Текст книги "Неукротимый Бастард 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Не зазнался. Это хорошо.

Я невольно усмехнулся и тихо прикрыл дверь.

Глава 10

После задушевного разговора с Лаврентьевым я направился в четвёртый корпус, где наши уже должны были собираться на вечернюю тренировку.

На площади перед главным корпусом и на аллеях прогуливались адепты первого и старших курсов. Я постоянно ловил на себе взгляды и периодически даже слышал обрывки разговоров. Фразы порой были неоднозначными, но много раз я слышал, как меня приводили в пример:

– Первокурсник – это не значит самый слабый в Академии.

Другие говорили, что мне повезло. Третьи возражали им, что, по крайней мере, я точно не выскочка и не пустое место. Одоевский попытался доказать обратное и в итоге сам проиграл.

Друзья встретили меня возле корпуса настороженными взглядами.

– Ну что там? Что он хотел? – спросила Софья, слегка нахмурившись.

– Ничего особенного, – улыбнулся я. – Просто ткнул меня носом в мои ошибки.

– Все только и любят, что тыкать носом в ошибки, – вздохнул Марк.

– Вообще-то это полезно, – возразил ему Илья. – Чем лучше ты знаешь огрехи в своей работе, тем больше у тебя шансов их исправить и совершенствоваться.

– Истину говоришь, – сказал я с улыбкой, подняв указательный палец кверху. – Идём заниматься и искать огрехи.

Мы уже входили в корпус, когда Дмитрий обернулся ко мне и спросил:

– Может, тебе сегодня не стоит? – вид у парня был настороженным и слегка обеспокоенным. – Ты и так уже неплохо потренировался сегодня на большой арене.

– Точно! – подхватил Марк, останавливаясь в проходе и перекрывая дверь. – Давайте лучше устроим пикничок где-нибудь в парке. Возьмём с собой вкусняшек, посидим, поболтаем. Уж ты-то сегодня точно отдых заслужил!

– Нет, господа, – сказал я, уверенно покачав головой. – Пикник устроим в другой раз, а тренировка состоится как положено. Полноценной нагрузки, может быть, я не выдержу, да и не буду перенапрягаться, но отменять занятие точно не стоит. Позанимаюсь с вами немного, потом понаблюдаю со стороны. Разберём ошибочки.

– Ладно, уговорил! – со вздохом согласился Марк. – Теперь ты будешь тыкать нас носом, как тебя Лаврентьев. Отомстишь, как говорится.

– Почему ты всё время видишь в этом зло? – упрекнул его Никодим. – Показывать нам ошибки – это основной приём наставничества.

– Злые вы, – снова вздохнул Марк. – Даже пошутить нельзя.

Мы прошли в раздевалки, переоделись в тренировочные костюмы и вышли на арену. Валерий Степанович, как обычно, наблюдал за нами со стороны, поудобнее усевшись на стуле у края арены.

Для начала мы попробовали спарринги, стараясь пробить защиту друг друга и оказывать постоянное давление, перемещая вектор атаки то на одного, то на другого партнёра. Марк схлестнулся с Дмитрием огненными потоками. Софья и Анастасия начали будоражить грунт. Илья и Никодим проверяли взаимодействие молний и водяного щита.

Никодим создавал перед собой плотную водяную преграду и направлял её нижнюю часть в грунт. Электрические разряды Ильи попадали в воду, растекались по её поверхности, теряли силу и уходили в землю. Щит не останавливал молнию полностью, но отводил большую часть энергии от защищённого человека.

Я помогал Евдокии работать над концентрацией в движении. Девушка трусцой бегала по периметру, а я в рваном ритме отправлял в неё лёгкие воздушные удары. Она старалась вовремя на них реагировать – уклониться или поставить на пути живые лозы.

Несколько раз я чуть не сбил её с ног. Девушка не расстроилась, а, наоборот, даже улыбалась. Зато она научилась действовать с упреждением и поднимать лозу не прямо между собой и противником, а чуть впереди, рассчитывая своё движение и точку, в которой окажется во время попадания чужой атаки.

