Текст книги "Неукротимый Бастард 4 (СИ)"

Автор книги: Сергей Измайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Марк и Илья тоже ждали моего ответа.

– Библиотека – одно из самых публичных мест в Академии, вряд ли мне там может что-то угрожать, – добавил я, помахал всем рукой и ушёл в сторону библиотеки.

Демьян Фомич несколько насторожённо воспринял мой запрос по поводу старых справочников по академическим рунам и устройству древних тренировочных артефактов.

– Вас интересует какая-то определённая руна? – спросил мужчина, стараясь говорить спокойно, но я всё же почувствовал напряжение.

– Видел немного странные руны во время перехода на третью ступень, – уклончиво ответил я, пожимая плечами. – Вот хотел узнать, что они обозначают.

– Ах вот как… – сказал старик, едва заметно улыбнувшись. Похоже, он смог заставить себя немного расслабиться. – Ждите меня здесь. Несколько минут.

Я остался у главной стойки. По библиотеке неторопливо блуждали ещё десятка два адептов, но я не увидел ни одного лица из тех, что вызывали во мне напряжение. Наконец мужчина появился со стопкой книг в руках. Опустив их на полированную столешницу, он чуть склонился ко мне:

– Что это была за руна? Вы сможете её воспроизвести? – спросил он как бы невзначай.

Я чувствовал, что, скорее всего, он знает то, о чём я хочу спросить, но уж точно не даст прямого ответа. Я решил-таки нарисовать руну только для того, чтобы посмотреть на его реакцию.

Взяв чистый лист и перо из чернильницы на его столе, я начертил ту самую руну, что видел сегодня на основании каменного тренажёра с бронзовыми кольцами.

Увидев рисунок, библиотекарь едва заметно напрягся. Его пальцы на мгновение замерли над стопкой книг, а взгляд стал чуть более внимательным, чем он хотел показать. Однако почти сразу он вернул себе привычное невозмутимое выражение.

– Здесь несколько сборников, – сказал он, хлопнув по стопке книг. – Но должен заранее предупредить, что древние символы нередко имели разные значения в зависимости от расположения и соседних рун. Удачи вам в поисках!

Сказав это, он развернулся и ушёл в лабиринт книжных шкафов, изображая занятость, а я начал просматривать книги одну за другой, осторожно перелистывая пожелтевшие страницы. Нужного знака не увидел ни среди обозначений воздушных техник, ни среди элементов артефактных контуров.

В одном из самых потрёпанных и старых справочников нашлась похожая руна, обозначающая направление или связующий поток. Однако часть изображения была стёрта, и я не был уверен, что это именно та, что я ищу.

Бумага в этом месте отличалась: чуть более светлая, с другим оттенком волокон, а края повреждения выглядели не как естественный износ, а как аккуратное соскабливание. Словно кто-то специально убрал именно часть самого символа, оставив лишь основу, к которой можно было при желании дорисовать совершенно разные значения.

За спиной послышались тихие шаги старого библиотекаря. Я обернулся к нему и словно из праздного любопытства спросил:

– А не подскажете, где та самая книга, что я держал в руках перед окончанием вступительных испытаний?

Демьян Фомич, собиравшийся было пройти мимо, остановился и повернулся ко мне, пристально глядя в глаза.

– Редкие и потенциально опасные издания хранятся в закрытой части библиотеки и первокурсникам недоступны, – заявил он на одной ноте, словно зачитывал приговор.

– Может, хотя бы скажете название этой книги или покажете запись о ней в общем каталоге?

Старик ухмыльнулся, подошёл к шкафу с множеством небольших ящичков, в которых хранились карточки каталога. Выдвинул один из них и поставил передо мной. Затем достал и поставил ещё один.

– Всё, что касается Воздуха и артефактов. Можете ознакомиться лично, если не доверяете мне.

«Так я его разозлил, – подумал я. – Похоже, ещё немного – и он стукнет меня по голове таким ящичком».

