчестья».

– Я тебе таких рассказов и сам могу сколько хочешь завернуть. Не все держатся, когда прижимать начинают.

– Лёня, а ты сам чем занимался… ну, пока…

– Между отсидками и взломом замков? Ты не менжуйся, говори прямо. А то как восьмиклассница на первом свидании. Мастерскую держал, ремонт и вскрытие замков. То же самое, только легально и платят меньше. А ты думал, на Мальдивах зависал? Так я туда и не летал ни разу. В основном по ближнему закордонью отдыхал. Когда сел последний раз, успел бизнес на партнёра переписать. Должен держаться. Наверное.

Может, Михаил и думал, что я в ответ спрошу о его жизни, но нет, не буду. Мне, конечно, интересно, что за человек, с которым мы теперь повязаны, но сейчас достаточно и того, что он делает. Не кинул, и слава богу. Дело тут взаимное – он без меня не сможет, как и я без него.

Капитан, естественно, сбрехал. В этот самый Бендер-Шах мы прибыли в десять вечера. Но я понимаю – не на паровозе ехали. Море, оно такое, не спрашивает, чего хочешь. Даже если ты на каком-нибудь «Владыке Каспия» вдоль берега бултыхаешься.

* * *

Ночевали мы в караван-сарае. Не клоповник, но близко к тому. Здание ветхое, в щели ветер задувает, шурпу явно грели не первый раз, про плов лучше и не вспоминать. Набили брюхо горячим, запили фуфлыжным чаем, ополоснулись – и баиньки.

До поезда ещё долго, аж в одиннадцать утра отправляется. Но билетики первого класса на руках, Рустам сбегал и купил. На такое денег не жалко, здесь на любого, кто выглядит чуть по-другому, смотрят косо.

Номер на троих как раз, никто не мешал. Кстати, проводник наш не особо религиозный перец. За всё время, пока мы вместе, намаз не совершал ни разу. Его дело. Я бы насторожился, таскай он с собой молитвенный коврик и специальный компас со стрелкой на Мекку. С мусульманами я дела имел, претензий нет. Но вот если в камере попадается парочка фанатиков – жди проблем.

Утром сходили позавтракать в чайхану, после вчерашнего ужина испытывать судьбу лишний раз не хотелось. При дневном свете я увидел, что нового здесь – только порт и вокзал, между которыми и километра нет, наверное. Остальное всё на соплях держится. Напротив порта на каком-то острове древние развалины видны. Стены кое-как стоят, ворота, вроде, есть, но выглядит всё так, будто с другой стороны мужики на подпорках держат. Вот и весь этот Бендер-Шах такой – глинобитные домики на узеньких улочках. Посмотрел – и забыл.

Зато отсюда начинается целая Трансиранская железная дорога. Не хухры-мухры. Миша сказал, что в итоге затея с железкой себя не оправдала, но я и не планировал в них вкладываться. Нам бы вот двести пятьдесят кэмэ проехать до Тегерана, а после этого забыть и про местные поезда вообще, и про Бендер-Шах в частности. Не лежит у меня душа к этому месту.

Как я понял, в основном здесь ездят товарняки, пассажирских поездов мало. Но я согласен и на один, больше не надо.

Погрузились мы совсем без приключений. Проводник, правда, к билетам почему-то присматривался, но впустил. Что-то там он говорил Рустаму, но тот на вопрос, что там случилось, только махнул рукой. То ли и в самом деле ничего страшного, то ли слов таких просто не знал.

Вагон первого класса мне понравился. Сразу видно: закупили где-то для жёсткой показухи. Может, сам шах сюда разок заходил. Или министр его. Деревянные панели, мягкие диваны, ковровые дорожки, чай. Даже жаль стало. Ехал бы до конечной, да грехи не пускают.