Затем девушка попробовала атаковать меня живой лозой. В мою сторону устремились плети, выползали из-под земли и пытались схватить за ноги. Я отбивал их потоками воздуха и воздушной линзой, рассекал лезвиями.

Почувствовав, что запас маны упал почти наполовину, я остановился и поднял над головой скрещённые руки.

– Сегодня продолжайте пока без меня.

После моего выхода из тренировки на арене осталось семеро. Ребята разделились на две тройки: Марк, Дмитрий и Никодим противостояли Софье, Анастасии и Евдокии. Илья остался между ними и контролировал взаимодействие обеих групп, поочерёдно поддерживая то одну, то другую сторону быстрыми разрядами. Он должен был следить за общей картиной и вмешиваться там, где одна из троек начинала получать явное преимущество.

Ребята продолжили тренировку, по очереди перехватывая инициативу и предлагая новые действия. Я сел на скамеечку у стены, делая вид, что медитирую, а сам всё же поглядывал на них и замечал, кто где ошибается.

С удовольствием отметил, как Дмитрий указывает Марку на ошибки в постановке защиты. Софья подгадывала, как лучше поставить укрепление, чтобы Илья мог использовать его для неожиданной атаки. Никодим вовремя прикрыл Евдокию водяным щитом, когда понял, что девушка не успевает, а в неё летят фаерболы Марка. Огненные сгустки с шипением погасли в воде, подняв облако пара.

Внезапно я услышал приближающиеся шаги. Повернув голову, увидел Александра. За время пребывания в Академии я видел его лишь несколько раз издалека. Максимум мы обменивались кивком или взмахом руки.

Он присел возле меня и протянул руку, которую я крепко пожал. За то время, пока мы толком не виделись, я даже успел соскучиться. С первого дня в доме Пожарских он импонировал мне больше всех, даже Софья поначалу занимала лишь второе место.

– Поздравляю с первой победой, – сказал Александр, наблюдая тем временем за моими бойцами.

Его глаза в этот момент улыбались, хотя лицо на первый взгляд оставалось беспристрастным.

– Хотел с тобой поговорить, – продолжил княжич. – Не хотел мешать твоему разговору с Лаврентьевым, поэтому решил найти тебя позже.

– Что-то важное? – поинтересовался я.

– Сначала скажи, как твоё самочувствие? Одоевский обладает очень сильным ударом. Среди адептов ходят слухи, что раньше он уже прожигал тренировочные костюмы, когда слишком увлекался или нарушал ограничения поединка.

– Прожигал⁈ – Мои брови невольно поползли вверх. – Но ведь нас перед боем проверял главный артефактор Академии.

– Никон Игнатьевич – мастер своего дела, – кивнул Александр. – Официально о подобных случаях, скорее всего, никто не докладывал. Возможно, пострадавшие не захотели признаваться или Гавриил сумел договориться с ними. Я и сам знаю об этом лишь по слухам. Покажи своё плечо.

– Да нет, с ним всё в порядке, – махнул я рукой. – Никаких повреждений. Защитный костюм спас от травм, хотя воспоминания о попаданиях сохранятся ещё надолго.

– Твои ребята со времени вступительных испытаний заметно изменились, – сказал Александр, наблюдая за их слаженными действиями.

Одна тройка медленно теснила другую к краю площадки. Илья заметил опасность, ударил молнией перед наступающими и заставил их разорвать строй. Софья тут же воспользовалась паузой и подняла земляное укрепление, за которым укрылась Евдокия.

Я периодически что-то советовал ребятам, указывая на слабые места.

– Давай немного пройдёмся, – предложил Александр, поднимаясь со стула. – Твои продолжат пока тренировку самостоятельно, Валерий Степанович всё равно за ними смотрит.

Мы поднялись наверх и вышли на галерею. Отсюда хорошо были видны несколько полигонов и занимавшиеся на них учебные группы. В основном это были старшекурсники.