Но раз эти ящики уже оказались передо мной, я всё же решил проверить. Однако книги с подобным описанием после долгих поисков в каталоге так и не нашёл.

Я просмотрел не только разделы Воздуха и артефактов, но и смежные категории, где теоретически могла оказаться подобная литература. Пусто. Значит, издание не просто перенесли в закрытое хранилище, сведения о нём сознательно исключили из официального учёта.

Тогда я начал искать сведения о времени, когда музейный артефакт, откликнувшийся на моё прикосновение, перестал проявлять активность. Мне даже удалось разыскать летопись того времени. Там обозначалась дата – чуть больше двухсот лет назад.

Осторожно листая хрупкие страницы, я просматривал записи журнала. Но следующие несколько страниц показались мне гораздо более новыми, чем всё остальное. Явно их заменили намного позднее.

Переплёт в этом месте имел едва заметный старый дефект, а нумерация страниц слегка «плыла», будто их вставили в уже готовый блок задним числом. Здесь уже не было ни имён участников, ни точного описания случившегося. В одной из записей говорилось о нарушении направляющих потоков и необходимости изолировать определённые устройства, дальнейшее описание отсутствовало.

Удалось лишь найти информацию о том, что после этого происшествия несколько подземных помещений закрыли, а часть программы обучения магов Воздуха и артефакторов с той поры изменилась.

– Не стоит строить теории на основании повреждённых документов, – услышал я за спиной скрипучий голос хранителя библиотеки. – Старые летописи неоднократно переписывались.

– Это я заметил, – усмехнулся я, поворачиваясь к нему. – Но мне вот что интересно: были ли страницы уничтожены случайно или это сделали умышленно?

– Я не присутствовал при составлении этого документа, поэтому не могу ничего утверждать, – ответил старик, стараясь скрыть раздражение за холодом речи.

На всякий случай я всё же записал для себя дату происшествия, фрагмент описания руны и название закрытой части старого корпуса.

Выходя из библиотеки, я сложил в голове картину, которая на данный момент казалась мне вполне реалистичной: исчезнувшее из каталога издание, неактивный двести лет артефакт и мои новые способности восприятия указывают на один и тот же период истории Академии.

И чем яснее выстраивалась эта цепочка, тем сильнее становился вопрос, который я пока не решался сформулировать даже для себя: почему всё, что было намеренно скрыто два века назад, начинает всплывать именно сейчас? И почему это так явно связано со мной?

Глава 16

Сегодня у нас по плану было практическое занятие по алхимии. Каждому адепту выдали пронумерованный и опечатанный набор реагентов для приготовления простого укрепляющего состава. Дежурный лаборант записывал в журнал номер каждого комплекта напротив имени получателя под роспись.

– Менять коробки или брать чужие вещества строго запрещено! – сердитым тоном заявил преподаватель, внимательно наблюдавший за процессом выдачи.

Судя по его нахмуренному виду и строгому взгляду, говорил он более чем серьёзно. Наверняка раньше уже случались эксцессы и разные непредвиденные происшествия из-за этого.

Получив каждый свою коробку, мы разошлись по рабочим местам. Я осторожно взломал печать, открыл коробку и начал доставать содержимое: расставил пробирки по штативам, колбочки и коробочки с порошками разместил на полке.

На столе также лежали компоненты для сборки установки синтеза: металлические штативы, колбы-реторты, трубки, охладители и пара спиртовок. Схему сборки я нашёл в коробке рядом с реагентами.

За соседним столом разбирал свой набор Никодим. Каждую пробирку и колбу он ставил на место настолько бережно и аккуратно, словно они могли в любую секунду взорваться и разнести здесь всё. Похоже, после моего предупреждения парень стал следить за собой особенно внимательно, стараясь не допустить ни малейшей ошибки.

