Текст книги "Неукротимый Бастард 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Адепты первого курса Академии исчезли за поворотом. Вскоре звуки их шагов стихли, и в подземном коридоре воцарилась тишина. Магистр Лаврентьев, артефактор Никон Игнатьевич и незнакомец в форме преподавателя остались втроём возле замурованного прохода. Они продолжали изучать древнюю каменную кладку при свете магических светильников.

Никон Игнатьевич некоторое время копался в своём портфеле, затем достал из потайного отделения сложный артефакт – тот самый, которым давно не пользовался, затем снова подошёл к стене, попросив остальных отступить на шаг.

Артефактор активировал инструмент и сделал несколько пассов вдоль поверхности кладки. На камнях начали проявляться руны. Сначала едва заметные, а после ещё нескольких движений стали видны гораздо чётче.

– Что вы сейчас сделали, Никон Игнатьевич? – настороженно спросил Эдуард Антонович.

– Снял часть внешнего слоя защитного контура, – ответил старик, всматриваясь в руны. – Похоже, это те самые знаки, которые не используются в Академии последние двести лет. Судя по ним, проход запечатали не снаружи, как можно было ожидать, а одновременно с обеих сторон.

– И что вы хотите этим сказать? – переспросил магистр, глядя на артефактора расширяющимися глазами.

– Это означает… – пробормотал Никон Игнатьевич, он и сам выглядел немного растерянным.

Старик сделал паузу, собираясь с мыслями, и ещё раз провёл пальцами над проявившимися знаками, не касаясь камня, потом продолжил:

– Что находившиеся внутри люди либо сами участвовали в запечатывании прохода, либо пытались не позволить чему-то выйти наружу.

В коридоре подземного лабиринта повисла звенящая тишина. Слышно было только сопение Никона Игнатьевича да тихое дыхание остальных. Магистр медленно повернулся к человеку в форме преподавателя.

– Подобная дверь случайно не упоминалась в документах, полученных вами от царского советника?

Мужчина некоторое время молчал, потом заговорил тихим, вкрадчивым голосом:

– Старые планы Академии неполны. Несколько подземных уровней официально перестали существовать после происшествия двухсотлетней давности, вы это прекрасно знаете. То, что я сейчас здесь вижу, меня настораживает. Особенно то, что ко всему этому имеет отношение Михаил Пожарский.

– Именно Михаил вас настораживает? – Эдуард Антонович нахмурил брови.

Наблюдатель, имевший прямой контакт с советником царя, словно проигнорировал его вопрос. Он подошёл ближе к стене, остановившись в нескольких шагах от неё.

– Я требую открыть проход и установить, что находится внутри, пока объект снова не отреагировал на Михаила. Мы уже видим, что состояние защитного контура меняется. Если продолжим просто наблюдать, то можем дождаться момента, когда проход откроется сам или, наоборот, окончательно станет недоступен. Предпочитаю выяснить, с чем мы имеем дело, пока ситуацию ещё можно контролировать.

– Не стоит торопиться, – твёрдо сказал Лаврентьев, в его голосе скользнули стальные нотки: он явно не собирался подчиняться давлению. – Именно потому, что мы пока не понимаем, с чем имеем дело. Напомню вам, что книга уже выбрала юношу, музейный артефакт откликнулся на него. Теперь древние механизмы самостоятельно показывают скрытые пути. Пытаться вскрывать очередной из них, не представляя последствий, я не позволю.

– Я вообще не уверен, что Михаил создаёт эти реакции, – вмешался Никон Игнатьевич. – Скорее, он завершает древние контуры, для которых его магия служит недостающей частью.

Лаврентьев повернулся к нему.

– Почему вы решили именно так?

Артефактор снова взглянул на стену и поднял свой прибор.

– Потому что во время реакции не возникает нового контура, проявляется уже существующий. Все линии, узлы и связи изначально находятся в кладке, просто большая их часть остаётся неактивной. Михаил касается механизма своей магией, и недостающие участки словно замыкаются.

