Текст книги "Обменный фонд (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Известие, что квартиру открыли без его присутствия, всегда волнует кровь хозяина. Придает бодрости, даже если до этого единственное, о чем он мечтал – лечь поспать. А уж если там внутри всякого разного интересного куча – то и вовсе приводит в очень активное состояние.

– Кто? Зачем? – закричал я, перепрыгивая через две ступеньки.

– Там, Леонид Петрович, на четвертом этаже, как раз над вами, батареи прорвало, заливать начало. Я и открыл, вёдра поставить, тазики. Чтобы паркет не попортить. Там в одном месте подтекло только. Но потолок мы побелим, не переживайте.

– Равиль, дорогой, – я остановился в метре от дворника. – Спасибо, что побеспокоился. Держи, – я сунул ему в карман пятерку. – За хлопоты.

– Благодарю, Леонид Петрович, – расплылся в улыбке Равиль. – Через недельку, как подсохнет, я посмотрю насчет побелки.

– Ага, давай.

Дома я оценил масштабы катастрофы. Сущая ерунда. Пятно в углу моей комнаты с полметра в диаметре. На паркет попасть не успело. Да даже если бы и попало – там такой слой мастики, что бассейн заливать можно прямо на пол. Наверняка и наверху так же – парилка на весь подъезд, а протечка мизерная.

Мне вот что интересно: Лидия ничего не сказала о Харькове. Хотя, конечно, времени прошло слишком мало, да и сидит она дома на больничном, новости не доходят.

Сходил в ванную, помылся и лег. Пожалуй, чай заваривать не буду, у Лидии очень сытно поел. Лучше почитаю. Граф этот, конечно, тот еще понторез. Ладно, отсидел ты на крытке четырнадцать лет по чистой подставе, мои соболезнования. Хотя чуть не в открытую прорыть туннель в другую камеру – охрана там что, совсем мух не ловила? Вышел, баблишка на халяву прихватил. В книжках такое случается. Но на кой ляд вот эта вся страшная мстя? Кое-где она уже не ответка, а натуральное западло. Бабу свою мог вернуть, но не захотел. А больше всего бесит, что граф возомнил себя рукой бога. Сам решил, кому жить, кому расплачиваться. И ведь главное – мог остановиться, но не захотел. В любой момент мог. Я захлопнул книгу. Завтра другую возьму, у Миши этого добра много, целый шкаф.

* * *

Утром я вышел на прогулку. Очень полезно пройтись по свежему воздуху. Это любой арестант скажет – после душной камеры даже полчаса в колодце за счастье.

Побывал и у нашей будки. Не специально, так маршрут лёг: я с Большой Молчановки свернул на Малую, с нее хотел по Большому Ржевскому до Поварской пойти, но там на углу дорогу перекрыл грузовик, обходить его стало лень, и так я оказался в Борисоглебском.

Михаила я не ждал, слишком мало времени прошло. Сейчас ему, наверное, интенсивно дырявят зад уколами и перевязки делают. Я даже не останавливался – глянул и пошел.

В морозе за окном есть плюсы, и немалые. Все, кому хочется, получают бесплатный холодильник до весны. Этаж высокий, и висящую на веревочке еду своровать не смогут. И у меня там лежит колбаса, банка со сметаной и мои любимые сосиски. Так как мне лень, то на завтрак жарю яичницу.

После еды отдохнул, включил радио в Мишиной комнате. Так, лишь бы булькало, звуки издавало. А сам сел за стол и развернул чехол с инструментами. Пересмотреть, почистить, смазать. Да и просто – в руках подержать, навык восстановить. Это как у спортсменов или музыкантов, без тренировок быстро раскисаешь.

Поехали. Доставал всё по очереди: самоимпрессионные и наборные ключи, декодеры, классические отмычки: крючок, гребенка. Иногда и они в ход идут. Натяжной ключ, зонды, щупы, прочая вспомогательная мелочь. Сверла и сама микродрель. Работает, если что, аккумулятор подзарядить можно. Кстати, получается, я сюда протащил то, чего еще здесь не делают. По уму если, надо всё уничтожить, но у меня рука не поднимается. Очень уж хороший инструмент. А в этом кармашке… микрокамера с подсветкой. А я и забыл о ней. Потому что использовать не приходилось – купил, проверил, и сунул на всякий пожарный. Вот это настоящее палево. Что-то с ней надо сделать. В ванной такое не сожжешь.