Я тоже не выпускал его из поля зрения, после того разговора было ясно, что в этой лаборатории вполне могут использовать слабое звено против всей группы. Затем приступил к сборке установки, сверяясь с каждым элементом чертежа.

– Ну что, все уже готовы? – спросил некоторое время спустя преподаватель, неторопливо прохаживаясь между рядами столов и осматривая работу каждого. – Тогда, прежде чем вы приступите, я хотел бы вам кое-что продемонстрировать.

Он вернулся к своему рабочему столу, на котором стояла установка, похожая на наши, только примерно вдвое больше.

– Прежде всего хочу указать на типичную ошибку, которую совершают многие адепты. Перед началом синтеза тщательно изучите инструкцию и следуйте ей строго по пунктам!

Преподаватель начал заполнять колбы-реторты и зажёг спиртовки. По стеклянным спиралям побежала разноцветная жидкость, на ходу меняя оттенок. В одной из реторт появилась радужная пена, в другой бурно поднимались мелкие пузырьки.

– Если на этом этапе поторопиться и добавить состав номер четырнадцать, – продолжил преподаватель и долил в одну из промежуточных колб тёмно-синюю жидкость. – Тогда результат будет иным.

По одному из змеевиков побежала переливающаяся всеми цветами радуги жидкость и стекла в большую колбу. Янтарный состав внутри резко потемнел, после чего над ним поднялся синий туман с резким запахом, адепты в первых рядах начали кашлять.

– Вот тогда и произойдёт это! – продолжил преподаватель, разводя руками. Он тут же погасил спиртовки. – Теперь прошу всех покинуть помещение на несколько минут, пока здесь как следует не проветрится.

Младшие лаборанты помогали выводить адептов и распахивали окна настежь, потому что от едкого запаха не спасали даже вытяжки. Я хотел было помочь направленным потоком воздуха вывести ядовитые испарения в открытое окно, но не захотел вызвать гнев преподавателя своей самодеятельностью, поэтому просто вышел вместе со всеми в коридор, они и без меня знают, что делают.

– Зачем он это сделал, если знал, что получится такая ерунда? – усмехнулся Марк.

– Чтобы ты такую же глупую ошибку не повторил, – совершенно серьёзно ответил Дмитрий.

– Да, – подхватила Евдокия. – Пока многие сами не увидят, какой вред могут причинить, о последствиях своих действий не думают. Поэтому лучше уж так.

Три группы адептов ещё минут пять стояли в коридоре, тихо переговариваясь, пока нам не разрешили вернуться в лабораторию.

– Какая-то тележка появилась, – сказала Анастасия, когда мы входили в помещение, и кивнула в сторону двери. – По-моему, до начала занятия её там не было.

Я проследил за её взглядом и увидел тележку с коробкой, похожей на те, что нам выдали. Возможно, эта оказалась лишней. Мы разошлись по своим рабочим местам и приступили к эксперименту.

Выполняя всё строго по инструкции, я продолжал периодически поглядывать на Никодима. Теперь я следил за ним ещё внимательнее, чем раньше, у парня уже начали дрожать руки. Каждую секунду он боялся сделать что-нибудь не так и, похоже, боялся не зря.

Когда Никодим добавил в смесь очередной порошок, содержимое сосуда мгновенно потемнело, начало пузыриться и резко нагреваться. Внутри послышался тонкий треск стекла, а температура колбы стремительно поползла вверх.

Я заметил это раньше преподавателя. Узким воздушным потоком затушил спиртовку, нагревавшую сосуд, и постарался охладить саму колбу, чтобы жидкость не закипела ещё сильнее.

В этот момент к нам уже спешил преподаватель. Увидев, что что-то пошло не так, он взмахнул рукой, и установку накрыл невидимый колпак, удерживая внезапно вспыхнувший огонь и едкий дым. Однако внезапный хлопок заставил всех находившихся в лаборатории отшатнуться.