Он постучал пальцем по корпусу артефакта.

– По крайней мере, именно это показывают мои измерения. Не утверждаю, что понимаю причину, но он скорее ключ, чем создатель самой реакции.

– Считаете, это как-то связано с кровью Пожарских? – спросил наблюдатель.

– Вряд ли, – Лаврентьев покачал головой. – Другие представители рода никогда не вызывали ничего подобного.

– Необычный отклик мог возникнуть из-за самого источника Михаила, – вновь вмешался Никон Игнатьевич. – Он ведь изменился после контакта с артефактом.

Эдуард Антонович медленно прошёл вдоль стены, всматриваясь в руны.

– Нельзя исключать и сочетание нескольких причин, – задумчиво произнёс он. – Того, что связано с самим Михаилом Соболевым, крови Пожарских и ещё какого-то неизвестного нам фактора.

Наблюдатель недовольно поджал губы.

– Знаете что, Эдуард Антонович, – произнёс он недовольным тоном. – Канцелярии очень не понравится формулировка «неизвестный фактор».

– Мне она тоже не нравится, – сухо ответил Лаврентьев. – Но от этого неизвестный фактор известным не становится.

Несколько секунд наблюдатель молча смотрел на магистра.

– Хорошо. Я могу пообещать, что пока не буду требовать немедленного изъятия Михаила из обычной учебной группы.

– И не надо ничего обещать, его просто нельзя трогать! – резко сказал Эдуард Антонович. – Мы не знаем, как отреагируют книга и древние механизмы, если адепта внезапно изолировать или попытаться использовать для принудительных исследований. До тех пор, пока мы не понимаем природы происходящего, подобных экспериментов не будет.

– Вы слишком его защищаете, – негромко заметил наблюдатель.

– Я защищаю Академию от последствий непродуманных решений, – так же спокойно ответил Лаврентьев.

Никон Игнатьевич тем временем снова приступил к сканированию каменной кладки сложным артефактом. Вспыхивали разноцветные кристаллы, прокручивались позолоченные шестерёнки, жужжали мелкие детали. Артефактор медленно вёл прибор вдоль стены, несколько раз возвращаясь к одному и тому же участку.

Эдуард Антонович замолчал. Наблюдатель тоже больше не спорил и теперь внимательно следил за показаниями инструмента. Один из небесно-голубых кристаллов несколько раз ярко вспыхнул, Никон Игнатьевич нахмурился. Снова провёл прибором вдоль нижнего края кладки, потом ещё раз.

Наконец артефактор закончил работу, отключил инструмент и повернулся к магистру.

– Защитный контур за стеной постепенно слабеет, – осторожно произнёс старик. – Причём не из-за внешнего повреждения. Здесь нельзя однозначно винить Михаила или кого бы то ни было другого.

– Тогда что с ним происходит? – спросил Лаврентьев.

Никон Игнатьевич некоторое время молчал.

– Такое впечатление, что контур не разрушается самостоятельно, а его медленно разбирают изнутри.

Наблюдатель, до этого явно готовившийся снова спорить, замер.

– Изнутри? – переспросил он уже совсем другим тоном.

– Именно, – ухмыльнулся старый артефактор.

– Но кто? – не успокаивался наблюдатель.

Никон Игнатьевич посмотрел на него.

– Вот этого мой артефакт показать не способен.

Снова повисла тяжёлая пауза. Теперь уже никто не предлагал немедленно вскрывать проход. Лаврентьев задумчиво смотрел на замурованную кладку, затем медленно выдохнул и принял решение:

– Лабиринт пока закрыть. Все занятия здесь отменить до отдельного распоряжения. Я не хочу, чтобы очередная группа первокурсников случайно вызвала новую реакцию стены. Возле замурованного прохода установить круглосуточное наблюдение, попыток открыть его пока не предпринимать.