– Зачем ты продолжаешь собирать свою восьмёрку каждый вечер? – спросил Александр, убедившись, что на галерее мы одни и внизу нет посторонних. – Вступительные испытания закончились, на первом курсе вы и без того будете заниматься вместе.

– Знаешь, мы совместно решили, что такая работа для нас – не временная подготовка к экзамену. Каждый обладает определёнными навыками, которых нет у других, а обмен опытом ускоряет развитие всей группы.

Внизу раздался глухой удар. Марк попытался обойти земляное укрепление, но Анастасия вовремя подняла перед ним небольшой вал. Парень споткнулся, чудом сохранил равновесие и тут же возмущённо замахал руками. Даже отсюда было видно, как смеётся Софья.

– Ты пока смотришь лишь на ближайшую цель, – сказал Александр, тоже ненадолго задержав взгляд на тренировке. – Ты видишь учёбу и соревнование групп, а ведь у подобной команды может быть значительно более важное будущее.

– Поделишься подробностями? – спросил я.

– Я не провидец и вряд ли смогу всё тебе предсказать, – усмехнулся Александр. – В общем и целом обучение в Академии выглядит так. На первом курсе вы получаете общую основу и учитесь вместе, но после его завершения начнётся полноценная специализация по стихиям и, соответственно, по направлениям подготовки. У вас будут разные занятия, разные наставники, а будущие обязанности постепенно разведут друзей в стороны, если они не будут сознательно сохранять связь.

Он опёрся ладонями о каменное ограждение галереи, собираясь с мыслями, потом продолжил:

– Уже на старших курсах Академия начинает готовить адептов к действиям за пределами защищённых корпусов и учебных полигонов.

– Не совсем понял, о чём ты говоришь, – решил уточнить я.

– Сначала проходят сравнительно безопасные выходы, – начал пояснять Александр. – Ориентирование на местности, устройство лагеря, движение по незнакомой территории, сопровождение преподавателей и поиск условной цели. Потом задания усложняются. Адептов могут отправить обследовать заброшенное укрепление, проверить место необычного магического выброса или сопровождать артефакторов.

Снизу донёсся треск молнии. Разряд Ильи попал в поднятый Никодимом водяной щит, растёкся по нему серебристыми нитями и ушёл в грунт. Часть энергии всё же прорвалась дальше, заставив Марка отскочить и недовольно выкрикнуть что-то в сторону товарища.

– Позднее учебные группы участвуют в поиске утерянных предметов, старых хранилищ, артефактов, оставшихся после прежних войн и исчезнувших магических школ, – продолжил Александр. – Такой поход мало похож на прогулку, поверь. Древний артефакт может быть защищён ловушками, искажать окружающую магию или привлекать опасных существ. Кроме того, за ценной находкой могут охотиться сразу несколько групп, поэтому даже учебная экспедиция иногда превращается в настоящее противостояние.

– Нам предстоит такая большая практика… – удивился я.

– А как же? – ухмыльнулся Александр и снова посмотрел на меня. – Вы должны развиваться, как настоящие боевые маги, а не только знать теорию. Именно такие выходы сплачивают коллектив, учат работать вместе и находить нестандартные решения. В дальнейшей жизни всё будет происходить вне пределов учебных аудиторий и полигонов.

Он ненадолго задумался, словно вспоминая события далёкого прошлого.

– Как сейчас помню свой первый выход. Формально наша группа должна была лишь обследовать старую сторожевую башню. Часть внутренних перекрытий вдруг обрушилась, а внезапно активировавшийся защитный контур отрезал нескольких адептов от преподавателя. Все запаниковали и растерялись. Никто не понимал, кто должен принимать решение. Каждый обладал неплохими личными навыками, но группа едва не рассыпалась из-за споров.

– И что вы сделали? – спросил я.