И тут затренькал дверной звонок. Я сразу схватил ветошь и прикрыл инструменты. Помолчал. Тишина. Да и пошли бы они все. Кто бы там ни был – подождет. Я никого не жду. Так что сначала закончу, а потом открою.

Спрятал набор в сумку чуть трясущимися руками, прислушиваясь, что там снаружи. Судя по перетаптыванию и сопению, ждут.

Вытирая на ходу руки той же тряпкой, пошел к двери.

– Кто там?

– Леонид Петрович, это Равиль. Тут из домоуправления товарищ, нам бы посмотреть, что с протечкой.

Всякие безвинно севшие потом в мемуарах писали, что вот так органы заставляли их обманом открывать дверь перед арестом. Хотя тут народ так пригнули, что вряд ли кто осмелится ослушаться. Да и от судьбы не отвертишься. Если это за мной, уходить некуда. Летать я пока не научился.

Под дверью стоял дворник, а рядом с ним – какая-то тщедушная женщина лет сорока в ватнике и теплом платке. Точно не менты.

– Здравствуйте, проходите, смотрите, – распахнул я дверь.

Равиль остался на лестнице, а товарищ из домоуправления потопала за мной, ничуть не стесняясь грязных сапог. Постояла под пятном на потолке, записала что-то в блокнотик, и ушла, ничего не сказав. Ну вот, теперь полы за ней подтирать. Кстати, надо напомнить дворнику, пусть приведет уборщицу, а то пыль уже везде лежит, скоро трава вырастет. А мне заниматься наведением чистоты не очень хочется.

* * *

Лидии я позвонил через день. Зачем дергать больного человека. А так, может, травку какую попила, порошками заела, смотришь, и болезнь проходить начала. Тем более, что усиленное питание я ей организовал: пусть ест икру ложками, а масло прямо на колбасу намазывает.

По телефону голос музейщицы звучал вполне жизнерадостно. Значит, на поправку пошла.

– Лёня, спасибо, это ты меня вылечил! – заявила она. – завтра пойду, бюллетень закрою. Ты же помнишь, мы в театр идем.

– Конечно, комедия Карло Гольдони в трех действиях, в ролях Марецкая, Мордвинов, Названов и Виклан… нет, это я не выговорю никогда.

– Откуда такие подробности?

– На афише прочитал.

– Веру Марецкую очень хвалят.

– Вот пойдем и посмотрим, за дело или так.

В оставшиеся до спектакля дни я успел прочитать «Анну Каренину». Какая же нудятина! Баба-дура, мужик ее вообще никакой, Вронский сам себе на уме. А Лёвин этот такой душнила, что дальше некуда. Анну не жалко ни грамма. Короче, Толстой в мои любимые писатели не попадет никогда. Строчил, наверное, так много, чтобы платили побольше. Базары эти по полторы страницы ни о чём. Про графа и то интереснее было.

Мне бы бросить на половине похождения этой зажравшейся Карениной, но у меня дурная натура: как возьму книжку, должен дочитать до конца. Помню, на третьем сроке в СИЗО перед этапом взял у библиотекаря «Парижскую богоматерь». Не очень-то она мне и понравилась, но не дочитал: сдернули на этап, когда до конца четыре главы оставалось. Полгода мучился, пока на зоне вольняшка не принёс из дому этого Гюго. Мне даже мужик один предлагал рассказать, чем кончится. Подшнырить хотел, наверное, кораблик чаюхи заработать. Мне не жалко, но так, в кратком пересказе – не то.

В театр я пошел в том же, в чем и на балет ходил. Не очень-то и густо у меня костюмов с белыми рубахами. Хотя здесь и такое за богатство идет. Шмотье поношенное тырят и при этом себя ворами считают. Бедно живут люди. Даже шишки всякие. Я бы тут точно загнулся, доведись своим ремеслом жить. Сначала крохи какие-то возьми, потом сдай, на руках пшик останется. Зато сроки мелкие, соответствуют добыче. В конце концов, большие бабки тратить здесь некуда.