– Здесь в обязательном порядке будет находиться и мой человек, – требовательно добавил наблюдатель, которого остальные так и не называли по имени.

Лаврентьев несколько секунд смотрел на него, потом кивнул:

– Справедливо. Но никаких самостоятельных экспериментов.

– Разумеется.

Никон Игнатьевич убрал прибор обратно в потайное отделение портфеля и в последний раз оглянулся на стену.

– Защитный контур я дополнительно закрою внешним слоем. Это не остановит то, что происходит с другой стороны, но хотя бы никто случайно сюда не полезет.

На это уже никто не возразил. Через несколько минут работа была закончена, и они медленно пошли в сторону выхода. Свет магических светильников удалялся всё дальше, пока последний отблеск не исчез за поворотом.

Коридор опустел, воцарилась кромешная тьма. Прошло несколько мгновений. В том месте, где совсем недавно первокурсники обнаружили руну, появилось слабое серебристое свечение – одна линия, за ней вторая, потом третья. Древний символ медленно проступил на камне целиком.

Михаила Пожарского рядом не было, никто не касался стены, руна проявилась сама.

* * *

Нам запретили рассказывать кому-либо о замурованном проходе, но я не услышал запрета интересоваться этим фактом или пытаться разобраться. После занятий я снова отправился в библиотеку и, не пытаясь найти что-то самостоятельно, сразу направился к Демьяну Фомичу.

– Вы снова хотите найти что-то редкое? – с довольной ухмылкой поинтересовался старик.

– Как всегда угадали, – открыто улыбнулся я. – Меня интересуют старые летописи и документы, посвящённые прежнему устройству Академии и её подземным уровням.

Услышав мою просьбу, библиотекарь выпрямился, немного напрягся и долго внимательно смотрел на меня. По выражению его лица я понял: он пытается связать мой интерес с недавним происшествием. Однако прямых вопросов задавать не стал.

Понимая, что пауза затягивается, я достал из кармана листок с рисунком той самой руны и надписью «направляющие потоки» и положил перед ним на стол. Демьян Фомич некоторое время молча рассматривал знак. Его лицо стало ещё более непроницаемым. После этого он так же молча ушёл в лабиринт книжных шкафов.

Через несколько минут библиотекарь принёс целую стопку старых потрёпанных журналов с описанием корпусов.

– Вот, пожалуйста, молодой человек, можете изучать, – сказал старик, небрежно опустив журналы на стол и с трудом скрывая раздражение. – Однако должен вас предупредить, что Академию неоднократно перестраивали, поэтому древние планы и современные помещения могут значительно различаться.

– Спасибо, – коротко ответил я, забрал журналы с его стола и пошёл в читальный зал.

Ветхие пожелтевшие страницы я перелистывал очень аккуратно, чтобы их не повредить. Рано или поздно они ещё могут понадобиться кому-нибудь, кроме меня.

Первые находки особой пользы не принесли. В одном журнале подробно описывалась перестройка восточного крыла, в другом – расширение алхимических лабораторий, в третьем обнаружился план подземных помещений, но настолько поздний, что большая часть интересовавшего меня участка уже была обозначена как сплошной каменный массив. Ещё один документ оказался почти полностью посвящён старой системе вентиляции.

Я просидел над журналами больше часа, успев несколько раз пожалеть, что вообще полез во всё это самостоятельно. Зато постепенно среди десятков бесполезных записей начали попадаться любопытные вещи.

В одном из документов я нашёл упоминание о существовавшей около двухсот лет назад лаборатории, где исследовали необычные способы передачи направления магического воздействия через твёрдые преграды. Эта формулировка заставила меня перечитать строчку несколько раз. Слишком уж хорошо она сочеталась с тем, что происходило возле замурованной стены.

Я отложил журнал в сторону и начал искать упоминания той же лаборатории в других документах. На это ушло ещё немало времени.