– Что ты сейчас сделал⁈ Рассказывай быстро! – потребовал преподаватель, обращаясь к Никодиму.

Парень побледнел и начал перечислять свои действия по пальцам.

– Я делал всё точно по инструкции, – сказал он в конце, испуганно глядя на преподавателя.

– Могу подтвердить, – вмешался я. – Он делал всё точно так же, как и я. Но результат получился совершенно другой.

– Что ты добавлял последним? – уточнил преподаватель.

Никодим протянул ему последнюю пробирку. Преподаватель внимательно присмотрелся к белым кристаллам внутри. Его брови сошлись на переносице ещё сильнее.

– Откуда это у тебя?

– Она так и стояла здесь, в штативе. Я всё по списку достал из выданной коробки, – неуверенно ответил Никодим.

– А может быть ты принёс это с собой⁈ – железный тон преподавателя пробрал даже меня, что уж говорить про Никодима, который уже хотел провалиться сквозь землю.

– Я ничего с собой не приносил. Никаких химических реактивов у меня нет, – произнёс Никодим, бледнея всё сильнее и сжимая в руках схему сборки аппарата синтеза. – Похоже, это какой-то другой порошок. Я его раньше не видел. Тот, что был в моём наборе, выглядел чуть крупнее.

Я подошёл ближе, посмотрел на пробирку, затем на оставшиеся реагенты.

– Ты её сразу достал из коробки? – спросил я. – Или только перед тем, как использовать?

– Да, не сразу, только сейчас, – нахмурившись, ответил Никодим. – Немного перенервничал.

Я перевёл взгляд на коробку. Края её были едва заметно надорваны, не так, как если бы её аккуратно открывали, а словно кто-то поспешно вскрывал и затем грубо восстановил видимость целостности. Никодим так не делал: он открывал свой набор максимально осторожно, почти бережно.

– Тогда, может, не стоит делать поспешных выводов? – сказал я преподавателю. – Посмотрите, по-моему, упаковка странно повреждена.

Преподаватель взял коробку в руки и начал внимательно её осматривать.

– И номер на коробке не совпадает с номером комплекта Никодима, – вдруг сказала Софья, разглядывая её с другой стороны. – В журнале записан совсем другой номер, я заметила, когда расписывалась, последние цифры там были другие.

– Действительно, – уже менее резко произнёс преподаватель. – Значит, первоначальный набор заменили другой коробкой уже после начала занятия. Скорее всего, во время проветривания лаборатории.

– Я заметила странную тележку возле двери, – добавила стоявшая рядом Анастасия.

Мы повернули головы в указанную сторону, но никакой тележки там уже не было.

– И я её видел, – подхватил Илья.

Я тоже подтвердил, что она была.

– Любезный! – крикнул преподаватель служителю лаборатории, стоявшему в дальнем углу. – Подойдите-ка сюда!

Мужчина средних лет в рабочем халате испуганно приблизился и остановился в паре шагов.

– Где тележка, которая здесь стояла? – требовательно спросил преподаватель.

– Я не видел никакой тележки, ваше сиятельство, – запинаясь, произнёс служитель.

– Кажется, я видел старшекурсника, который выходил через другую дверь, – сказал Дмитрий, потом повернулся ко мне. – Как раз перед тем, как нам зайти. Лица не разглядел, зато на воротнике была серебряная застёжка, подобная той, что описывал доставщик писем.

Все на мгновение замерли, переглядываясь. Преподаватель продолжал сверять коробку с журналом, но теперь его взгляд стал ещё более настороженным.

– Думаю, эта застёжка слишком заметная, – сказал я. – Её могли намеренно использовать как ложную примету, чтобы направить нас по неверному следу. Слишком уж удобно она совпадает с предыдущими случаями, как будто кто-то специально оставляет один и тот же «след», чтобы мы перестали сомневаться в его случайности.

Преподаватель медленно поднял взгляд на меня и на секунду задержал его.