Почему мы следуем только до Тегерана, а не весь маршрут до моря, понятно. Дело не в том, что дорога идёт немножко не в ту сторону. В конце концов, мы могли бы и на конечной найти, как добраться до нужного города. Просто поезд – такое место, с которого не всегда можно сойти. Особенно незаметно. А к иностранцам власти здесь относятся настороженно. Понятно, что если наши рожи чем-то местным чекистам не понравятся, то они могут подозрительных гавриков слегка задержать и проверить документы более тщательно. А британское посольство сразу скажет, что таких не знает. И о правах человека кричать бессмысленно, расстреляют за шпионаж, и все дела.

Кстати, оказалось, если смотреть на горы из окна вагона первого класса, то они очень даже нормально выглядят. Все эти мосты над пропастью, тоннели, спирали. Летом, наверное, и вовсе красота неописуемая. При условии, что в вагоне не очень жарко, конечно же.

* * *

Вокзал в Тегеране симпатичный, хотя, на первый взгляд, чуть приземистый. Но сразу видно: столица, шик, блеск. Все вокруг в униформе, никаких тебе левых носильщиков.

Рустам картинно взмахнул рукой:

– Техран!

Наверное, всю дорогу мечтал избавиться от нас и получить оплату услуг. Спору нет, довёз. Заработал. И правда, три дня вышло, не обманул. Мы пошли в уголок, подальше от посторонних глаз. Михаил дал Рустаму деньги, которые тот тут же быстренько спрятал куда-то в недра своей одежды. А потом напарник засветил бумажку в пять фунтов.

– Хочешь заработать?

Удивительное дело, как иной раз иностранная валюта волшебным образом действует на людей. Проводник мгновенно подобрался и спросил:

– Что?

– Машина до Бендер-Аббаса, – сказал Михаил. – Мы садимся и едем, ты получаешь свои файв паундз.

– Да! – радостно согласился Рустам. – Идём пить чай, жди. Я скоро.

Всё правильно. Пойди два иностранца искать машину для поездки через всю страну, никто не знает, чем бы это кончилось. Очень подозрительно. Миша уже говорил, что в Иране сейчас лучше всего прикидываться немцем, но язык он знает ещё хуже, чем я – английский, так что не получится. А уважение к немчуре здесь особое. Прямо лучшие друзья.

В чайхане мы сидели долго, часа полтора. Манты и самсу ели, шурпу тоже попробовали. Уж точно получше того варева, которым нас хотели отравить накануне. Короче, не спешили. А что – деньги платим, не скандалим. Дорогие гости, короче.

Заглядывали сюда люди самые разные. Один раз даже полицейские зашли. На нас посмотрели, может, чуть дольше, чем на остальных, но потом купили кебаб в лепёшке и тыквенных семечек, да и пошли по своим делам.

Рустам появился, когда я думал, стоит ли заказывать ещё чайник чая, или пока подождать. В отличие от нас, был он запыхавшимся и даже слегка вспотевшим, несмотря на довольно прохладную погоду снаружи.

Обратился он к Михаилу. А к кому же ещё, кто деньги показал, тот и главный.

– Есть машина. Хороший. Едешь Бендер-Аббас сейчас.

Миша отхлебнул чай и показал на лавку:

– Сядь, поешь, отдохни немного. Сюда приедет? Или куда-то идти надо?

Рустам сел, взял в руки пиалу. Подумал немного, наверное, слова подбирал.

– Сюда нет. Ходить мало.

* * *

Мы забрали наши вещи и пошли за Рустамом. Я шёл и думал, что слишком гладко всё получается. Прямо чудесным образом нам помогают, хоть и не бесплатно, никто не пытается ни кинуть, ни обокрасть. Не бывает так в жизни. И чем дальше события катятся как в кино, тем больше я жду, что вот сейчас случится поганка. Может, не очень крупная, типа того памятного падения на перевале, но она просто кричит из-за угла: «Стой, Лёня, ты меня забыл!». Кстати, синяк на руке ещё не сошёл. И локоть болит.