Из нескольких разрозненных записей постепенно складывалась более-менее понятная картина. Работами руководил сильный маг Воздуха, занимавший при тогдашнем ректоре должность помощника и участвовавший в исследованиях древних магических устройств.

Вот только его имя обнаружить никак не получалось.

Сначала я решил, что просто не везёт с документами. Потом заметил закономерность. В одном журнале нужное место было выскоблено, оставив шероховатый след на пожелтевшем листе. В другом строка оказалась испорчена. Ещё в одном имя залили чернилами так старательно, что пятно просочилось почти насквозь.

Тут уже случайностью и не пахло, кто-то намеренно пытался убрать имя этого человека из документов. В одной старой ведомости мне всё-таки удалось найти сохранившиеся инициалы: «А. В.». Они уцелели только потому, что были вписаны сбоку, возле короткой служебной отметки.

Я некоторое время смотрел на две буквы. Если кто-то когда-то действительно старательно вычищал имя этого мага из истории, почему оставил сами документы? Почему не уничтожил всё целиком?

Может быть, просто не нашли эту запись. А может, задача заключалась совсем не в том, чтобы стереть любые следы. Достаточно было сделать так, чтобы случайный человек никогда не смог легко связать их между собой, я пока не мог сказать наверняка.

Напротив инициалов обнаружилась запись о выдаче исследователю предмета из закрытого собрания. Подробного названия не было, однако описание предмета оказалось уж слишком знакомым: тёмная обложка, голубые кристаллы… Я сразу вспомнил ту самую книгу из закрытой части библиотеки, которая однажды сама пришла ко мне в руки.

На несколько секунд даже перестал листать страницы. Слишком похоже, но только похоже. Я понятия не имел, существовал ли в закрытом собрании один такой предмет или несколько похожих. И уж тем более не мог утверждать, что А. В. был связан с этой книгой так же, как она почему-то связана со мной.

Пока что у меня имелось лишь описание и слишком много желания сложить отдельные кусочки в красивую картину.

Продолжая поиски в другом источнике, я нашёл запись о произошедшем вскоре после этого разрушении направляющего контура. Помощника ректора официально объявили погибшим.

Я пробежал глазами следующие страницы. Сведений о найденном теле не оказалось, точное место гибели тоже не указывалось. Я отложил журнал и принялся искать списки захоронений Академии. На это ушло ещё почти полчаса, но соответствующей записи там не обнаружилось.

– Очень интересно… – пробормотал я себе под нос.

Само по себе отсутствие записи ещё ничего не доказывало. Человека могли похоронить где-нибудь в родовом имении или тело вообще могло оказаться недоступно для захоронения, но странностей становилось слишком много.

Я принялся выписывать даты на отдельный лист: разрушение направляющего контура, официальная гибель помощника ректора. В течение следующего месяца Академию покинули несколько преподавателей и старших адептов, связанных с той же лабораторией, а вскоре после этого часть подземных помещений официально закрыли.

Я несколько раз провёл пальцем вдоль составленной цепочки. Всё происходило слишком близко по времени. Конечно, можно было предположить простую катастрофу. Эксперимент закончился неудачно, один из руководителей погиб, после чего исследования свернули, а опасные помещения закрыли. Самая обычная версия.

Только почему тогда его имя выскабливали из документов? Почему нет точного места гибели? И зачем после этого из Академии почти одновременно ушли люди, работавшие с ним?

Существовал и другой вариант: руководство Академии намеренно скрывало то, что произошло в лаборатории. И третий – подземные помещения закрыли не из-за самого происшествия, а из-за того, что осталось после него. Последняя мысль понравилась мне меньше всего.

Я ещё раз посмотрел на даты. Всё это выглядело слишком странным и слишком связанным между собой, чтобы просто отмахнуться от совпадений. Демьян Фомич как раз проходил мимо. Я встал из-за стола и обратился к нему:

– Прошу прощения, вы случайно не знаете ничего о маге с инициалами А. В. и событиях того времени?