– Сначала чуть не передрались, решая, кто виноват, – усмехнулся Александр. – Потом потолок снова затрещал, и стало не до споров. Мне пришлось взять командование на себя. Одним приказал поддерживать повреждённые перекрытия, другим – искать способ отключить контур. Ещё двоих отправил проверить запасной выход. Мы выбрались до того, как рухнул следующий этаж.

Он задумчиво провёл пальцами по краю каменного ограждения. Видимо, это были не самые приятные воспоминания.

– Тогда я впервые понял, что мало принять командование самому. Надо заранее приучить остальных действовать без тебя. После возвращения я начал передавать руководство на тренировках другим участникам группы. Иначе при потере лидера вместо отряда получается толпа людей, которые умеют сражаться только тогда, когда один человек говорит им, что делать.

– Разве преподаватели позволяют ученикам попадать в настолько опасные ситуации? – удивился я.

– Наставники стараются всё контролировать, – ответил Александр. – Однако предусмотреть всё невозможно. Это же не учебный полигон. Смысл подготовки как раз в том, чтобы адепты учились действовать, когда рядом нет человека, способного отдать готовый приказ.

Александр на некоторое время замолчал, обернувшись к окну, через которое было видно, как продолжает заниматься моя восьмёрка.

Илья остановил обе тройки, быстро указал на допущенные ошибки и поменял местами Дмитрия и Анастасию. Ребята без споров перестроились и продолжили упражнение.

– У твоей группы есть главное преимущество, – начал Александр. – Доверие, заработанное совместными испытаниями. Однако одного доверия недостаточно. Если все решения будешь принимать только ты, то, если тебя ранят или ты выйдешь из боя, остальные мгновенно останутся без руководства.

Я невольно представил последний командный бой и попытался понять, что произошло бы после моего выбытия. Скорее всего, командование взял бы Дмитрий или Илья, но мы ни разу не обсуждали это заранее.

– Я посоветовал бы тебе на следующих тренировках поочерёдно передавать командование Димке, Софье, Илье и другим участникам группы, – продолжил Александр. – Каждый должен научиться видеть общую картину боя, а не только собственную цель, ближайшего противника или соседа справа, которого он прикрывает, как они сейчас. По-хорошему, надо заранее определить, кто сразу принимает командование, если ты выйдешь из боя, кто отвечает за отступление, кто защищает вашего целителя, кто принимает решение о прекращении задания.

– Да, – сказал я, тоже наблюдая за своими бойцами. – До сих пор я воспринимал команду прежде всего как способ объединить разные стихии, но почти не задумывался о её существовании после окончания Академии.

– А стоит, – сказал Александр. – Многие знаменитые боевые, поисковые и исследовательские отряды Русского Царства появились именно из устойчивых академических групп.

Внизу Евдокия подняла сразу несколько лоз, прикрывая отступление своей тройки. Никодим попытался обойти преграду сбоку, но Софья вовремя заметила манёвр и перекрыла проход земляной стеной.

– После выпуска такая команда может поступить на службу государю, работать на Академию, служить княжескому роду, сопровождать торговые и исследовательские экспедиции либо заниматься поиском артефактов, – продолжил Александр. – При этом сохранить восьмёрку будет очень непросто. У каждого есть семья и будущие обязательства. Отец может потребовать возвращения Софьи, Дмитрия, а тем более тебя. Другие рода могут призвать собственных наследников. Академия вправе предложить лучшим отдельные направления. Ты не забывай о предложении Лаврентьева перейти после первого курса в специальную группу.

– Даже ты об этом знаешь…

– Знаю, – коротко ответил Александр и улыбнулся. – И твой переход станет первым серьёзным испытанием единства восьмёрки.

Он не объяснил, откуда получил эту информацию. Я решил пока не задавать лишних вопросов, но мысленно отметил его осведомлённость. О нашем разговоре с Лаврентьевым вряд ли должны были знать многие.

– Пока не собираюсь оставлять друзей, – ответил я, немного нахмурившись.