До «хорошей машины» пришлось пилить километра три, не меньше. Для меня так и осталось загадкой, почему мы не взяли извозчика. Стояли ведь на привокзальной площади. Может, Рустам просто привык на такие мелкие расстояния пешком ходить?

Вот он, тот самый подарок судьбы, о котором я думал. И на этом счастье хозяин собирается ехать чуть не полторы тыщи километров? Вроде в чайхане ничего спиртного не подавали, наркоты в пищу не мешали, и минуту назад мне казалось, что мыслю я вполне здраво.

Древний, как дерьмо мамонта, пикап «шевроле» совсем не радовал мой глаз. Охренеть и не встать. Какие же машины можно считать плохими? Краска облезла, бампера нет, правое переднее крыло явно не от этой тачки. На такое посмотришь, плакать хочется.

А Рустам уже начал представлять нам водилу:

– Яша.

Я невольно улыбнулся. Очень подходящее имя. Рыжие персы мне пока не встречались, но подозреваю, что этот не единственный. На вид ему лет тридцать пять, рожа толстая, ещё и улыбается от уха до уха.

– Вылькам, – сразу поздоровался он. – Ду я спик инглишь?

– Ай ду, – важно кивнул Михаил.

Впрочем, скоро выяснилось, что наглости у водилы больше, чем знаний. Но напарник узнал у него всё, что надо. Мы заглянули под капот, на удивительно чистый для такой колымаги двигатель, и пытались обнаружить на земле возможные масляные лужи. Яша завёл тачку, чтобы продемонстрировать её работоспособность. А потом мы отошли в сторонку, посоветоваться.

– Вроде машина нормальная, говорит, доедет, – сказал Миша. – Не первый раз на дальняк гоняет. Обещал, даже если сломается, починит. А что делать? Выбор у нас не особо большой.

– Ну раз так… Да и хрен с ним, поехали. Не пешком же идти.

* * *

Сразу выехать не получилось. Сначала отпустили Рустама, разбогатевшего на целых пять фунтов. Даже если ему и хотелось отправиться с нами до южного моря, то мы бы не согласились. Потому что в кабине пикапа трое уместятся, а четвёртому места нет – голова будет мешать водителю выжимать сцепление.

Сначала Яша собрал в кучу десяток канистр. Серьёзная заявка, чтобы попытаться доехать. Хотя кто ж его знает, какой у пикапа расход бензина и есть ли вообще по дороге заправки. Если человек ездил, значит, в курсе, что делает.

Ну, а потом в ход пошли бурки, вода, еда и ящик с железяками. Ладно, будет чем придавить наши чемоданы.

Я сидел в сторонке на деревянном ящике и старался не смотреть на машину, чтобы не передумать. Так расстраиваться меньше буду, потому что иначе сразу начинаю представлять, как у этого музейного экспоната на ходу отваливается дверца или колесо.

Миша сказал, что водила понял необходимость ехать так, чтобы поменьше встречаться с представителями власти. Наверное, он и сам их не очень-то любит. Правда, это не помешало Яше запросить тысячу риалов. Аванса. И столько же – в конце. Дорого, конечно, но местная валюта, как и советская, в других странах может вызвать интерес разве что у бонистов. Поэтому экономить смысла не вижу.

Когда Яша собрал всё, что могло понадобиться в дороге, увязал веревками и накрыл брезентом, мы сели и поехали, безо всяких церемоний. Сначала на заправку, где залили бензином с неизвестным октановым числом бак доверху и все канистры. Я прислушивался к работе двигателя, скрипу тормозов, скрежету сцепления – и пока не находил ничего такого, что могло бы вызвать тревогу уже сейчас. Едем, да и всё тут. Может, страшный кузов – просто маскировка, чтобы на транспорт никто не позарился?

Маршрут по Тегерану наш водила прокладывал явно не по центру. Какими-то кривыми улочками мы выехали из города и помчались по разбитой грунтовке. Ну, тут жаловаться смысла не вижу. Сами хотели, чтобы тайными партизанскими тропами.