Старик резко остановился. Мгновения хватило, чтобы я заметил его реакцию, только потом лицо библиотекаря снова стало привычно невозмутимым.

– О событиях того времени… – пробормотал он, сдвинув брови и глядя куда-то перед собой. – Мало кто их помнит. И записей осталось немного.

– А что это был за маг?

– Сведения об этом человеке давно считаются закрытыми, и даже большинство сотрудников Академии о нём ничего не знает.

Я нахмурился.

– Но вы знаете?

Демьян Фомич внимательно посмотрел на меня.

– Я сказал то, что хотел сказать, молодой человек.

Я лишь успел открыть рот, чтобы задать следующий вопрос, как библиотекарь поспешил уйти.

Меня насторожил даже не столько его уклончивый и мало что объясняющий ответ, сколько сама реакция. Демьян Фомич слишком быстро понял, о каких событиях я говорю. Он не попросил показать запись, не спросил, где я встретил эти инициалы, не стал искать сведения в справочниках. Получалось, он и без этого прекрасно знал, кого именно я имею в виду.

Я медленно сел обратно за стол и посмотрел на стопку журналов. И тут появилась ещё одна мысль. Все эти документы принёс мне именно Демьян Фомич. Не случайный помощник, не я сам вытащил их с полок.

Библиотекарь прекрасно понимал, что именно меня интересует, явно знал об А. В. и при этом собственными руками выдал журналы, в которых сохранились следы его работы. Очень своеобразный способ запретить поиски. Может быть, он просто не ожидал, что я сумею собрать отдельные записи в одну цепочку?

А может быть… Я покачал головой. Нет, слишком рано. Пока я вообще не понимал, Демьян Фомич пытается мне помешать или, наоборот, даёт ровно столько информации, сколько считает допустимым. Я снова принялся листать старые журналы, пытаясь найти полное имя этого человека.

За спиной послышались тихие шаги, остановившиеся совсем близко.

– Советую оставить поиски, – прозвучал тихий голос библиотекаря.

Я обернулся. Демьян Фомич смотрел на лежавшие передо мной документы.

– Почему?

Старик помолчал, выдерживая паузу, затем поучительным тоном ответил:

– Бывает, что имя человека вычёркивают из истории не в наказание ему, а ради защиты тех, кто остался после него…

Он не договорил. Я несколько секунд ждал продолжения.

– Защиты от кого? – наконец спросил я.

Но Демьян Фомич уже отвернулся.

– Или от чего? – добавил я ему вслед.

Ответа не последовало. Старик снова исчез между книжными шкафами, а я остался сидеть, глядя ему вслед. Его последняя фраза оказалась куда интереснее всех предыдущих.

Получалось, имя А. В. могли уничтожать вовсе не для того, чтобы наказать самого мага или стереть память о каком-то преступнике, защищали тех, кто остался после него. Значит, опасность тоже осталась. Или, по крайней мере, кто-то двести лет назад считал именно так.

Я невольно вспомнил замурованный проход. После этого желание оставить поиски стало ещё меньше.

Просматривая очередную старую ведомость, я заметил на полях почти стёртую пометку. Большая часть слов была практически не читаема, пришлось наклониться почти к самой странице, рассматривая бледные следы чернил под разными углами. Несколько слов я так и не разобрал, но общий смысл уловил.

Незадолго до своего исчезновения маг с инициалами А. В. запрашивал доступ к материалам, связанным с неким «вторым путём». Я замер. От этих двух слов возникло странное, неприятное ощущение узнавания. Не воспоминание, даже не мысль, а скорее чувство, будто я уже когда-то видел или слышал именно это сочетание слов, но воспоминание находилось где-то совсем рядом и никак не желало показываться.

Я перечитал пометку ещё раз, потом ещё. «Второй путь». Закрыл глаза, пытаясь поймать ускользающую мысль. Ничего. Открыл их и снова посмотрел на почти стёртые буквы. Я по-прежнему не мог вспомнить, где именно встречал это выражение, но почему-то был совершенно уверен в одном – эти слова мне уже знакомы.