– Не принимай подобные решения за всю команду, – возразил Александр. – Настоящий отряд существует не потому, что один человек решил удержать остальных рядом, а потому, что каждый участник добровольно видит смысл в совместном будущем. Лучше в ближайшее время прямо поговори с друзьями и выясни, чего они сами хотят: только вместе учиться или действительно сохранить команду на последующие годы. Это уже будет совершенно другая тактика, хотя поначалу всё выглядит одинаково.

Он повернулся ко мне.

– Но учти ещё один момент: чем сильнее твоя восьмёрка будет связана с тобой, тем чаще противники будут использовать товарищей как средство давления. Как, например, недавняя провокация с Дмитрием. Это была, как говорится, первая ласточка. Одоевскому, ты ведь и сам понимаешь, нужен был не конфликт с Дмитрием, через него пытались заставить действовать тебя.

– Это я понял с первого момента, – ответил я. – Когда увидел их столкновение и то, как взгляд Гавриила перешёл на меня, всё стало понятно.

В этот момент я вспомнил слова Лаврентьева о Вяземском.

– Догадываюсь, что следующий удар может быть направлен не лично против меня.

– Верно, – кивнул Александр. – Поэтому не превращай друзей в охраняемых подчинённых. Чрезмерная опека только разрушит доверие. Надо сделать так, чтобы каждый умел защитить себя и остальных.

Княжич посмотрел вниз.

– Идём обратно, твои уже закончили.

Мы начали спускаться с галереи по лестнице. Ребята тем временем уже потянулись в сторону раздевалок.

– Предлагаю тебе провести отдельную тренировку для всей восьмёрки, – сказал Александр, когда мы на мгновение остановились внизу. – Основная суть – отработка действий при потере командира и внезапном изменении задания. Только должен предупредить: после этого занятия твои ребята перестанут считать сегодняшнюю тренировку тяжёлой.

– Я уже заранее тебе благодарен, – ответил я с улыбкой.

Я попрощался с Александром и вошёл в раздевалку, где уже переодевались остальные. Марк опять подшучивал над Дмитрием и пытался подколоть Илью. Я смотрел на них и понимал, что наши вечерние занятия – не просто способ подняться в рейтинге. Завтра же стоило договориться с Александром об отдельной тренировке, а после неё поговорить со всеми без исключения. Мне нужно было узнать, видят ли они в нашей восьмёрке только удобный союз на время первого курса или действительно готовы однажды стать настоящим отрядом.

Глава 11

После первой лекции нам нужно было перейти в лабораторный корпус на практическое занятие по алхимии. Почти у выхода я увидел чуть в стороне Вольфганга фон Штайнера, который вёл занятия по магии Воздуха у адептов, достигших третьей ступени.

Он стоял у огромного окна с витражами со скучающим видом, словно кого-то ждал, и я решил попробовать с ним поговорить. Я видел его на трибунах арены ещё до начала поединка и точно знал, что он наблюдал за боем. Меня интересовали ошибки, допущенные во время схватки с Одоевским.

Пожилой мастер, увидев, что я направляюсь именно к нему, повернулся и встретил меня с каменным выражением лица.

– Чем обязан, молодой человек? – спросил он вместо приветствия.

– Прошу прощения, ваше благородие, – начал я, обозначив поклон кивком. – С вашего позволения отвлеку вас на пару минут.

– Пару минут я могу себе позволить, – ответил наставник после короткой паузы. – Но не более того.

Понимая, что время резко ограничено, я буквально засыпал его вопросами, стараясь выбрать самые важные. Он стоял неподвижно, внимательно глядя мне в глаза. В уголках его рта появился намёк на улыбку. У меня сложилось впечатление, что он не столько слушает, сколько наблюдает за любопытством и азартом на моём лице.

– Ошибки, безусловно, были, Михаил Фёдорович, – чуть тише сказал наставник и жестом пригласил меня отойти подальше в сторону, где нет любопытных ушей.