До темноты мы проехали вроде достаточно немало. Так мне показалось. Всё равно значение имеет лишь конечный пункт, я и уточнять не стал, сколько же от столицы до этого самого Кашана, на окраине которого мы остановились на ночь в какой-то забегаловке. Главное, до моря точно меньше, чем было с утра. А вот доедем ли мы туда – это уже другой вопрос.

Глава 25

Утром, буквально через полчаса после выезда из Кашана, лопнула покрышка на переднем левом колесе. Раздался резкий хлопок, машину сразу бросило в сторону. В итоге я, сидевший у двери. довольно болезненно приложился о стекло. Вылезая из кабины, я даже немного обрадовался. Может, это и есть жертва удаче? Взяла мелкой поломкой, и успокоится? Хоть бы так и вышло. Хрен с ней, с этой резиной. Сейчас поддомкратим, помучимся с баллонным ключом, матюкаясь на всех известных языках, потому что у такого чуда автопрома обязательно найдутся прикипевшие гайки, поставим запаску, и поедем дальше.

Кстати, надо сейчас поговорить с Михаилом, может, стоит подарить этому Яше новую резину? А то ведь дальше всякие чудеса типа горных перевалов. Эти сведения нам выдал водила, описывая прелести маршрута. Подозреваю, у напарника всё же не пятёрка по географии была, он, помнится, утверждал, что от Тегерана и до самого моря серьёзных препятствий не ожидается. А я поверил, понадеялся.

Замена колеса потребовала совсем немного времени. Минут сорок, наверное, плюс минус. Естественно, с грязью, недовольным сопением водилы и свежим утренним ветерком. На запаске резина ожидаемо оказалась ещё более лысой, да и заплаток я насчитал штуки три.

Миша, глядя на это дело, тоже решил, что на свежих покрышках ехать будет намного приятнее. Не сразу, сначала пару минут молчал, и только потом провёл переговоры с Яшей. Оказалось, что встретить магазин «Всё для ваших колёс» по дороге шансов крайне мало. Надо либо возвращаться в Тегеран, либо ехать через Исфахан или Шираз, что совсем не бьётся с идеей миновать встречи с представителями власти. В итоге водила попытался успокоить нас, махнув рукой и небрежно бросив обычное «иншалла» с таким видом, будто это значило полноценную гарантию.

И правда, только и остаётся надеяться, что в очередной раз покрышка лопнет не на узком серпантине над пропастью.

Я думал, что мы сразу и поедем, но Яша решил не ждать встречи с шиномонтажом, а занялся починкой пострадавшего колеса на месте. Он разбортировал покрышку, достал набор ремонтника и начал колдовать с куском наждачки, зачищая поверхность для установки заплатки.

В принципе, так и надо. Заклеит, покатаемся на запаске, а там можно и обратную замену сделать. И время не потеряем, ожидая, когда тот клей схватится. Сейчас это, как и почти всё остальное, процесс неспешный.

* * *

На скорость передвижения приключение почти не повлияло: как ехали примерно пятьдесят в час, так и покатились дальше. Впрочем, для такой машины и грунтовки, по которой мы, в основном, и двигались, очень даже неплохо.

Что радовало: Яша совсем не курил и не пытался петь. Изредка только выдавал короткие фразы на том, что сам считал английским. Миша его с первого раза понимал не всегда, иногда переспрашивал. Так что водителем уже второй день подряд я доволен.

Может, в других местах народу здесь погуще живёт, но ехали мы почти по пустыне: небольшие деревушки встречались даже не каждый час. Может, они скрывались за холмами, которых по маршруту я видел достаточно, но мне казалось, что тут просто никто не хочет жить. Может, воды мало, или ещё какая фигня – не знаю. К тому же, сейчас зима, больше похожая на нашу позднюю осень, растительности немного, трудно представить, что здесь в тёплое время творится.