До Каретного Ряда, где театр, мне идти минут сорок, если сильно прогулочным шагом. Я в ту сторону гулял уже не раз, дорога знакомая. Шел и радовался: вот иду просто, не по делу, отдыхаю. И никому ничего не должен. И в этот раз Лидия ждала у входа. Лишние билетики спрашивали, но не так часто, как перед балетом. Да и народу чуть поменьше собралось.

– Замерзла? – спросил я, вручая букетик.

– Нет не очень. Спасибо, – ответила Лидия и вдруг чмокнула меня в щеку. – Пойдем внутрь, а то в гардероб очередь точно стоит.

И правда, толпа собралась немаленькая. Обслуживали всего две древние бабули, что с них взять. Хорошо хоть, как сказала Лидия, зал совсем маленький, десять рядов, бинокль не понадобится. Да и публика попроще, видел зрителей в старых гимнастерках и простых платьях.

Зато лимонад в буфете повкуснее, и заварные пирожные в самый раз. Я бы таких и с собой взял, к чаю.

* * *

Мне спектакль понравился. Веселый, простой. И Марецкую не зря хвалят, очень хорошая артистка. Я ее, оказывается, видел, в фильме «Член правительства», но фамилию, конечно, не запомнил.

– Ты так на балете не хлопал, – заметила Лидия, когда мы вышли на улицу.

– Сама же говорила – нудятина. А здесь… прямо люди живые. Понятно, что притворяются, а всё равно переживал.

– Значит, будем на спектакли ходить? В Москве много театров хороших. А у нас в профкоме со всеми контакт налажен. На премьеры, конечно, билетов не достать, но на остальное – очень даже запросто. Мне раньше не с кем ходить было. На работе никого не вытащишь, все дома сидят.

Да уж, вот и мне Лидия в своей жизни место нашла. Так, наверное, даже лучше – быть тем самым слесарем, с которым можно сходить в театр. Всё интереснее, чем если замуж решит за меня выйти.

Мы совсем немного погуляли. Думал пригласить даму поужинать, но она не захотела вгонять меня в расходы. Так что с учетом недавно закончившейся болезни пошел провожать Лидию домой.

Возле подъезда собрался уже прощаться, но не так всё просто оказалось.

– Лёня, а ты замок починить можешь? – спросила Лидия.

– Да. А что случилось?

– У меня в комнате заедать начал. Иногда не открывается сразу.

– Сейчас удобно посмотреть? Только с собой, как видишь, нет никаких инструментов.

– У меня кое-что есть. Может, подойдет?

Ну, пойдем.

Видел я этот замок. Единственный инструмент, который для его вскрытия нужен – булавка. А при нужде и спичка сойдет.

Поднялись в квартиру, попробовал – и вправду, туго идет замок.

– Отвертка есть? Выкручивать надо.

– Вот, подойдет? – Лидия притащила коробку со всяким барахлом.

Называть это инструментами у меня бы язык не повернулся. Отвертка с кривым наконечником. Что там этот покойный реставратор ею ковырял? Хоть бы напильничком прошелся, подравнял чуток. Ладно, выкрутить пару шурупов покатит, третий сорт – не брак.

Замок ожидаемо оказался замусорен до предела. Я грязь вычистил, смазал сувальды непонятным маслом, что лежало там же в коробке, пощелкал ключом.

– Вроде работает. Но замок старый, пружины уже еле держатся. Может умереть в любое время. Под замену, короче.

– А я даже не знаю, какой покупать… – растерянно сказала Лидия. – Вдруг негодное что-нибудь подсунут?

– Давай так: я куплю и поставлю. Хочешь, завтра. У меня время будет, поищу.

– Лёня, ты меня очень выручишь! А теперь чай пить, иди руки мыть. Сейчас полотенце…

Почаевничали, поговорили немного. Посмотрел на будильник, который стоял на подоконнике. Ого, одиннадцатый час. Время позднее. Хозяйке на работу завтра. Я бы еще остался, но надо думать не только о себе.

– Пойду, пожалуй, – встал я из-за стола. – Пора и честь знать.

Лидия вдруг вдохнула глубоко, будто в воду прыгать собралась, подошла ко мне и тихо так сказала:

– Может, останешься?

* * *

Утреннее пробуждение оказалось совсем обычным. Будто мы с Лидией уже не раз это делали вместе. Противно и громко зазвонил будильник, и я сразу открыл глаза.