Его рассказ оказался максимально лаконичным и, как я и ожидал, полным замечаний: неправильно поставленные линзы, слишком большие затраты маны, неверное отклонение ударов.

– И ещё, – добавил он, чуть прищурившись, – вы слишком рано «раскрываете» щит. При использовании магии Воздуха защита должна быть не стеной, а слоем. Держите её тоньше, но постоянно подпитывайте малыми импульсами по мере необходимости. Это экономит почти половину маны и позволяет быстрее менять форму защиты под удар.

Я уже хотел достать из сумки тетрадь, чтобы всё записать, но пришлось запоминать: времени на записи не было. Ошибок оказалось немало. Нет ничего полезнее взгляда со стороны, особенно если это взгляд столь заслуженного мастера. Он достиг своего предела на шестой ступени, но всё равно на данный момент считался сильнейшим магом Воздуха в Русском Царстве.

Затем мастер сказал, что его уже ждут, и, не прощаясь, развернулся и ушёл. Я же некоторое время провожал его взглядом, затем направился к лабораторному корпусу, переваривая услышанное.

Нужное мне здание стояло в стороне и пряталось за пышными деревьями. Друзья, скорее всего, уже были там. Мне оставалось только пересечь внутренний двор, когда на ответвлении дорожки я увидел Прасковью, разговаривавшую с двумя девушками.

Словно почувствовав мой взгляд, она посмотрела на меня, едва заметно кивнула и указала глазами на крытую беседку, стоявшую чуть в стороне.

Прасковья тотчас попрощалась с подругами и сразу направилась туда. Я же сначала пошёл ко входу в корпус и лишь потом резко сменил направление. По другой дорожке, закрытой от общего обзора высоким кустарником, подошёл к беседке.

Прасковья стояла, облокотившись на перила, и делала вид, что рассматривает клумбу с поздними цветами. Лишь услышав мои шаги совсем близко, она медленно обернулась.

Я на мгновение машинально взглянул на часы – до алхимии оставалось не так много времени. Прасковья это заметила, но никак не прокомментировала, лишь чуть прищурилась.

– Ваша победа оказалась красивой, но крайне несвоевременной, – сказала она вместо приветствия.

– Вы уж простите, – усмехнулся я. – Специально проигрывать Одоевскому ради спокойствия Куракиных и ваших знакомых я не собирался.

– Однажды вы уже сделали именно это, – с лёгкой улыбкой напомнила девушка. – Во время игры в шары в вашем саду.

– Но тогда поражение имело политический смысл, – возразил я, – и было частью нашего соглашения. В этот раз никаких договорённостей не существовало, а потому не было и смысла намеренно терпеть поражение. К тому же вызов он бросил из-за притязаний к Дмитрию, но целью был именно я.

– Это да, это я знаю, – кивнула девушка и снова посмотрела на клумбу, словно потеряв интерес к беседе.

Но я пока не собирался уходить, вряд ли она отозвала меня в сторону для того, чтобы сказать именно это. Просто набивает цену своим словам, сделав паузу.

– Наша прежняя договорённость продолжает действовать? – спросил я. – И вы мне так и не объяснили, зачем помогаете против собственных братьев.

– Наша договорённость закончилась вместе с той игрой, – сказала Прасковья, вновь повернувшись ко мне и проигнорировав вторую половину вопроса. – Но взаимная польза никуда не исчезла. Савелий и Мирон по-прежнему воспринимают вас как личное оскорбление рода Куракиных. Савелий особенно раздражён тем, что вы не только достигли третьей ступени раньше него, но теперь ещё и публично победили одного из лучших второкурсников, которого он ставил себе в пример. Мирон тоже злится, однако теперь в его мыслях и действиях всё чаще заметен страх, особенно когда рядом находится Андрей Вяземский. Далеко не все поступки Мирона совершаются по воле семьи. К сожалению, некоторые распоряжения он получает от людей, с которыми даже Иван Ярославович предпочитает не портить отношения.

– Мирон непосредственно подчиняется Вяземскому? – поинтересовался я.