К обеду мы обогнули по широкой дуге какой-то городок, который заметили только в виде дымков над домами. Зато потом остановились в небольшой деревушке и поели в караван-сарае. Я там увидел тушёную фасоль с мясом, и мне вдруг так её захотелось, что еле хватило сил отказаться. Блюдо явно не для путешествия в тесной кабинке пикапа. Подкрепился супчиком и пловом.

Но больше всего порадовало отсутствие тряски. Не знаю, как Яша по этим дорогам рассекает день за днём, но у меня спина уже стояла колом, а позвоночник от ссыпания в штаны спасало только чудо. И сегодня желание лечь и не двигаться было гораздо сильнее, чем вчера.

Особых развлечений в машине не наблюдалось. Поговорить толком не получалось из-за шума, радио отсутствовало, за окном одно и то же, будто мы по кругу катаемся. Оставалось разве что на одометр смотреть. Так я и узнал, что за день мы проехали без малого пять сотен километров. Если приборчик не врёт, в чём я совсем не уверен. С этой машиной я бы не удивился, что мы всё время ехали не в ту сторону.

* * *

На ночёвку мы опять встали в безымянном посёлке. Въехали мы в него уже в сумерках, так что если и захотелось бы посмотреть, то, кроме глинобитных заборов и крыш домов, ничего бы увидеть не вышло.

Зато здесь нашелся караван-сарай. Значит, можно помыться, поесть и лечь спать на кровать. Хороший набор после дня тряски в пикапе.

Конечно же, никакого электричества. Освещение с помощью керосиновой лампы, и скажите спасибо, что хоть такое есть. На ужин нам предложили только разогретые тушёные овощи с бараниной. И чай, конечно. Про еду запомнил одно – острая и недосоленная. Фигня, переживём.

После ужина ополоснулись. Тоже услуга супер-эконом класса: чуть тёплая вода в тазике и кусок мыла, который явно специально хранили для нас лет десять. И ладно, зато почти чистый спать лёг.

Когда ложился, подумал, что надо спросить Яшу, проехали ли мы половину пути, но потом не стал. Дорога от этого не сократится.

Утром зато, в честь отъезда, наверное, нам пожарили здоровенную яичницу. Сковородка, в которой её подали, была шириной как колесо в нашем «шевроле». Вылез я из-за стола осоловевшим от еды, бросив в рот кусок свежей лепёшки исключительно на силе воли.

Ого, это, оказывается, только мы с Мишей валялись до последнего. Яша успел накачать пробитое вчера колесо и заменить им запаску. Но мы, в конце концов, пассажиры, так что всё нормально.

Выехали мы навстречу поднимающемуся из-за холмов солнцу. Красивый вид, особенно если не думать о целом дне в древней колымаге. По этому поводу я решил зевнуть. После такого мощного завтрака – самое оно.

И вдруг машина въехала в очередной ухаб, моя нижняя челюсть со стуком вернулась на место, и я почувствовал, как одновременно с хрустом разваливающегося зуба прямо в мозг стрельнула боль такой силы, что в глазах потемнело.

Я охнул, а потом и взвыл. Первый выстрел стал только началом, разведкой. Уже через секунду мне казалось, что челюсть мне пилят тупой болгаркой.

– Ты что? – спросил Миша.

– Жууб, – провыл я, стараясь не задевать языком больное место. – Развалился.

Миша тут же переключился на водилу. Яша, наверное, уже понял, что случилось нечто не совсем обычное, а потому начал притормаживать. Короткие переговоры на английском, и машина снова набрала скорость.

– Держись, нам километров двадцать проехать надо, – утешил меня Михаил. – Там город, найдём зубного врача. Не пассатижами же тебе помогать.

В первые мгновения я бы согласился и на плоскогубцы. Но сейчас контакт с болящим нутром остатков зуба стал меньше, и я только кивнул осторожно. Полчаса можно и потерпеть. Или хотя бы попытаться.