* * *

Лечь спать я смог, как обычно, в привычное время, но заснуть долго не получалось. Ворочался с боку на бок, а мысли постоянно возвращались к инициалам неизвестного мага и выражению «второй путь».

Слишком много странностей обнаружилось за один день. Я снова пытался сопоставить даты, исчезновение А. В., закрытые подземные уровни и книгу, но мысли постепенно начали путаться. Сам того не заметив, я всё-таки провалился в сон.

Мне снова пришло видение: я оказался в подземном помещении, которое уже видел во время перехода на третью ступень, только на этот раз всё стало значительно яснее. Вдоль каменных стен тянулись ряды серебристых рун. Между ними проходили невидимые воздушные каналы, которые я каким-то образом чувствовал так же отчётливо, словно сам управлял потоками.

Я попытался повернуть голову – не получилось. Попробовал сделать шаг – тело даже не шелохнулось. Лишь тогда пришло понимание: я воспринимаю происходящее глазами другого человека. Я не мог управлять его движениями, не мог заставить его посмотреть в нужную сторону, оставалось только наблюдать.

Чужие руки держали чёрную книгу с голубыми кристаллами. Возможно, ту самую или очень на неё похожую. Страницы медленно перелистывались сами собой, пальцы даже не касались бумаги.

Где-то за спиной находилась дверь. Я её не видел, но именно оттуда доносились приглушённые голоса нескольких человек.

– Немедленно прекратите опыт!

– Остановите контур!

Кто-то ударил в дверь с другой стороны. Незнакомец никак не отреагировал. Перед ним находились ещё две массивные каменные двери, внешне они почти не отличались друг от друга.

Над первой серебрился знакомый символ направляющего потока. Руна горела ровным, спокойным светом, и несколько воздушных каналов сходились к ней со стен и пола.

Вторая дверь внешне практически не отличалась, вот только из узкой щели под ней тянулся ледяной воздух. Холод становился сильнее с каждой секундой. Сначала побелел камень у самого порога, потом на нём появился тонкий слой инея. Через несколько мгновений пушистые ледяные узоры поползли вверх по краям двери.

Человек, глазами которого я смотрел, перевёл взгляд на книгу, страницы остановились. Он что-то произнёс. Имя. Я попытался вслушаться.

– Арс…

Нарастающий гул заглушил продолжение. Я мысленно повторил услышанное, боясь потерять даже эти несколько звуков. Арс…

В книге самостоятельно перевернулась следующая страница, на ней появилась сложная схема. С первого взгляда она напоминала устройство магического источника: линии сходились к нескольким центральным узлам, разделялись и снова соединялись между собой. Но стоило посмотреть чуть дольше, и те же линии начинали напоминать план подземных уровней Академии.

Я никак не мог понять, что именно вижу, а потом заметил два расходящихся направления.

Чужая рука медленно поднялась, палец коснулся одного из символов. Я узнал его, хотя совершенно точно никогда раньше не видел. Второй путь. В тот же миг все руны на стенах вспыхнули серебристо-голубым светом, гул усилился. Воздушные каналы словно ожили. Откуда-то из глубины камня пришла едва заметная дрожь.

За дверью у меня за спиной снова закричали:

– Остановись!

Человек не слушал.

Ледяной поток из-под второй двери резко усилился. И тут с той стороны что-то ударило, да так, что каменный пол дрогнул. Второй удар оказался намного сильнее, по кладке возле двери поползла тонкая трещина.

Я хотел отступить, хотел хотя бы повернуть голову и посмотреть, что происходит за спиной, но чужое тело мне не подчинялось. Незнакомец сделал шаг к покрывавшейся инеем двери.

– Не открывай! – донёсся крик из-за спины. – Она ведёт не туда, куда ты думаешь!