– Доброе утро, – сказала Лида. – Мне на работу собираться, извини, время до минуты рассчитано.

Наклонилась и поцеловала меня в губы. Скорее, чмокнула, но всё же.

– Доброе. Собирайся, конечно, я чай заварю.

Она вдруг довольно быстро скрылась за открытой дверцей шкафа, наверное, только сейчас сообразив, что стоит совсем голая.

– Пять минут, я вернусь.

И побежала по своим утренним делам, на ходу застегивая халат.

Собиралась она недолго. Отсутствие огромных арсеналов косметики, конечно, сильно экономит женщинам время. Попудрилась, губы накрасила – и вперед, можно обучать музейным премудростям специалистов.

– Всё, я опаздываю почти, – сообщила Лидия, накинув пальто. – Вот тебе ключи запасные. Спасибо, Лёня, что… – она покраснела, махнула рукой, и выбежала, оставив дверь открытой.

Я, конечно, закрылся. Сел у стола и налил еще чаю. Слабенькая заварка, вторяк натуральный. Куплю сегодня хоть грузинского, не дело это, такое употреблять.

Может, стоило вчера уйти? Поплакала бы Лида, и успокоилась. Нашла бы кого другого, чтобы в театры ходить. Или нет. Через полгода тут не до того будет. Но врать себе не хочу. И остаться хотел, и… Как сказал Миша именно по этому поводу – живые люди. Не жалею. По крайней мере, пока всё честно, никаких разговоров о совместном будущем и прочей лабуды. Вот это бы сильно напрягло. А пока надо пойти и купить замок.

Естественно, я уже интересовался состоянием скобяных ремесел здесь. Тьфу, проклятый Сахаров, прилипло же слово, не вытравить теперь. Есть государственная промышленность и частник, он же артельщик. То, что предлагает держава, можно использовать только как пособие на тему «никогда так не делай». Огромное количество откровенного брака и фуфлыжное железо. А вот у артельщиков попадаются вполне пристойные для простого обывателя замочки.

Пошел, умылся. Зубную щетку мне тут никто не предложил, пришлось макнуть палец в зубной порошок и чистить так. Ужасная гадость, натуральный мел с запахом мяты. Когда вышел из ванной, снова столкнулся с общественным контролем в виде молчаливой старухи. Ничего не сказал, только подмигнул. Дамочка и это сочла угрозой, быстро спряталась в домик. Ну вот, сделал гадость – на душе радость. Так что собирался и запирал двери я чуть ли не насвистывая веселую песенку про свидание, минутой ранее услышанную по радио.

Где здесь в Сокольниках рынок, я никогда не знал. Не очень интересовался этой частью города. Кроме парка, ничего не припомню. Но я дошел до метро и спросил у таксистов.

– Да вот, иди по Стромынке прямо, не сворачивай. Как перейдешь Матросский мост, держи правее, к кладбищу. Там любой покажет.

* * *

Преображенский рынок – неожиданно большой. И народу тут много, несмотря на будний день. В поисках нужных магазинчиков пришлось чуток поблуждать по рядам.

В первой же попавшейся на глаза лавке с замками сидел хмурый усач лет пятидесяти. Трехдневная щетина, выпирающие скулы, изжеванная погасшая папироса – будто из кино про революцию. Так и ждешь, что сейчас сплюнет и закричит хриплым голосом: «Долой самодержавие!».

– Замок мне врезной, сувальдный, – огласил я желание.

– Минутку.

Голос у продавца оказался неожиданно высоким. Таким свергать царя не предлагают.

Артельщик разложил на прилавке четыре замка.

– Вот, смотри, здесь…

– Помолчи пока, – оборвал я его объяснения.

Продавец замолчал и попытался затянуться. Тихо чертыхнулся, когда понял, что папироса потухла, и начал прикуривать, сломав две спички, пока у него не получилось.

Я попробовал первый замок и сразу отложил в сторону. Не пойдет, слишком слабые пружины. Второй показался мне получше, и я, чуть не прислонив его к уху, послушал, как двигается ригель и бородка ключа цепляет зубцы на хвостовике. Остальные даже пробовать не стал. Лучшее – враг хорошего.