– Прямых доказательств у меня нет, – спокойно ответила девушка. – Но я имею доступ к части переписки отца и братьев. Иногда там мелькают упоминания о встречах с людьми Вяземского. Я читаю это неофициально, разумеется, и только то, что удаётся увидеть. После таких разговоров Мирон всегда становится заметно напряжённее.

Она чуть помолчала, словно взвешивая, сколько ещё можно сказать.

– Я бы посоветовала не считать Андрея простым союзником нашего рода. Вяземский использует моих братьев, потому что ему это выгодно. Он ведёт собственную игру.

Я задумался, переваривая полученную информацию. Её слова полностью подтверждали предупреждение Лаврентьева не приближаться к Вяземскому, но упоминать о магистре в разговоре с Прасковьей я не собирался.

– После поражения Одоевского, – продолжила Прасковья, – Савелий предлагал немедленно организовать новый поединок, но Мирон неожиданно выступил против. В тот момент он пошёл даже наперекор старшему брату, заявив, что повторная прямая атака лишь усилит ваше положение и даст вам новую возможность прославиться.

– Думаю, вполне разумно, – сказал я, улыбнувшись.

– Одоевский – один из сильнейших бойцов второго курса, и он вам проиграл, поэтому мои братья решили искать другое уязвимое место, – чуть тише сказала Прасковья, продолжая смотреть мне в глаза. – В качестве мишени они выбрали людей, составляющих ваше ближайшее окружение. Дмитрия пока трогать не станут: после недавней провокации связь будет слишком очевидна. Наиболее вероятными целями станут Марк и Илья. Оба достаточно вспыльчивы и амбициозны, чтобы не отступить перед старшими, и могут принять вызов, не обсудив решение с остальными. Никодима братья считают слабейшим участником восьмёрки и могут попытаться не вызвать его на бой, а обвинить в нарушении правил или трусости.

– Вам известно о конкретном замысле? – решил я уточнить, раз уж она начала этот разговор.

Девушка медленно покачала головой, чуть сузив глаза. Я уже опасался, что никакого ответа не услышу, но она вдруг заговорила:

– Я слышала лишь отдельные фразы о закрытой тренировке, после которой некоторые первокурсники должны понять своё настоящее место. Приглашение на такую тренировку может выглядеть официальным, с печатью наставника. Это может быть записка от старшекурсника или сообщение через служителя. Советую подобные распоряжения проверять непосредственно у преподавателя, чьим именем они подписаны. Вполне возможно, всё окажется немного не так.

– Понял. Большое спасибо за предупреждение, – сказал я, решив для себя, что уточню всё через Александра, не раскрывая, откуда информация.

– И ещё кое-что, – сказала девушка, уже собираясь уходить. – Тщательно проверяйте защитные костюмы и тренировочные мечи. После боя с Одоевским стало ясно, что в честном поединке Михаила Пожарского и его друзей будет трудно запугать.

– Мирон и Савелий действительно готовы повредить защитный костюм и рискнуть чужой жизнью? – удивился я.

– Нет, – Прасковья покачала головой. – Савелий, скорее всего, не пойдёт настолько далеко сознательно. А вот окружающие Вяземского способны превратить обычную провокацию в нечто значительно более опасное.

Она немного помолчала.

– Ещё кое-что, – продолжила Прасковья, и лицо её в этот момент стало более серьёзным. – Из дома в последнее время приходят тревожные письма. В общем и целом, всё как обычно, но есть некоторые фразы, которые невольно настораживают.

Девушка снова замолчала, и меня это уже начало немного раздражать – какой смысл начать говорить и останавливаться на полуслове?

– Раз уж начали, расскажите, что там не так, – сказал я, приподняв одну бровь.

– В письмах говорится о спорной границе, повреждённых переправах, исчезнувших грузах и о том, что, вполне возможно, в этом есть вина Пожарских, которую ещё предстоит доказать. Всё это изложено как незначительная новость среди прочих, но я-то понимаю, что именно это главное.