Чужая рука легла на каменную рукоять, и холод мгновенно покрыл пальцы инеем. Ещё один удар пришёлся в дверь с другой стороны, трещина стала шире.

Незнакомец начал медленно поворачивать рукоять. Что-то щёлкнуло внутри каменной кладки. Серебристые руны вспыхнули так ярко, что на мгновение всё вокруг исчезло в белом свете, а дверь начала открываться.

Я резко проснулся. Судорожно вдохнул и несколько секунд вообще не понимал, где нахожусь. Сердце колотилось так, словно я только что действительно стоял перед той дверью.

Я попытался опереться рукой о кровать и только тогда понял, что нахожусь на полу возле середины комнаты.

– Какого…

Я медленно огляделся. Смятое одеяло лежало наполовину на кровати, наполовину свисало вниз. Сам я сидел на холодном полу, но совершенно не помнил, как вставал. И уж тем более не помнил, как оказался здесь.

В комнате что-то шелестело. Я повернул голову и теперь чётко ощутил, как вокруг меня двигался круговой поток воздуха. Листы лежавших на столе учебников поднимались и перелистывались один за другим.

Несколько секунд я просто смотрел на происходящее, потом дошло самое неприятное. Я не управлял ветром, не отдавал ему никаких команд и даже не поддерживал воздействие сознательно.

Я заставил себя сосредоточиться и остановил поток. Страницы учебников опустились, и наступила тишина. Взглянув на окно, я заметил, что стекло успело запотеть. Прямо на моих глазах на мутной поверхности появилась тонкая серебристая линия. Я замер. За ней проступила вторая, потом ещё одна, словно по стеклу медленно двигался невидимый палец, оставляя за собой чёткий след.

Линии сложились в знакомую руну направляющего потока, рядом начал проявляться второй знак. Я почти перестал дышать. Сначала появился круг, затем через его середину прошла линия, разделив символ на две части. Тот самый знак – второй путь.

Я медленно поднялся с пола, не отводя глаз от окна. В голове ещё звучали удары из-за каменной двери. «Не открывай!» Но спальня оставалась совершенно тихой.

Я осторожно приблизился к стеклу, и остановился буквально в шаге. Несколько секунд просто смотрел на две руны, опасаясь, что стоит моргнуть – и они исчезнут, но знаки оставались на месте. Я протянул руку и осторожно коснулся пальцем символа второго пути.

По коже пробежал холодок, и тогда произошло нечто совсем непонятное. Возможно, мне просто показалось, возможно, я всё ещё окончательно не проснулся, но прямо в голове прозвучал чужой тихий шёпот:

– Первый путь уже открыт.

Я резко отдёрнул руку, и руны начали исчезать. Через несколько секунд на стекле осталась лишь обычная влага. Я продолжал смотреть на пустое окно.

Первый путь уже открыт, а вчера в документах я нашёл упоминание о втором. Получается, если услышанное вообще имело какой-то смысл, существовало как минимум два пути, и один из них кто-то уже открыл, но когда? Где? И самое главное – что вообще называли первым путём?

Я резко вспомнил ещё одну деталь сна.

– Арс… – тихо повторил я.

Нельзя было позволить всему этому раствориться вместе с остатками сновидения. Я быстро направился к столу, открыл общий тренировочный журнал на последней странице и принялся зарисовывать увиденные знаки. Сначала знакомую руну направляющего потока, рядом – разделённый надвое круг, под ним написал: «Второй путь». Чуть ниже добавил: «Первый путь уже открыт». И после короткого колебания приписал ещё одно: «Арс…»

Я отложил карандаш и внимательно посмотрел на страницу. Два символа, два пути, несколько звуков неизвестного имени. И видение, которое на этот раз оказалось слишком подробным, чтобы просто отмахнуться от него как от обычного сна.

Вот только я по-прежнему не понимал главного: мне показали события прошлого? Чужие воспоминания? Или что-то, что ещё только должно произойти?