– Есть еще под «бабочку» замки, – предложил продавец.

То бишь, на ключе две бородки. В принципе, это повышает безопасность, но нужна ли она для двери, за которой практически нечего воровать?

– Нет, давай этот. Сколько с меня?

– Одиннадцать рублей.

Дороговато, но покупка не частая, да и работы много. Заплатил. Взамен получил завернутый в два слоя вощеной бумаги замок и четыре ключа к нему. Крепеж в качестве бонуса не предлагался.

Вот и всё. Разве что картошки купить и яиц домашних десяток. А потом домой. Сегодня осталось только замок этот вечером установить.

Глава 18

Сначала я позвонил Лиде на работу. И снова кто-то ответил, что у неё сейчас занятия с курсантами. Освободится позже. Сообщений оставлять не стал. Мало ли, как там распорядятся известием о покупке замка. Слесарь из домоуправления о таком сообщать не будет. Да и не горит. Потом сам скажу. В конце концов, домой она попадёт, сколько-то жизни в старом запоре осталось.

Поехал к себе, подготовил инструменты, которые нужны. А что там брать? Отвёртку, парочку надфилей. Больше и не надо ничего. Размеры у замков практически один в один, подгонять не придётся. Подумал и сунул в сумку бритву с зубной щёткой. Места не занимают.

А сейчас то, что надо было сделать с самого начала, после вскрытия Мишиных тайников. Сначала ножки кровати. Чтобы добраться до содержимого можно было бы только после очень большого усилия. То же самое с половицей. От настоящего обыска это не спасёт, а от быстрого осмотра – наверняка. После визита той грымзы в грязных сапогах доверие к Равилю, и так невеликое, упало в ноль. Не факт, конечно. Но проверять на себе желания нет. Сначала он говорит, что придёт через неделю, а на следующий день приводит эту кошёлку. Причём, в то время, когда меня обычно нет. Может, пятёрку отрабатывает. Или что-то другое.

Из дома я вышел в пять вечера. А день всё убывает, почти темно на улице. Уже и фонари включили. К моменту, когда я в Сокольниках на поверхность вышел, совсем ночь наступила.

Из автомата возле метро позвонил Лиде домой. Но вечный дежурный по телефону ответил, что та ещё не пришла со службы. Погулять и подождать? Да ладно, у меня ключи есть, хозяйка сама пустила, попросила замок заменить. Но заходить без неё – как-то неправильно. Начнут скандалить, ментов вызовут. Хоть документы у меня – чище не бывает, но встречаться с этими… лучше не надо. Ботинки у меня тёплые, пальто – как на заказ, хоть целый день по морозу ходи, не промёрзнет.

Лида появилась только минут через сорок. Вышла, прищурилась с непривычки, попав со света в темноту, да и побрела в сторону дома. Не специалист я по выражению дамских физиономий, счастлива ли она сейчас – понять не могу. Вот подустала немного, это есть. По крайней мере, пока не зашла в темень.

Меня Лидия точно не заметила, да и по сторонам не оглядывалась. И я быстрым шагом последовал за ней.

– Добрый вечер, – сказал я ей в спину, когда между нами осталась пара шагов. – Тебя и не догнать.

Она остановилась и повернулась ко мне. Вот теперь в ненадёжном свете уличного фонаря я увидел улыбку. И ровным счётом никакой усталости.

– Лёня! Откуда ты? Ждал меня? Не замёрз?

Пожалуй, можно и не отвечать. Ей довольно и того, что я пришёл.

– Позвонил тебе, сказали, ещё нет. Вот и подождал немного.

– Что же ты ко мне не пошёл? Я ведь ключ оставила.

– Нет уж, только с тобой. Кстати, я замок купил. Поставим?

* * *

Пока я выкручивал шурупы, Лида затеяла приготовление ужина. Нет, перво-наперво переоделась в домашнее, спрятавшись за шкафом, а потом начала соображать, чем меня кормить.

– Ну, всё, готово! – объявил я, провернув для проверки ключ. – Принимай работу, хозяйка!

– Спасибо!

Лидия даже не подумала проверять работу, просто подошла и посмотрела на связку ключей, висевших на одном кольце со вставленным в замок.

– Смазывать иногда надо, прослужит долго. Смотри.