– Если это действительно так, – произнёс он уже тише, – то речь идёт не о шалости и не о случайной подмене. Это уже целенаправленное вмешательство в учебный процесс. А в лаборатории подобные действия приравниваются к серьёзнейшим нарушениям, подобно применению запрещённых реагентов, – он с силой закрыл журнал. – И я очень надеюсь, что мы выясним, кто именно решил устроить здесь подобное.

Преподаватель наконец поставил коробку на стол и тяжело вздохнул, обводя взглядом зал и внимательно разглядывая уже собранные работающие установки.

– У всех остальных всё идёт по плану, – задумчиво сказал он. – Пожалуй, на сегодня закончим занятие. Этот комплект и реагенты я изымаю и передам дисциплинарной службе вместе с журналом выдачи.

Сделав небольшую паузу, он повернулся к Никодиму.

– Пока что вы не считаетесь нарушителем, поскольку номер обнаруженного комплекта закреплён за другим учебным хранилищем, но к вам ещё могут возникнуть вопросы. А сейчас можете идти.

Мы молча вышли из лаборатории одними из последних. Когда дверь за нами закрылась, Никодим с облегчением вздохнул.

– Всё будет хорошо, дружище, – сказал я ему. – Ты не виноват, так что не стоит себя накручивать,

– Знаете… – тихо произнёс Никодим, когда мы неторопливо шли по тихому коридору, невольно уходя с занятия раньше времени. – В первые секунды я сам почти поверил в собственную вину. Уже ожидал, что вы начнёте во мне сомневаться или считать неудачником.

– Именно на это и рассчитывал злоумышленник, – сказал я, снова обернувшись к нему. – Не обязательно доказывать вину, если удастся заставить человека оправдываться и лишить его доверия товарищей.

– Вы меня сегодня спасли, – после долгой паузы сказал Никодим, с грустной улыбкой посмотрев на всех по очереди. – Не силой, не боевым искусством и не высоким положением, а вниманием к деталям и готовностью поверить мне раньше, чем появились доказательства моей невиновности.

– Иначе и быть не могло, – ухмыльнулся Дмитрий, хлопнув парня между лопаток. – Мы ведь друзья.

* * *

Солнце уже уверенно поднялось над лесом, когда карета наконец-то остановилась после долгого пути. Открылась дверь, и Фёдор Алексеевич Пожарский вышел на улицу, обводя взглядом окрестности и разминая затёкшие ноги. Он прибыл в сопровождении своего помощника и небольшого отряда охраны. Чуть раньше к разрушенному мосту приехали несколько инженеров, усиленная бригада рабочих, а также маги Земли и Воды. Совсем скоро должна подоспеть основная княжеская дружина, точнее самая проверенная в боях её часть.

На переправе к прибытию князя вовсю шли восстановительные работы, по мосту уже можно было осторожно перебраться на другой берег, но большая часть работ была ещё впереди. Князь медленно подошёл к краю обрыва, чтобы осмотреть новые опоры. Затем его взгляд задержался на обгоревших останках старого пролёта.

– Новые доказательства участия Куракиных обнаружились? – спросил он, обернувшись к своему помощнику Борису Николаевичу.

– Пока больше ничего нового, – пожал плечами Каменский. – Но первоначальные улики выглядят слишком прямыми и удобными: обрывок ткани в цветах вассалов Куракиных, наконечник стрелы их пограничного образца, монета, отчеканенная во владениях соседнего вассала. Думаю, настоящий отряд Куракиных не стал бы отправляться на диверсию с фамильными знаками и оставлять сразу несколько указаний на заказчика. Слишком уж всё… аккуратно разложено, – добавил он после короткой паузы. – Как будто кто-то специально хочет, чтобы мы увидели именно их.

– А что известно по поводу поджога? – спросил князь, стараясь сохранять спокойствие, мрачные мысли не давали покоя.