Ехали мы до этого города, как мне показалось, бесконечно долго. Потому что мои попытки не трогать место катастрофы не всегда оказывались успешными. Пикапчик меньше трястись от того, что мне срочно надо к стоматологу, не стал, и я временами испытывал очередной выстрел острой боли.

Наконец, появились дома. Еще один персидский городок. Если всё здесь оставить как есть, то лет через семьдесят можно возить сюда туристов. Примерно такие же дома показывают в бесчисленных «старых городах» в любой арабской стране. Откуда-то сразу чуть тошнотворно запахло едой, перед самым капотом дорогу неспешно перешёл кот, совершенно не обращая внимания ни на что.

Яша спросил у одного прохожего, потом у второго, и «шевроле» покатил по лабиринту узеньких кривых улочек. Наконец, мы остановились возле дома с вывеской, на которой под арабскими буквами был нарисован кривоватый зуб.

* * *

Кабинетик у местного стоматолога так себе. Древний и маленький. Сам доктор, низкорослый толстячок с остатками волос над ушами, одетый не в халат, а в чёрный костюм европейского кроя с галстуком, поднялся из-за стола, как только на пороге появился я, мычащий через открытый рот. Видать, специалист с опытом – сразу усадил меня в кресло, посветил в рот фонариком, мягко убрав мою руку, которой я пытался показать, на что в первую очередь обратить внимание.

Потом он снял пиджак, повесил его на крючок у двери и показал на кресла моим спутникам. И только после этого, зараза такая, начал мыть руки, и долго вытирал их весьма несвежим полотенцем. Ну, конечно. Цену набивает, гад, не иначе.

Помощника у стоматолога не имелось. Наверное, доходы не такие высокие, чтобы тратиться ещё и на второго участника. Так что обезболивающее в стеклянный шприц он набирал сам. Баян, кстати, покоцаный, старый. Потом подошёл, сунул мне в рот салфетку, чтобы слюни не текли, прицелился, и начал обкалывать десну. Как по мне, этот этап можно бы и пропустить. Главное – убрать изо рта источник бесконечной боли, от которой текут слёзы.

Сделав уколы, и подышав на меня смесью мяты, табака и кофе, доктор начал говорить что-то успокаивающее, при этом тихонечко звеня инструментами, которые доставал из стерилизатора. Я чувствовал как десна немеет, потом обезболивание начало расползаться на нёбо и верхнюю губу.

Наконец, он взял щипцы и встал передо мной. Левой рукой он взял мой подбородок, оттягивая его вниз, а правой сунул в рот блестящую железяку, схватил ею оставшийся кусок зуба и потянул его вниз. Раздался отвратный скрип, казалось, сейчас секунду – и всё, конец процедуры. Но что-то пошло не так, щипцы соскользнули с пенька, это вызвало у стоматолога короткий возмущённый шёпот. Сдаваться доктор не собирался, попытку повторил тут же, не откладывая. На этот раз всё пошло намного успешнее. Я сразу почувствовал, будто он выворачивает кусок челюсти, и вдруг стало легче, а рот наполнился кровью. Через пару секунд он на мгновение показал мне окровавленный трофей и бросил его в лоток. Вернее, в старую миску с щербинами на эмали.

Потом уже пошло неинтересное: пополоскать рот, сунуть тампон и помочь мне прижать его, потянув подбородок вверх. Челюсть противно ныла, верхняя губа казалась вареником, но я знал, что это пройдёт.

Миша расплачивался с эскулапом, а я сидел в кресле и трогал языком марлевую твердыню, сидящую на месте моего зуба. Верхняя пятёрка справа. Наверное, придётся не так широко улыбаться, как я привык до этого. Ну вот, уже и шутить начал. Значит, буду жить.

* * *

– Как хоть город называется? – спросил я у Миши, когда мы снова попали в безлюдные места.

– Езд. Вернёшься за зубом?