– Сколько я тебе должна? Ты же на свои покупал?

– Ничего. На дороге нашёл, – буркнул я. – Подарок.

– Не ворчи, – вдруг потрепала меня по волосам Лидия. – Спасибо, что всё сделал. Давай за стол, кормить тебя буду.

Что-то я расслабился совсем. Всего-то женщина ужинать позвала, а настроение вверх пошло. Не надо привыкать к хорошему. Потом жалеть не о чем будет. Сколько там до Нового года осталось? Неполных три недели? Хватит, чтобы набраться домашнего уюта? Если не выгонят.

Ужинали супчиком, который Лидия соорудила буквально за полчаса. И какая разница, насколько крепок бульон и добавила ли она в него приправы? Главное, что готовила для меня.

– Помнишь, я рассказывала о налётах на музеи? – спросила Лида, когда ужин закончился и она составила пустые тарелки на край стола.

– Поймали злодеев? – я попытался произнести вопрос как можно равнодушнее.

– Говорят, застрелили. В Харькове милиция устроила засаду, и поймала воров на горячем.

Налил себе чаю, чтобы занять руки.

– Прямо как в кино, – заметил я, вытирая рот носовым платком.

– Но мне всё же интересно… Вернее, многие интересуются – где искать украденное?

– Да найдёт милиция, – уверенно заметил я. – Если подстрелили вора, то сейчас быстро выяснят, кто он, распутают всё. Отпечатки пальцев, ещё что-то.

Откуда этот слух? Сами менты распространили? Или испорченный телефон сработал, когда каждый следующий рассказчик добавляет новые подробности? Мне, в принципе, всё равно. Такие дела раскрывают только с помощью стукачей. Или случайно. А так – живи спокойно, Лёня Демичев.

Мы ещё посидели, попили чаю с вишнёвым вареньем. Сладость требовала к себе уважения, потому что косточки никто не достал, и приходилось потихоньку выплёвывать изо рта сдачу и складывать на край блюдца.

– Пойду, пожалуй, – сказал я, когда тянуть время уже не было смысла.

– Ты не… – начала, и тут же закончила Лида, так и не найдя нужного слова.

– Я бы с радостью. Мне с тобой очень хорошо, правда, – я подошёл и обнял её, впервые за сегодня. – Но ты устала, весь вечер зеваешь. Отдохни. У меня тоже дел навалом в эти дни. Давай лучше в субботу встретимся.

– Если так… конечно…

Вроде и хочется, и понимает, что всё сразу не схватить. Лида крепче прижалась ко мне, не поднимая голову, и продолжила:

– Звони. Просто так. Хорошо?

* * *

Дома первым делом проверил все свои сторожки. Это раньше я только за входной дверью следил, не лазил ли кто в моё отсутствие. А теперь, после той стрёмной тётки, я подозревал всех подряд. Но сразу и успокоился – никто не зарился на содержимое квартиры.

Вздохнул спокойнее и вышел во двор. Равиль, наверное, у себя в полуподвале сидит: вон, окно светится. Я спустился по лестнице и постучал. Дворник выскочил через секунду, подтягивая штаны.

– Добрый вечер, Леонид Петрович? Что-то случилось? Помощь нужна?

– Завтра дома буду. Приведи кого-нибудь уборку сделать, одежду грязную постирать. На, держи, – я протянул две пятёрки. – Хватит?

– Конечно. Часов в десять не рано будет?

– Нет. Всё, до завтра.

Уборщица – маленькая, буквально полтора метра ростом, айсорка по имени Надя, напоминала ураган. Она будто раздвоилась, потому что мне казалось, что уборка ведётся во всех комнатах одновременно. А ещё эта замечательная женщина постирала всю грязную одежду и развесила её сушиться просто везде: на батареях отопления, спинках кроватей и верёвках на кухне.

Не знаю, сколько ей дал Равиль, но я от себя пятёрку добавил. Потому что сам бы так ловко не управился, а если бы попытался, то убил на это весь день.

На прощание она утащила мои ботинки, сказав, что муж «сделает всё как положено, очень быстро». Ну да, сейчас в Москве ремонт обуви почти полностью завоёван айсорами. Но я без претензий – делают они всё быстро и качественно.