– Наши специалисты установили, что мост подожгли редкой алхимической смесью, – ответил барон. – Причём смесь приобрели незадолго до нападения у торговца в нейтральном пограничном городе.

– Его удалось допросить? – Пожарский резко обернулся к барону.

– Торговец чудесным образом исчез! – со вздохом ответил Каменский. – Однако удалось найти его помощника. После долгой беседы он сообщил о новом крупном заказе похожей смеси, предположительно предназначенном для новых операций в районе восстанавливаемой нами переправы. Сам помощник торговца об этом ничего не смог сказать. Однако мои люди здесь не просто так по кабакам шатаются.

Каменский замолчал, хитро сощурившись, уголки рта тронула едва заметная улыбка.

– Говори же! – уже с нетерпением приказал Пожарский.

– Неизвестные люди без каких-либо опознавательных знаков интересовались днём открытия моста и возможным составом первого крупного обоза.

– Всё ясно, – тихо произнёс князь, глядя на другой берег.

Почурино продолжало жить своей жизнью. Недалеко от моста почти полностью починили амбар, точнее, практически отстроили заново, ещё раздавался стук топоров и хрип пилы.

– Я категорически запрещаю посылать людей на земли Куракиных, – сказал вдруг князь, обратившись к Каменскому. – Поставьте скрытые дозоры, выслеживайте диверсантов. Задерживать их только после того, как они окажутся на бесспорно нашей территории.

– Я тут вот что подумал, – сказал Каменский, подойдя ближе к князю. – Я отправил своих людей распространить через нескольких проверено ненадёжных осведомителей сведения, что в день «открытия» по мосту повезут жалование пограничному гарнизону и партию новых боевых артефактов. А настоящее жалование и ценное снаряжение по-тихому отправить другой дорогой. Для приманки подготовить несколько внешне хорошо охраняемых, но практически пустых повозок.

Пожарский насторожился, взвешивая полученную информацию. Его помощник всегда отличался своей сообразительностью, вот и теперь придумал вполне рабочую схему для провокации.

– И ещё один момент, – добавил барон тише, чуть понизив голос. – Пусть у противника будет ощущение, что мы действуем грубо и прямолинейно. Иногда это заставляет их самих ошибаться.

– Неплохая идея, – едва заметно улыбнувшись, заметил Фёдор Алексеевич. – Покушение на эту колонну, судя по всему, в любом случае произойдёт. Так нам хотя бы удастся сберечь ресурсы.

С прибытием новой партии рабочих, инженеров и магов Земли работа у моста закипела с новой силой. Под настилом и возле подъездов к мосту маги Земли создали скрытые упоры, способные по команде поднять каменные преграды перед нападающими или позади них. В кустах под мостом разместились два мага Воды из проверенных людей Каменского, их задачей было мгновенно погасить зажигательную смесь и не позволить повторно уничтожить переправу. Ещё в дубраве, в полверсты отсюда на стороне Почурино, разместились лучники и бойцы дружины, которые должны были по возможности взять диверсантов живыми.

– И всё же, – негромко заметил Каменский, задержав взгляд на конструкции моста, – слишком уж всё складывается правильно. Как будто кто-то не просто подставляет Куракиных, а ведёт нас к нужному выводу.

– Или к нужному человеку, – тихо добавил один из инженеров, не поднимая глаз от чертежей. – Иногда подставляют не имя… а того, кто поверит в это имя.

Князь на это ничего не ответил, лишь коротко кивнул.

– Так… Хорошо, – сказал он, возвращаясь к карете. – Действуйте, как запланировано.

Фёдор Алексеевич сел в карету, кучер развернул лошадей на широкой лужайке, и Пожарский в сопровождении небольшого отряда охраны поехал обратно. Князь собирался остановиться на ночлег в ближайшем укреплённом городке.

Каменский вместе с дружиной остался у моста наблюдать за завершением строительных работ. Лазутчики барона давно уже разошлись по трактирам Почурино и дальше, в сторону границы с княжеством Куракиных, распространяя ложную информацию.