– Нет. Так, просто интересно стало.

Я ехал и думал, хватит ли такой жертвы нашему фарту, чтобы тот успокоился. Колесо у Яши – это его удача взяла, не наша. Пожалуй, я слишком долго думаю об всякой фигне. Надо просто жить. А то с этими размышлениями голова болеть скоро начнёт.

До темноты мы доехали к очередному посёлку. Не хотел даже узнавать, как он называется. Всё равно эти местные названия в голове не держатся совсем. Интересовало меня только одно: помыться и поспать. Даже есть не очень сильно хотелось.

Челюсть болела, а из лунки подтекала сукровица. Тампон от зубника я выбросил ещё днём, он пропитался кровью и начал бесить. Вместо него я оторвал кусок свежего носового платка, смочил его кипятком, а потом сунул в дыру между зубами. Может, и не стоило, но очень уж мне не нравился металлический привкус крови во рту.

Утром мы выехали, что называется, ни свет ни заря, перекусив наскоро лепёшкой с тушёными овощами. То, что ещё сутки назад было моим зубом, немного ныло, но ничего из лунки не текло, не пухло, только язык постоянно натыкался на щель, которой раньше не было. Потом, конечно, привыкну, но вот прямо сейчас – не могу.

До обеда мы ехали как и раньше: по пустынной местности с холмами. Иногда попадались остатки заброшенных хижин да парочка сломанных телег у дороги. И только вскоре после полудня остановились поесть и набрать воды. Пришлось даже проехать через довольно крупный для этих мест город. Я запомнил его название – Сирджан. Просто в дороге задремал, показалось, ненадолго, а когда открыл глаза, то увидел, что почти сразу за ним начинались горы.

* * *

Я думал, мы заночуем в этом самом Сирджане, двинувшись на штурм вершин с утра, но Яша так не считал. Дождавшись, когда опустеет чайник, он встал из-за стола и сказал:

– Комон!

Надеяться на канистры он не стал и долил бензобак до полного. А потом прямо на улице мы подъехали к колонке, в которой надо было качать воду самостоятельно, и залили три канистры. Кто знает, зачем нам столько воды? Впрочем, тащить не на себе, пусть набирает.

До первого перевала мы доехали минут через сорок. Оказался он совсем несерьёзным – к нему вела почти ровная дорога, так, пара-тройка поворотов, которые на серпантин не тянули. Движение здесь впервые после Тегерана оказалось довольно интенсивным. «Шевроле» обгонял всякие повозки и даже один раз – колонну грузовиков. И на встречке попадалось примерно то же.

После начала спуска я даже вздохнул облегчённо. Не так уж и ужасно. Хорошая дорога, сухая, никакой гололедицы, солнышко светит. Если такое ждёт нас и впереди, то ничего страшного. Не сегодня, так завтра доедем до места.

Спуск, кстати, оказался покороче подъёма. Но не это меня заинтересовало, а полицейский патруль внизу. Наткнулись мы на них километров через пять поездки по ровной дороге. Они выборочно проверяли транспорт и скопили у своего заслона небольшую пробку на обочине. В принципе, в этих местах проверка документов угрозой не является. Иностранцев ездит много, а уточнить наши данные в посольстве никто не сможет из-за отсутствия связи. Но мы их никак не заинтересовали. Регулировщик, который тормозил машины для проверки, вроде и начал поднимать руку, но потом вдруг передумал, махнул, мол, не задерживайтесь, и мы поехали дальше.

И снова мы встали на ночёвку уже в темноте. Караван-сараи стояли прямо у дороги, почти без промежутков, штук шесть или даже больше. Просто мы заехали в третий по счету.

Всё примерно то же самое, что и до этого. Только народу в харчевне побольше собралось. Среди местных я заметил и иностранцев. Рядом с нами ужинали трое немцев, о чём-то тихо переговариваясь. Сидели они развалившись, чувствовалось в их позах: хозяева жизни.