В ожидании своей обуви я вскипятил воду и сел пить чай с сушками. Прямо как натуральный буржуй, если не смотреть на развешанное фоном бельё. Помню, картина была, мордатая баба сидит у самовара и сёрбает чай из блюдца.

По радио передавали спектакль для детей: читали рассказ Чехова «Каштанка». Мне зашло. Я вспомнил почему-то, как в детстве очень хотел завести собаку. Простую, дворнягу, даже не колли, как в старинном сериале. Именно колли была у одной девчонки из нашей школы. Жила она через дом от нас и каждый день вечером выгуливала эту псину. Завидовал ей лютой завистью. Кто же знал тогда, что колли воют и скулят по поводу и без, а гулять с ними надо долго и упорно, иначе эти твари дохнут как мухи. Не говоря уже о шерсти по всей квартире.

Короче, никакой собаки мне завести не дали. Всё как в том анекдоте: мне, сынок, тоже хочется мороженого, но деньги есть только на водку. А потом, когда вырос, не до того стало. Может, если удастся выйти на покой, заведу себе какого-нибудь ретривера и буду прогуливаться с ним по морскому берегу, а потом сидеть в шезлонге и пить хороший чай.

Мечтатель, блин.

* * *

Всё-таки Лидия очень чётко чувствует границу, которую не стоит пересекать, чтобы ничего не испортить. Не заговаривает о совместном будущем, не полощет мозги намёками, что неплохо бы сделать ремонт, почаще дарить подарочки, а летом вывезти её величество на море.

Иногда кажется, что вперёд она заглядывать не любит. Прожила день – и хорошо. А потому мне с Лидой легко. С ней даже помолчать не напрягает. Просто чувствовать, что она рядом, пишет какие-то планы для своих курсов, штопает чулок или читает.

А что самое главное – ни разу не завела разговора, что неплохо бы съехаться. Или посмотреть, как я живу. Устраивает Лиду приходящий пару раз в неделю мужчина. Всё, до чего дотянулись руки, я в её комнате починил. Продукты приношу, и не пирожные с конфетами, а настоящую еду – мясо, масло, сыр. Не объедаю. Сладости тоже случаются, они женщинам полезны, для доброты, но не каждый раз.

Мысли у меня всё крутятся вокруг пальтишка, в котором она точно мёрзнет, и не помогают ни тёплые юбки, ни два свитера. Ей бы длинное, на ватине, с меховым воротником. Но я об этом даже не намекаю. Потому что тогда точно всё изменится. А оно мне надо?

Я увидел всех обитателей Лидиной коммуналки. Они и вправду оказались людьми мирными и спокойными. Старая кошёлка Белла Семёновна и её муж, Борис Викторович, вечный дежурный по телефону. Кажется, ему просто нравится говорить «Алё» в трубку. Капитан-танкист Стёпа с беременной женой Верочкой, которая работает чертёжницей, а по вечерам гонит дома халтурку. Здоровенный кульман отъел от их комнаты немалый кусок, но Стёпа молчит, лишняя копейка в семейном кошельке не помешает. Правда, танкист постоянно на каких-то сборах и учениях. Трубач Алексей Гаврилович, холостяк. Отличный мужик, ни разу не слышал, как он дома репетирует на своей дудке. Работяга Матвеич, молчун, ждёт выходных, чтобы сходить в баню и выпить с корешами водки. И жена его, Люся, тоже не любительница громких звуков.

Я с соседями особо не контачил. Поздороваться, сказать пару слов о погоде – и хватит. Они мне никто, не трогают – и ладно. А вот это, как в кино любят показывать, когда все вместе на кухне собираются и праздники отмечают – не моё. Да и соседи вроде тоже таким не страдают, держат нейтралитет и жить друг другу стараются не мешать.

– Лёня, а ты Новый год придёшь ко мне встречать? – спросила Лида числа двадцатого или даже чуть позже.

– Приглашаешь? А кто будет?

– Никто, только ты и я. Не хочу больше никого звать.

– Я согласен. Что бы ты хотела получить в подарок?

Лида смутилась. Покраснела, глазками захлопала.

– Ничего. Просто соберёмся, отметим. Холодец можно сварить. Ёлку поставим.

– Ладно, продукты тогда за мной. Надо подумать, что готовить будем.