Работа кипела весь день. Мост был полностью восстановлен, остатки разрушенной переправы демонтированы и убраны в сторону. Ложный обоз планировалось пустить через мост ближе к закату. Эту информацию задолго до проезда обоза должны узнать те, кого это может сильно заинтересовать.

Солнце медленно опускалось за кроны леса, озаряя лужайку у моста золотисто-оранжевым светом. Тишину нарушали лишь кваканье лягушек и стрекот кузнечиков, к которому вскоре присоединился стук десятков копыт.

На дороге показались конные воины, за ними тянулись крытые повозки. По обоим берегам в лесу уже прятались лучники и бойцы княжьей дружины. Те, кто находился в дубраве за Почурино, уже провожали взглядами группу вооружённых людей в знакомых одеждах.

Одетые, как люди Куракиных бойцы не пошли прямо к мосту, а спрятались в ближайших зарослях, пропуская ложный обоз через мост, что уже стало неожиданным сюрпризом. Когда обоз достаточно отдалился, люди в одеждах с характерными приметами двинулись к опорам моста и принялись закреплять на них заряды.

Каменский внимательно наблюдал за всем процессом из своего укрытия. Верные ему люди были готовы в любой момент ринуться в бой.

– Они будто специально повторяют прежние улики, – тихо произнёс Остап Афанасьевич, помощник Каменского. Виктор Тимофеевич тихо сидел рядом.

– И слишком уверены, что мы поверим в них, – так же тихо ответил барон. – Наблюдаем. До последнего шага.

Группа вооружённых людей завершила установку зарядов и начала отходить обратно, одновременно пытаясь их активировать. В этот момент с грохотом и скрежетом из земли выскочили каменные барьеры, перекрывая им путь к отступлению. Водяные потоки с шумом и плеском накрыли зажигательные заряды.

Скрывавшаяся в зарослях охрана одновременно атаковала злоумышленников с обеих сторон. Несколько диверсантов попытались уйти по заросшему камышами берегу, но люди Каменского вышли им навстречу, вынуждая вернуться обратно к мосту.

И только один из диверсантов, прежде чем его сбили с ног, успел крикнуть что-то неразборчивое – не ругательство и не приказ, а скорее предупреждение, обращённое не к своим, а будто к тем, кто наблюдает издалека.

Бой был недолгим, злодеи быстро поняли, что у них нет шансов. Большую часть из них удалось взять живыми.

Борис Николаевич подошёл к главарю отряда. Руки мужчины были крепко связаны за спиной, но он стоял гордо выпрямившись, а глаза сверкали яростью. Каменский совершенно спокойно и невозмутимо смотрел ему в глаза и, не отводя взгляда, запустил руку ему за пазуху, вытаскивая оттуда пакет документов.

– Любопытно, – сказал Борис Николаевич, перебирая бумаги. – И зашифрованные приказы, и схемы переправы. Никаких прямых распоряжений от имени Куракиных. Немного странно, правда?

Пленник продолжал молчать, изображая из себя каменную статую.

– Ну хорошо, – совершенно невозмутимо сказал Каменский. – Поговорим об этом позже. Только уже в другом месте.

Он небрежным жестом передал документы своему старшему помощнику.

– Такой подписи совсем не знаю, – сказал Остап Афанасьевич, внимательно всматриваясь в документы. – Надо немедленно сообщить Куракиным об этом задержании и потребовать у них объяснений!

– Не стоит. – Каменский покачал головой, не сводя взгляда с пленника. – Фёдор Алексеевич запретил пока раскрывать результаты операции. Так что дождёмся его ответа.

Затем Каменский перевёл взгляд на задержанных диверсантов.

– А вот теперь я вам могу смело сказать, что на самом деле торжественное открытие моста будет утром. Так что вы немного поторопились. Хотя нам именно это и было нужно.