– Очень интересно, – сказал я, нахмурившись. – Насколько я знаю, Александру известно о подобных диверсиях, только с точностью до наоборот: пострадали Пожарские.

Пока говорил, я не отводил глаз от девушки. Услышав другую точку зрения, она нисколько не удивилась, будто уже знала об этом.

– Исходя из этого, можно предположить, что обе стороны подталкивают к ответным действиям, – сказала она с грустной улыбкой и порывисто вздохнула. – После первой открытой стычки уже никто не станет разбираться, кто начал конфликт. Особенно опасно, если академические происшествия удастся связать с противостоянием родов. Драка между наследниками Куракиных и Пожарских может стать дополнительным доказательством агрессивности Пожарских. Поэтому мои братья способны одновременно решать две задачи: вредить вам и собирать удобные свидетельства для будущего разбирательства при дворе.

– Поражён, – сказал я, хотя на самом деле ничего удивительного не услышал.

Втайне я надеялся, что этого не произойдёт, а если и произойдёт, то очень нескоро. Напряжение в отношениях с князем Куракиным было отчётливо заметно ещё во время их визита в замок Пожарских.

– Всё же одного не пойму, – снова начал я, испытывающе глядя на девушку. – Зачем вы выдаёте планы своей семьи? Вы же понимаете, что разоблачение грозит серьёзными последствиями?

– Я не желаю оказаться внутри войны, которую развяжут мой отец и братья, – Прасковья старалась сохранять спокойствие, но было видно, что эта тема чрезвычайно её волнует. – Мужчины принимают решения, а расплачиваться приходится всему роду, включая тех, кого никто не спрашивал. Кроме того, теперь я совсем не уверена, что наш род полностью контролирует происходящее. Если Вяземский или кто-то другой использует Мирона, семья сама может оказаться пешкой. Какие бы напряжённые отношения у нас ни были, я не хочу гибели своих братьев. Понимаю, что, если их вовремя не остановить, они неизбежно столкнутся с противником, которого уже не смогут одолеть.

– Вы считаете таким противником меня? – спросил я напрямик.

– Пока нет, – ответила Прасковья. – Но вы очень быстро учитесь и можете быть полезны как независимая сила между Пожарскими, Куракиными и людьми Вяземского. Мне не нужен безвольный союзник, который полностью подчиняется Фёдору Алексеевичу, но и открытый враг тоже невыгоден.

– Что же вы хотите за эту информацию? – поинтересовался я. – Не думаю, что делитесь ею исключительно из благодетельных побуждений.

– Немедленной платы за предупреждения я не требую, – возразила девушка уже более сухо. – Прошу лишь сохранить наш разговор в тайне. Однажды придёт время, когда я попрошу выслушать моё предложение до конца.

– Хорошо, – медленно кивнул я. – Источник сведений я не выдам. Но должен предупредить, что не стану действовать против друзей или рода Пожарских ради ваших интересов.

– Понимаю, – кивнула Прасковья и слегка улыбнулась, снова посмотрев мне в глаза. – Именно такого ответа я и ожидала. Вот что ещё хотела сказать: Вяземский во вчерашнем поединке проверял не только силу Михаила Пожарского. Ему было важно понять, ради кого вы готовы подставиться под удар. Теперь он это знает.

– Откуда вам известно о целях Андрея? – спросил я.

– Это лишь логический вывод, – уклончиво ответила Прасковья.

Девушка резко повернулась и быстрым шагом вышла из беседки. Я некоторое время провожал её взглядом, затем окинул глазами клумбы и кустарники и несколько раз медленно, глубоко вдохнул, пытаясь определить, где в её словах заканчивалось предупреждение и начиналась манипуляция.

* * *

Когда мы расселись за столом для ужина, я решил провести с друзьями серьёзный разговор, но пока не начинал, прислушиваясь к их шуткам и разговорам и размышляя, сколько информации могу им сообщить, не раскрывая Прасковью.