По дороге домой я попытался вспомнить, а когда хоть у меня последний раз случился такой Новый год – чтобы с ёлкой и только со своими. Не смог. Может, и никогда.

* * *

Хотелось сделать всё самому. Да, легче пойти в любой ресторан, в тот же «Националь» или «Метрополь», заказать, а потом тридцать первого подъехать на такси и забрать готовое, но это точно будет не то. Купленный праздник, ненастоящий. И я пообещал себе, что максимум – это торт.

Не знаю, как местные умудряются собрать всё для празднования Нового года. А ведь они, в отличие от меня, ещё и на работу ходят. В достатке только ёлки и игрушки. Вот этого добра навалом. Да, деревья кривоваты, а выбор стеклянных шариков и фигурок с бестолковыми прищепками для крепления на ветку не так уж велик. Зато ходить и искать не надо. Население, кстати, предпочитает заворачивать в фольгу орехи и конфеты. Два в одном, как говорится: и украшение, и лакомство.

Мне удалось найти маленькую, буквально метр с хвостиком ёлочку. Может, при перевозке сломали дерево побольше и ушлые продавцы решили продать остаток. Не спрашивал, мне понравилось, и я притащил домой пахнущее Новым годом деревце, а потом приладил его в самодельную крестовину, вокруг которой Лида с помощью ваты изобразила снег.

И всякие дорогие штучки типа шоколадных конфет тоже продаются, потому что не у всех есть возможность купить такое. Берут, но буквально на счёт, чтобы каждому ребёнку по одной. А вот со всякими цитрусовыми – беда. Мандарины можно найти только на рынке, в магазинах нет. Но и на базарах их сметают, будто от наличия оранжевого фрукта на столе зависит жизнь и здоровье всей семьи.

Та же фигня, как ни странно, с простым зелёным горошком. А ведь хотелось нарубить оливьехи. Что за Новый год без этого блюда? Кстати, популярности у населения этот салат пока не получил. Когда мы с Лидой обсуждали меню, я даже удивился, потому что дальше холодца, тушёной картошки с мясом и винегрета дело не пошло.

– А оливье? – спросил я.

– Это салат столичный? Да ну его, мучиться, – отмахнулась Лида. – Майонез ещё этот…

– Если дело только в нём, то не страшно. Я сделаю.

Конечно, исключительно самодельный майонез. Доверия к непонятной хренотени с стеклянных баночках с закатанной крышкой, что иногда попадалась на глаза в магазинах, я не испытывал. Этой жижей только всё испортишь.

Кстати, сложнее всего оказалось найти лимоны. То ли в Грузии с Абхазией в этом году неурожай случился, то ли не завезли достаточно, но не было их в продаже. Я уже почти сдался и думал, что придётся использовать уксус, но вдруг мне повезло, и за три дня до праздника я наткнулся на нужное на Преображенском рынке. Хотел было на радостях купить гуся, но потом здравый смысл победил. С теми духовками, что есть в моём распоряжении, запечь толком не выйдет, получится только перевод продукта и напрасная трата времени.

Взял курицу. С ней духовка справится. Запеку на бутылке, отличный и простой рецепт, испортить можно только если очень сильно постараться. Главное – чтобы хватило времени всё это спокойно приготовить.

* * *

Тридцатого я остался у Лиды ночевать. А что – продукты все перетащил, с утра надо будет чуточку поколдовать, и праздничный стол готов. С вечера мы разлили по мискам и тарелкам студень. Не очень я его люблю, но спорить не стал.

Соседи тоже что-то химичили на кухне, и только Стёпа с Верочкой грызлись. Оказалось, танкиста отправляют служить на Дальний Восток, как всегда внезапно и срочно. Как-то один сокамерник в СИЗО сказал, что армия от тюрьмы мало отличается, только здесь иногда знаешь, за что сидишь. Ну, ему виднее, есть с чем сравнивать.

Чертёжница попеременно плакала и кричала на Стёпу: ей рожать через два месяца, тут московская жилплощадь, хоть и служебная, а в Хабаровске ничего нет, и мама не приедет помочь, потому что далеко.

А я резал морковку и думал, что дура не понимает ещё, как ей повезло. Живой капитан в Хабаровске намного лучше, чем похоронка вместо мужа в московской коммуналке.